Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Не смотри вниз

Никогда не смотри вниз

Потому что если посмотришь вниз,

то упадешь вниз

А если упадешь вниз,

то ударишься о дно и превратишься в мясной блин

Бу-ба-ду-ба-ду.

Тисифона посмотрела вниз посреди своей воображаемой песни о достоинствах чертового не смотрения вниз. О, она снова подумала о ругательствах. Что ж, можно продолжать — она очень сильно пожалела, что посмотрела вниз. Дна не было. Был только туман и таинственные звуки, о которых она не хотела думать. Она была профессиональной убийцей, участвовала в казни множества особо важных целей и была лучшей в своем классе по ближнему бою. Ну, она была единственной в своем классе, их учили не совсем вместе, скорее, это была система репетиторства… суть оставалась прежней, технически она была лучшей в своем классе, и ей не следовало так нервничать. Нет, «нервничать» — это было неправильно, было что-то другое, что-то более сильное… ах да, она вспомнила, она была совершенно испуганна. Спуск был осложнен одним обстоятельством. Теролина была легкой как перышко и такой же худой. Она могла бы практически переплыть пропасть, если бы достаточно расправила свои одежды. Тисисфона проиграла в игру «камень-ножницы-бумага» (несправедливо со стороны Рогира использовать прием с арбалетом, откровенно неспортивно, и она считала, что этот прием подходит только сестре Комнене), и ей пришлось преследовать девушку. Она попыталась спуститься… и тут же остановилась посередине, опасно повиснув на кожаном ремне. Кожаном ремне, который еще мгновение назад казался гораздо надежнее.

И вот она, мучительно медленно ползет вниз, пытаясь не паниковать, напевая свою песню «Я никогда не запаникую». Молча, конечно. Ее голова была подходящим театром для ее волнующего исполнения песни:

«Никогда не буду паниковать,

никогда не буду паниковать,

потому что если я запаникую,

то превращусь в блин».

Вдохновляющая и эффективная, и она снова опустила взгляд — песня больше не действовала. Она продолжала в том же духе некоторое время, тихо напевая себе под нос, приходя в себя от страха, прежде чем опустить взгляд и свести на нет все свои усилия. Руки болели, но это было наименьшей из ее проблем. Теролина присела чуть впереди, прячась на отвесном скалистом выступе, который едва выдерживал ее небольшой вес. Отлично. Это означало, что Тисифоне придется идти прямо вверх по проливу, без возможности отдохнуть. Она никак не выдержит их обеих, даже с учетом легкого веса Теролины. Как мило. Фу. Она продолжала карабкаться, и вид бесстрастного лица девушки подавил любое волнение. Она не хотела опозориться перед этой жутковатой женщиной — при таком сильном ветре она казалась еще страннее. Её одеяние плотно облегало фигуру, обнажая её невыносимую худобу, словно она была марионеткой — как будто родилась с полностью сформированными лишь видимыми частями тела, а всё остальное было заброшенным прототипом, заменителем, который так и не был заменён. Невероятно. И странно завидно. Она была достаточно лёгкой, чтобы плыть вверх по воздуху, если бы дул достаточно сильный ветер. Тисифоне же придётся подниматься, рука за рукой, мучительно, и если она упадёт… ну, она умрёт, и остальные точно умрут. Она чувствовала их присутствие и позади себя — время было на вес золота. Ястребы не нашли их или не захотели приближаться к зловонию отпугивателя зверей.

О. Она только что поняла, что застрянет в замкнутом пространстве, пахнув как скотный двор. Тисифона с удовольствием жаловалась на это, главным образом потому, что в её голове больше никого не было, чтобы подслушать. Вот так… Теролина пожала плечами, приближаясь… и стала ждать. Ну, это означало, что Тисифона пойдёт первой. Ладно. Она была сильнее и лучше разбиралась во всех этих операциях по проникновению. Хотя девушка могла бы выглядеть гораздо более благодарной за это. Фу. Веревка обжигала ей руки, и она была рада отпустить её. Всего на секунду. Прямо перед тем, как они снова начали гореть в тот момент, когда она начала подниматься. Мир исчез, всё свелось к обычным движениям её рук и ног, которые находили опору в зловонном проходе, поднимаясь дюйм за дюймом мучительно. Она должна была идти медленно, иначе она поднимет тревогу во всём замке. Она должна была идти осторожно, иначе она упадёт. И она не могла двигаться автоматически, подъём был слишком сложным, чтобы влиться в какой-либо распорядок. По крайней мере, так она думала. Но человеческое тело было удивительной вещью, а тело Нумена — ещё более удивительным. Её разум каким-то образом обрёл способность проникать в те области, куда, как она думала, занятый разум не мог попасть, не в такой ситуации, не под таким стрессом.

