Молния (джен)

Выпасть из кармана малолетнего оболтуса — это для крысы Коросты было обыденно и привычно. Рон Уизли за своей одеждой не следил, да и мамаша его себя не слишком-то утруждала. Питер сразу, как впервые очутился в кармане далеко не новых роновых штанов, прогрыз небольшую дыру в подкладке для быстрой эвакуации — в жизни всякое бывает, но иногда, неловко повернувшись во сне, в прореху вываливался.

Ну, выпал и выпал, вскочил, догнал хозяина, вскарабкался по штанине и снова улёгся спать в кармане. Невелика беда. Но не в этот раз.

Безумная затея рыжих оболтусов с похищением Гарри Поттера, признаться, шокировала даже много повидавшего Питера Петтигрю. Он мог остаться в Норе, но... Говорят, любопытство кошку сгубило. Короста от кошки недалеко ушёл: захотелось ему поглазеть на творимое безобразие собственными глазами. Поглядел.

Рон в этот момент как раз собрался перелезть на подоконник освобождённого от решётки окна, но его толкнул на место водителя один из близнецов, сам вместе с братом запрыгнув в магловское жилище. Рональд, пытаясь сохранить равновесие, невольно поддел рукой своего слишком далеко высунувшегося «питомца». Дырка в кармане не понадобилась — Питер вылетел и так.

Острые шипы розы для человека — всего лишь колючки. Для упавшей с высоты крысы, напоровшейся на них боком, — это серьёзное ранение. Зализать нельзя — боль попросту не позволит извернуться. Перекинуться в человека… С тяжёлой травмой вряд ли получится: велика вероятность застрять в полуобороте, попросту не хватит силы. Может, кто-то из сильных анимагов и смог бы, но не Питер. К тому же неизвестно, насколько глубоки и обширны повреждения. Кто бы посмотрел и ему рассказал? Болело адски, но насколько всё плохо?

Дрожа всем тельцем и прерывисто дыша от боли, Питер забился поглубже в корни куста, стараясь подобрать голый хвост. В саду стоял стойкий кошачий дух, как будто здесь ежедневно прогуливается целый прайд кошаков, не забывая оставлять пахучие метки.

Нарваться на естественного врага всех крыс — верная смерть. Коты не смотрят, анимаг ты или настоящая крыса, а попросту когтят и душат. Это Питер знал по собственному печальному опыту — бывали в прошлом инциденты. Хорошо, что роза вовсю цвела, сильным ароматом забивая запах свежей крови. По крайней мере, Питер на это надеялся. Главное, сидеть тихо, чтобы шебаршением не привлечь внимание хищника.

А вокруг тем временем творилась полнейшая чертовщина!

В вышине над головой гудела адская повозка Артура, галдели рыжие отродья, в доме орали маглы… Вдруг ночь потряс страшный грохот, и хорошо знакомый Питеру запах пороха заставил его, превозмогая боль, рыть лапками грунт и прятаться поглубже. Нет, глубоко он не зарылся, но даже хвост удалось спрятать в укрытие.

Потом была благословенная тишина… но недолго. Судя по всполохам света, прибыли магловские авроры. Снова возмущённые крики, гул множества голосов… это явно любопытные соседи сбежались на веселье.

Наконец всё стихло.

Удача редко заглядывала к Питеру. Не был он её любимчиком. Все блага в жизни приходилось выгрызать зубами.

В Хогвартсе умудрился пристроиться к компании безбашенных мажоров, которые Питера в грош не ставили, однако служили невольной защитой от других желающих самоутвердиться за его счёт.

Да, польза от Мародёров была, и весьма существенная.

После гибели отца они с матерью жили на сущие кнаты, которые она умудрялась заработать мытьём полов в зельеварне Фосеттов, где нельзя было применять чистящие чары. Высшие зелья постороннюю магию не терпели, даже остаточные следы могли исказить прихотливые эликсиры и декокты. Жили в нужде, не смея трогать мамино приданое, оставив его на оплату обучения в школе. А что делать, если все небольшие отцовские сбережения из банковского сейфа захапали жадные родичи? У них на руках оказались какие-то мутные папашины расписки, невесть откуда взявшиеся. Судьба вдовы с ребёнком их не волновала.

Закон всегда на стороне сильных.

