Свинец или серебро (De plumb sau de argint) (джен)

— Как делишки, господин комиссар? — поинтересовался майор Владяну, смачно давя большим пальцем окурок в пепельнице.

— Мне потребуется оружие, господин майор. Конкретно — винтовка калибра 7,62 мм. Я получил небольшое подкрепление...

— Михая Романа, я полагаю? — возмутился Владяну, почесав усы. — Не будьте ребёнком, господин комиссар. Вы же понимаете, что вооружать поднадзорных полиция безопасности не имеет права.

— А обычная полиция имеет право составить рапорт о грубых процессуальных нарушениях. Имеет и не составить, но в режиме "услуга за услугу", — элегантно предложил подкуп должностного лица Тудор Миклован.

— Уговорили, господин комиссар. Даст Бог, он ещё сдохнет во время ваших следственных экспериментов, а у отделения гора с плеч свалится, — махнул рукой майор.

— Замечательно. Итак, господин майор, какие винтовки есть у вас в арсенале?

— К сожалению, морально устаревшие! — вздохнул жандарм — Но добротные и надежные. А чего вы хотите — провинция! Это в Бухаресте могут козырять новейшими образцами из-за границы, а нам приходится довольствоваться русскими винтовками, что остались с мировой войны...

— Достойное оружие! — хмыкнул Тудор — У меня в тридцать третьем был случай убийства по найму из такой винтовки с оптическим прицелом. Так что зря прибедняетесь, господин майор!

Выписав Микловану нужные бумаги, Владяну вышел из сигуранцы в соседнюю пивную и попросил телефон — в управлении связь прослушивалась.

— Алло? Центральная? Центральная, это срочно!

Комиссар полиции тем временем успел свести Михая Романа и Георге.

— Вы были бы отменным карточным шулером, Миклован — всегда держите запасную карту в рукаве! — криво усмехнулся коммунист, но протянутую руку Георге он пожал.

— Ну я не такой уж и козырь, — усмехнулся в свою очередь Георге — Я всего лишь шофёр его сиятельства. Кому же вас в горы везти, как не мне? Я могу и транспортом вас обеспечить, если вы подскажете мне координаты местной службы проката автомобилей...

— Служба проката? Здесь? — рассмеялся Роман. — Вы слишком давно не выбирались в провинцию со своими графьями! Можно, конечно, попробовать одолжить чей-нибудь драндулет покрепче, но не говорить, что едем в горы. А то испугаются — последние две недели здесь снег валил.

Регис и Миклован всё же сумели одолжить у одного из местных обувщиков его неновую "Татру-26". Хозяин запросил у них пять тысяч лей.

— Вы уверены, господин Коген? У неё такой вид, будто на ней везли в морг ещё эрцгерцога Фердинанда, — пытался торговаться высший вампир.

— Зато мотор — зверь! Застрянет там, куда всё остальное не доедет! — похвастался Коген. — Вы ведь в Карпаты на охоту собрались? В самый раз! Только... как далеко, господа?

— Не доезжая километров трёх до Колибиты, — ответил комиссар.

— А дальше вам и не надо. После снегопадов через Колибиту и танк не проедет, полиция всех разворачивает.

Погожим морозным утром 31 декабря 1936 года видавшая виды полугрузовая "Татра-26" выехала из Бистрицы на восток, в направлении Колибиты. За рулем сидел Георге, Михай Роман исполнял роль проводника, указывая направление движения. Комиссар Миклован был ответственен за багаж компании — на его коленях покоились два внушительных кожаных чемодана. Их Тудор обнимал, словно первых красавиц Бухареста, когда машина подскакивала на очередном ухабе...

Когда в селе Дороля Георге по указке Михая свернул с торного пути к перевалу, пассажиры начали попрыгивать и прикусывать языки. Не сказать, что бистрицкая автотрасса была ровной, как германские "автобаны", но тут... Уж на что "татра" мощная машина, а и та скрипела, кряхтела и пробуксовывала на слабо наезженной телегами дороге. Впереди виднелись бело-сине-серо-чёрные Восточные Карпаты, а на верхушке ближайшей горы уже просматривались похожие на пики башни Борго.

За поворотом остались кладбище и холм, разделяющий угодья жителей Дороли и соседней Кусмы. Здесь Георге заглушил мотор.

