Собирая осколки (джен)

Пару дней спустя, когда страсти в семействе Уизли немного улеглись и все перестали обращать на близнецов пристальное внимание, мне наконец-то удалось пробраться в святая святых: выделенную им комнату на четвёртом этаже. Человек со стороны, пожалуй, сказал бы, что тут творится полный бедлам, — миссис Уизли, например, регулярно бранила сыновей за «свинарник», просто без толку, — но, оказавшись в этом царстве хаоса и присмотревшись хорошенько, понимаешь, что парни в своей стихии.

На небольшом столике на гнутых ножках над горелкой стоял котелок, вокруг них были рассыпаны зельеварческие инструменты, в разбросанных рядом по полу коробках хранились ингредиенты без единого опознавательного знака, шкаф с одеждой не заперт, вещи раскиданы по креслу и незаправленным кроватям, из-под которых торчали сундуки, в углу пристроены мётлы. И всюду — образцы изобретений, яркие самодельные буклеты и горы пергамента. Как ребята во всём этом ориентировались, оставалось только догадываться.

Я осторожно присел на край кровати и в смятении огляделся: не получить бы в глаз, как канонная Гермиона, наткнувшись на что-нибудь драчливое. Близнецы засуетились, сваливая одежду с постели прямо на пол и расчищая пространство. Видела бы их тётя Петунья.

— Не хочешь попробовать взрывную карамель, Гарри? — улыбаясь, спросил Фред, протягивая кислотно-розовую конфетку.

— Нет, спасибо, — открестился я от сомнительного удовольствия, но из вежливости спросил: — И как она работает?

Фред в ответ фыркнул, сунул конфету в рот и надкусил. Раздалось шипение, как в стакане с минералкой, легонько хлопнуло, и волосы Фреда в мгновение со спецэффектами встали дыбом во все стороны, словно иголки у ежа, как, бывает, это показывают в мультиках, и окрасились в кислотно-розовый цвет. Причёска — взрыв на макаронной фабрике, одним словом.

— Впечатляюще, — похвалил я.

— Пройдёт через пару минут, — отмахнулся Фред, взял в руки зеркало и принялся прихорашиваться, взъерошивая волосы ещё больше. — В продажу пока не пустим: никак не придумаем, как бы сделать так, чтобы и веснушки красило. А то сыпью покрывает по всему телу...

Джордж тем временем выключил под котелком горелку, чиркнул что-то в тетрадь, а потом присел рядом.

— Аллергия на железы синего бородавочника? — хмыкнул Джордж.

Фред бросил на него красноречивый взгляд, а я, удержав нейтральное выражение лица, зарёкся брать из их рук хоть что-то съестное.

— Честно говоря, я по делу, — быстро вставил я, опасаясь, что перебрасывание репликами затянется: парни были способны упражняться в словесном пинг-понге часами.

Они синхронно обернулись ко мне, и Фред заинтересованно приподнял бровь.

— Ну-ка, ну-ка...

— Чем мы можем служить...

— ...нашему главному спонсору?

— Подглядеть...

— Подслушать...

— Приворожить?

— Хватит вам, — поджав губы, обронил я и закатил глаза.

Близнецы словно бы чуть посерьёзнели.

— Ладно, — улыбнулся Джордж, лёг на живот, подставил сцепленные руки и положил на них подбородок, весь обратившись в слух. — Рассказывай.

— Я думал о создании артефакта, способного воспроизвести услышанное, — неуверенно начал я, старательно подбирая слова, — за определённый промежуток времени, а потом сохранить. Вернее, наоборот: сохранить и воспроизвести.

Фред задумчиво нахмурил лоб, а Джордж потянулся за карандашом.

— Чтобы можно было, например, записать песню, а потом в любое время её воспроизвести. Или несколько песен. Что-нибудь компактное, не больше снитча.

Я мысленно тяжко вздохнул и поморщился, прежде чем произнести роковые:

— Ну или записать снейпово «десять баллов с Гриффиндора!», а потом пугать первокурсников из-за угла.

Близнецы захохотали.

— Нам достался в компаньоны нужный человек, братец Джордж.

— Определённо, братец Фред.

— Но мне одному такое изобретение не осилить, — продолжил я, обрывая их веселье, и растерянно почесал затылок. — А Гермиона уезжает.

Близнецы состроили скорбные мины, которые появлялись у каждого обитателя Гриммо, стоило только заговорить о моём заточении. Ну, кроме Сириуса, который эту мину даже не пытался изображать.