Ничего-о, в живых-то их уже никого нет. Питеру даже особо утруждаться не пришлось: пара анонимок, подброшенное поддельное письмо и… всё. Их врагам хватило. Но случилось это много позже. Эх, добраться бы теперь до капиталов покойных родственничков…

И всё-таки, несмотря ни на что, Питер в Хогвартс поехал в достойном виде. А с третьего курса стал кормить семью из своего кошелька. Это было нетрудно и даже по-своему забавно. Дружки частенько посылали его в Хогсмид — то за выпивкой, то за конфетами, то ещё за чем. Нет, анимагом он тогда не был, но тайные ходы и поттеровская мантия-невидимка в помощь! Денег отсыпали щедро, а сдачу никогда не спрашивали. Матери на скромную жизнь и маленькие радости хватало. Как и Питеру на учебники и приличную одежду.

А потом и вовсе получилось пролезть в анимаги. Сам, в одиночку, он бы никогда на это не решился — попросту не вытянул бы. Мыслимое ли дело — справиться с высшей трансфигурацией ему, середнячку по силе, без дорогущих зелий и уникальных блэковских артефактов? А Сириус с Джеймсом всё нужное из дому принесли — приобщили на халяву. Пользуйся, Питер, бегай анимагом в полнолуние с оборотнем! Бегал, а куда деваться? Прослыть трусом в этой компании смерти подобно. И звериная форма перепала полезная — крысой в любую щель можно забиться и пересидеть невзгоды.

Рухнуло всё в одночасье: заболела мама. На лечение денег требовалось на порядки больше, чем скопилось в его кошеле. Приятели одолжить не смогли. Такие суммы следовало просить у главы семьи, утруждаться ни Сириус Блэк, ни Джеймс Поттер не захотели.

— Да пойми ты, Хвост, это же прогнуться придётся! На нас потом родаки будут давить, обещаний придётся надавать… Нет, давай сам.

От отчаяния Питер совершил самую страшную ошибку в своей жизни. Помыкавшись без результата, он обратился к директору Дамблдору. Тот денег дал, но взамен взял Клятву Служения. Как позже выяснилось — отнюдь не вассалитет, как Питер наивно полагал, а рабский контракт.

Жизнь полетела под откос…

Хочешь не хочешь, пришлось выполнять все приказы старика: и метку принял, и шпионил, и с удовольствием сдал Поттеров Тёмному Лорду. И с неменьшим воодушевлением отправил Сириуса в Азкабан. Но после этого свободы, как мечталось, не получил. Почему-то из разглагольствований Альбуса выходило, что вот отработает Питер всю ссуженную сумму, поспособствует падению Волдеморта, тогда и… Нет, прямо этого не говорилось, но… А на деле отпускать его на волю директор не собирался. Напротив, усилил давление Клятвы. Мол, Питер Петтигрю запачкался во Тьме, а значит, должен истово служить Свету, дабы очиститься.

И даже мысленно обматерить бородатого паразита не получалось без того, чтобы не словить болезненный откат. О противодействии даже не мечталось.

Единственное, директор добился в Министерстве, чтобы Питер, за свою якобы героическую гибель, получил Орден Мерлина первой степени.

Питер искренне восхитился хитромудростью Альбуса. Давать деньги из собственного кармана тот явно не любил, а слово «Контракт» подразумевает оплату труда. Таким образом директор ловко закрыл проблему будущего жалования перед «вассалам» за счёт Министерства. Вздумай Петтигрю просить денег на расходы, а то и премию за услуги, Дамблдор бы укоризненно покачал седой головой. Мол, денег тебе за Орден платят достаточно, какие ещё претензии? Если что-то нужно — добудь сам.

Орден вручили маме. Теперь она бедствовать не будет: первичная выплата и последующая пожизненная пенсия за покойного сына-героя была довольно щедрой, чтобы в достатке жить одинокой ведьме. Сообщить ей о том, что жив, Питер так и не решился. Защищать своё сознание мать не умела.

Самое поганое — мама оказалась заложницей и Дамблдора, и Волдеморта. Чуть трепыхнись Питер — им было, на ком отыграться.

И потянулись годы тайной жизни. Ничего, приспособился. Задания Альбуса не отличались разнообразием: шпионаж, кражи, подставы, добыча компромата. Жил Питер в Хогвартсе, в скрытых апартаментах со всеми удобствами. Кормился блюдами с учительского стола, которые приносил приставленный к нему домовик. Порой довольный результатом директор даже хвалил, но обычно воспринимал труды Петтигрю как должное. Денег на расходы не давал никогда. О своём благосостоянии нужно было заботиться самому.

