Sonic: В темпе «Вместе» (гет)

«Кристалл» гудел. Зал, рассчитанный на полтысячи человек, был заполнен до отказа — билеты разлетелись за два дня, едва на афише появились два названия: «Темп» и «Картель». Свет ещё не погас, но воздух уже дрожал от предвкушения. За кулисами, в просторной гримёрке, которую выделили обеим группам, царила та особая, предконцертная тишина, которую каждый заполнял по-своему.

Соник стоял у окна, перекатывая медиатор между пальцами. На нём была та самая синяя ветровка от Хани, и он то и дело одёргивал рукава — не потому, что нервничал, а потому, что привык к кедам и свободным футболкам, а тут целый костюм.

— Тридцать минут, — произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Тридцать минут, чтобы показать им.

— Им — это залу или «Картелю»? — уточнила Эми. Она сидела перед зеркалом, поправляя причёску. Сегодня она была в том самом розовом платье с серебряной нитью, которое выбрала для неё Хани.

— Всем, — ответил Соник. — Залу, «Картелю», городу. Всему миру.

— Скромно, — заметил Наклз. Он уже стоял у выхода, разминая плечи. Его терракотовый жилет сидел идеально.

— А что? Мы не разогрев. Мы — «Темп». Если кто-то забыл — напомним.

— Технично напомним, — добавил Тейлз от своего синтезатора. Он проверял настройки уже в третий раз, но не потому, что нервничал, а потому, что это успокаивало. Его оранжевый джемпер сиял в свете ламп, и он то и дело поправлял воротник.

— Вот именно, — кивнул Соник. — У каждого свой темп. И вместе — мы сила.

Салли, стоявшая у двери с неизменной кружкой, посмотрела на них и чуть заметно улыбнулась.

— Ладно, философы. Через пять минут выход. Помните: тридцать минут — это не мало. Это ровно столько, чтобы зал вас запомнил.

— Запомнят, — спокойно сказала Эми.

— Обязательно.

Ровно в восемь вечера свет в зале погас. Гул стих, сменившись напряжённой тишиной. И в этой тишине на сцену вышел Соник.

— Добрый вечер, «Кристалл»! — его голос ударил в зал, и тишина взорвалась аплодисментами. — Мы — «Темп». И сегодня мы будем играть. В темпе «энергично»!

— В темпе «мощно», — отозвался Наклз от барабанов.

— В темпе «технично», — подхватил Тейлз, и его синтезатор зазвучал в унисон с гитарой.

— В темпе «вместе», — тихо, но отчётливо произнесла Эми в микрофон, и зал замер.

А потом они заиграли.

«Green Hill» взлетела под своды «Кристалла», как птица. Тридцать минут — это действительно было немного, но за эти тридцать минут «Темп» выложился так, словно это был их собственный сольный концерт. Соник не стоял на месте — он двигался, скользил по сцене, и его гитара то ревела, то шептала. Наклз держал ритм с закрытыми глазами, и его барабаны звучали, как сердцебиение самого зала. Тейлз больше не смотрел на клавиши — он смотрел на группу, и его синтезатор вёл мелодию, воздушную и прозрачную. А Эми пела так, как не пела никогда: чисто, свободно, без страха. И когда на последнем припеве она отошла от микрофона и просто позволила голосу лететь, зал встал.

Тридцать минут пролетели как одно мгновение. «Темп» закончил сет, и Соник, тяжело дыша, подошёл к микрофону:

— Спасибо, «Кристалл»! Мы были «Темп». Берегите уши — сейчас сюда выйдут те, кто играет ещё громче. Встречайте — «Картель»!

И зал взревел.

За кулисами, пока «Темп» спускался со сцены, их уже ждали. Шедоу стоял у выхода, и когда Соник проходил мимо, он чуть заметно кивнул. Не улыбнулся — но кивнул. Соник ухмыльнулся в ответ:

— Не опозорь там мою публику.

— Это моя публика. Ты просто разогрел.

— Тридцать минут разогрева? Я ценю твою скромность.

Шедоу чуть заметно хмыкнул и вышел на сцену. Омега проследовал за ним, на секунду задержавшись рядом с Наклзом. Они не сказали друг другу ни слова — просто обменялись кивками. Два барабанщика, два фундамента. Руж прошла мимо Эми и вдруг остановилась.

— Хороший голос, — произнесла она вполголоса. — Сегодня — особенно.

Эми подняла глаза. В бирюзовых глазах Руж не было ни насмешки, ни оценивающего прищура. Только признание.

— Спасибо, — ответила она. — У вас тоже.

Руж чуть усмехнулась и вышла на сцену. Зал встретил её рёвом.

«Картель» играл час. Это была совсем другая музыка — тяжёлая, плотная, с резкими переходами и глубокими, почти оркестровыми низами. Но зал принял её так же горячо. И когда концерт закончился, и обе группы стояли на поклоне, кто-то из зала крикнул: «Вместе!» — и этот крик подхватили.

После концерта, когда зал опустел, а аппаратура была собрана, «Темп» и «Картель» впервые оказались в одной гримёрке. Не по плану — просто так вышло. Кто-то зашёл за водой, кто-то — попрощаться. Вектор, который был здесь в качестве приглашённого гостя, уже размахивал руками, рассказывая Чарми и Эспио о том, как «эти двое» (он кивнул на Тейлза и Крим, сидевших рядом) «спелись быстрее, чем мы настраиваем контрабас». Крим тихо краснела, Тейлз делал вид, что проверяет соединения на синтезаторе. Но оба улыбались.

Салли и Руж стояли у окна.

— Ну что ж, — произнесла Руж, глядя на ночной город, — кажется, вечер удался.

— Кажется, — согласилась Салли. — Спасибо, что согласились на общий звук.

— Это было разумно. Меньше пауз — больше музыки.

Они замолчали. А потом Руж добавила:

— Знаете, я видела много групп. Большинство — на один сезон. Вы держитесь дольше. Это заслуживает уважения.

— Мы — семья, — просто ответила Салли. — Семью не бросают.

— Семья, — повторила Руж, пробуя слово на вкус. — Хорошее слово. Берегите его.

И они разошлись — каждая к своей группе. А где-то далеко, в офисе «Эггман Индастриз», на мониторе застыла запись этого концерта. И человек, который её просматривал, не улыбался.