В объятиях времени (джен)

Тронный зал Кредавии давил своей монументальностью. Высокие своды, затерянные в густой тени готических арок, создавали ощущение, будто само небо склонилось перед хозяйкой этого места. Стены из холодного тёмного камня впитывали любой звук, а изваяния древних воинов в углах замерли в вечном безмолвии, охраняя покой своей госпожи.

В центре зала, на троне из фиолетового бархата, восседала Крумил. Свет, пробивавшийся сквозь витражи, ложился на её лицо бледными пятнами, делая её похожей на фарфоровую куклу, созданную богом-безумцем. В воздухе висел терпкий запах старого дерева и колючая, электрическая нотка магии.

— Госпожа Крумил... у нас возникли... сложности... — голос подчинённого сорвался, превратившись в жалкий хрип.

— Сложности? — Крумил медленно подалась вперёд. — Ты посмел произнести это слово в моём присутствии? У вас была одна задача! Одна примитивная цель, и вы умудрились провалить даже её!

Её голос, поначалу тихий, взорвался яростным криком, отразившимся от стен раскатами грома. Тёмно-фиолетовое кружево её платья затрепетало от всплеска силы. Она была Шестой — той, кто управляет массой и весом самого бытия. Её фиолетовые глаза вспыхнули аметистовым огнём, излучая ауру столь тяжёлую, что подчинённый почувствовал, как его кости начинают стонать.

— Вампиры рода Мориадо... Они опередили нас, — выдавил он, распластавшись по камням. — Ни в одном из хранилищ Священных Орудий, ничего не осталось...

Крумил замерла. В зале стало так тихо, что было слышно, как стонет камень под напором её воли.

— Бр-ратец... — её зубы сжались с тихим скрежетом. — Чёртов эгоцентричный бесполый ублюдок всё-таки вернулся!

Она резко сжала ладонь в кулак. В ту же секунду гравитация в зале сошла с ума. Подчинённого, не успевшего даже вскрикнуть, буквально вмяло в пол невидимым прессом весом в десятки тонн. Секунда — и на месте человека осталось лишь багровое пятно, размазанное по плитам.

— Мало того, что он заточил меня на миллионы лет, так ещё смеет мешать моим планам... Ну уж нет, Тиафис, не дождёшься!

Она поднялась. Каждый шаг её каблуков сопровождался глухим рокотом и сетью трещин, расходящихся по залу, словно сама земля не выдерживала её гнева. Она шла к центру, и пространство вокруг неё искажалось, подчиняясь весу Четвёртой.

— Коил! Мирас! — выкрикнула она в пустоту сводов. — Приберитесь здесь! Чтобы ни единой капли этого червяка не напоминало мне о его никчёмности!

Из теней за колоннами бесшумно выступили две фигуры, склонив головы. Не дожидаясь их ответа, Крумил взмахнула рукой, буквально разрывая ткань реальности гравитационным разломом. Фиолетовое сияние портала озарило её бледное лицо, когда она шагнула навстречу брату, готовая обрушить на его замок всю тяжесть своей ненависти.

— Клянусь Создателем, если его снова не окажется на месте, я вырву этот замок из земли и развею его по ветру! — прошипела она, врываясь в тронный зал.

Едва её взгляд зацепился за фигуру Редана, вальяжно восседающего на троне, Крумиэлла не стала тратить время на приветствия. Сгусток гравитационной мощи в её руках мгновенно сконденсировался в тяжелую алебарду. С яростным криком она метнула оружие. Воздух взвыл, не выдерживая веса летящей стали.

Редан даже не шелохнулся. В последний миг он лишь слегка, почти лениво, наклонил голову. Алебарда с оглушительным скрежетом вонзилась в кристаллическую спинку трона в миллиметре от его виска. По залу разнеслось эхо удара, а тени на стенах испуганно задрожали, ломая свои причудливые узоры.

С легкой, почти издевательской улыбкой Редан ухватился за древко и одним движением вырвал оружие из камня.

— И я тоже рад тебя видеть, Шестая, — произнес он, и в его голосе прозвучало столько паточного дружелюбия, что оно ядом осело в ушах.

— Что за хрень ты устроил?! — Крумиэлла чеканила шаги, и каждый удар её каблука отдавался в полу глубоким треском. — Твои кровососы путаются у меня под ногами! Они мешают моим планам!

— Планы... — Редан вздохнул, с любопытством разглядывая лезвие алебарды. — У всех вас вечно какие-то планы. Вы такие предсказуемые, такие... банальные.

Он поднял на неё взгляд, в котором сквозило ледяное превосходство.

— Не тебе читать мне нотации, — её фиолетовые глаза сверкали аметистовым пламенем. — Ты всегда считал себя выше нас.

— Всё еще злишься, Шестая? — он приподнял бровь.

— Я — Крумиэлла Тэмрид! — вскричала она, и гравитационная волна от её голоса заставила люстры под сводами жалобно зазвенеть. — Не смей нумеровать меня! Не смей делать из меня порядковый номер в своей голове!