Осколок. Мучительно красивый и совершенно ужасающий осколок невероятного кристалла, который в данный момент был надежно зажат в ее одежде, завернут и привязан, всё для обеспечения еë безопасности и она чувствовала, как оно шепчет ей через кожу. И в этом канале ей почти ни о чем другом не стоило думать. Порядок, администрация и тела богов среди звезд. Она была рада быть под землей. Может быть, это хорошая идея — попытаться найти один из работающих лифтов, ведущих в Вечные Города, в Нокстеллу или Нокрон. Спрятаться от неба и звезд, которые согревали эти… эти… она даже не могла их описать. Это были боги, это было точно. Она никогда в жизни не была так уверена в чем-то, она видела лица богов, и они были ужасающими. Спрятаться — это был лучший вариант. Ирина не возражала бы спуститься под землю, она все равно была слепой. Тисифона тоже не возражала бы. Ощущение солнца на коже было… приятным, конечно, но она могла бы привыкнуть к жизни под землей на всю оставшуюся жизнь. И никто не ходит в Вечные Города. Хм. Подумав ещё раз, захотела ли она всю оставшуюся жизнь питаться культивированными грибами и пещерной росой? Всю свою бессмертную, вечную жизнь?

Этот вопрос требовал более глубокого осмысления. Боги знали, что у неё есть время на это, ведь она оказалась в ловушке. Д, Рогир и Теролина шли позади неё, неуверенно карабкаясь вверх по шахте. Они уставали, но она почувствовала лёгкое удовлетворение от того, что Д, вероятно, молча кипел от злости из-за того, что она была права. В своих доспехах он бы не продержался так долго. Громче, чем ей хотелось бы, медленнее, но вполне сносно. Однако, поднимаясь, она услышала какие-то звуки. Шуршание крыс в стене. Движение солдат, слуг и, кроме того, более странных существ. Замок представлял собой извивающийся лабиринт движения и звука, и всё это было на расстоянии вытянутой руки. Если бы этих стен не было, она, вероятно, могла бы заколоть тех, кто издаёт эти звуки. Она знала, что они находились в самых заброшенных частях замка. И всё же, всё двигалось. Она смутно представляла, что именно. Некоторые люди в её путешествиях просто… останавливались. Их разум сдался. Но их тела продолжали двигаться. Она видела немало таких — крестьян, обрабатывающих поля, где зерно никогда больше не прорастёт, рубящих один и тот же клочок земли мотыгой, почти полностью покрытой ржавчиной, с лицами, застывшими от абсолютной сосредоточенности. Самым странным зрелищем была пара — мужчина и женщина, оба крестьяне — стоящие перед куском скалы. Валун раздавил их дом, но они всё ещё стояли, украшая валун маленькими рисунками, рисуя крошечную дверь, прислоняясь к скале, когда хотели спать… словно всё ещё представляли, что дом находится прямо здесь, их мозг просто не способен обработать тот факт, что его там больше нет.

Сколько таких людей было в глубине замка? Сколько комнат, где солдаты тренировались, используя давно сгнившие манекены, и с тупой решимостью рубили опилки? Сколько кухонь были полны прислуги, рубившей одну и ту же кучу костной пыли, сколько коридоров непрерывно подметали невероятно долгое время? Она не могла сказать. Когда-то это не имело бы значения. Прислуга была прислугой. Но теперь… сколько из них обладали хоть каплей интеллекта? Сколько просто спали и просыпались, увидев нарушителей? Могла ли она прокрасться среди них, используя свои золотые глаза как своего рода прикрытие? Она не была хорошим социальным агентом, ей нравилось красться, у нее никогда не было времени на маскировку или хитрые манипуляции. Мало у кого из ее сестер было время. Они выросли в закрытом храме и редко с кем-либо разговаривали, было очевидно, что они притворяются в любом социальном взаимодействии. Это делало их отталкивающими и заметными. Фу. Она продолжала подниматься, но паранойя нарастала. Сколько охранников, сколько из них в курсе, где они находятся? Нельзя было полагаться на невидимость, она направлялась вглубь вражеской территории, а её разведка оставляла желать лучшего, её возможности были ограничены… За последние несколько недель она много тренировалась, передвигаясь без вуали, но будет ли это что-нибудь значить в итоге? Приведёт ли это к действительно полезному результату?