Но была в Хогвартсе отдушина, которая целебным бальзамом ласкала стиснутую Клятвой душу: Нюниус Снейп. Вот уж кого Удача оставила в полной беспросветности! Глядя на трепыхания второго «вассала» директора, Питер ясно осознал, что ему-то живётся ой как неплохо! У Снейпа было рабство во всей красе.

Профессор Зельеварения пытался чему-то научить школяров за мизерную зарплату, совершенно бесплатно варил вёдра целебных зелий для Больничного крыла, держал в тонусе факультет Слизерин, без всяких доплат за деканство. При этом ещё и словесно огребал от коллег по любому поводу. Ох уж эта воинственная, но безрассудная Минерва! Ох уж эта кудахчущая Помона! Разве что Флитвик держал нейтралитет и в дела коллеги не лез.

Да, жизнь Питера была вполне сносна, пока… пока в Хогвартс не поступил Гарри Поттер.

Питеру пришлось заменить собой домашнего питомца Рональда Уизли. Зачем? Да кто ж его знает?! Дамблдор планами не делился. Подразумевалось, что крыса Короста приглядит за Избранным и в школе, и на каникулах, пока пацан гостит в семье друга. Почему-то Альбус был уверен в будущей крепкой дружбе незнакомых друг с другом мальчишек.

Признаться, ритуальные танцы вокруг мелкого поттерёныша Питера совершенно не волновали. Своих забот полно.

Хозяев «Норы» о новом постояльце Альбус предупреждать не стал. Похоже, не верил в их безвозмездное гостеприимство. Питер пробрался ночью в дом, оглушил подозрительно похожую на его анимагическую форму крысу, спящую рядом с рыжим мальчишкой, трансфигурировал её в деревянную фигурку и сунул в карман.

До окончания каникул оставался месяц, который ему полагалось провести при будущем первокурснике Рональде Уизли. Привыкнуть, осмотреться... В образе крысы он мог долго пребывать — спасибо блэковским артефактам, защитившим разум от влияния зверя ещё в процессе подготовки к преобразованию на пятом курсе. Чего бы не жить-то? Поят, кормят, ухаживают, в клетку не садят. Шумно, правда, зато не скучно.

На третий день пребывания в «Норе» Петтигрю познал, что крыса Короста в семье Уизли — это «вечный хомячок». Он тогда еле сумел добраться до Альбуса, по пути едва не теряя сознание. Если бы не портключ, точно бы помер. Добрый директор отпоил Питера слезами феникса, не дал сдохнуть. А потом крайне неохотно разрешил снова всучить Рону помойную крысу под Империо. Заменить её собой следовало уже в Хогвартсе.

Кто бы мог подумать, что в семье чистокровных волшебников дети не знают о табу на издевательства над чужим питомцем?! Неписаный закон, известный всем, от мала до велика, даже маглокровкам. Зачастую любимые питомцы со временем превращались в фамильяров, привязанных к духовной сущности волшебника. Определить со стороны — питомец это или уже фамильяр, было затруднительно. А гибель фамильяра — это тяжёлая рана в энергетике хозяина.

Похоже, для близнецов не было ничего святого. Они травили не только крысу, но и её хозяина — Рона, своего родного брата, на минуточку. Это называлось «подшутить». Даже за обеденным столом умудрялись подлить или бросить в его еду какую-нибудь дрянь. И это в присутствии родителей! Старшего брата не трогали, как и сестру. Персиваль мог вломить от души, а за Джиневру влетело бы от матери. У Рона защиты не было вообще. Нет, Молли могла наорать, отвесить подзатыльник... и всё. На этом воспитание и наказание заканчивалось.

Странно, что Рон не пытался найти управу на дурных братьев или хотя бы защититься, воспринимая всё как должное. Выпросил бы у отца простенький определитель ядов или у матери перенял беспалочковые чары, часто применяемые на кухне для определения качества продуктов. Хоть что-то!

Детей Уизли вообще не учили ничему полезному в жизни. Читал с младшими Перси. Счёт и письмо Рон с Джинни постигали посредством зачарованных тетрадей-прописей. Сделанную работу проверяла мать, иногда. И если Джинни старалась, пыхтела, выводя пером буковки, то Рон себя не утруждал. Чтение вслух в доме не практиковалось. Возможно, всё это проводилось в отсутствие Питера, но... Хогвартс скоро, а Рональда и не думали натаскивать в чарах личной гигиены.

Семейство Уизли Питер возненавидел искренне и всей душой. Говорить о Предателях Крови он мог только матерно. Молли хотелось придушить в укромном уголке. На близнецах многократно отработать все пыточные проклятья, какие знал, однако рабская Клятва свободы воли не давала. Хорошо хоть, находиться в «Норе» Питер был обязан лишь по приезду Гарри Поттера. Уж лучше бы Азкабан, честное слово!

