Мой любимый мятеж (джен)

Ил чуть возмущенно выдохнул через нос, надувая щеки в притворной обиде.

— И вовсе я не старик! — фыркнул он, дуя на выбившуюся прядь волос. — Мне всего сорок пять.

Риза смотрела на него несколько долгих секунд, пока шестеренки в голове пытались провернуться со скрежетом. Слишком много ударов за один день. Она медленно подошла к нему, игнорируя ошарашенные взгляды отряда. Остановилась вплотную, так близко, что почувствовала запах пыли, исходящий от его одежды. Заглянула снизу вверх прямо в ярко-голубые глаза, пытаясь пробиться сквозь эту маску дурачества.

— Ил... — голос её дрогнул, но остался твердым. — Что происходит?

Иллэрим посмотрел на нее снизу вверх. Взгляд задержался на ее лице дольше положенного. Затем он тяжело вздохнул, словно взрослый перед капризным ребенком, и снова протянул руку. Запутал пальцы в ее влажных, растрепанных волосах, взъерошивая их еще сильнее, разрушая ту серьезность, с которой она пыталась смотреть на мир.

— Как это «что»? — искренне удивился он. — Я предлагаю сначала отужинать, малышка. У них тут отличная оленина под вишневым соусом осталась, зря вы отказываетесь. А после мы сделаем то, зачем вы сюда приперлись посреди ночи.

Эзра моргнул. Он стоял, все еще прижимая лютню к груди, и смотрел на мага круглыми глазами. Логика барда, привыкшего к балладам о героизме, отказывалась воспринимать происходящее.

— А... а зачем мы сюда приперлись? — глупо спросил он, нарушая звенящую тишину спальни.

Ил повернулся к нему. Его лицо внезапно стало абсолютно серьезным, лишь уголки губ изогнулись в широкой, почти безумной улыбке. Той самой улыбке Тирана, от которой у Бреннана кровь заледенела в жилах, а рука сама собой метнулась обратно к эфесу меча.

— Уже забыли? — весело пропел Ил. — Убить меня, конечно же. Зачем же еще?

Повисла пауза. Густая, тяжелая, наполненная только треском дров в камине и гулким стуком сердца Эзры. Торбин открыл рот, закрыл, побагровел так, что даже борода стала казаться рыжей, и издал странный звук, похожий на предсмертный хрип астматичной утки:

— Тебя?!

Ил счастливо рассмеялся. Искренне, заливисто, запрокинув голову назад. Звук был настолько неуместным в покоях Императора, что Найриэль инстинктивно шагнула вперед, закрывая собой Ризу.

— Я говорил уже, что у вас очень забавные лица? — промурлыкал Ил, отсмеявшись. — Особенно когда мыслительный процесс наконец-таки встречается с базовым инстинктом самосохранения. Так забавно!

Видя, что отряд застыл мраморными статуями, окончательно потеряв нить реальности, Ил откинулся назад. Он упал спиной на огромную кровать, раскинув руки по шелковому покрывалу. Закинул ногу на ногу, болтая ими в воздухе, как мальчишка на заборе.

— Точно, — хлопнул он себя по лбу свободной рукой. — Я же забыл представиться по-человечески! Совсем вылетело из головы от радости встречи.

Он сел ровнее, свесив ноги с кровати, и посмотрел прямо на Ризу. В глазах плясали те самые опасные искры абсолютного могущества, но теперь они были направлены не на уничтожение, а на изучение.

— Ты должно быть не помнишь, моя милая крестница, тебе тогда было лет семь или восемь, — произнес он буднично, будто обсуждая погоду. — Но я не в обиде. Дети редко запоминают лица тех, кто приходит чинить крышу погреба. Иллэрим. Очень рад тебя наконец увидеть снова.