— Ах да... Имена... — Редан поднялся, его движения были текучими и неестественно плавными. — За эоны лет их накапливается слишком много, чтобы удерживать каждое в памяти.

Крутя тяжелую алебарду в руке, словно это была сухая ветка, он медленно направился к сестре. Каждый его шаг словно замедлял время вокруг него, в то время как её гнев заставлял пространство вокруг Крумиэллы уплотняться до предела.

— Ты всегда была несносной, — Редан крутанул алебарду, и свист стали разрезал тишину зала. — Самая первая рвалась в бой, не удосуживаясь включить разум и подумать о последствиях.

— Я не ты, Тиафис! — Крумиэлла выплюнула его имя как проклятие. — Я не собираюсь с идиотской улыбкой наблюдать со стороны, пока мир катится в бездну!

— Что смертные, что вы... — Редан остановился в шаге от неё, и его взгляд стал пугающе прозрачным. — Для меня вы лишь забава. Вы существуете до сих пор только потому, что я нахожу вас уморительными. Шестьдесят миллионов лет в камне — это лишь мгновение, вспышка. А вы скулите, словно людские дети, которых лишили колыбельной.

— Ещё слово, и я...

— И что? — он перебил её, и его голос обрел вес целых галактик. — Убьёшь меня? Допустим. И что ты будешь делать в следующую секунду? Бесконечно блуждать по пустоте? На мне держится омнивселенная, Крумиэлла. Я контролирую всё — от каждой песчинки до абсолютного Ничто, и мой охват растёт с каждым твоим вдохом. Если ты надеешься, что Создатель подсобит тебе — отбрось эти глупые мысли. Он сотрет вас в пыль первым же делом, как и планировал с самого начала. У тебя нет шансов. Знай своё место, моя дорогая сестричка.

В этот миг Редан перестал сдерживаться. Его аура обрушилась на Крумиэллу, как схлопывающаяся звезда. Пространство вокруг неё сжалось, воздух стал густым, как свинец, перекрывая дыхание. Она почувствовала то, чего не должна была чувствовать богиня — ледяной, парализующий страх перед существом, которое стоит за гранью жизни и смерти.

— Т-ты... ты изменился... — прохрипела она, её ноги дрожали, а гравитация, которой она так гордилась, теперь казалась детским фокусом. Она сделала шаг назад, едва удерживаясь на ногах.

— Если это всё, что ты хотела сказать — можешь идти, — Редан с силой вогнал алебарду в каменный пол. Лезвие вошло в гранит, как в масло.

Он развернулся и, не оборачиваясь, направился к трону.

— Ты ещё пожалеешь о своём высокомерии! — выкрикнула она вслед, захлебываясь яростью, которая была лишь ширмой для её бессилия.

Крумиэлла рванула алебарду из пола и взмахнула рукой, открывая фиолетовый гравитационный разлом.

— Жду не дождусь вашего очередного отчаянного «семейного плана», — бросил Редан, уже усаживаясь на трон. — Мне будет любопытно посмотреть, как он провалится.

— Ненавижу тебя! — это были её последние слова, прежде чем портал схлопнулся, унося её прочь из замка Мориадо.

— Не могу сказать того же, Крумили.

* * *

Тёмный зал заседаний казался вырезанным из самого сердца первозданного хаоса. Гнетущая атмосфера давила на плечи, а каждый звук — даже шорох ткани — разносился под высокими сводами подобно раскату грома. Громадный стол из черного обсидиана собрал вокруг себя семерых, чьи тени плясали на стенах, удлиняясь и сплетаясь в причудливые узоры. Лишь тусклое, подрагивающее пламя свечей выхватывало из мрака их бледные, застывшие лица.

Корн, чья суровость была тяжелее могильной плиты, обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Сразу прошу прощения за то, что созвал вас столь внезапно, — его голос был низким и вибрирующим от подавленной мощи. — Но время недомолвок прошло. Речь пойдет о Редане...

— Это сукино непойми-что уже перешло все границы! — Крумиэлла не дала ему закончить, вскочив с места. Её голос ударил по ушам, как грозовой разряд. — Я больше не намерена терпеть его ледяное высокомерие! Он нумерует нас, как скот, он мешает моим планам в Кредавии... С ним нужно что-что делать, и делать немедленно!

Её ярость заполнила зал, заставляя пламя свечей прижаться к фитилям, а воздух — уплотниться от гравитационного гнева.

— И что же ты предлагаешь, идиотка? — раздался тонкий, пронзительный голос.

Беловолосый мальчишка с глазами, черными, как провалы в бездну, безразлично взирал на раскрасневшуюся сестру. Он откинулся на спинку резного стула, болтая ногой в воздухе.

— По сравнению с нами он действительно бессмертен, — продолжил он с ядовитой усмешкой. — Даже если мы извернемся и убьем его — что останется? Лишь безмерная пустота. Мир просто схлопнется нам на головы. То, что Тиафис вернулся, еще не повод бросать все дела и бежать на него войной. Мне он не мешает. А дуться из-за заточения... ну, это просто тупизм.

