




| Название: | Адаптация |
| Автор: | ShayneT |
| Ссылка: | https://forums.spacebattles.com/threads/adaptation-dragon-ball-z-alt-power-complete.675247/ |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Запрос отправлен |
Энергия нескольких сотен людей в общем масштабе значила немного, даже если это паралюди. Поначалу у меня вообще ничего не получалось, и почему — я не понимала.
Лишь после нескольких попыток удалось найти способ, но недостаток оказался чудовищным.
Похоже, в усиленной форме я не могла этого делать, а значит, техника отправлялась в список бесполезных. Поглощать столько энергии было бы здорово, но любой враг, из-за которого она мне понадобится, окажется достаточно силён, чтобы убить меня, пока я пытаюсь её получить.
К тому же всё происходило мучительно медленно. По сравнению с этим волна Камехамехи казалась молниеносной, а хоть папа и не совсем ошибался, называя ту атаку бесполезной, медлительности ей точно хватало.
В лучшем мире я нашла бы способ ускорить процесс, но что-то словно мешало тянуть из людей силу слишком быстро. Может, потому, что это действительно причинило бы вред, а они подсознательно сопротивлялись всему, что могло их повредить.
Как будто Сын не причинит им больше вреда, чем я.
Способа забирать Ки против воли я так и не нашла, а даже добровольно получалось лишь медленно. Умей я делать это по желанию, могла бы вытягивать силу из Сына, получив постоянно пополняющийся источник энергии. Он слабел бы, я становилась сильнее, и мне оставалось бы продержаться, пока он не истощит себя.
Пережил бы это мир — совсем другой вопрос.
Одной мощи было мало. Я ощущала, насколько огромна Ки Сына, но чувствовала и то, что большая её часть спрятана в другом измерении, а возможно, я ощущаю не всё. Словно он разделил себя между несколькими измерениями, наверное, ради защиты от одной катастрофы вроде взрыва Солнца или удара гигантского метеорита.
На затею с поглощением Ки я потратила неделю. Больше терять время нельзя.
Я обещала поговорить с Эйдолоном, а он уклонялся от встреч. Можно было просто телепортироваться к нему где угодно, но мне не хотелось рисковать и появляться рядом, когда он в гражданском обличье или, ещё хуже, в постели с женщиной.
Приходило в голову просто проверить, нет ли рядом чужой Ки, но последнюю неделю он всё время оставался в людных местах. И сейчас находился в таком, а менять это, похоже, не собирался.
Другой вариант — прилететь поблизости, переодеться в обычную одежду и уже так с ним встретиться. Как бы ни не хотелось этим заниматься, узнать потом, что он действительно покончил с собой, потому что я ничего не сделала, тоже не хотелось.
Так я оказалась в нью-йоркском переулке. Привратник любезно открыл проход уже после того, как я переоделась, вместо того чтобы заставлять прибыть и раздеваться за мусорным контейнером. Было бы унизительно, да и, судя по переулку, почти все поверхности покрывали какие-нибудь нечистоты.
Похоже, до недавнего времени здесь жил бездомный и его вырвало на всю стену. Самого не было: либо ему помогли, либо арестовали, либо он умер.
Нью-Йорк был чище Броктон-Бей даже до всех потрясений, уничтоживших немалую часть инфраструктуры и создавших столько проблем. Не то чтобы чистенький и аккуратный: ни один такой большой город не бывает таким без драконовских законов, а те обычно подразумевают какую-нибудь порку.
И всё же здесь чувствовалась энергия, которой я никогда не видела в Броктон-Бей, какая-то надежда, отсутствовавшая на лицах жителей моего города. Может, дело было в постоянном присутствии одного из Триумвирата.
База Эйдолона находилась в Далласе, поэтому я не понимала, почему он так долго в этом городе. Он якобы взял отпуск, и отчасти именно это заставило остальных тревожиться о самоубийстве: отпуска были не в его духе. Он любил свою работу и любил быть самым сильным человеком в мире.
Теперь это было не так, а силы угасали — об этом я с изумлением услышала от Александрии, — и он утратил интерес ко всему. Он привык быть на передовой, а в последних двух битвах с Губителями даже пальцем не пошевелил.
Он чувствовал себя человеком, чьё время прошло. По крайней мере так предполагали сотрудники Котла, не умевшие читать мысли, и хотели убедиться, что он ничего с собой не сделает.
Свернув за угол, я поморщилась. Он был в баре, причём на вид довольно захудалом.
Пусть для почти пятнадцатилетней я была высокой и мускулистой, внутрь меня вряд ли пустят. Фальшивым удостоверением я не обзавелась, да и выглядела достаточно юной, чтобы ни один вышибала всё равно в него не поверил.
Был один способ получить желаемое.
Я натянула капюшон и направилась прямо к вышибале. Крупный, лысый, в татуировках, но ни одна не относилась к символам белых расистов, привычным в Броктон-Бей. Скорее племенные узоры, хотя мужчина был белым и ему было за сорок.
— Проваливай, мелкая, — сказал он, едва увидев лицо. — Вернёшься через пять-шесть лет.