— По-моему, может получиться что-то интересное, — задумчиво сказал Джордж, грызя кончик карандаша, и взглянул на Фреда.

— Сделаем, Гарри, — уверенно кивнул тот.

— Тогда рассчитайте стоимость ингредиентов и дальней...

Поднявшийся гогот мог бы посоперничать с шумом птичьего базара: я даже не сумел различить, кто что сказал — лишь скривился, усилием воли подавив желание заткнуть уши.

— Ладно-ладно, я понял, — примирительно сказал я и поднял руки, сдаваясь. — Если что-нибудь получится, пришлёте образец.

— «Если»? — тоном оскорблённой невинности переспросил Фред, но я в ответ лишь обезоруживающе улыбнулся.

Ребята зашуршали пергаментом и принялись что-то горячо обсуждать. Я выхватывал отдельные слова да названия ингредиентов: когда они так спорили в один голос, понять что-либо порой становилось невозможно. Может, всё-таки не зря они обрели привычку заканчивать друг за другом предложения?

Почувствовав, что в моём дальнейшем присутствии нет особой необходимости, я тихонько выскользнул за дверь. Огляделся, подмечая, нет ли кого вокруг, — но в доме стояла тишина: наверное, все были на кухне, — и направился наверх, в своё убежище.

Разумеется, идея магического диктофона не имела к розыгрышам никакого отношения. По сути, мне требовалось волшебное подслушивающее устройство с возможностью удалённого использования и дальнейшего воспроизведения, и даже не затем, чтобы быть в курсе обсуждений на собраниях Ордена — их и Кикимер передаст, — а для моих далеко идущих планов. Сам я бы создание подобного артефакта не осилил: знаний, почерпнутых из памяти Поттера, мало, а навыков ещё меньше, — но близнецы сумеют. Не к Сириусу же обращаться: и замысел сразу раскусит, и начнёт допытываться, зачем оно нужно, пока я под домашним арестом. А парни, даже если догадаются про двойное дно, слова не скажут: в конце концов, на этой идее можно неплохо заработать.

* * *

Ощущение прикосновения чьей-то шершавой когтистой лапы — это определённо не самый приятный способ пробуждения среди ночи. Я дёрнулся и, толком не проснувшись, замахал руками, но только запутался в одеяле. Над головой вспыхнул крошечный огонёк, осветив в кромешной тьме небольшой пятачок пространства, и я сумел разглядеть рядом движущееся пятно, едва возвышающееся над кроватью.

Кикимер, что ли? Чуть не поседел!

Я нашарил на тумбочке очки, надел, и лишь тогда обстановка прояснилась, а сердце чуть замедлило свой бег. Кикимер терпеливо подождал, пока я приду в себя, а потом приложил палец к губам. Я машинально кинул взгляд на Рона, но тот как ни в чём не бывало беззаботно дрых, отвернувшись от меня к стенке и тихонько похрапывая.

Пришлось вставать. Натянув футболку и обувь и захватив палочку, о чём до сих пор каждый раз приходилось себе напоминать, я отправился за домовиком. Он вывел меня на площадку и не спеша потопал вниз по лестнице, не издавая ни единого звука. Огонёк освещал путь, выхватывая из мрака очертания перил и портреты на стенах, чьи обитатели продолжали спать, не обращая на нас внимания. За прошедшие дни я немного попривык к дому, но временами, в тиши и ночи, он всё ещё нагонял на меня жути.

На кухне горел яркий свет, резко ударивший по глазам после тьмы коридора, и я часто заморгал, привыкая. За это время Кикимер успел проскочить в дальний угол и выволок оттуда... Присмотревшись, я понял, что это не мешок картошки, а основательно обвязанный верёвками человек в серой мантии и с кляпом во рту. Низенький, бешено вращающий глазами и со здоровенным синяком на хорошо знакомой физиономии.

Всегда знал, что с Кикимером шутки плохи.

Я подошёл поближе, а Кикимер встал на изготовку с той самой чугунной сковородкой в руках. Взгляд его был крайне недобрым.

— Ладно, развяжи его уже, — махнул рукой я, не зная, то ли обречённо застонать, то ли засмеяться: энтузиазм домовика и радовал и... впечатлял.

Верёвки с кляпом исчезли, и Наземникус тут же истошно заорал, встряхивая руками и отползая в сторонку на подгибающихся ногах:

— Совсем с ума посходили! Честного человека пеленать!

