Зерно граната (гет)

Прошел уже не один год с нашей единственной встречи, но образ прекрасной девушки, смеющейся и танцующей на лугу, так и не поблек в моей памяти. В тот же день я просил у Зевса разрешения на брак, действуя необдуманно, повинуясь эмоциям. Теперь же я с ужасающей ясностью осознавал, что в подземном царстве ей не место. Темные пещеры, пустынные долины, зловонные реки — я привык к этому месту, другого дома у меня не будет, и я смирился.

А Кора… Она будто была самой жизнью — все, к чему она прикасалась, наполнялось таинственным светом. Когда она танцевала с подругами, там, где ступали ее ноги, распускались цветы. Мог ли я предложить ей спуститься в вечную тьму, где она бы никогда больше не увидела света солнца? Мог ли я оставить ее на Земле, когда она теперь занимала все мои мысли? Противоречия рвали меня на части.

Велев приготовить колесницу, я решительно встал с каменного трона и направился в свои покои. Сменив тяжелые торжественные одежды на простой хитон и темно-синий гиматий, я, подумав, все же захватил с собой шлем, способный делать меня невидимым.

Черные кони нетерпеливо пританцовывали, фыркали и потрясали гривами, предчувствуя дорогу. Они были послушны лишь моей руке, снисходительно позволяя конюхам ухаживать за ними. Взойдя в колесницу, я взял в руки поводья, и кони стремительно сорвались с места, повинуясь моей воле.

Я планировал ехать на Олимп, а потому не сразу понял, что колесница несется прямиком к тому месту, где несколько лет назад меня оставил покой. Остановившись на краю Ниссейской долины и надев шлем, я, невидимый, пошел на звук девичьего смеха и песен. Океаниды и нимфы разбежались по просторам долины, танцуя и веселясь, но Коры среди них не было. Сердце тревожно сжалось. Я обошел почти всю долину и наконец увидел ее сидящей у ручья, где мы разговаривали тот единственный раз. Она неподвижно застыла на берегу и задумчиво смотрела на убегающую вдаль воду. Место было достаточно укромным. Ива, растущая у кромки воды, низко склонила свои ветви, даря уединение молодой богине, скрывающейся от веселящихся подруг.

Она изменилась. Внутри чувствовалась сила, осанка стала царственной, а в глазах плескалась затаенная печаль. Если прошлый раз она оставила впечатление прекрасной девушки, постигающей свой путь и примеривающейся к своей силе, то теперь я видел молодую богиню, раскрывшую все тайны своего дара. Вспомнила ли она обо мне хоть раз? Или наша мимолетная встреча давно стерлась из ее памяти?

«Нужно подойти к ней, заговорить», — подумалось мне.

Но тут к ручью выбежали океаниды и присели рядом с Корой, уговаривая ее пойти с ними, собирать цветы. Я невольно стал свидетелем их разговора.

— Тебе нужно отвлечься, — одна из девушек потянула Кору за руку. — Не все же грустить.

— Он получил по заслугам и, надеюсь, никогда не преодолеет проклятие Зевса, — вторая океанида присела рядом с Корой и обняла ее. — Не грусти и не бойся, он не станет тебе вредить, если даже и оправится.

«О чем они говорят? Кто-то навредил Коре?»

Внутри вскипел гнев. Я не слышал дальнейшего разговора, лишь цепко вглядывался в ее печальное лицо. Она вдруг встрепенулась и посмотрела прямо на меня, будто знала, где я стою. В ее взгляде на миг блеснула надежда, но тут же угасла, и Кора опять опустила голову.

Лишь мельком увидев багровеющий след на ее лице, я едва сдержал себя, чтобы не подбежать к ней. А в голове проносились картинки казней одна другой страшнее для обидчика моей богини.

Океаниды убежали, бросив тщетные попытки вовлечь девушку в свои игры, и я решительно стянул шлем с головы, снова став видимым. Кора вскочила, не сводя с меня искрящегося взгляда. Она сделала несколько стремительных шагов, а потом вдруг замерла в нерешительности.

— Здравствуй.

Ее тихий голос и легкий поклон вывели меня из ступора. Подойдя ближе, я также склонил голову, признавая ее божественность.

— Здравствуй, — я улыбнулся, вспомнив нашу первую встречу на этом же самом месте, а потом нахмурился, разглядывая след от удара на ее прекрасном лице. — Кто обидел тебя? — мне приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы голос звучал ровно и не выдавал моего гнева.

— Обидевший меня уже наказан самим Громовержцем, — Кора опустила глаза, будто смутившись чего-то.