Осколок пульсировал. Тисифона замерла в канале, игнорируя шипящие протесты людей внизу. Паранойя усилилась. И ей нужно было проверить, хотя бы на мгновение, хотя бы на секунду, просто чтобы убедиться, что никто не прижимает ухо к стене, не жестикулирует в сторону находящихся поблизости людей, не начинает вызывать охранников, Годрика… она должна была, она должна была. Она не могла потерпеть неудачу, ставки были слишком высоки. Если бы она проиграла, она бы потеряла свой единственный шанс вернуть свой нож, свою вуаль, заделать протечку, которой была Тейлор. Наконец-то получить хоть какое-то разрешение ситуации, замкнуть круг своего пути. Она была лишена своей роли Чёрного Ножа в Грозовой Завесе. И ей придётся смириться с этой ролью именно в Грозовой Завесе. Недовольство заглушил шёпот. Рука потянулась к её одежде, нашла мешок, и она вытащила его. На самом деле, его было довольно легко разорвать. Он был разработан таким образом, чтобы его было легко разорвать, когда это потребуется. Даже когда она завязала его, она знала, что он может ей понадобиться, что это на самом деле не вопрос сохранности ценного предмета. Её рука сжала осколок. И ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать.

Боже, сколько информации... Её было так много, и так подробно. В бою всё было сжато, отфильтровано до самых важных фрагментов мира, самых полезных восприятий. Мусорные данные, конечно, мешали. Но никогда в таком количестве. Она видела всë. Замок кишел насекомыми, в отвратительном количестве. Тараканы охотились за объедками, блохи цеплялись за крыс, мухи пикировали и жужжали, и она видела то, что видели они. Головокружительные, невозможные зрелища… как они могли начать понимать мир как такой вихрь дезориентирующих цветов, рассматриваемый со стольких сторон? И как могло быть столько скрытых существ, сколько роев могли вместить стены? Ее руки начали впиваться в кожу, когда она обрабатывала информацию. Осколок вел себя странно. Она думала, что он просто… будет лежать там, приятный кусок кристалла, дарующий восприятие и ничего больше. Может быть, он попытается снова изменить ее… нет, на этот раз он менял себя сам. Ее руки двигались автоматически, и осколок вонзался, отодвигая плоть, изменяя свою форму, пока не смог устроиться в глубокой бороздке на ее ладони, расплющиваясь, пока не переставал царапать стену. Те, кто был позади нее, молчали, и ей было все равно. Она была занята обработкой бескрайнего роя, занята тем, что слышала сотнями тысяч ушей, видела еще большим количеством глаз… люди в замке двигались спокойно. Она… как бы это сказать? Ах, да. Она пометила их насекомыми, отслеживая их передвижения. Никто не бежал за стражей, никто не делал ничего такого, чего бы она не заметила. Ее способность карабкаться приспособилась к ним, и остальные начали следовать за ней.

У Тисифоны в ладони была божественная материя, и она могла видеть глазами непостижимой армии, легиона настолько огромного, что он затмевал по численности армии в Лейнделле.

Боже, это было прекрасно.