— Ну что, господа охотники, нам предстоит увлекательная экспедиция! — бодро обратился Тудор Миклован к товарищам, распаковывая свой багаж. И от открывшегося вида Михай Роман аж присвистнул.

В верхнем чемодане лежал собранный, но без примкнутого магазина, американский пистолет-пулемет системы Томпсона и чем-то до отказа набитый армейский подсумок. Пара щелчков — и Георге, как заправский киношный гангстер, вставил диск в автомат.

Затем настала очередь второго чемодана. Там лежали две винтовки и пузатый мешок с патронами. Себе комиссар взял обрез американского винчестера, а Михаю протянул помнящую шестнадцатый год и австрийское наступление "мосинку". Затем он развязал мешок, в котором, кроме винтовочных патронов, лежали и столовые серебряные ножи. Да и пули в патронах были странно белоснежными... Материалист и атеист Роман не удержался от смеха:

— Миклован, ну неужели и вы туда же?! А ведь образованный человек...

— Поэтому и решил подстелить соломки на всякий случай, — парировал Тудор. — Предусмотрительность — марка гения. Михай, возьмите половину патронов себе, калибр у наших винтовок один. А теперь, господа, повторим наш план.

Как известно, у Ноккиля в охране лесопилок не только гангстеры-неудачники и ребята, выгнанные из Железной Гвардии за жестокость. Командует этой оравой сам Дядя Ворона — бывшая гроза Бухареста — и его пятеро архаровцев, ушедшие с ним из прошлогодней облавы. Оружия Мауриц для них накупил вплоть до настоящего пулемёта — чешское, французское, даже родное финское. Но одно дело мужиков запугивать, а другое — лезть на полицейский рожон. Мы пойдем в открытую, не пряча оружия. Я предъявлю ребяткам свой мандат и потребую пропуска через лес. Если все пройдет мирно, хорошо. Если нет — Георге, выкашивай всех, кого видишь, кроме нас, мы с Михаем тебя прикроем прицельным огнем. Серьезных противников там немного, так что справимся. Вопросы есть?

— Комиссар, зачем нам серебряные боеприпасы? — спросил Роман. — Что за боярский шик? Свинец же дешевле. Или вы всерьез верите в горных вурдалаков?

— Зря вы народу не верите, товарищ Роман, — передразнил его комиссар. — Хуже не будет. В таком виде серебро не хуже свинца дырявит. Еще вопросы?

Вопросов больше не было. Поэтому охотники, с оружием наготове, неторопливо вышли из машины и зашагали в направлении лесопилки. Миклован и Георге в зимних охотничьих костюмах современного фасона и Роман в суровых бараньих шапке и тулупе выглядели как веселая компания, которая пошла на кабана и слегка заблудилась. Чего, собственно, ликвидаторы вампиров и добивались.

— ИМЕНЕМ ЗАКОНА, ОТКРОЙТЕ!!! — орал Тудор Миклован в рупор системы "сложенные ладони" перед закрытым шлагбаумом на въезде в хозяйство "Логаре де Карпация". Тем временем чуть поодаль Роман и Георге держали свое оружие у бедра, но готовым к стрельбе при малейшем подозрительном движении со стороны караулки.

Проблема была в том, что трубного гласа комиссара полиции никто не заметил — не то что шлагбаум не поднял, но даже не пошевелился подойти. И вообще сведенный участок леса казался странно пустым.

— Не нравится мне это! — прохрипел уставший от десятиминутного непрерывного крика комиссар, доставая из-за плеча ранее повешенный туда винчестер. — Георге, прикрой меня на всякий случай! Перепились они там все, что ли?

Михай Роман остался у шлагбаума, когда Миклован с шофером-автоматчиком пошли вперед. Впрочем, скучать коммунисту долго не пришлось: уже через пять минут раздалась отборная брань дуэтом. Подхватив винтовку, Михай поспешил к ругающимся товарищам. И обнаружил их посреди натуральной бойни.

Бараки и цеха за шлагбаумом, огромные штабеля спиленного леса — все было забрызгано свежей кровью из-под валяющихся на красном снегу тел. Прямо на Романа с дыркой во лбу смотрел Ион Безносый — правая рука Дяди Вороны, собиравший для него дань с кабаков Гривицы. Самого Ворону, полупридавленного сосновым бревном, комиссар узнал по полному рту золотых коронок и отвернулся.