— Ты, верно, не помнишь меня, ведь столько лет прошло.

Хотелось подойти ближе, коснуться ее, удостовериться, что это не очередной сон.

— Помню, — она посмотрела на меня, и я пропал, потерялся в омуте ее зеленых глаз, из которых за несколько мгновений исчезла вся тоска. — Мое имя Кора, я дочь Деметры, богини плодородия.

Я замер, стараясь оттянуть тот момент, когда назову свое имя, и вгляделся в ее искрящиеся глаза, гадая, что увижу в них через мгновение.

— Мое имя Гадес, сын Кроноса и Реи, — произнес я, замечая, как с каждым словом изменяется ее лицо.

— Ты владыка подземного мира? — ее удивление поразило, она не испугалась, вместо этого в ее глазах зажглось любопытство. — Владыка царства мертвых?

— Все верно, — я кивнул, ожидая от нее испуга, но она лишь смущенно опустила глаза.

Нас вновь прервал приближающийся смех подруг Коры. Не оставляя себе времени для раздумий, я снял со своего пальца кольцо и, решительно шагнув к ней, вложил ей в ладонь, на миг сжав ее в своей.

— Я вернусь завтра, жди меня, — шепнул я у самого ее уха, вдыхая тонкий цветочный аромат, и тут же отступил, с трудом выпустив ее руку.

Надел шлем и, не оборачиваясь, пошел прочь, тщетно пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Я ехал на Олимп с единственной целью — получить согласие Зевса любым способом. Перед глазами стояла Кора, провожающая меня взглядом. Ее прекрасные мягкие волосы, что на мгновение коснулись моего лица, руки, прижатые к груди, и взгляд, удивленный, завораживающий, манящий. И аромат цветов, что преследовал меня во снах, тонкий, чарующий.

* * *

Сегодняшняя беседа в Ниссейской долине взволновала меня, а мысли, роящиеся в голове, не давали уснуть. Со дня нашей первой встречи я часто бывала у ручья, гадая, кто тот мужчина, сказавший мне слова приветствия и исчезнувший без следа. Его образ не стерся с годами, и, наверное, в глубине души я размышляла, подарят ли мойры нам новую встречу.

Увидев его сегодня, я не поверила своим глазам, но была несказанно рада его видеть. Его желание защитить меня и наказать моего обидчика отозвалось во мне смущением и непонятным трепетом. Мне захотелось узнать его имя, и я назвала свое. Удивлению не было предела, когда я поняла, кто передо мной. Сам владыка Аида, подземного мира, царства мертвых. Он смотрел на меня испытующе, думая, наверное, что я испугаюсь, но мне почему-то не было страшно. Его просьба прийти завтра и неожиданный подарок меня озадачили, но я с нетерпением ждала утра, чтобы отправиться в долину, к ручью.

Маме я ничего не сказала, незачем волновать ее. Она и так сокрушалась, что даже в ее личном саду было небезопасно. Деметра всю жизнь твердила мне, что не стоит связываться с Олимпийцами, что боги ветрены, жестоки и непостоянны. Она очень волновалась, когда после совершеннолетия и посвящения за мной стали ухаживать Аполлон и Гелиос. Но мое сердце было надежно защищено от их речей и знаков внимания симпатией и интересом совершенно к другому мужчине. Мне было непонятно, как наша мимолетная встреча могла настолько запасть в душу, что я неосознанно сделала совсем незнакомого человека эталоном, не зная ни его характера, ни занятий, ни сути.

Лишь только занялся рассвет, я решительно встала с постели и достала свое любимое платье. Спустя некоторое время, приведя себя в порядок и одевшись, спрятала подаренное кольцо в потайной кармашек, скрывающийся в складках хитона. Край гиматия глубокого зеленого цвета накинула на голову, спрятав свои слишком приметные волосы.

Волнуясь, я шла по долине, гадая, встречу ли его прямо сейчас, или мне придется ждать, что сказать ему, а главное, как унять этот трепет предвкушения, что прочно поселился в моей груди. К ручью я почти бежала, остановившись лишь у ветвей ивы, за которыми невозможно было что-либо различить. Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза и шагнула сквозь растительный полог. Ивовые листья защекотали мое лицо и с тихим шелестом скользнули по одежде. Сердце билось так быстро, что мне стало жарко от бегущей по моим жилам крови.

Почувствовав легкое прикосновение, я распахнула глаза и встретилась взглядом с пустотой. Никого. Поляна у ручья была абсолютно безлюдной. Легкая улыбка сползла с лица, и я бросила тоскливый взгляд на воду. Вздохнув, я прислонилась к стволу ивы в поисках поддержки. Успокоившись и уняв наконец бешено колотящееся сердце, я собиралась ждать, сколько потребуется, когда опять почувствовала прикосновение к плечу, а в следующий момент увидела и самого бога мертвых, появившегося рядом со мной.