* * *

Сколько времени прошло? Давно ли началось восхождение? Она не могла сказать, да и не хотела. Божественная материя подсказывала ей всю необходимую информацию. Она уже знала, что определённых мест следует избегать, поскольку солдаты внутри них всё ещё осознавали окружающую обстановку. Тела, кишащие Алой Гнилью, горели… ах, интересно. Она чувствовала Годрика, деформированную массу конечностей, бродящего по своему двору и отдающего приказы всем, кто готов был слушать. Его рука была неправильной. Его рука была очень неправильной… нет, он не мог этого сделать, это было просто слишком нелепо. Просветление прорвалось сквозь дымку роя, всего на секунду. Годрик пришил дракона к своей руке. О боже. Вик будет в ярости от этой маленькой мерзости, да уж. Может, она расскажет ему… нет, её радиус действия не настолько велик. Он охватывал большую часть замка, но за ним простиралась дымка. Божественная материя странно искрилась, пытаясь ухватиться за определённые силы… она всё ещё была в основном мертва и не могла нормально функционировать. Теперь, когда она сосредоточилась, какие-то насекомые то появлялись, то исчезали, её контроль был более размытым, чем ей хотелось бы. И её контроль был не таким точным, как мог бы быть, если бы осколок был более функциональным. Она могла направлять и чувствовать, но не могла, скажем, расположить все конечности роя в разных, определённых конфигурациях. Она также не могла различать людей.

Ох. Чёрт. Она не могла различить людей. Если она чувствовала меч, это был солдат. Годрик был очевиден. Прирощенный Отпрыск, которого он, похоже, держал в качестве питомца, преданно полз за ним, и Тисифона легко отличала его от любого обычного человека. Знамение… и какое-то странное существо, у которого была рука Знамения, но больше ничего. Как странно. Но всё же, она могла с этим работать. Может быть, если она поищет телохранителей… нет, ничего. У всех есть телохранители. А кувшин грелся в огне, совершенно один. Она не могла найти Тейлор. План рушился на глазах, и осколок, казалось, почти жалобно стонал в знак протеста. Она мысленно извинилась: она пыталась найти ее, пыталась сделать то, что задумала, просто нужно было еще немного времени. Вершина шахты приближалась все ближе и ближе… ах, да, скоро. Скоро. Остальные двигались быстрее, стремясь выбраться отсюда (или вынужденные двигаться быстрее, как в случае с Теролиной. Служанка, казалось, была практически безразлична ко всему этому). В любом случае, ей нужно было найти Тейлор, а ее рой не работал. Она пыталась видеть сквозь них, чтобы слышать сквозь них… шквал изображений был ослепляющим, чуть не заставил ее потерять равновесие в проходе. Она изо всех сил пыталась удержаться на ногах… Д что-то говорил. Нет времени на него, нет времени на маленьких бронированных существ, у нее был легион бронированных существ, и он рос. Сам по себе. Дурак. Давай, жужжи сколько хочешь, у Тисифоны был жужжащий рой, и она могла жужжать громче.

Так ли ей следует думать? Часть ее беспокоилась о том, что она слишком сильно подвержена влиянию осколка… но вся остальная часть была посвящена обработке и использованию потока информации, хлынувшего в ее голову. Нет, нет, у нее были другие дела, цели за пределами этого места, опыт, который сформировал ее и будет продолжать формировать, люди, которые имели для нее значение, выходящее за рамки их инструментальной ценности. Хотя… когда она вспоминала прошлое, оно казалось измененным, словно она смотрела на него сквозь толстое стекло. Она подумала о Поллианне, и первой реакцией ее разума была критика ее поведения, ее организации. Позволить Вику взять командование… серьезно. Она должна была взять все под контроль, убедиться, что все идет по плану. Может быть, даже интегрировать Поллианну, ее, казалось, было достаточно легко сломить. Нет, нет, она никогда об этом не думала, это была ужасная идея, порожденная восприятием всего как бесформенных данных, не имеющих внутренней ценности. Она подумала о Ночи, о боли в ноге, которая вспыхнула (но была далекой, ее разум был слишком переполнен, чтобы хорошо обрабатывать боль), и все, что она смогла выдавить из себя, — это смутное разочарование от того, что большую часть времени ее держали в неведении. Она была не дроном в улье, она была правительницей улья, его королевой. Она должна была управлять им. Если бы у нее был этот осколок, она бы управляла им, и Алекто, возможно, была бы еще жива. Она представила, как храм благодарит ее, прославляет и восхваляет… и это видение на мгновение захлестнуло ее. Оно подавило ее более иррациональные, смертные черты, и то, что осталось, было холодным, расчетливым и глубоко бесчеловечным.