Он перевел взгляд на Корна, чье лицо стало еще мрачнее.

— Или ты, Крумил, хочешь как наш «Высший» Корн внедрять нелепые сказки в мозги смертных? Он вон до сих пор смириться не может, что его «идеальные существа» оказались браком. Посмотри, какой суровый сидит! Прямо настоящий бог из книжки.

— Тебе лучше бы помалкивать, Мефиро, — голос Корна был тихим, почти вкрадчивым, но воздух вокруг его кресла начал вибрировать от жара. — Иначе я украшу фасад своего поместья твоими костями. Ты всегда был лишь выскочкой, который слишком много о себе возомнил.

Внутри Первого бушевал пожар. Его гнев был физически осязаем, он пах озоном и жженой землей, выдавая его истинное состояние, как бы он ни старался казаться невозмутимым.

— О, я бы на это посмотрел, мистер «Вечная заноза в заднице», — Мефиро даже не шелохнулся, лишь растянул губы в еще более наглой ухмылке. Его черные глаза блестели от издевки. — У тебя ушло несколько тысяч лет на то, чтобы просто сговориться с этими жалкими демонами и разнести по миру свои небылицы. Скажи мне на чистоту, Корн: ты и впрямь веришь, что эти рогатые недоноски тебе помогут?

Мефиро подался вперед, и его взгляд стал пугающе серьезным на долю секунды.

— Даже одного из нас — любого из сидящих за этим столом — хватит, чтобы стереть их всех из реальности за один вдох. А ты строишь на них стратегию? — Мефиро не унимался, ему было искренне омерзительно видеть эту мелочную, «человеческую» глупость в своем старшем брате. — Ты так долго возился со смертными, что сам начал мыслить, как смертный.

Крумиэлла перевела взгляд с одного брата на другого, чувствуя, как зал наполняется энергией, готовой взорваться. Совет превращался в поединок эго.

— Я согласна с Мефиро! — Мия звонко ударила ладонью по обсидиановому столу. Её белые волосы полыхнули в тусклом свете свечей. — Ты просто глупец, Корн, если всерьез думаешь, что он тебе по зубам. Пойдешь против него — и сгинешь быстрее, чем успеешь осознать свою смерть. Не забывай: он единственный среди нас, кто владеет всеми видами манипуляций. В том числе и твоей собственной силой.

Она обвела присутствующих презрительным взглядом.

— Да, обидно потерять шестьдесят миллионов лет, но для нас это — лишь вздох. Хватит выпендриваться! Ты не сделал ровным счетом ничего, чтобы освободить нас, пока он не вернулся, и теперь смеешь созывать Совет? Не слишком ли ты высокого о себе мнения? Ты выставил условие — не уведомлять Редана. Но он имеет полное право быть здесь. Он сделал для этого мира больше, чем вся наша Семерка вместе взятая! Ты просто захлебываешься в зависти к нему, Корн, потому что он — любимчик Создателя!

В зале воцарилась ледяная тишина. Корн медленно поднял голову, и его глаза, казалось, превратились в два застывших озера ярости.

— Ты ошибаешься, Мия. Это отнюдь не зависть, — его голос был тихим, но в нем слышался рокот лавины. — Я опасаюсь его... потому что он слишком похож на Того, кто нас сотворил. У них одни и те же мысли, одни и те же взгляды. Вечно голодное желание новой информации.

Корн подался вперед, тени за его спиной сгустились в кошмарные формы.

— Что, если однажды ему всё это надоест? Ему достаточно щелкнуть пальцами, чтобы превратить всё сущее в пепел и создать новый мир... мир, полный абсолютного безумия. Просто чтобы посмотреть, что получится. И никто из нас не сможет его остановить! Вы с ним близнецы, Мия, и ты отчаянно хочешь верить, что он всё тот же... каким был миллиарды лет назад. Уж поверь: это не так. Он изменился, и далеко не в лучшую сторону. Я созвал вас не для мести, а чтобы обсудить надвигающуюся Угрозу.

— Может, тогда и Создателя заодно умертвишь? — Мефиро откинулся на спинку кресла и с вызывающим грохотом закинул ноги прямо на обсидиановую поверхность стола. — Или как ты его там величаешь в своих сказках? «Высший»? Ха-ха!

Он посмотрел на Корна сквозь прищуренные веки, и в его черных глазах заплясали искры издевки.

— Откуда тебе знать, о чем они мыслят, Корн? Ты тысячелетиями не покидаешь свою крепость, запершись в собственных страхах. Ладно... допустим, ты прав, и наш братец — это грядущий конец света. Тогда объясни мне одну вещь, о великий стратег: на кой чёрт ты сам слил наводку на его местоположение этим букашкам-смертным? Лежал бы его реликт в той гробнице еще миллиард лет... раз ты так его опасаешься!