На мелкого поттерёныша Питер зла не держал. За год наблюдений в мальчишечьей спальне он убедился — пацан был тихим и беззлобным. Дурной папашин гонор из него не пёр. Мамашиного зазнайства тем более не было. Чувствовалось, что вырос он в благополучной семье, может, не любимым, но и не зашуганным. Обычный ребёнок, вежливый и воспитанный. Мелковат и худ для своего возраста, однако к еде относился спокойно — голодом дома не морили.

Кто же знал, что всё закончится вот так — под колючим кустом?

А ведь оставлять «Нору» дольше, чем на шесть часов, Альбус ему запретил или только в сопровождении Рона. Что с Питером будет, когда время выйдет? Саднящей болью ныли раны, навалилась слабость, он толком и пошевелиться-то не мог, не то что бежать-аппарировать к Уизли.

Лежание под розами, казалось, не закончится ничем хорошим. Уснуть бы и больше не проснуться. Жизнь казалась беспросветной.

Собственно, Питер был готов к бесславному концу. И тут… Это было похоже на… да ни на что не похоже! Вдруг болезненно натянулись узы Клятвы… и исчезли! Просто исчезли! Его словно омыло изнутри горячей живительной волной, смывая боль и отчаяние.

Питер неверяще прислушался к себе: привязка к директору… её не было! Не успел он толком опомниться, словно добивающий удар в дуэли — рухнуло принуждение возврата в «Нору».

Захлестнувшее ощущение немыслимой свободы вырубило сознание, отправив раненую крысу в тьму беспамятства.

Утром проснулся полным сил и хорошо отдохнувшим. Питер не помнил, когда ему было так хорошо. Пусть раны болели — тут ничего не поделаешь. Вот бы перекинуться, взять примотанную бинтом к ноге волшебную палочку и полечиться подходящими чарами… Мечты, мечты, к сожалению, пока невыполнимые.

Жажду удалось утолить, слизав росу с листьев. Много ли крысе надо? На завтрак погрыз молодой стволик куста. Хлынувший в рот сок доходчиво объяснил, почему травма от шипов столь тяжела: куст роз был полумагическим. Попросту пропитан очень знакомой магией. Видать, Гарри за растением ухаживал с удовольствием, невольно насыщая его своей силой. Поганец! То-то шипы пропороли бок, как ножи!

Подумав, вдобавок перекусил травой — уже не голодный. Конечно, на такой диете долго не протянуть, но пока сойдёт. Весь день спал, к вечеру проснулся от голода. Заморосил нудный дождь, грозя подтопить убежище Питера. И куда переселиться? Ворочаться и вставать на лапки он уже мог.

И тут на крыльцо вышла миссис Дурсль с пакетом мусора. Питер проводил её тоскливым взглядом. И словно сглазил! При выходе из калитки дама поскользнулась, взмахнула поклажей, зацепив декоративный элемент ограды. Пакет порвался. В образовавшуюся дыру вывалились отходы, которые ветер радостно раздул по дорожке. А лёгкая пластиковая баночка весело подпрыгнула на бетоне, ударилась о поребрик и, подхваченная порывом ветра, отлетела в клумбу с пёстрыми цветами, совсем недалеко от раненого анимага.

Хозяйка, заметив конфуз, кинулась собирать просыпанное, дабы продолжить свой путь к мусорному баку. А оголодавший Питер понял, что медлить нельзя. Конечно, банка могла оказаться из-под горчицы или ещё чего-нибудь малосъедобного, но… шанс подкрепиться сытной едой упускать было никак нельзя.

Не обращая внимания на боль, Петтигрю метнулся между цветами, схватил ёмкость зубами за край и, пятясь задом, затащил её в примеченную щель под стеной гаража. Похоже, дождь разогнал кошек. Добыча еды осталась безнаказанной.

Это был пир! В баночке из-под плавленого сыра оказалась застрявшая хлебная корка. А к дну прилип кусочек пережаренного бекона. Наевшись, Питер занялся обустройством «логова». Вылизанную дочиста баночку подсунул под дождь. Запас питьевой воды будет не лишним.

Так или иначе, но ему придётся пробыть в гостях у маглов несколько дней.

Проникнув в гараж, он вытянул из коробки с ветошью чистую тряпицу, подтащил её поближе к щели, но в стороне от дождевых брызг, собрал в уютное гнёздышко.