Еще точки данных. Насекомые сканировали точку входа, проверяя наличие охранников… никого, никого, никого. Ясно. Полезно. Замечательно. Удовлетворительно. Однако она чувствовала что-то ещё… нет, кого-то, не вещь, а человека. По определению. Она не могла контролировать эту точку данных, поэтому он должен быть человеком. Или грызуном. Нет, человеком. Божественная материя пульсировала, и её захлестнула волна радости от того, что рой работает так слаженно, делая именно то, что она приказывает. Неудивительно, что Поллианна была так безумно счастлива перед концом, у неё был доступ к этому. Подождите, это неправильно, почему она так думала? Поллианна была выродившейся мерзостью, которая умерла так же, как и жила — утонув в объятиях терзаемой чувством вины слепой девушки. Нет, это неправильно. Хм. В любом случае. Человек. Он был здесь, он бормотал себе под нос… ах, да. Она сосредоточилась и попыталась отфильтровать ужасный шум, доносившийся от остального роя, который оглушал ее невосприимчивые уши. Если бы она провела больше времени с божественной материей, может быть, она бы лучше слышала. Может быть. Она могла бы заменить свои уши божественной материей и услышать, как она поет… нет, нет, сосредоточься на человеке. Он бормотал себе под нос, и она смогла разобрать несколько слов.

«…получи то, что тебя ждет… мерзкая девчонка… мерзкая тварь…»

Хм. Интересно. Диссидент. Слабость в администрации врага, брешь в их организации. Полезно, если бы она могла этим воспользоваться. И она могла, о, она, безусловно, могла. Божественная материя пела ей, когда она поднималась на вершину, а свет мерцающих факелов становился все ближе и ближе. Скоро. Те, кто был позади, жаждали сбежать, как и она сама. Выбраться наружу и сделать то, что ей было предназначено. Она с трудом выбралась с вершины, из туалета, который не использовался, по меньшей мере, несколько десятилетий. Хорошо. Даже если старые заботы улетучились, у нее все еще оставались какие-то принципы. Или нет? Хм. Перед ее глазами вырисовывался план, идеальный план без изъянов и недостатков. Она выявит эту слабость и воспользуется ею, использует ее, чтобы получить доступ к Тейлор, похитит девушку, казнит ее на глазах и покончит с этим пустяковым делом. Вернет свой нож — ее рой зароется и углубится, у нее есть время. Что такое время, в конце концов? Кто сможет остановить её, когда она полностью возьмёт ситуацию под контроль? Годрика задушат тысячи шершней, его потомка сбросят со скалы жалящие тучи, и вскоре после этого погибнут все солдаты. Войти в замок? Хм. Пусть запятнанные преследуют её. Ей нужно было оставаться там только до тех пор, пока она не получит нож, вуаль, доспехи. Как только у неё это будет, она сможет… что именно?

Организовать своих сестёр, например. Столько их, должно быть, потеряно. Бесполезные точки данных, которыми некому управлять. Да, она могла бы легко управлять ими, снова превратить их в настоящих Чёрных Ножей. А потом что? Вернуть храм, да, конечно. А потом что? Хм. Неизвестно. А что с Ириной? Кто? Серьёзно, кто эта слепая девушка, и почему она важна? Божественная материя отмахнулась от неё меньше чем за секунду. Минимальный талант и навыки. Проще сосредоточиться на развитых экземплярах, а не на чём-то, что потребовало бы многолетней тренировки, чтобы достичь хотя бы едва приемлемого уровня.

Что она имела в виду, что-то? Ирина была…

Ирина была неважна.

Ирина похвалила её внешность.

Девушка была неважна.

Ирина назвала её героиней.

Девушка была не...