— Чисто сработали! — Миклован подвел итоги проведенного им беглого осмотра места преступления. — На лесопилку явно напали с тыла, со стороны леса, чего господа бывшие налетчики никак не ожидали. Не могу сказать, сколько было нападавших, но гильз от маузера здесь — что шелухи от семечек в парке Чишмиджиу. И это были не пистолеты убитых, у них были новенькие "Чезеты-27"...

— То есть кто-то подкрался из леса и перестрелял тут всех из маузеров? Ловко! — присвистнул Георге Молдован.

— Ходили слухи, что железногвардейцы из здешнего "гнезда"* готовят налет на предприятия финна, — заметил Михай Роман. — Видать, черная сволочь таки перешла от слов к делу. И нам, товарищи, повезло, что мы не торопились, а то был бы здесь бой всех против всех...

— Легионеры, говоришь? — протянул комиссар Миклован. — Не уверен. Не одни они с маузерами ходят... Так или иначе, господа, задерживаться мы тут не будем. И даже полицию вызовем в самую последнюю очередь — когда зачистим замок. Будем считать это хорошим предзнаменованием, и даже пожелаем господину Ноккиля заранее застрелиться к нашему визиту...

Прогулка по зимнему лесу вышла блаженно-безмятежной, несмотря на все попытки Тудора быть бдительным. Рабочие разошлись на престольные праздники по домам, а упырей еще видно не было. Даже снег не сверкал и не слепил глаза — отряд комиссара двигался меж сосен и елей на восток, спиной к солнцу, клонящемуся к раннему зимнему вечеру. Впереди ждал длинный лесистый склон, прихожая бугрящихся Карпат, над которыми вздымался пик Пьетросула.

— Я пару минут назад слышал что-то вроде крика, — заметил Георге. — Такой громкий вроде... но как бы сдавленный.

— Я тоже, — мрачно кивнул Миклован. — Только подумал, что это птица. Из тех, что не улетели в Африку.

— Вряд ли, — покачал головой Роман. — Нашим предшественникам с маузерами, похоже, не слишком-то повезло. Надо быть поосторожнее.

Возражать политическому никто не стал. Ельник становился всё гуще и бессолнечнее. Во фледеров и гаркаинов из баек Региса в нём верилось как-то больше, чем в оставленную позади Бистрицу с телефонами, железной дорогой и "Татрой".

Наконец, честность Нунуцэ Солдатика была подтверждена: перед добровольными истребителями нечисти шумел широкий ручей, спускавшися с горы по склону. Вода текла и бурлила, как будто и не было десятиградусного мороза.

— Вот и наш Рубикон! — удовлетворенно заметил Георге.

— Ага! — кивнул комиссар Миклован, оглядываясь по сторонам и пряча в карман туристический компас. — Только бы его еще перейти не простудившись — чай не лето знойное.

— Смотрите! — Михай Роман указал в чащу на запад по течению ручья. — Видите, воон там повалена сосна? Может, по ее стволу перелезем?

— Пожалуй, вы правы, Михай! Пойдемте-ка поскорее, пока привал устраивать не пришлось — не нравится мне этот кусок пленэра.

Небольшой привал, однако, был устроен перед входом в черную неизвестность. Георге угостил всю компанию захваченными им из гостиницы холодными мититеями**, а комиссар — горячим кофе с коньяком из своего термоса. Кроме последнего, Миклован извлек из своего рюкзачка еще одно ценное пожертвование от Региса и графа Диаманди — налобные электрические фонари, подобные тем, что используют шахтеры.

Однако электрический свет не понадобился для осознания первого тревожного знамения. Снег перед входом в пещеру был очень плотно утоптан и покрыт.... Шелухой от семечек калибра 7,63 мм.

— Не к добру это! — отметил комиссар Миклован, сжимая винчестер. — Господа, в пещере — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!!!

Бдииительность... Иииительность ... — отзывалось эхо от сводов горной галереи...

Охотники шли клином, предельно настороженно. Впереди шел Георге, как бы прокладывая путь томми-ганом, аки римский легионер копьем. Слева и справа шагали комиссар Миклован и коммунист Роман с ружьями на прицеле. Пещера была кромешно темна, и налобные фонари были как нельзя кстати. Пока они высвечивали только гильзы и отрикошетившие пули на полу, да пробоины в сводах. Будто отсюда кто-то в панике бежал, садя в божий свет как в копеечку...