Мефиро обвел взглядом присутствующих, задерживаясь на побелевшем лице Корна.

— Чтобы ты там ни плел, я выбираю сторону Редана. Он хотя бы не притворяется тем, кем не является. Так и быть: я выслушаю твой нытик-план и даже не стану бежать к нему с докладом. Просто потому, что в этом нет нужды. Он и так уже всё знает.

Мия коротко кивнула, поддерживая слова Мефиро. Атмосфера в зале стала настолько плотной, что казалось, будто сами тени вокруг стола начали задыхаться от напряжения.

Тёмный зал, и без того наэлектризованный спором, внезапно погрузился в вязкую, тяжёлую тишину. Свет свечей испуганно метнулся по стенам, когда златовласая девушка, до этого сидевшая неподвижно, громко и протяжно зевнула.

— Чего вы все так на него взъелись? — пробормотала она, лениво окидывая присутствующих сонным взглядом. Её жёлтые глаза, переливавшиеся всеми оттенками расплавленного золота, блуждали по лицам братьев и сестёр, словно она видела их впервые.

После нескольких секунд тягучего раздумья Арелия резко поднялась. В следующее мгновение раздался оглушительный треск — чудовищным ударом ладони она расколола обсидиановый стол пополам. Осколки камня брызнули во все стороны, впиваясь в стены.

— Я притащилась на этот ваш жалкий совет только потому, что надеялась увидеть братца! — её голос из сонного превратился в стальной звон. — Мало того, что его здесь нет, так вы ещё и поливаете его грязью за его спиной! Осмелился бы ты вякнуть хоть слово ему в лицо, «старшенький»? Ты строишь из себя мудреца, Корн, но на деле просто клевещешь, не предъявив ни единого стоящего доказательства!

Корн не дрогнул, хотя воздух вокруг него начал закипать. Он медленно перевёл взгляд на разрушенный стол.

— Ты права, Арелия. Я знаю о нём далеко не всё, — он заговорил ровно, и в этой монотонности чувствовался холод могилы. — Но в его безумии убеждаться не нужно — достаточно открыть глаза. Он истребил жизнь на всех соседних планетах, превратив их в мёртвые камни. Он выстроил третью луну из чистого дерлакса, исказив гравитационный баланс мира. Он по своей прихоти увеличил мощь солнца и сжигал смертных целыми городами, чтобы через мгновение воскресить их ради секундной забавы. Это не «планы», Арелия. Это капризы тирана, которому стало тесно в мироздании.

Корн подался вперёд, и тени в зале послушно вытянулись за его плечами.

— Сейчас он собирает арсенал ангелов и демонов. Оружие, созданное специально для того, чтобы ранить нас. Вы всё ещё верите в его «сестринскую любовь»? Пока вы пускаете сопли, я разрабатываю контрмеру. Заклинание, которое сможет взломать его разум и переписать его сознание. Либо мы усмирим его сейчас, либо станем декорациями в его финальном акте безумия.

— На твоем месте, Корн, я бы не совал пальцы в этот механизм, — голос Мефиро стал непривычно серьезным, лишенным всякого паясничества. — Тиафис — это сердцевина. Фундамент, на котором стоят все миры. Попытаешься взломать его сознание — и последствия разлетятся по реальностям, как осколки гранаты. Одно неверное движение, и всё мироздание превратится в труху. Не забывай: от его рассудка зависит и наше существование.

— Он никогда нас ни во что не ставил! — Крумиэлла подалась вперед, её лицо исказил злобный оскал, а фиолетовые глаза вспыхнули ядовитым светом. — С самого момента своего появления он держит нас на коротком поводке. Плевать мне на другие вселенные! Я за любое средство, которое способно причинить ему боль. Пусть этот надменный ублюдок хоть раз в жизни почувствует себя беспомощным!

Мия медленно поднялась, её белые волосы окутали плечи, словно холодный саван. Она скрестила руки на груди, подводя черту под этим безумием.

— Значит, мнения разделились, — сухо констатировала она. — Я предлагаю закрыть этот фарс. У каждого из нас есть время лично переговорить с ним. Но знай, Корн Сарас: если ты не передумаешь, тебе придется рассчитывать лишь на поддержку Крумилины. Остальные за тобой не пойдут.

— И на мою поддержку! — раздался резкий, бодрый голос.

Черноволосый парень, который всё это время сидел неподвижно, наконец подал голос. В его светло-красных глазах плясали искры истинного, неразбавленного безумия. Дарен оскалился в широкой, хищной улыбке.

— Идти против нашего драгоценного... кем бы он там ни был? О, это добавляет в кровь нужного азарта! Поставить на кон собственную жизнь — что может быть интригующей в этом скучном мире?

— Твое дело, Дарен, — Мефиро брезгливо поморщился. — Видимо, ты окончательно проиграл остатки рассудка в своих подпольных казино.

Мефиро взмахнул рукой, открывая портал, из которого пахнуло соленым ветром иных миров.