Тисифона зашипела от боли, вырывая осколок из руки. Кровавая каша смотрела на неё в ответ, её ладонь пыталась обхватить её, полностью интегрировать в её биологию. Её рука была немного ранена, возможно. Серьёзно. Но осколок вышел из неё — он был настолько залит кровью, что она не могла разглядеть спиралевидных богов на его фрактальной поверхности. Паранойя охватила её лишь на мгновение. И этого было достаточно для осколка. Рой оставался в её восприятии… и так же быстро исчез, когда она положила осколок обратно в его крошечный сверток. Она должна была сопротивляться желанию полностью выбросить его. Её разум чуть не умер вместе с этим осколком, всякая свобода воли была отнята в пользу бессмысленной, бесконечной организации. Она… боги, она подумывала поработить своих сестёр, сломить их, захватить храм. Как долго она была в контакте с ним? Сколько времени потребовалось, чтобы её разум так деградировал? Кряхтение позади неё дало понять, что её спутники почти наверху — рука болела, времени на перевязку пока не было. Однако одна рука всё ещё была здорова. Достаточно, чтобы поднять их — сначала Теролину, потом Д, потом Рогира. Они взглянули на её руку, и она нахмурилась в ответ.

Теролина, по крайней мере, проявила элементарную порядочность, предложив ей отпить из одной из своих красных фляг. Рана начала заживать, но что-то было не так — словно она не совсем правильно заполнялась. Как будто её тело начало воспринимать эту щель как норму, божественную материю как необходимый компонент, и пыталось сохранить для неё углубление. Плохо. Даже после заживления, для неё всё ещё оставалось углубление, крошечный кармашек, готовый снова принять осколок. Её череп казался мучительно маленьким, а глаза — ужасно ограниченными. Четверо перевели дух, даже Теролина… и тут же прислонились к стене, чтобы немного отдохнуть. Им это было необходимо. Руки были в крови, тела измотаны. Им нужна была передышка. Тисифона чувствовала себя немного стесненно без восприятия роя… нет, на нее просто повлиял осколок. Ни одна из этих мыслей не приходила ей в голову. Боже, что это было ? Откуда оно взялось? И как Поллианна нашла его в Гнили?

Рогир попытался улыбнуться.

«Ну, это было не так уж плохо, правда?»

Д поморщился.

«Было терпимо. Эта часть замка кажется тихой. Что случилось… Тис, да?»

«…да.»

«Осмотритесь. Если здесь безопасно, возможно, нам стоит немного отдохнуть. Враг, с которым мы скоро столкнемся, ужасен, и идти туда измотанным было бы в вышей мере безрассудно».

Остальные кивнули. Хм. Вполне справедливое замечание… хотя ей и хотелось поскорее с этим покончить. Осколок снова что-то шептал ей. Если получится, она выбросит его в ту уборную и позволит ему исчезнуть из поля зрения и памяти. Возможно, это лучший вариант, когда все уладится. Бросить его в бездну, пусть о нем забудут. Хотя… хм. Его все еще могут найти те, кто о нем знает. У Поллианны ведь есть сестры. Может быть, кто-нибудь придет искать еë потерянные вещи. Стоит подумать. Она определенно не хотела носить эту штуку с собой слишком долго. Даже если ей не хватало возможности видеть всех и все. Она прекрасно знала, что в этой части замка никого нет, что территория в основном свободна. За исключением, конечно, одного человека. В то время как остальные трое отреагировали с удивлением и осторожностью на приближающиеся шаги, Тисифона была совершенно спокойна. Возможно, она была немного неуравновешенной, возможно, даже немного расстроенной, но она все равно узнавала звук приближающихся шагов и могла оценить расстояние. Движение заставило остальных замолчать. Она знала приближающегося мужчину, что он бормотал себе под нос. И действительно, когда высокий бледнолицый мужчина заглянул в комнату, когда его золотистые глаза расширились при виде группы запятнанных, Тисифона оставалась спокойной.

«Ах. Ты здесь».

Мужчина замер.

«Кто ты…»

«Неважно. Нам нужны твои услуги».

Он отступал, а остальные готовились к нападению, чтобы заставить замолчать неудобного свидетеля. Тисифона собиралась пойти на небольшой риск — мерзкая девушка, слуга, изгнанный в эти глубины теми, кто его ненавидел, вместо того, чтобы просто убить… это попахивало деяниями некоего человека. Как же это удобно.

«Я полагаю, вы испытываете определенную… неприязнь к человеку по имени Тейлор. Я права?»

В глазах мужчины появился гнев. Его поза оставалась напряженной, но голос стал гораздо более рассудительным, отчасти цивилизованным. Если, конечно, не обращать внимания на кипящий гнев. Но что является признаком цивилизованного человека, если не его способность сдерживать гнев, когда того требует ситуация?

