Вопреки всему (гет)

Аппарировав в "Нору", Гермиона решила пока не заходить в дом и присела на ступеньки крыльца. Ей нужно было подумать. Увидеть высокомерного чистокровного сноба таким уязвимым она не ожидала. Нет, он, конечно, по-прежнему высокомерный... Взял и выгнал её! Можно подумать, что она туда пришла по собственному желанию. Но, если вдуматься, выгнал он её не из-за малфоевского снобизма, а от отчаяния. Больше всего на свете гордому наследнику Малфоев не хочется, чтобы его видели таким слабым, испуганным и беспомощным. Неизвестно, как бы она сама вела себя на его месте. Уж вряд ли бы обрадовалась, если бы в таком виде ей пришлось предстать перед врагом, пусть даже и бывшим.

Гермиона вздрогнула, представив себе эту ситуацию. Врагу не пожелаешь такой судьбы. Сидеть взаперти, не имея возможности встретиться с друзьями, бояться показаться на глаза, никому не доверять, ни от кого не ждать помощи... А ей почему-то очень хотелось ему помочь. Несмотря на его отношение к ней, несмотря на его метку, даже несмотря на то, как он всегда себя с ней вёл... Никто не заслуживает такой судьбы!

Гермиона вспомнила боль, промелькнувшую в так изменившихся глазах Малфоя, его ссутулившуюся фигуру — словно ему приходится нести на своих плечах непомерную тяжесть. Нет! Она попытается ему помочь, даже если он сам не хочет этой помощи или делает вид, что не хочет. И ей плевать, что это — Малфой. То же самое она бы сделала для любого другого человека, оказавшегося в такой ситуации. И пусть он кривит свои аристократические губы и корчит презрительные гримасы. Она выполнит свой долг. И речь идёт не о её обязанности куратора, а о чисто человеческом долге по отношению к любому нуждающемуся в помощи живому существу. Просто, если она ничего не сделает, то и сама себя перестанет уважать...

— Гермиона? Что ты здесь делаешь? Почему не идёшь в дом?

Громкий оклик Рона за её спиной заставил вздрогнуть и прервал нить размышлений. Гермиона смутилась, словно её застали за чем-то непристойным. Несмотря на то, что в её мыслях не было ничего постыдного, ей бы всё равно не хотелось, чтобы Рон узнал, о чём она думала. Уж он-то этого точно не одобрит.

— Я просто... — запнулась она, — хотела подышать свежим воздухом.

— Ну да, конечно, — хохотнул Рон. — После малфоевского гадюшника тебе действительно не помешает подышать свежим воздухом.

Гермиона вздрогнула. Кроме её начальника и Астории, больше никто не знал, какое задание она получила. И уж тем более, ей бы и в голову не пришло обсуждать это со своим парнем.

— Откуда ты знаешь?

— Уж точно не от тебя, — хмыкнул Уизли. — Ты же у нас правильная и о своей работе ничего никому не рассказываешь. Даже мне. Хорошо, что у меня есть свои люди в министерстве, которые не забывают меня информировать. Иначе я бы и понятия не имел, где тебя носило.

Люди? Гермиона перебрала в памяти всех сотрудников министерства, которые могли бы докладывать Рону о каждом её шаге, и тут ей вспомнились круглые от любопытства глаза секретарши Фастиана, которая тянула шею, как жираф, стараясь из приёмной услышать, о чём говорилось в кабинете начальника. Как же она могла забыть их шестой курс?

— Ах, ну да, — Гермиона не смогла сдержать презрительную гримасу, вспомнив, как Рон зажимал по всем углам белокурую красотку. — Крошка Лав-Лав в своём репертуаре. Понятия служебной тайны для неё не существует?

— Тоже мне тайна, — заржал Рон. — Большой секрет бледной немочи. Ах-ах, у хорёчка прыщ на заднице вскочил! Нужно срочно назначить ему куратора!

— Да что ты знаешь об этом? — рассердилась Гермиона. — При чём тут прыщ? Его прокляли, как ты не понимаешь? Волдеморт его проклял за то, что он не выполнил его приказ.