— Это ты-то честный? — не сдерживаясь, фыркнул я и поинтересовался елейным тоном: — Кикимер, что он на этот раз стащил?

— Четыре вилки и два ножа из серебряного набора хозяйки Друэллы, подаренного на свадьбу её отцом, Фергюсом Розье, — отчитался тот, свирепо взглянув на Флетчера.

По совести сказать, мне это барахло даром было не нужно, но оно было ценным для Кикимера, а Кикимер, как преданный и магически одарённый союзник, был ценен для меня, так что...

Наземникус наконец-то поднялся, ухватившись за край стола, картинно отряхнул одежду сверху до низу, а выпрямившись, наткнулся на два пристальных взгляда.

— Так это из-за ножей? — ахнул Наземникус. — Да они же никому не нужны, Сириус их на помойку выкинул!

Кикимер замахнулся сковородой, Наземникус отшатнулся — пришлось вмешаться и придержать воинственного домовика.

— Он их на помойку выкинул, — повторил Наземникус, и в голосе его прорезались упрямость, возмущение и беспомощность одновременно. — Он выкинул — а я подобрал. Это что, кража?

— А трубка хозяина Сигнуса? — припомнил я, едва сдерживая веселье, и Кикимер подозрительно шмыгнул носом.

— Хозяин так её любил, — проворчал он. — Грязный вонючий вор, недостойны...

— Я попрошу! — громко воскликнул Наземникус, перебивая, и я невольно оглянулся на дверь. — Не видел никакой трубки! Ты что, не мог спросить? И я бы сказал. Ты зачем на меня домовика натравил?

— А ты зачем меня в Литтл Уингинге бросил? — ответил я вопросом на вопрос, резко меняя тон беседы, голосом, полным мрачного предупреждения.

Совершенно нелогично, но за безвременно почившего героя мне было обидно как за самого себя: не то так глубоко проникся его судьбой, не то просто было жаль парня, которому ещё жить да жить. Если подумать, в его смерти, о которой, увы, знал только я, были виноваты сразу несколько человек, начиная от Амбридж, продолжая Дамблдором и заканчивая вот этим ушлым торговцем котлами.

— Ну прости ты, парень, — засуетился он, украдкой кидая взгляд на дверь, а потом — на сковородку. — Да я бы ни в жизнь тебя не бросил, но возможность заключить такую выгодную сделку — она же раз в год выпадает!

Я внимательно слушал эти блеяния, постукивая по бедру палочкой: даже не заметил, как вытащил. Наземникуса это очевидно нервировало.

— Ничего же не произошло...

Я замер, чувствуя, как внутри закручивается воронка гнева. Из-за беспечности этого барахольщика погиб человек — подросток! — а он про котлы втирает... Стоящая на разделочных столах посуда задрожала, и от шкафчиков послышался тонкий хрустальный звон.

— Ну прости, прости! Я виноват, конечно, не надо было тебя оставлять, — заверещал Наземникус, поднимая руки в защитном жесте и испуганно озираясь по сторонам. — Чего ты хочешь?

Я не сразу сообразил, что это не у меня потемнело в глазах от ярости — это свет в комнате стал вдвое глуше. Наземникус стоял ни жив ни мёртв. Я пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, игнорируя звон в ушах и странный трепет в теле. Так ведь можно весь дом перебудить! А свидетели мне ни к чему.

— Вот это предметный разговор, — вкрадчиво произнёс я и сощурился.

Наземникус облегчённо выдохнул и стёр пот со лба.

— Так бы сразу и сказал, что нужно что-то, — заговорил Наземникус угодливо и даже попытался улыбнуться. — Я ж понимаю, что я тебя подвёл.

Я скептически приподнял бровь, всем видом выражая недоверие.

— Что надо-то? — перестав ломать комедию, наконец-то нормально спросил он.

— Ингредиенты, — не стал ходить вокруг да около я и сразу уточнил: — Но денег у меня сейчас нет, отдам после того, как доберусь до сейфа в Гринготтсе.

Наземникус горестно всплеснул руками.

— Как это — нет? Как это — нет? А у меня они откуда? — затараторил он.

— Ну, ты же котлы продал, — беспечно пожал плечами я. — И с близнецами дела имеешь. Не верю, что не наварился на их неопытности.

Тут я брехал безбожно, конечно, потому что не верил, что таких людей, как близнецы, можно провести: они ни за что своего не упустят. Но линию нужно было гнуть до конца.