«…о, вы совершенно правы, мэм. Очень верно — проницательно, полагаю, очень проницательный, не могу представить, чтобы вы были невежественны, слишком поразительны, чтобы быть невежественны, нет, сэр».

А что еще отличало цивилизованного человека, кроме его способности болтать ни о чем?

«Возможно, нас заинтересует предоставление вам… деловой…»

«Деловой возможности, миледи? Да, ваш старый друг Госток знает о таких возможностях и, как оказалось, сам довольно неплохой бизнесмен. Более того, первым, кто встретил вас по прибытии в наш прекрасный замок. Я был бы рад, лично приветствую вас в Грозовой Завесе. Кухни бесполезны, слуги почти все мертвы, но старому Гостоку сказали, что архитектура здесь довольно прекрасна».

Мужчина буквально истекал маслом. Теролина оценивающе смотрела на него, а Д и Рогир смотрели с нескрываемым презрением. Тисифона оценила его. Предатель, ничтожество и ненадежный. И все же… ну, он был злобным. Его сослали сюда, буквально не было никакой другой причины для того, чтобы слуга находился так глубоко в недрах замка, не делая ничего полезного. И это делало его полезным и надежным в том смысле, что он действовал последовательно против своих врагов и последовательно в пользу тех, кто противостоял его врагам. Что, как оказалось, прекрасно работало для нее. Она попыталась улыбнуться, и у нее это плохо получилось. Но в ее улыбке отражалась искренняя радость. Осколок пытался сковать ее разум, и она преодолела это. Ее цель была в этом самом замке, она была внутри. После столь долгого времени… Она вернулась. И она была готова немного отомстить. Не убить её. А просто выбить хоть какой-то признак раскаяния у той, кто опозорил её, лишил её инструментов, а вместе с ними и титула. И эта маленькая хитрая девчонка была путём к той расплате, которую она так жаждала.

«Думаю, мы могли бы поладить… Госток, да?»

«О да, Госток, бывший привратник. А теперь скажите мне, миледи — и уважаемые компаньонки миледи — что вам нужно от… Тейлор? »

«Вам она не нравится?»

«Страстно. Она разрушила мою жизнь. Вся моя работа на воротах, растраченная впустую, потому что у девушки появились амбиции, она очаровала лорда, умудрилась сбросить меня сюда под страхом смерти. Старый Госток, который преданно служил у ворот… ну, очень долго, настолько долго. А теперь эта осада, и Алая Гниль, и всякая чепуха за чепухой. И я знаю, чья это вина, говорите что хотите обо мне, но мои мозги намного острее, чем у большинства неоплачиваемых приспешников лорда Годрика. Это из-за нее, всё это. И всё потому, что девушка не может справиться с тем, как всё устроено. Армия запятнанных, ей-богу, это больше, чем сможет вынести эта бедняга. Конечно, за исключением присутствующих здесь, я уверен, что вы, уважаемые господа и леди, являетесь образцами добродетели и не имеете никакого отношения к этой жалкой орде…»

«Не говорите плохо об армии. Наша миссия разделяет нас и их, но в том отряде есть хорошие люди». — проворчал Д.

«Воистину, добрые люди, воистину добрые люди. Моё невежество велико, благородный запятнанный, и я благодарю тебя за то, что ты просветил меня, избавив от моей звериной несостоятельности, о благородный запятнанный. Огромное спасибо, огромное спасибо твоей золотой голове, пусть твой путь к становлению Элден Лордом будет коротким и плодотворным! И пусть твоей работы будет достаточно, чтобы очистить это место от негодяев, которые решили узурпировать власть…»

«Не стремлюсь стать Элден Лордом».