— И это должно меня разжалобить? Я должен преисполниться сочувствием и отпустить свою девушку прислуживать больному хорьку?

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Гермиона. — Я ему не прислуживаю! Я просто должна...

— Да плевать мне, что ты там ему должна! — рявкнул Рон. — И мне совершенно его не жалко. Он получил по заслугам. Надеюсь, что он достаточно сильно мучается? Давай, порадуй меня, расскажи, как там скулит и ноет эта бледная моль.

— Рон! Как ты можешь так говорить? Ведь на его месте мог бы оказаться любой из нас. А если бы Волдеморт наложил это проклятие на меня, на Гарри, или на тебя?

— Что?! — лицо Рона покраснело от злости, и Гермиона, не отдавая себе отчёта, попятилась. — Ты сравнила меня с этим ублюдочным Пожирателем? Я?! На его месте?! Да ты сама понимаешь, что сказала? Чтобы я ползал на коленях перед змеемордым и позволил себя заклеймить, как скотину?! Таких, как ты, туда точно не принимали. А вот в нашем распрекрасном Поттере я уже не уверен. Променять нормальную девушку на слизеринскую змею...

У Гермионы от возмущения перехватило дыхание.

— Да как ты можешь сомневаться в Гарри?! Он рисковал жизнью ради всех нас! А то, что он выбрал Асторию, а не Джинни — это его личное дело. Никто не имеет права указывать, кого он должен любить.

— Что-то ты подозрительно защищаешь Поттера? Или ты тоже успела побывать в героической постели?

Рука Гермионы сама взметнулась, чтобы влепить пощёчину. Её буквально трясло от злости. Как он смеет такое думать? Ведь кому, как ни ему знать о том, что именно он был её первым мужчиной.

Уизли легко перехватил взметнувшуюся руку и, прищурив глаза, сердито прошипел:

— Ты эти свои магловские замашки прекращай! Впрочем, можешь их на Малфое отрабатывать. А я больше твои выходки терпеть не намерен. Если ты хочешь сохранить наши отношения, то нечего из себя аврора строить. Женщина должна быть послушной, ласковой. Учись у моей мамы готовить. Будешь дома сидеть и детишек воспитывать. Незачем тебе, выполняя министерские указания, бегать по грязным берлогам всяких Пожирателей недобитых. Ещё какой-нибудь заразы домой притащишь...

Гермиона с изумлением смотрела на Рона, не веря своим ушам. Он что, всерьёз считает, что она добровольно согласится бросить работу и пойти к нему в услужение в качестве домашнего эльфа?

Видимо, расценив её молчание, как знак согласия, Уизли самодовольно заявил:

— В общем, выбирай — или ты соглашаешься на мои условия и мы с тобой поженимся, или...

— Да пошёл ты!

Выяснять, какая альтернатива её ожидает в случае неповиновения, у Гермионы не было желания. Вырвав свою руку из его захвата, она с такой силой толкнула своего, уже бывшего парня, в грудь, что не ожидавший нападения Рон не удержал равновесия и всей своей немаленькой массой рухнул с крыльца. Разбираться — не ушибся ли несостоявшийся рабовладелец, Гермиона не собиралась и, не обращая внимания на его возмущённые вопли, аппарировала с твёрдым намерением никогда сюда не возвращаться.

* * *

Обеденный перерыв в Аврорате подошёл к концу. Сотрудники лениво разбредались по своим местам, кто-то весело шутил о том, что было бы неплохо сейчас и поспать, кто-то сразу погружался в прерванные дела.