— Лично я предпочту не переходить ему дорогу... хотя, кто знает, как изменится мое мнение после того, как я навещу его на днях. Надеюсь, увидеть ваши кислые рожи как можно позже — каждый раз, когда мы собираемся, у меня портится аппетит.

С этими словами Мефиро шагнул в пустоту. Остальные, не глядя друг на друга, последовали его примеру, оставляя Корна и Крумилину в руинах зала, где эхо их заговора еще долго дрожало в холодном воздухе.

* * *

Этот совет был пустой тратой вечности. На кой чёрт я вообще туда потащился? Слушать, как Корн брызжет слюной, а Крумиэлла сотрясает воздух?

Но в одном Корн прав: что-то изменилось. Я помню лицо Крумил, когда она вернулась от Редана — в её глазах застыл не просто гнев, а первобытный, ледяной ужас. Если даже она, со своей гравитационной спесью, дрогнула... Неужели сказки Корна о безумии нашего братца — это не просто паранойя? Пока рано делать выводы, но, если он и вправду сорвался с цепи, шансов у нас будет не больше, чем у снежинки в жерле вулкана.

Чёрт, моё проклятое любопытство снова берет верх! Придется проверить всё лично, пока страх не перерос в паралич.

Я открыл разлом прямо у подножия его замка. Аура Редана накрыла меня мгновенно, тяжелая и густая, как деготь. Мегистов в нем стало в разы больше, чем шестьдесят миллионов лет назад. Даже сейчас, когда он старательно придушил свою мощь, её отголоски вибрировали в самом пространстве, заставляя мои зубы ныть. Он уже знает, что я здесь. Отступать поздно — он не любит, когда гости топчутся на пороге.

Стоило мне сделать шаг, как гигантские врата бесшумно разошлись, открывая зев тронного зала. Впечатляет. В моей крепости залы раза в три меньше — Редан явно вывернул пространство наизнанку, расширив внутренние покои до размеров небольшого города.

Не успел я пересечь порог, как передо мной соткался один из его слуг. Парень с темно-каштановыми волосами, на вид лет двадцати. Я всмотрелся в его лицо, надеясь найти хоть искорку жизни, но наткнулся на абсолютную пустоту. Ни страха, ни почтения, ни мысли — просто идеальный, бездушный инструмент в руках своего создателя.

— Господин ожидает вас. Прошу, следуйте за мной.

Голос слуги был лишен интонаций, как звук падающих капель воды. Как я и предполагал: Редан не просто ждал — он проложил этот маршрут в своей голове еще до того, как я открыл портал. Созывать совет за спиной того, кто прошил своими нитями все линии времени — верх идиотизма. Корн никогда не отличался сообразительностью.

Я шел за молчаливым проводником, жадно впитывая детали. Замок внутри оказался на удивление неброским, почти аскетичным, утопающим в глубоком, бархатистом полумраке. В нишах я замечал странные предметы: приборы с линзами, механизмы, чье назначение не поддавалось логике... Очередной мусор из иных вселенных, ставший для него коллекционными экспонатами.

Но больше всего меня поразили обращенные. Их было мало — едва ли набралась бы сотня. У любого из нас армия рабов исчисляется тысячами, и на каждом стоит клеймо ментального рабства, выжигающее волю. Но здесь... я присмотрелся к их аурам и едва не споткнулся.

На них не было метки контроля. Эти существа были свободны. Они находились в этом замке, служили Редану и препарировали миры по своей собственной воле. Как? Как он заставил монстров подчиняться без цепей?

— Мы пришли, — слуга отступил, открывая выход на просторный балкон.

Там, под свинцовым небом, стояли два странных кресла, разделенных небольшим столиком. На одном из них сидел Редан. Он неподвижно смотрел вдаль, в ту точку горизонта, где небо багровело от пожаров — там, где армии людей и эльфов превращали землю в фарш.

Я подошел и сел в соседнее кресло. Редан даже не повернул головы. Он был воплощением абсолютного штиля. Хладнокровный, безэмоциональный монолит. По его лицу невозможно было прочесть ничего: ни радости от встречи с братом, ни гнева из-за совета. Он просто был.

Я впервые видел его таким. Миллиарды лет назад, на заре творения, Редан был нашим солнцем — его свет был тем, что вело нас вперед. Но сейчас передо мной сидело иное создание. Я видел в нем ту самую Черную Луну, которую он сам воздвиг над миром: холодный, мертвый монолит, не дающий ни единого проблеска тепла.

— Как ты думаешь, что такое жизнь? — вдруг спросил он. Его голос не дрожал, он просто вибрировал в воздухе, словно сам по себе.

— Довольно странный вопрос... — я замялся, подбирая слова.

— Для чего ты пришёл?

Он перевел тему так резко, будто предыдущий вопрос был лишь помехой в его расчетах, случайным шумом, адресованным не мне, а самой пустоте.