Один из горе-бегунов обнаружился в небольшом зале, каким окончился начальный тоннель. Человек в альпинистской экипировке и белом военном маскхалате лежал скрючившись в позе младенца. Обеими руками покойник сжимал не защитивший его маузер, причем с откидным металлическим прикладом.

— Так, ребята, давайте немного осмотримся! — с этими словами Тудор Миклован перевернул труп. И аж присвистнул от изумления. Потому что безошибочно узнал... Нет, не доктора Хитманна, но однозначно кого-то из членов его "туристической группы".

Мертвец имел стереотипную тевтонскую внешность без особых примет: высокий, плотный, белобрысый, со слегка угловатым лицом и водянисто-голубыми глазками. На шее трупа комиссар нашёл характерные следы от клыков и поморщился.

— Полюбуйтесь на это, Роман, — кивнул Тудор скептичному напарнику. — Суеверия для бабок, да?

Михай сел рядом на корточки, посмотрел на дырки в шее и молча кивнул. Пока ссыльный всматривался в лицо жертвы фледеров — или гаркаинов, чёрт их разберёт, — комиссар обшарил многочисленные удобные кармашки маскхалата. В одном из них он нашел серую книжку, на обложке которой красовался узнаваемый германский орёл со свастикой.

— Итак, нашего мертвого друга зовут Гейнц Фоссель, — отметил Миклован, полистав паспорт под фонариком. — Уж не он ли завершил карьеру Дяди Вороны?

— Если у него автоматический маузер — очень может быть, — предположил Роман — Слыхал я о новейшей модели этого пистолета. Если немцы не врут, такая штука может палить очередями, как заправский автомат. Ха, серьезно подготовились фрицы...

— И по окрестностям гуляет еще четверка живых таких же, — вспомнил Тудор встречу на Северном вокзале. — Я предполагал, что Хитманн не так прост, но чтобы...

— Господин комиссар! — огласил пещеру громкий шёпот Георге. Полномочный представитель графа Диаманди в маленькой ватаге охотников на вампиров обследовал края зала и считал боковые проходы. — По-моему, там... что-то копошится. Шелестит. Не к добру...

Внимательность Георге спасла жизнь всей партии. А быстрота и меткость Михая Романа — уже самому кавалеру покойной Вес Диаманди. Не выстрели Михай навскидку — длинный гаркаин уже откусил бы шоферу голову. Но то были лишь цветочки, а ягодки в виде десятка здоровенных ушастых и клыкастых "аборигенов" не замедлили явиться на огонек... Неизвестно, что больше било по мозгам — сам вид противных природе монстров или тончайшая симфония из визга тварей, монотонного стрекота длинных автоматных очередей и молотковых хлопков двух винтовок.

Георге был слишком молод и не застал воочию мировую войну, но он видел ее в кинохронике. Чудовища напоминали юному гвардейцу германских "зондеркомандеров" в подземельях Вердена. Пули из его автомата то отскакивали от шкур вампиров, то вязли в них, совсем как пули французских пулеметчиков в германских пуленепробиваемых доспехах. Лишь одна из двадцати-тридцати попавших причиняла твари хоть какое-то ранение.

Один господин Молдован не выдержал бы такого натиска однозначно. Но у него были верные боевые товарищи. Серебряные пули Тудора Миклована и Михая Романа были мощным оружием против нечисти, бьющим точно в цель. А цели обильно слетались на огонек томми-гана...

Комиссар сориентировался быстро и заметил, что стая состоит из вурдалаков нескольких разных видов. Самые человекообразные — фледеры — оказались и самыми бестолковыми, лезли, размахивая когтистыми лапами, прямо под огонь. Экимма, похожая на огромного бескрылого ушана, была поопасней — от неё тяжело было увернуться, и Романа, кажется, одна из них успела задеть... только чтобы получить пулю в затылок.

— Михай! Держитесь! Еще двое сзади! — крикнул ему Миклован.

— Сзади никого нет, комиссар! Стена! Вы в порядке?! — ответил подпольщик, пальнув в лапу очередному фледеру.

Тудор метнул термосом в голову предполагаемому упырю, но тот... прошел сквозь него, как нож сквозь масло. "Галлюцинация, понял комиссар. Галлюцинации наводит... Да, гаркаин, спасибо Регису. А вот и потянуло характерной вонью..."

— ЛОЖИСЬ!!! — проорал Георге, и Миклован едва успел откатиться в сторону, как на него навалилась неприятная осклизлая туша. Раздался выстрел, и туша стала оседать на комиссара, ощутившего острую боль в бедре.