Говорил он не зло, но твёрдо. Я на миг коснулась его сознания и увидела, что человек он, похоже, вполне приличный. Его действительно беспокоили я сама и причина, по которой пыталась попасть внутрь.
— Там мой папа, — сказала я. — И я не уйду, пока он не выйдет.
— Тогда жди здесь, — ответил он.
Подкупить его не получится. Протиснуться мимо проще простого, но из-за этого он мог лишиться работы. К тому же преступлений я предпочитала не совершать.
Изнутри доносилась громкая пульсирующая музыка. Я поморщилась.
— А что скажешь, если я закричу, что ты меня лапаешь?
Конечно, кричать я не собиралась, но он будто ожидал подобной угрозы, и кто я такая, чтобы его разубеждать?
— Камеры на стене висят не просто так, — сказал он.
— Ладно, — ответила я.
— Ты бы всё равно не захотела сюда заходить, — сказал он. — Серьёзно.
Я перешла улицу, зашла в переулок и мгновение спустя взлетела. Ещё через мгновение оказалась за баром, двигаясь быстрее, чем мог заметить кто-нибудь без параспособностей.
— Дверь? — тихо позвала я.
Перед дверью открылся проход, а второй — сразу за ней. Он переносил, наверное, лишь на пару сантиметров, но, увидь кто-нибудь, как я выхожу, увидел бы ожидаемое. Решил бы, что дверь оставили незапертой или я взломала её.
Камеры здесь были, но явно сломанные. Если всё как в Броктон-Бей, их, наверное, разбили сотрудники, желавшие курить в рабочее время. Только в Броктон-Бей курить часто хотели не табак.
Войдя, я почувствовала странный мускусный запах. Музыка гремела почти до боли, а дальше помещения тонули в полумраке, словно заведение боялось того, что откроется при свете.
Здесь были электрощиток и какие-то коробки с припасами. В основном их, похоже, заполняли театральные костюмы. Справа виднелось что-то вроде гримёрок. Здесь какой-то театр?
Завернув за угол, я поморщилась: в разных углах зала стояли несколько сцен. Много латунных деталей и удобных на вид кресел с высокими спинками.
Ещё много скучающих мужчин и ещё менее воодушевлённых женщин, и никто не был одет.
Я поморщилась.
Неудивительно, что он не хотел оставаться в своём городе: слишком велик риск, что узнают гражданскую личность. Эйдолон казался слишком самовлюблённым, чтобы в обычной жизни быть никем. Наверняка заметная фигура в своём сообществе, которой не хотелось, чтобы её видели у такого заведения.
Туда я точно не пойду.
Я нахмурилась и сосредоточилась.
— Эйдолон, — мысленно сказала я. — Выходи, иначе зайду и вытащу тебя.
С того места, где я находилась, его было видно. Он не сидел ни с одной из девушек, просто смотрел на красноватый стакан перед собой. Красавцем не был: старше папы, наверное, средних лет, густые брови, редеющие волосы, крупные нос и уши, обвисшие щёки.
От моего мысленного голоса он вздрогнул.
— Считаю до трёх. Выходи, — сказала я.
Я почувствовала его упрямые мысли. Я не могу его заставить, а у него есть сила Властелина, чтобы вынудить меня оставить его в покое.
— Ладно, — сказала я. — Сам напросился.
Он напрягся, явно ожидая, что я проломлю стену, как человечек из рекламы «Кул-Эйд». Но я просто вернулась к электрощитку, рывком открыла и отключила всё электричество.
В клубе закричали, но это было неважно. Я приложила палец ко лбу и сосредоточилась. Мгновение спустя оказалась рядом с Эйдолоном и схватила его.
Не успел он отреагировать, как я уже летела с ним вверх и к задней части зала. Ки всех присутствующих я чувствовала, но, задень кресло на моей скорости, взрыв, наверное, кого-нибудь убил бы.
Мы вылетели через заднюю дверь прежде, чем он подумал сопротивляться, а я мысленно передала приказ Привратнику.
Мгновение спустя мы прошли через дверь и оказались в другом мире.
Здесь была ночь, мы стояли на каком-то острове. Светила луна.
— Нельзя просто так меня похищать! — выплюнул Эйдолон, отталкиваясь от меня. — Я член Триумвирата! Самый могущественный мужчина в мире!
— Уже нет, — сказала я.
Его слова не были верны даже формально. Я не мужчина, но Шукай — мужчина и уже сильнее Эйдолона.
— Думаешь, я тебя боюсь? — спросил он. — Ты ребёнок! Избалованный ребёнок, которому дали незаслуженную силу!
— Да? — мягко спросила я. — А ты свою заслужил?
— Я истекал кровью и слезами при каждом нападении Губителя! — сказал он. — Где ты была в Японии? Во всех остальных местах? В подгузниках ходила.
Внутри него нарастали силы, которые, как он был почти уверен, могли меня убить. Его способности требовали времени на развитие, поэтому лучше всего он действовал в команде: окружающие отвлекали противника, пока не становилось слишком поздно.
Только поэтому он и разговаривал. Тянул время, пока силы не будут готовы.