— Да и вилки эти, — мило добавил я и заверил: — Не беспокойся, не обижу.

— Да не брал я... — вздохнул Наземникус, и Кикимер крутанул в руке сковороду. — Ладно! Какие ингредиенты?

Я совершенно не помнил список, но отпускать Флетчера с пустыми руками было нельзя: удерёт ещё — всем Орденом придётся искать. Хотя у Дамблдора на этого эффективного менеджера наверняка достаточно компромата.

— Кикимер утром доставит тебе список, — выкрутился я и увидел, как Наземникус заметно побледнел. Было крайне любопытно, что же Кикимер с ним сделал. — Доброй ночи.

Наземникус ничего не сказал в ответ на моё пропитанное благожелательностью прощание, и я спокойно вышел из кухни в оглушающую темноту коридора.

Вот же... засада.

Позади послышался лёгкий хлопок, и кухня, очевидно, опустела. Кикимер появился рядом секундой позже под звук шаркающих шагов.

— Ты в следующий раз предупреждай заранее, ладно? — шёпотом выдохнул я, чувствуя, как пережитое холодными мурашками сбегает вниз по позвоночнику.

Кикимер кивнул, хлопнув ушами.

Вот зараза! Кикимер, разумеется, не понимал, что к таким разговорам готовятся заранее, но мне-то от этого не легче!

Я в смешанных чувствах поднимался наверх, понимая, что ни за что больше не засну и буду остаток ночи прокручивать в голове разговор на кухне. Чёрт! Если всё получится, Наземникус станет незаменим. Напугал ли я его, и если напугал, то достаточно ли для того, чтобы он послушался? Что, если он побежит к Сириусу рассказывать, как я ему угрожал? Или к Дамблдору? Воспринял ли Флетчер меня всерьёз? Осознал ли будущую выгоду от сотрудничества? Или мы его вообще больше никогда не увидим и даже Кикимер его не достанет?

Я едва заставил себя скинуть растоптанные кроссовки и плюхнулся на кровать, не заботясь, что Рон может проснуться.

Лучше бы попросил близнецов свести меня с Флетчером, честное слово! Но нет, решил понтануться, переговорщик хренов.

Идиот.

* * *

Утром за завтраком Гермиона удостоила меня пристальным вопрошающим взглядом, ставшим уже традиционным. Я обычно отворачивался в ответ, показывая, что дело не выгорело, но сегодня едва заметно кивнул, проклиная стук в висках, и она с улыбкой обернулась к что-то спросившей Джинни.

Заговорщики, блин.

Список ингредиентов был старательно записан вместе с суммой, которую я обещался заплатить за услугу, свёрнут и отправлен Флетчеру с Кикимером с наказом ничем не бить. Тот вроде бы послушно кивнул и испарился.

Оставалось только ждать.

* * *

Первое сентября неумолимо приближалось.

В последний день каникул пришёл список школьных учебников и принадлежностей на будущий учебный год. Я свой получил из рук улыбнувшегося Ремуса и по характерному витиеватому почерку Дамблдора понял, что меня ждёт полностью индивидуальная программа. В списке помимо стандартных учебников за пятый курс значилась рекомендованная литература, и я понадеялся, что Дамблдор вписал от себя что-нибудь действительно полезное.

Громкий вскрик близнецов заставил меня оторваться от изучения и обратить внимание на остальных. Рон держал в руке значок старосты, словно тот его вот-вот укусит, уши его планомерно наливались красным. А я и забыл об этом.

Рон неуверенно взглянул на меня, и я улыбнулся ему с другой стороны стола как можно теплее и снова уткнулся в свой список. Для Рона этот значок был действительно важен, и я не мог не думать о том, что он будет считать, что получил его вместо меня. Быть причиной чужих комплексов не хотелось. С другой стороны, лично ко мне вся эта ситуация со старостами не имела никакого отношения. Самое поганое, что утешать закомплексованных людей я не умел, а уверять Рона, что он всё равно бы получил этот значок, вроде бы не было особых оснований. Значит, впереди не самый приятный разговор.

Я про себя тяжелёхонько вздохнул. Всего один день — и все разъедутся. Поскорее бы. Мне до смерти надоело изображать из себя невесть что, пытаясь соответствовать канонному образу, следить за фразами и реакциями в попытке не поломать существующие отношения и не вызвать подозрений. То, что я останусь в доме с одним Сириусом, воспринималось как благо: тот Гарри, по сути, не знал, а значит, можно было быть собой. Более или менее.