— Мы давно не виделись... — я попытался напустить на себя привычную легкость. — Решил навестить старого друга.

— Чтобы тот, кто вечно ищет одиночества, вдруг решил кого-то навестить? — Редан медленно повернул голову. Его зрачки-щели были неподвижны. — Ты не очень убедителен, Мефиро.

— Хорошо, — я сдался, чувствуя, как его аура начинает давить на мои мысли. — Чистое любопытство. Прошёл слух, что ты окончательно обезумел.

— Будь это истиной, — Редан едва заметно усмехнулся, — тебе бы не пришлось приходить сюда, чтобы убедиться. Моё безумие ознаменовало бы мгновенный коллапс всех возможных реальностей.

— Я говорил им об этом... но, похоже, я и вправду не пользуюсь авторитетом в нашем кругу.

— «Прошёл слух», говоришь? — Редан наконец посмотрел мне прямо в глаза, и я почувствовал, как мое сознание обнажается перед ним. — Ты и вправду надеешься, что я не в курсе вашей семейной посиделки? На ваше счастье, я не заинтересован в том, чтобы карать вас за это. Я знаю правду: вы меня боитесь. Страх того, что всё, чего вы достигли, все ваши жалкие копошения могут исчезнуть в одно мгновение... если я так решу. Включая вас самих.

Он поднялся и подошел к самому краю балкона.

— Это не вы убеждаете себя в том, угроза ли я... Это я наблюдаю за вами, как за людишками. Я знаю всё: каждую секунду каждого существа во всех вселенных! И я дам тебе итог из будущего: у вас ничего не выйдет. Можете даже не надеяться на лучший исход. Однако... исхода всего два. Один более благоприятен для вас, другой — нет, но ни один из них не будет в вашу пользу. Решайте сами, в какой из этих двух финалов вы хотите шагнуть. Вариации зависят лишь от вашей глупости.

Как бы мне ни хотелось зацепиться за иллюзию, реальность била наотмашь: того гениального добродетеля, которым я восхищался миллионы лет, больше не существовало. Тиафис был моим кумиром, единственным лучом света в вязкой тьме моего собственного существа. И слышать эти холодные, мертвые слова от того, на кого ты когда-то равнялся — невыносимо больно.

Но даже сейчас, видя перед собой эту Черную Луну, я не мог не признать его величия. Его можно было понять. Он в одиночку удерживал порядок в бесчисленных вселенных, которые ему осточертели до тошноты. Я помню его восторг, когда они с Кроналем создали первого человека. Он вложил в них столько сил, столько веры в их процветание... и они его предали. Своей жадностью, своей мелочностью, своим бесконечным самоистреблением. Вероятно, именно в тот миг, когда его величайший труд рухнул под тяжестью людских пороков, он и начал превращаться в этот монолит безразличия.

— Прозвучало устрашающе, — я постарался, чтобы голос не дрогнул. — Они предупреждали, что ты уже не тот, кого мы знали миллиарды лет назад.

— И всё? Никаких обвинений? Никакого праведного гнева? — Редан чуть приподнял бровь. — Любопытно... Наша сестрица Крумиэлла была куда менее сдержанна. Что ж, раз ты здесь, говори, чего ты хочешь на самом деле.

— Я и вправду пришел просто увидеть тебя. Но раз уж мы здесь... как насчет партии в усложненную версию Конкоцу? — я попытался улыбнуться. — Говорят, эта игра отлично раскрывает истинные намерения и стратегию оппонента. Что скажешь?

— Почему бы и нет? — Редан безразлично пожал плечами. — Время всех вселенных в моей власти, я могу позволить себе такую трату. Но не забывай, Мефиро: я могу разыграть партию так, чтобы просто угодить твоим ожиданиям. Я покажу тебе то, что ты хочешь увидеть, а не то, что я планирую на самом деле. Ты ничего не узнаешь. Тебя это устроит?

— Не буду лгать: я бы предпочел «как раньше», — вздохнул я. — Но поступай, как считаешь нужным.

— Что ж... тогда сменим декорации.

Легкий взмах его руки — и пространство вокруг нас вывернулось наизнанку. В одно мгновение балкон замка сменился вершиной горы Элиас. Ветер яростно свистел, облака лениво плыли далеко под нашими ногами, задевая края обрывов. Прямо из воздуха Редан материализовал стол, стулья и восьмиэтажную доску для Конкоцу — безумно сложной людской игры, которую он, видимо, перекроил под божественные стандарты.

Я присел напротив него. Перед нами зависли две карты инициативы. Я потянулся и вытянул одну. Первый ход мой.

— В этой игре крайне приветствуется честность, — Редан коснулся пальцами виска. — Я временно заблокировал доступ к потокам данных и перенес восприятие на обычный реликт. Прямо сейчас я вижу и слышу не лучше среднестатистического человека. Ну что же, Мефиро, начнем?