Весь следующий день снова продремал, просыпаясь лишь затем, чтобы догрызть скудные припасы и попить. Жутко чесались заживающие раны. Питер пытался осторожно почистить себя от запёкшейся крови и думал, думал, думал…

Очень хотелось узнать, что же там приключилось с Альбусом. В смерть директора не верилось. Дамблдор казался вечным и незыблимым, как Хогвартс.

А когда стемнело, в сад маглов аппарировали Уизли.

С риском для жизни Питер пробрался за ними к дому сквибки, бесшумно взобрался на окно под открытой форточкой, стараясь затеряться в густом кошачьем запахе, чтобы не привлечь внимание хищников. Упустить неожиданный источник информации он никак не мог. На его счастье, котов поблизости не было: все удрали за хозяйкой в дом, ожидая вечерней кормёжки. Голоса из дома доносились отчётливо — на слух Питер не жаловался.

Он жадно слушал разговор и ничего не понимал. Молли хитрила, притворялась, чтобы исподволь вызнать некую информацию. Актриса из неё была так себе, но для сквибки хватало. Глядя на мать семейства, у Питера сложилось впечатление о некоей потере, и, похоже, совсем не Альбуса, но… Один из близнецов был рядом с ней, значит, машина Артура благополучно долетела. Сгорел дом? Бывает, особенно если на защиту жилища плюнуть и забыть. Кого же она ищет?

Дамблдор погиб. Теперь Питер знал это точно. Покровительство Предателям Крови для Альбуса почему-то было важным. Обрушение Клятвы ему не примерещилось. И пока информация об этом не расползлась... Медлить нельзя. В любой момент в Школе могут назначить другого директора, а он, вступая в должность, перекинет под своё управление щиты Хогвартса. Всё, специальная лазейка для Питера закроется. Да, нужно успеть забрать свои пожитки и кое-что сверх того...

Он проводил взглядом семейство отщепенцев волшебного мира и, отбежав подальше в темноту, не раздумывая, перекинулся.

Переход в человеческую форму заставил скорчиться от прострелившей тело боли. Одежда присохла к ранам. По боку потекли струйки крови. Эх, рано ему прыгать и скакать — отлежаться бы в тишине и покое. Но некогда. Вон как всё закрутилось. Тут бы успеть понять, что делать, дабы снова не влипнуть. Хотя... а так ли уж срочно ему нужно в Хогвартс? По крайней мере, до утра время точно есть.

Питер оглянулся на дом Дурслей. У толстого магла есть ружьё... Нет, соваться туда не стоит.

Он осмотрел одинаковые дома соседей, принюхался к ветру, определяя наличие собак. Нужно было помыться и подлечиться. Ещё бы неплохо перекусить по-человечески чем-нибудь вкусным.

В выбранном жилище хозяев не оказалось. Но и пыли особо не скопилось. Ночное дежурство? В отъезде? Хотя нет, не уехали — холодильник полон. Впрочем, какая разница? Вскоре чисто отмытый, с наскоро залеченным боком, сытый и довольный, он придирчиво выбирал себе одежду в здоровенном шкафу. Хозяин дома был несколько выше Питера, но по комплекции подходил идеально. А длинноватые рукава и штанины можно подогнать портняжными чарами. В распахнутый чемодан последовали пара костюмов, рубашки, носки, пижама... Про полотенца не забыть!

Идея выехать из страны магловским путём, а потом, если получится, и дальше магла изображать, Петтигрю однозначно нравилась. А что? Мир простецов он знал неплохо. Вполне мог сойти за одного из них.

Повертев в руках паспорт, сунул его в карман. Изменить некоторые данные на настоящем документе куда как проще и надёжнее, чем совать блюстителям порядка на таможнях наколдованную бумажку.

Но прежде чем уйти Петтигрю хотел отомстить старой сволочи так, чтоб на том свете икалось! И он знал, как это сделать. Тайники. У Дамблдора было несколько схронов. Как их вскрыть — Питер подсмотрел. Деньги и ценности прибрать себе, остальное перетащить в кабинет директора и снова там перепрятать, но сделать это так, чтобы наверняка нашли. Вот это будет славно! А потом… Потом посетить свои ухоронки, куда много лет складывал всякие полезности, добытые разными путями.

Свобода пьянила. Пожалуй, пришло время попутешествовать, как мечталось когда-то. Подыскать тихий уголок, прикупить домик и переселить туда маму. Пусть живёт в покое и довольстве, внуков ждёт. А что? Можно и о семье подумать.

Умная крыса везде с комфортом устроится.