Рон запросил у матери метлу, и миссис Уизли отправилась за покупками, а мы, под подначки близнецов, — наверх, в спальню. Я хлопнул Рона по плечу, постаравшись улыбнуться ободряюще. Он, кажется, до сих пор не верил в происходящее.

— Собираешься пробоваться в команду? — спросил я, пока мы поднимались по лестнице, чтобы хоть немного отвлечь его от мыслей о значке.

— С чего ты взял? — недоверчиво откликнулся Рон.

— Оливер выпустился, и у команды Гриффиндора нет вратаря, — пожал я плечами. — Я же знаю, как ты любишь квиддич.

Рон задумался и словно бы не заметил, как мы миновали несколько пролётов и зашли в комнату, полностью провалившись в себя и сжимая значок в кулаке.

— Думаешь, стоит? — с сомнением спросил Рон, рассеянно шаря взглядом по стенам.

— Шутишь? — откровенно фыркнул я. — Квиддич у всех Уизли в крови. Все твои братья играли — кроме Перси. Но ты же помнишь, какой он яростный болельщик? — соловьём заливался я. — Джинни с малых лет крала мётлы из сарая, чтобы полетать. Почему у тебя-то не получится? Летом ты прекрасно справлялся.

Рон, казалось, воодушевился и расправил плечи.

— Я хотел в прошлом году, но у меня своей метлы не было, а потом квиддич отменили, — объяснил Рон то, что я и так знал.

В этот момент в комнату влетела раскрасневшаяся Гермиона, волосы которой ещё сильнее распушились в разные стороны.

— Гарри, я хотела... Ох, — выдохнула она, заметив у Рона в руке значок старосты.

Я на всякий случай отступил на шаг в сторонку, чтобы не мешать этим двоим обмениваться взглядами: Рону — вызывающим, Гермионе — растерянным.

— О, Рон, поздравляю, — быстро взяла себя в руки Гермиона и постаралась улыбнуться. — Я так и думала...

— Что ты думала? — напряжённым голосом перебил Рон.

Я пожалел, что не умею трансгрессировать. Этой парочке явно нужно было больше личного пространства для семейных разборок. Я постарался бочком протиснуться мимо, не желая в них участвовать.

— Что ты получишь значок старосты, — не очень уверенно проговорила Гермиона, продолжая рыть себе могилу.

Не позвать ли Кикимера?

— Теперь, когда Гарри не едет в Хогвартс, да? — угрюмо спросил Рон.

— Нет, что ты... — замахала руками Гермиона.

Я проскользнул к выходу, но эти двое даже не взглянули в мою сторону, полностью занятые друг другом, и я со вздохом облегчения вымелся из спальни и легонько захлопнул дверь. Из-за неё донеслись ворчание Рона и смущённое бормотание Гермионы.

Позже, за праздничным столом, на котором настояла необычайно довольная миссис Уизли, Рон с Гермионой принимали поздравления и показательно не смотрели друг на друга, очевидно, всё ещё дуясь. Сидящий рядом Сириус украдкой покосился на них и негромко сказал:

— Джеймс тоже не был старостой.

Сириус старался подбодрить, только вот в утешении не было необходимости: меня занимали куда более серьёзные проблемы, чем выбор школьных старост. Я махнул рукой, старательно жуя сочную отбивную: всё-таки готовила миссис Уизли восхитительно.

— Не важно, — беспечно сказал я, проглотив. — Мне это не нужно, Сириус.

— Да? — выгнул брови тот. — Почему?

Я отложил вилку и заметил, что Ремус тоже с интересом прислушивается с лёгкой улыбкой на лице.

— Ну сам посуди, — откликнулся я, понижая голос, чтобы до Рона с Гермионой слова не дошли. — Старосты патрулируют поезд, дежурят в школе, следят за порядком, раздают расписания, участвуют в собраниях, возятся с первачками, помогают остальным в случае проблем. Что ещё они там делают? Это отнимает время, а пользы никакой.

— Это престижно, — сказал Ремус серьёзным тоном, но глаза его смеялись.

Я закатил глаза.

— Ах, да. Если бы мне было нужно обратить в свою пользу мнение общественности, созданное этим летом желтушными газетёнками, значок пришёлся бы очень кстати, — не удержавшись, с сарказмом отозвался я и вернулся к отбивной и пюре.

Сириус хмыкнул и смерил меня странным взглядом, но больше ничего не сказал.