Какая-то часть меня хотела проверить, выдержу ли то, что он на меня обрушит. Если да, в будущем атаковать меня таким способом станет труднее. Может, получится сделать его новым Пепельным Зверем, если когда-нибудь смогу доверять ему настолько, чтобы он действительно меня не убил.
Но сперва нужно вытащить его из этой хандры. Он и правда хотел умереть: поэтому и готовил атаку. Либо докажет, что лучший, либо погибнет. Он действительно верил, что я его убью. Считал громилой; о Бугаях, кроме Александрии, он вообще был невысокого мнения.
Прежде чем он успел что-нибудь сказать, я нырнула ему в сознание. В основном моя сила позволяла общаться и читать поверхностные мысли. Большинство людей мысленно проговаривало то, о чём думало, и читать это было легко. Глубже — труднее, приходилось сильнее сосредоточиваться.
Сначала я увидела инвалидное кресло. Не сразу поняла: до обретения сил он был инвалидом? Я сосредоточилась сильнее. У него случались припадки, и всю жизнь он чувствовал себя слабым и беспомощным. Он ненавидел это. Когда ему стало лучше, он попытался пойти в армию, пытался стать сильным, но ему отказали.
Тогда его тоже тянуло к самоубийству. Тогда он даже попытался.
— Я знаю, каково это — чувствовать себя слабой, — сказала я.
Он застыл, глядя на меня.
— Думаешь, я всегда была такой? Несколько месяцев назад это меня помыкали и презирали. Дело не только в физической слабости: я ничего не могла сделать. Через какое-то время, думаю, просто... отключаешься.
Это его задело. Нужно продолжать.
— Сила... изменила меня. Наверное, я сосредоточилась на усилении, чтобы не думать, как ненавижу ту, кем была. Отчаянно хотела... мне было необходимо стать другой. Кем угодно.
Я говорила о нём или о себе? Сходств было неприятно много.
— Но с силой вот что: её никогда не хватает. Всегда хочешь больше. А когда испытаний мало, создаёшь свои.
Он застыл и побледнел.
Одной из способностей, выбранных его осколком, был анализ других сил. Он собирался искать слабости моей силы, чтобы использовать их и убить меня.
Он смотрел на свои руки, и способность разбирала его собственную силу так же, как разбирала бы мою. Я видела лишь одну причину: получить точку отсчёта для сравнения силы, энергетических атак или даже защиты. Способность ещё не развернулась полностью, так что насколько подробным будет анализ, я не знала.
Ячеек для сил должно было быть лишь три, а оказалось четыре. Три он узнавал: анализ способностей, затуманивание разума, вводящее человека в кататонию, когда тот не замечает течения времени, и создание меча, разрезающего почти всё.
Меня пробрал холод. В зависимости от того, насколько хорош меч, пережить такую комбинацию будет трудно. Даже если боль выведет меня из кататонии, он сможет снова и снова обездвиживать и атаковать, пока я либо не умру, либо не отреагирую достаточно быстро, чтобы убить его.
Необычные эффекты станут для меня труднее всего. И хотя Котёл предполагал, что Сын раздал большую часть сил, какие оставил — не знал никто. Придётся тренироваться с Эйдолоном и проверять, смогу ли я выжить или даже приспособиться к некоторым таким способностям.
Я застыла, поняв, почему лицо Эйдолона исказилось от ужаса. У него должно быть лишь три доступных ячейки, но их четыре. Одна уже занята, и Эйдолон думал, что четвёртая была занята всегда, с самого начала его геройской жизни.
Управление Губителями.
Не сразу я поняла, что вижу... что видит он. Последствия ускользали от меня, но выражение его лица и проносившиеся мысли помогли осознать, что это значит.
Больше десяти лет он гордился званием величайшего героя мира. На нём держались его представление о себе и сама личность. А вместо этого он оказался виновником гибели миллионов.
Губители спали бы вечно или хотя бы до пробуждения Сыном. Эйдолон был виноват в этом. Ему понадобилось то, что понадобилось бы мне: достойное испытание. А сила сделала то, что делала всегда, — дала необходимое.
Я почувствовала миг, когда внутри него что-то сломалось. Остальные силы исчезли, а сознание просто опустело.
Могло бы пройти и получше.
PS
и у нас остался финальный рывок
делаем ставки, кто победит?)






|
Nizпереводчик
|
|
|
prolisock
У меня такое впечатление, что он мог стать лучшим в его творчестве. ну "Убить их всех", да и "палочку" сложно переплюнуть, однако да, история была хороша.1 |
|
|
Niz
prolisock Я уверен, что история была не просто хороша, а очень хороша, интересна и увлекательна. Может быть, кто-то продолжит?ну "Убить их всех", да и "палочку" сложно переплюнуть, однако да, история была хороша. |
|
|
Кстати, обложка к "Адаптации" мне очень понравилась.
|
|
|
Nizпереводчик
|
|
|
Вот и всё.
Приятного чтения 1 |
|
|
Niz
Большое спасибо Вам за ваши труды! Ваши переводы всегда отличного качества, читается на одном дыхании! И выбор рассказов для перевода хороший, интересные истории. 1 |
|