Гарри обеденный перерыв пропустил. Выбравшись на свежий воздух после душного кабинета, в котором проводилось совещание, он позволил себе помечтать о порции утиного мяса с картофелем. От нескольких часов, проведённых в затхлом помещении, шумных коллег, настойчиво пытающихся выразить своё мнение, и пыли архивных папок и фолиантов у него разболелась голова. Поттер занимал не настолько высокую должность при Аврорате и не должен был присутствовать на этом совещании, но речь шла о незаконной продаже клыков и глаз василиска, и его пригласили в качестве консультанта. Мало кому удавалось увидеть эту редкую тварь и выжить после этой встречи, тем более, в нынешнее время. Поэтому Гарри, сразившийся с василиском и победивший его в возрасте двенадцати лет, мог по праву считаться специалистом. Вся его консультация заключалась в паре фраз, когда он выразил своё сомнение в подлинности товара. Оставшееся время ему пришлось слушать выступавших коллег, периодически теряя нить обсуждения и мысленно провожая обеденное время, которое неумолимо уходило прочь.

Решив, что не стоит голодать из-за излишней болтливости начальства, Гарри направился в своё любимое кафе, бывшее, по мнению его коллег, слишком скромным для национального героя, однако и ему, и его друзьям оно нравилось. Вкусная еда и тёплый приём для него всегда были важнее всех прочих условностей, да и цены здесь не кусались. Он уже был почти возле кафе, когда услышал хлопок аппарации позади себя. Работа в Аврорате выработала у него необходимые навыки, да и школьные годы не располагали к беспечности, поэтому, отскочив в сторону и резко обернувшись, он мгновенно выхватил палочку и приготовился к обороне. Но за его спиной оказалась всего лишь Гермиона, раскрасневшаяся и взъерошенная. Всегда тщательно следившая за собой подруга никогда бы не позволила себе появиться в таком виде в обществе, если бы не произошло что-то серьёзное, и Гарри встревожился, ожидая неприятностей.

— Гермиона? Что ты здесь делаешь?

Она смотрела на него совершенно потерянным взглядом, по её щекам катились слёзы, и Гарри невольно испугался за подругу. Видимо, действительно произошло что-то страшное,

— Я бросила его... — всхлипывая, через силу проговорила она.

— Так-так-так... Успокойся, пойдем, и ты всё мне расскажешь.

Гарри аккуратно взял её под руку, повёл внутрь здания, усадил за стол и попросил два чая, а заодно и свою любимую утку с картофелем.

Согревшись горячим чаем, Гермиона заказала себе яблочный штрудель и, постепенно успокаиваясь, принялась рассказывать подробности произошедшего.

— Рону никогда не нравилась моя работа. Но сегодня он заговорил про детей, поставил меня перед выбором… Гарри, это правда выше моих сил. Я не хочу ничего плохого сказать про его маму, но я не хочу становиться ею для него, — она отпила еще немного чаю, пристально вглядываясь в трещинки на столе. — И детей я от него никогда не хотела, теперь я это понимаю.

— Гермиона, — Гарри пытался тщательно подобрать слова, — прошло много времени, и мы уже выросли. Так что учить, тем более, тебя я не стану. К тому же ты всегда поддерживала меня, так что... — Он поднял чашку в приветственном жесте.

Гермиона смотрела на него, и в её глазах он смог прочитать благодарность, смешанную с удивлением.

— За успех в любви, где бы ты ее в итоге ни отыскала, — и Гарри допил давно остывший чай одним большим глотком, едва не подавившись в итоге.

Смех напротив свидетельствовал о том, что настроение Гермионы стало постепенно улучшаться. Они хорошо понимали друг друга, и во многом их взгляды совпадали. Гарри всегда поддерживал Гермиону в её карьерных начинаниях, а она тем временем всегда умела приободрить друга, когда его расследования казались неразрешимыми.

— Я думаю, лет через десять я смещу этого напыщенного индюка с его насиженного места, и тогда-то магические твари, м-м-м... существа, заживут как надо, — решительно заявила Гермиона, резко меняя тему.

— Ох-хо! Тогда мне придется браться за своего руководителя, чтобы сравнять счет, — усмехнулся Гарри.

— Да, только боюсь, десяти лет тебе будет много. Ты у нас герой — ценный кадр. Мне же этот Фастиан, — она произнесла его имя, фыркнув, как кошка, — поручил то еще дельце. Тут без поддержки не обойтись. Астория уже мне помогает — я хочу собрать информацию из сторонних источников.