* * *

Утро первого сентября наступило гораздо раньше, чем хотелось бы. Я надеялся проснуться как можно позже, но на часах не было и шести утра. Потолок начинал понемногу светлеть, и я смотрел на него до тех пор, пока слабенькие солнечные лучи не тронули старые обои. А потом встал, оделся и отправился умываться.

Ощущения были двойственными: с одной стороны, я помнил радостное, предвкушающее нетерпение Гарри, желавшего как можно скорее вернуться в место, которое от души считал домом. С другой стороны, мне стремиться было некуда. Я, конечно же, хотел взглянуть на Хогвартс и строил планы посетить его, но невозможность сесть в поезд и отправиться в школу не вызывала у меня ничего, кроме облегчения. Зато канонный Поттер наверняка был бы в ужасе и на стенку лез.

Я решил не заморачиваться и не разыгрывать спектакль, поэтому спокойно дождался, пока Рон проснётся, с книжкой в руке: миссис Уизли накануне приобрела всё по списку.

— Привет, — заспанным голосом сказал Рон и нахмурился, задумавшись на несколько секунд. — Не верю, что ты остаёшься.

Я отложил учебник и сцепил руки на коленях.

— Может быть, это к лучшему, — спокойно отозвался я. — Буду учиться, тренироваться с Сириусом и готовиться к встрече с Волдемортом, не отвлекаясь на пустяки.

Рон ожидаемо вздрогнул и поморщился, состроив скорбную мину. Наверняка думал, что я бравирую.

— Пойду в ванную, — кинул он, вставая с постели.

Общий сбор отчаливающих школяров, разумеется, не обошёлся без приключений и скандалов. Как всегда отличились набедокурившие близнецы, ухитрившиеся покалечить Джинни. Когда все наконец-то собрались в коридоре перед входной дверью, миссис Уизли была несколько охрипшей, а Сириус вслух подумывал прикрепить портьеры к портрету заклятием вечного приклеивания. Надеюсь, Кикимер его не слышал.

Гермиона, не выдержав, первой бросилась мне на шею со словами:

— Мы будем тебе писать.

— Нет, — неожиданно жёстко припечатал я, так что в коридоре вмиг установилась полная тишина, но я и не подумал смутиться. — Меня разыскивает всё Министерство. Хочешь загреметь на допрос в аврорат или сразу в Азкабан?

Опешившая Гермиона выпустила меня из объятий, и атмосфера вокруг стала неожиданно гнетущей.

— Поттер прав, — громыхнул Грюм. — Никаких контактов с нежелательным лицом.

Я невольно вздрогнул, услышав знакомое определение, и словил удивлённый и растерянный взгляд Гермионы. Пришлось украдкой подмигнуть.

Близнецы тут же облапали меня с двух сторон.

— Будь хорошим мальчиком, Гарри.

— Не учи миссис Блэк бранным словам.

— Не требуй у Кикимера завтрак в постель: он плюёт в тарелки.

— Словом, не встревай в неприятности, — хором возвестили они, и в кармане у меня потяжелело.

Вот шустряки.

— Спасибо, — искренне отозвался я, и Фред напоследок взъерошил мне волосы.

Рон обнял меня за плечи, и я неожиданно ощутил всё то смятение, которое он, должно быть, чувствовал, отправляясь в Хогвартс один, без лучшего друга.

— Береги себя, — шепнул я ему, прежде чем он успел что-то сказать.

Рон серьёзно кивнул, даже не попытавшись улыбнуться:

— Встретимся на каникулах.

Джинни бросила мне:

— Пока, Гарри, — но не стала подходить, лицо у неё было грустное.

— Поторопимся! — громогласно рявкнул Грюм, оттесняя всех к выходу. — Времени мало.

Ребята, оглядываясь, махали мне до тех пор, пока за ними не закрылась дверь. Я махал в ответ, и, пусть не мог сказать, что они стали мне настоящими друзьями за эти несколько недель, что мы провели бок о бок, сердце сжималось в необъяснимой тоске. Пока они были рядом, у меня было чувство, что я знаю, что делаю, и неопределённость, ждущая впереди, не вставала перед глазами столь отчётливо. Теперь же я видел перед собой лишь неизвестность.

— Не переживай, Гарри, — сказал за моей спиной Сириус, — Рон прав: время до новой встречи пролетит быстро.

Я только кивнул в ответ. Мне предстояло большое дело, и оно весьма и весьма пугало.​