Я кивнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Свою партию я начал осторожно: ушел в глухую защиту сразу на четырех этажах, выстроив бастионы и ожидая удара с флангов. Но то, что сделал Редан, не укладывалось ни в одну теорию. Вместо того чтобы атаковать мои слабые места, он начал выставлять свои самые никчемные фигуры с тыла третьего этажа — прямо под мой удар.

Спустя несколько ходов он повторил это безумие на всех уровнях. Всю игру он хладнокровно жертвовал своими пешками, подставляя их под мои мечи одну за другой. И когда на его стороне доски не осталось почти ничего, когда я уже готов был праздновать победу... наступил крах.

Редан нанес единственный, выверенный удар. Оставшимися фигурами он разгромил меня в пух и прах, превратив мои «неприступные» крепости в пыль. К концу партии на восьмиэтажной доске сиротливо стояли лишь две его фигуры. Чистая, стерильная победа.

В этот миг я осознал страшную истину: он не просто не чурается жертв — он строит на них фундамент. Для него всё сущее — лишь расходный материал, топливо для его замысла. Я не мог даже вообразить, что творится в этом холодном разуме. На что он готов пойти? Какие цели преследует? Он опасен за гранью понимания. Переиграть его невозможно — даже лишив себя божественного предвидения, он читает ход мыслей так, словно сам их написал.

В чем-то я впервые стал согласен с Корном: этого монстра нужно остановить. Вот только... как? Любая попытка борьбы с ним — это тоже часть его хода. Пожалуй, стоит разузнать, что там за план у старшего братца. Если он окажется очередной идиотской авантюрой — я умою руки и приму любой финал, который уготовил нам Редан.

— Да уж... — я сокрушенно выдохнул, глядя на пустую доску. — У меня не было даже призрачного шанса

Редан медленно поднялся, и его фигура на фоне плывущих облаков казалась вырезанной из самой вечности.

— Полагаю, ты узнал всё, что хотел, Мефиро? — его голос был тихим, но он перекрывал свист горного ветра. — И, разумеется, сделал выводы... Не сомневайся в своей интуиции: твои подозрения не ошибочны. Я действительно собираюсь совершить нечто... воистину ужасное. Для вас, разумеется.

Он посмотрел на свои ладони, словно видел в них линии судеб всех миров.

— Пусть я и говорил, что любые ваши попытки тщетны, но... это обещает быть столь забавным зрелищем, что я готов сделать вам одолжение. Я добровольно откажусь от использования всех своих высших манипуляций в нашей грядущей схватке. Считай это шансом, братец. Возможно, в честном бою у вас получится меня остановить. До встречи... в финале.

С этими словами он растворился, не оставив после себя даже тени.

Я остался стоять на вершине горы Элиас один. Ветер неистово бился о скалы, а облака медленно плыли под моими ногами, словно отражая моё внутреннее смятение. Тяжесть его слов давила на плечи сильнее, чем разреженный горный воздух. Его абсолютная, непоколебимая уверенность в том, что он может играть реальностью как хочет — даже поддаваясь нам, — была одновременно пугающей и завораживающе прекрасной.

Что он задумал? Какое деяние он назвал «ужасным»? Мысли о его истинных целях терзали мой разум, как голодные псы. Я чувствовал себя беспомощным ребенком перед лицом его ледяной хитрости. Но внутри, под слоем страха, росло понимание: время дипломатии и «семейных посиделок» вышло.

Я начал лихорадочно планировать свои следующие шаги. Если Тиафис решил превратить наши миры в свой полигон, мне нужно узнать о нём всё. Время не ждёт. Я должен найти способ остановить его прежде, чем он перевернет песочные часы в последний раз.

* * *

— Так и каков твой ответ? — голос Редана разрезал безмолвие вакуума, не нуждаясь в воздухе для распространения. Он парил в эпицентре пустоты, наблюдая, как сгусток первородной энергии перед ним обретает форму.

Из ослепительного сияния соткалась девушка. Идеальные пропорции, фарфоровая кожа и длинные золотистые волосы, парящие за спиной подобно шлейфу сверхновой. Но в её ярко-красных глазах застыла всё та же неимоверная, выжигающая миры скука.

— Жизнью мы назвали то, что создали сами, — Крональ лениво повела рукой, и свет её волос стал чуть тусклее. — Не думала, Тиафис, что ты опустишься до вопросов, ответы на которые выжжены в твоей сути. Ты задаешь их лишь тогда, когда находишь нечто... выбивающееся из ритма твоей рутины. Не просветишь ли? Как видишь, я пребываю в своем обычном состоянии. Скука — единственная константа этого места.

— Увы, — Редан чуть склонил голову, — это развлечение сугубо индивидуально. Оно вряд ли будет тебе интересно.

— Хм... Как печально. Неужели в Изначальной вселенной всё стало настолько однообразно, что ты ищешь утешения в секретах?

— Частично. Единственное стоящее изменение там — освобождение моих братьев и сестер.