«И честь и хвала за то, что ты знаешь пределы своих амбиций и остаёшься в них! Боги, несомненно, будут гордиться такой благоразумной душой и такой благородной, что пришли в это логово порока и греха…»

Он продолжал в том же духе, постоянно извиняясь, пытаясь как можно больше расположить к себе. Неудивительно, что его здесь так сильно понизили, ей хотелось понизить его ещё сильнее. А ведь она знала его всего несколько минут. Хотя в его болтовне чувствовалась нотка гнева, постоянного подтекста горечи. Попытки расположить их к себе были хаотичными, но целенаправленными. Он искренне хотел, чтобы они его полюбили и доверяли ему. Это постоянное унижение собственной гордости было необходимо для достижения его целей, и он был рад этому, если в конце концов Тейлор окажется повешенной. Его бессвязная речь была, каким-то образом, целенаправленной. Каждое слово придавало ему уверенности. Она почти жалела, что Ирина (каким-то образом) не поехала с ними, и что она не смогла бы справиться с этим. Вероятно, она лучше поняла бы характер Гостока, имела бы более глубокое представление о его методах работы и лучше умела бы им манипулировать. Но без Ирины… Тисифона вполне справится. Надеюсь. Госток закончил свою небольшую болтовню, но дело ещё не было решено. Д полностью оправился и хотел что-то сказать. Рогир поднял глаза, когда его друг встал и подошёл к Тисифоне, его взгляд потемнел. Теролина наблюдала за ним с выражением, находящимся где-то между любопытством и весельем, хотя и значительно приглушённым. Он подошёл и бросил на убийцу взгляд, который ей не понравился. Его тон был грубым и подозрительным. Что ж, слишком многие обращались с ней слишком хорошо, приятно иногда испытывать немного подозрительности. Это помогает ей оставаться на земле. Да и нос у неё с каждой минутой становился всё менее примечательным.

«Кто такая эта… Тейлор?»

"Что ж. Легко расположить их к себе. Может быть. Она не очень-то хорошо умеет «говорить»." — подумала Тисифона.

«Глава этого замка. У нас двоих дела».

Его лицо помрачнело.

«Наша миссия…»

«Миссия не будет прервана. Я намерена доставить её к нашей цели. Не волнуйтесь, я окажу полную помощь. Просто… остановка по пути».

Рогир кашлянул.

«Ужасно извиняюсь, Тис… Но это кажется немного… ах… отвлекающим, не правда ли?»

Она нахмурилась.

«Ты можешь идти без меня. Но я знаю эти пути. И я могу направлять тебя и помочь тебе в битве».

«Нам не нужна твоя помощь, но мы, возможно, захотим гарантировать твое молчание, если ты поймешь, что я имею в виду. Нельзя допустить, чтобы ты нас предала или чтобы нас поймали из-за того, что твой план провалился». — проворчал Д.

О, он не угрожал ей.

«Это всего лишь одна остановка. Ничего больше. Я намерена тебе помочь, считай это небольшой задержкой перед главным событием. И, конечно же, ты можешь идти без меня, сражаться без меня, делать все без доспехов во враждебном замке, где любого из вас стражники убьют на месте».

Ее слова были резкими, но ее точка зрения была справедливой — или так она думала. Д, похоже, тоже так думал и отступил. Теролина все еще оставалась молчаливой и загадочной. Рогир был слишком уставшим, чтобы что-либо делать. И вот остался Госток, ненадежный, как лодка из песка, как мышеловка, сделанная целиком из сыра. И ключ к Тейлор, и конец всему этому… хаосу. Это случалось нечасто, но иногда Тисифоне нравилось представлять свою жизнь как захватывающую историю, с поворотами сюжета, арками, концовками и продолжениями. В катакомбах это было настоящим подарком судьбы. Представлять свою жизнь как эпопею, трагедию, роман (однажды, и ей это не очень понравилось), приключение, ожидающее начала или только что завершившееся. Если она представляла себе, как барды громко играют на гитарах, пока она работает, ее работа казалась гораздо более гламурной. И если уж она собиралась представить свою жизнь таким образом, то ей казалось уместным закончить эту главу там, где она началась. Боже, этот осколок подтолкнул ее к полетам фантазии. Совершенно безответственным полетам, в ее глазах. Фу. Госток улыбнулся, его единственная оставшаяся рука энергично подрагивала, и воздух наполнился звуками интриг, заговоров, различных махинаций и тихим храпом.

Похоже, Рогир был слабаком.

Примечание автора: Ладно, на сегодня всё. Знаю, это немного легко, но это закладывает основу для некоторых... ну, идей. А дальше всё станет очень напряжённо. Дайте моим парням передохнуть.

Примечание переводчика: Давайте не будем рассказывать Тис, ок?