Я радостно обняла его, не думая в этот момент о приличиях и условностях. Искрящаяся радость плескалась внутри, и мне хотелось поделиться ею со всем миром.

— Ты пришла.

— Ты ждал, — мы произнесли это одновременно и рассмеялись. Смутившись, я все же опустила руки и отступила.

— Я все гадал, придешь ли ты, — он взял мою руку и аккуратно сжал. — Не испугаешься ли.

— Мне стоило испугаться? — от его прикосновения, такого деликатного, но одновременно решительного, внутри все перевернулось. Почему так происходило, непонятно. Казалось бы, такое невинное касание, а трепет внутри невозможно унять.

— Стоило, — его лицо сделалось серьезным и напряженным, и мне стало слегка тревожно. — Я ведь владыка царства мертвых, что хорошего от меня можно ожидать?

— Я ни о ком не сужу по слухам, — я сжала его ладонь. — Расскажешь мне о себе?

День клонился к закату, колесница Гелиоса скрылась за верхушками деревьев, а мы никак не могли наговориться. Устроившись здесь же, на берегу ручья, мы сидели на мягкой траве. Гадес был превосходным рассказчиком, и не знай я, кто он на самом деле, догадаться было бы сложно. Он так и не выпустил мою руку, держа ее в своей. Иногда он поглаживал мою ладонь, рисуя замысловатые узоры на коже. Мне тоже очень хотелось к нему прикоснуться, но, несмотря на утренний порыв, я очень стеснялась.

— Значит, Подземное царство — это твой жребий? — удивленно расширив глаза, я ловила малейшие изменения на его лице.

— Все верно, — он вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. — Это хоть и очень неприятно, но честно. Так распорядились мойры.

— Но тебе, видимо, не очень там нравится.

— Я привык, там мой дом и другого уже не будет, — он задумчиво посмотрел на меня, придвинувшись ближе, так что я ощутила прикосновение его плеча, а через мгновение и вовсе оказалась в его объятьях. — Там спокойно, нет суеты — не так, как здесь, на поверхности. Там нет солнечного света, нет ни травы, ни цветов и деревьев, там редко дует ветер, а воздух прогревается от жара самой Земли. Есть множество пещер с драгоценными камнями и металлами, реки, чьи воды горьки и зловонны.

Он стискивал меня в своих объятиях так сильно, что становилось тяжело дышать, но мне отчего-то не было страшно. Не верилось, что он способен обидеть меня. Его ладони сжали мои плечи, а потом заскользили вверх по ткани гиматия, по ключицам, шее. Одна рука легла на затылок, зарывшись в волосы, пальцы второй очертили линию скул и подбородка. Закрыв глаза, я растворилась в ощущениях, в нежном прикосновении, вызывающем трепет. Я чувствовала, что наше дыхание смешалось, а потом его губы коснулись моих нежно и изучающе, и мир замер, звуки стихли, все затмили новые ощущения, о существовании которых я раньше не подозревала.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Я все еще доверчиво прижималась к нему, но он отстранился, глаза его потемнели, дыхание стало частым и прерывистым. Я застыла, стараясь понять, что же сделала не так. Нахмурившись, я закусила губу и тут же вновь оказалась в плену его рук. Он прижал меня к себе и зашептал, глядя в глаза:

— Сможешь ли ты разделить со мной царство? Станешь ли моим светом в вечной тьме? Моей царицей… Соглашайся, Кора, и ты ни в чем не будешь знать отказа.

Я испуганно дернулась в его руках, но он не отпускал.

— Не бойся меня, Зевс дал свое согласие на наш брак, — я удивленно застыла.

— Зевс согласился? А матушка? Она тоже знает обо всем? — я не верила, что Деметра добровольно расстанется со мной, но и я сама не желала никаких перемен в своей размеренной жизни, полной каждодневных забот и интересных дел.

— Деметре неизвестно о моем намерении. — Гадес отпустил меня и уже спокойнее проговорил: — Не говори ей пока, подумай над моим предложением, а когда захочешь сообщить мне о своем решении… — тут он прикоснулся к Земле у корней ивы, и на этом месте вырос дивный цветок с прекрасным ароматом.

— Это нарцисс, дар моей праматери Геи. Его видишь только ты, — Гадес дотронулся до острых листьев и нежных лепестков. — Сорви его, и я приду.