— Вот оно что! — в глазах Кроналя на мгновение вспыхнул опасный интерес. — Дай-ка угадаю: они всё еще лелеют свою обиду за то «легкое» наказание, которым мы их остудили? Надеюсь, за миллионы лет в камне они осознали свою оплошность?

— Нет. Но я бы не называл это оплошностью, — Редан посмотрел прямо в алые глаза своей создательницы. — Да, они истребляли твоих любимцев, но я по-прежнему считаю, что твоя кара была чрезмерно суровой.

Лицо Кроналя мгновенно утратило налет скуки, став жестким и холодным, как поверхность нейтронной звезды.

— Мы создали людей не для того, чтобы они служили кормом для твоих родственников! — её голос обрел мощь, способную гасить галактики. — Это был проект. Мое решение остается в силе. Если они не научатся на своих ошибках — я готова повторить урок. Столько раз, сколько потребуется.

Внутри Редана закипел гнев — темный, тяжелый, рожденный из миллиардов лет наблюдения за несправедливостью. Но снаружи он остался неподвижным монолитом. Лишь его взгляд, полный ледяного обещания, переместился на ближайшую вселенную, пульсирующую во мраке.

— Семьсот девяносто девятая миллионная? — Реда равнодушно окинул взглядом застывшие звездные скопления. — По-моему, эта вселенная мертва в своей скуке. В ней нет ничего, кроме людей.

— В этом и есть её прелесть, — Крональ едва заметно усмехнулась. — Меня забавляет их слепая вера. Они возносят молитвы, просят о помощи и благословениях, даже не допуская мысли, что мне нет дела до их ничтожно коротких жизней. Их надежда — это самое забавное, что я видела за последние годы.

— Вижу, ты совсем отчаялась, — Редан посмотрел на неё с тенью жалости. — Почему бы тебе не начать взаимодействовать с ними? Воссоздай реликт, как это сделал я. Ради интереса можешь даже стереть ему память. Посмотришь, как он будет биться в паутине, которую ты для него сплетешь.

— Ты знаешь мое отношение к подобным играм, — отрезала Крональ. — Но ты явился вовремя. Я как раз подумывал изничтожить здесь всё — до самых пустот. Полагаю, твоя идея с реликтом... не так уж плоха.

— Тогда не стану мешать твоему веселью.

Мир вокруг Редана схлопнулся. Одно мгновение — и он уже стоял в своем тронном зале, где воздух вибрировал от предчувствия бури. В ту же секунду из теней соткались все его обращенные. Без единого звука сотня воинов рода Мориадо склонилась в идеальном, синхронном поклоне.

— Поднимайтесь, — голос Редана заполнил зал, и в нем не было места для сомнений. — У нас намечается большая охота. Мы выступим против всех великих кланов разом: Сарас, Бладарен, Тэмрид, Норигар, Хариблэйд и Гаратрас. Битва разразится в самый разгар священной войны.

Он медленно прошел вдоль строя, заглядывая в глаза своим «детям».

— Если среди вас есть те, кто не желает участвовать в этой резне — я вас не держу. Вы вольны делать всё, что пожелаете.

В зале воцарилась тяжелая, благоговейная тишина. Ни один из обращенных не шелохнулся. В их глазах, сиявших небесной синевой с багровым зрачком, не было страха — только неисчерпаемая, фанатичная преданность. Для них мысль оставить своего Господина одного была немыслимее, чем конец самого времени. Они были его клинком, и они жаждали крови.

— Остаётесь, значит? — Редан обвел их взглядом, в котором на долю секунды промелькнуло нечто, похожее на печаль. — Тогда вы должны уяснить одно незыблемое правило: как только вы перестанете чувствовать мою ауру... если мой след в этом мире исчезнет — вы тотчас же обязаны покинуть поле боя. Никакой мести, никакого геройства. Просто исчезните.

— Но, господин... — одна из обращенных сделала шаг вперед, её голос дрогнул от невыносимой мысли о потере создателя.

— Это не обсуждается! — отрезал Редан, и воздух в зале наэлектризовался. — Сейчас же приступайте к работе. Подготовьте оружие, переплавленное из архангельской стали. Собирайте каждую крупицу информации о заговорах и предательствах в королевствах. Укрепите оборону цитадели. На этом всё. Ступайте.

Он тяжело опустился на трон.

— Будет исполнено в лучшем виде, господин! — хор голосов ударил в своды, и в тот же миг зал опустел.

Редан остался один. Тени обступили его трон, словно пытаясь утешить или поглотить. Он смотрел в пустоту перед собой, и в его разуме всё еще звучали холодные слова Крональ.

— «Готова повторить»... «Осознают ошибку»... Дура! Тщеславная, ослепленная гордыней идиотка! — прошипел он, и его пальцы до хруста впились в подлокотники из дерлакса.

Внезапно гнев сменился резким, сухим смехом, который эхом раскатился по безмолвному замку. Редан закрыл глаза, и на его лице застыла горькая, пугающая маска.

— Как же меня печалит мысль о том, что я собираюсь сделать...

Цикл 347 757 534