— Чёрт... Роман, по-моему, пуля прошла навылет, — прокряхтел он, выбираясь из-под подбитого напарником второго гаркаина.

Оставалось еще три твари, с которыми экспедиция быстро разделалась. Участники авантюры какое-то время отряхивались и отплёвывались.

— Бабка меня совсем другими пугала, — покачал головой Роман. — Бывшими людьми. Самоубийцами, отступниками да безбожниками вроде меня. Я думал...

— А я думаю — куда же нам теперь дальше? — спросил комиссар полиции, всматриваясь в ближайший туннель. Он выглядел пообустроенней остальных, непохожим на обычный ход в пещерах, а в свете фонаря даже просматривались какие-то ступени. У стенки валялся давно забытый окурок.

— Возможно, сюда. Господа оркестранты, перезаряжаем инструменты — и вперёд! — скомандовал Миклован.

— А там что? — мрачно поинтересовался Роман. — Опять вампиры?

— Опять, — подтвердил господин комиссар. — Возможно, один. Но самый опасный. Саули Мауриц Ноккиля.

— Что? — не поверил Георге.

— Вы серьёзно, комиссар? — Михай Роман готов был расхохотаться. — Да это же фигура речи из плохих листовок!

— Абсолютно, господа. Убийца с Дымбовицы действительно не человек. Люди не умеют вырывать друг из друга голыми руками такие клочья и с такой силой и яростью. Они существуют. И я сделаю все возможное, чтобы перестали существовать.

Должен извиниться перед вами за обман, друзья мои. Я слишком долго вас дурачил, потому что не рассчитывал, что вы мне поверите. Я и сам не верил в вампиров до последних событий. Если наши оппоненты вас напугали, то готов пойти один.

Чего-чего комиссар полиции Бухареста в ответ совершенно не ожидал, так это дикого, какого-то истерического и циничного, дружного гогота боевых товарищей. Если бы судебно-медицинский эксперт доктор Варламеску увидел бы эту сцену, он бы однозначно заявил, что господа Роман и Молдован психически нездоровы и нуждаются в обследовании на предмет военной травмы...

— Боюсь?! — сквозь ухмылку и слезы нездорового смеха переспросил Михай Роман. — Да знаете ли вы, что значит бояться, господин комиссар? Вы представитель власти, за вами вся угнетающая верхушка. А я вне закона. Если случится так, что меня изрубят на фарш железногвардейцы или пристрелит жандарм при задержании — виноватого и искать не будут. Так что не мне, Тудор, вам говорить о страхе.

Эти нетопыри-переростки — тут Михай смачно пнул тушу немного неудачно подстреленного им Галкина, — всего лишь какие-то неизвестные науке хищники. Но теперь они должны стать известны. Я должен рассказать о них всю правду раньше, чем они станут оружием в руках капитала, как это случилось здесь.

— В свою очередь, — заявил шофер графа Диаманди. — Я хотел бы честно кое-в-чем признаться, господа — раз уж мы побывали на волосок от смерти. Какие уж тут секреты, если через минуту нас снова может ждать смерть? Я, господа, не просто возил ее сиятельство Василику Диаманди. Я с ней спал. Да, вы не ослышались. Уж не знаю, кто три года назад кого соблазнил… Но все вышло так, как вышло. И я ни о чем не жалею. Можете, Михай, сразу оставить свою классовую и не очень мораль — как и вы, господин комиссар, свою полицейскую. Единственное что держало меня на службе у графа — это графиня Вес. Ее глаза, ее объятия, ее… Неважно! Его сиятельство об этом конечно знал — а еще б ему не знать, когда меня ему рекомендовал наш полковой командир и аккурат после того, как его молодая мадам окончательно устала от его почтенных седин. Граф Александр просил меня оберегать Василику, а значит, ее голова на моей совести. Что по-божески… Что по-человечески. Не знаю, почему ей перегрызли горло — из-за нашего ли с ней внебрачного блуда, или за ее собственные грехи. Но уйти дьяволу безнаказанным я не позволю!

А комиссар был лакончен. Он без лишних слов подхромал к Михаю и Георге и протянул им руку. И снова три руки подтвердили боевой союз.