— А что за дело?

— Не поверишь, это связано с самим Драко Малфоем.

Гарри откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Да ладно? И как он сейчас?

— Просто ужасно, Гарри. Я даже представить себе не могла, что министерство все пустило на самотёк. Им проще усугубить ситуацию до того, что Малфоя просто упекут в сумасшедший дом, нежели реально заняться делом и снять проклятье.

— Погоди, а что за проклятье? Его мать сейчас в Мунго...

— Да, именно так, но проблема не в ней, а в Драко. Это дело рук Волдеморта. Он проклял его за то, что Малфой не смог убить Дамблдора. Еще до нашей победы Люциус с Нарциссой, не посвящая его, пытались найти решение, с помощью собственной магии они сдерживали распространение симптомов, но с уходом Нарциссы... Теперь, когда Драко один, он не в состоянии остановить эти изменения, и что будет дальше — никто не знает.

— То есть, к нему никто не приходит со... все это время?

— Совершенно никто. Это так странно и вместе с тем не удивительно — ведь он был Пожирателем. Сначала они посылали кураторов, но Малфой вёл себя с ними по-хамски, и постепенно туда перестали наведываться. Знаешь, если бы что-то подобное случилось с тобой или с кем угодно из нас — мне кажется, нас бы не бросили. А его вот можно. И Рон совершенно с ними согласен.

— Значит, Рон считает, что Малфой заслужил подобную участь?

— Да. Обозвал его хорьком и другими разными ругательствами… что абсолютно недопустимо и непрофессионально, как я считаю, — призналась Гермиона.

— Ну, тут я склонен с тобой согласиться. Рон всегда был слишком несдержан на язык.

Гарри грызла совесть за то, что ему приходится кое-что скрывать от подруги. Он не сомневался, что Гермиона одобрила бы все его действия, но ему всегда казалось, что помогать кому-то ради похвалы или благодарности неэтично, и предпочитал делать добрые дела втайне от всех. Но еще больше его беспокоило то, что стало с Драко со времени их последней встречи, когда он ему помог, но больше так и не появился в мэноре.

— Как думаешь, сложно будет помочь ему с этим его проклятьем? — осторожно поинтересовался он.

— Случай запущен дальше некуда. Я не первая, кто приходит к нему домой, но, видимо, именно мне придется быть еще более внимательной, чтобы понять, в чем дело, и найти информацию. Он уже начал меняться, проклятье изменило его не только внутри — на груди у него я увидела проросшие чешуйки, крепкие, как броня.

— Да ладно, то есть он превращается в ящерицу?

— Только давай без насмешек, Гарри, — Гермиона подняла руку в протестующем жесте. — Это абсолютно серьёзно, один из колдомедиков написал, что всё может закончится просто смертью, если он не выдержит дальнейших изменений. Меня успокаивает только то, что никто из них понятия не имеет, что это может быть на самом деле. В этом случае есть шанс, что всё может оказаться не настолько страшным. Хотя, с другой стороны... А вдруг будет упущено драгоценное время, когда ещё можно что-то сделать? И тогда ему даже сам Мерлин не сможет помочь.

— Смерть? Но как же его мать...

— Ох, Гарри! Я не знаю, тем более, Малфой просто ужасно себя вёл, он совсем не хочет, чтобы ему помогали, он, ты представь только, выгнал меня из поместья, полного плесени и мусора.

— Так, Гермиона, если Малфой проклят и страдает там, у себя в доме, это еще не значит, что он может вести себя грубо. Если так и будет продолжаться, я лично приду посмотреть в его желтые глаза и высказать…

— Не надо ничего... постой, а откуда ты знаешь, что глаза у него желтые?

— Что? — испуганно замолчал Гарри.

Гермиона наклонилась через стол, чтобы пристально посмотреть на обманщика.

— Ты что же, уже виделся с ним?! Отвечай мне сейчас же, Гарри Джеймс Поттер!