Дальше все было просто. Миклован и Роман перезарядили трехлинейку и винчестер и рассовали остатки серебряных патронов по карманам, спрятав на совесть заточенное лично Эмиелем Регисом столовое серебро в голенищах. А Георге, явно не полностью выпустивший пар, грубо сорвал с себя пояс-подсумок с парой оставшихся патронных дисков и швырнул его в угол. Поначалу Тудор и Михай сделали от этого большие глаза, но затем успокоились, глядя, как Георге достает из-за пазухи какой-то длинный сверток и разворачивает его. То была длинная коробчатая обойма, вмещавшая тридцать патронов. Вставить обойму в оружие, передернуть затвор — то дело меньше минуты для рук гвардейца-пулеметчика по специальности, регулярно получавшего благодарности за меткую стрельбу на маневрах и как «Отче наш» выучившего тонкости эксплуатации американских пулеметов систем Кольта и Браунинга.

— Я готов! — сказал Георге уже мертвенно-ледяным голосом — Идемте, друзья!

И они просто пошли за комиссаром Миклованом. Навстречу судьбе.

Идти было уже недолго. Туннель, оказался подходящим: через пять минут хода начался уже не земляной, а мощеный мрамором пол. А потом фонари стали не нужны, потому что на потолке горели электрические светильники. Коридор — туннелем этом место назвать уже язык не поворачивался — заканчивался лифтом. Самым обыкновенным, как в бухарестском «Гранд-отеле».

— Вот смеху-то будет, если мы сейчас вызовем лифт, а вместо этого кааак шандарахнет! — засмеялся Георге, все же не отошедший до конца от нервного потрясения.

— Георге, мы идем в гости к мосье Ноккиля, а не к Кодряну или Дяде Вороне! — поднял палец вверх комиссар Миклован — Все же наш клиент немного предсказумее себя ведет…

— Хех, надо будет непременно рассказать вам пару историй про его «предсказуемость»! — усмехнулся коммунист-подпольщик, грузясь в подъехавший сверху лифт первым. — Если в живых после встречи с вампироводом останемся…

Как говорят в Гривице, «вспомнишь г... — вот и оно». Вот лифт поднялся наверх по прорубленной в скале шахте. Вот троица бойцов вышла из лифта прямо в живописный двор старинного замка. Действительно на совесть восстановленного — хоть какую-то пользу старый Стурдза несомненно принес Румынии, перед тем, как его заели венерические недуги…

— Зссссдрааааавствууйтеееее, даракккиииииииееее гооооооооооооости! — послышался громкий, тонкий, почти девичий голос. С чудовищно тянущим слова финским акцентом. Да предупреждал же Николае Малакса, что «говорить с ним — пытка сама по себе»…

Из древнего венгерского донжона навстречу шел низкорослый гладко выбритый светловолосый молодой человек. Волосы его были длинны, как у девушки и заплетены в косу, свисавшую чуть не до, пардон, задницы. Не будь он одет в теплые финские штаны и меховую безрукавку, его запросто можно было издаля перепутать с гимназисткой старшего класса.

Профессиональная память не обманула комиссара — то был «капрал финской армии, погибший смертью храбрых под Выборгом». Он же властелин леса и бумаги, решивший поиграть в «кто кого сборет» с допущенной ко двору олигархией. Точная до неотличимости копия Саули Маурица Ноккиля — если не считать патлов.

— Приветствую и вас, господин кровосос! — крикнул Тудор, поднимая свою винтовку, — Руки…

А договорить он не успел. Никто толком и не понял, что происходит. Поначалу комиссар Миклован будет винить себя за это, но потом, детально проанализировав произошедшее, он поймет, что Георге Молдован в очередной раз спас ему и Михаю Роману жизнь.

Георге резко ломанул вперед, держа Томпсон 23-го года у бедра.

— ПОЛУЧИ ЗА ВЕС, МРАЗЬ!!!!!!!!!!!!

А в руках вампира оказалось какое-то странное оружие с сошками и роговидным магазином.

Вершину горы разодрал страшный одновременный треск. Миклован видел, будто в замедленном кино, как бешено дергаются затворы американского ПП и финского ручного пулемета. Как летят стреляные гильзы. Как пули дырявят тела. И как орут двое одновременно решетящих друг друга мужчин.

Все пули достигли цели одинаково — расстояние было плевым. Они и свалились на брусчатку одновременно, вывалив оружие из онемевших рук. Георге Молдован был начинен свинцом, Саули Ноккиля — серебром.