Прозрачность (гет)

Сегодняшний вечер в Энеке назывался «выходным вечером». Им объявлялся каждый шестой день, в который большинство людей оставляли свои рабочие инструменты, места и выходили на главные улицы проводить свое время в прогулках и немного ненужных покупках. Это не было ни праздником, ни фестивалем, кто-то продолжал свои дела, кто-то хотел отдохнуть, но в городе царила легкость.

Эта традиция появилась вследствие интересной истории о вознесении бога Удачи и Ветра. Рожденный в бедной семье в безымянном поселении вдали от города, юный Тесхва не имел возможности получить должное образование, и даже книг в поселке можно было пересчитать по пальцам одной руки. Мальчик выделялся с самого детства: живыми любопытными глазами и неуемной тягой к знаниям. Мечтая о карьере государственного служащего в крупном городе, он часто сбегал с проезжими людьми, расспрашивая у них обо всем, что его могло заинтересовать и доезжал с ними до больших городов. Там он подрабатывал, покупал книги, а после прочтения перепродавал: парень с сожалением понимал, что ему банально негде их хранить.

Через месяц, два он возвращался. Сильно похудевший, с темными мешками под глазами, но с горящим взором. Как бы он не пытался крутиться, эти периоды в его жизни являлись самыми худшими, но и лучшими одновременно. Однако возвращался он отнюдь не из-за нехватки денег и сложного состояния. В семье Тесхва был самым старшим, и просто напросто не мог оставить ее. Хозяйство отнимало много сил, а оно было единственным способом пропитания и зарабатывания денег.

Мало помалу Тесхва шел к тому, чего он желал, и в один день, приняв подаренные ему родителями деньги, он вновь направился в город, на этот раз не для изучения, а для сдачи экзамена на чиновника. В аудитории рядом с несовершеннолетним оборванцем сидели люди, все как один с благородными регалиями и не младше тридцати лет. Его вызвали самым первым, не дав толком заполнить и половины листа. Принимающий лишь презрительно осмотрел его и принялся засыпать несчастного вопросами, не давая ни секунды на раздумья и ответ. Когда Тесхва попытался перебить мужчину и ответить, тот лишь перечеркнул его лист, высокомерно заявив:

— Перед тем, как приходить сюда, сначала обучился бы банальным манерам.

С позором Тесхва вышел из красивого и высокого здания и ему ничего не оставалось, кроме как вернуться домой. Там, понурив голову, он вновь взял в руки портновские ножницы. Однако его разочарование не продлилась долго: он вновь принялся зачитываться всевозможными научными трудами, что получалось достать, и на следующий год с твердой уверенностью вновь вошел в подобное здание.

И снова ему даже шанса не дали проявить себя, смотря лишь на его одежду и простую фамилию. Всего он предпринял пять попыток, из года в год приходя в разные города в разные аудитории, сидя с разными людьми и принимающими, но неизменным оставалось одно: пренебрежение и надменность. Так продолжалось до тех пор, пока не наступил шестой год отчаянных попыток.

Тесхва, еле уместив на выданных бумагах свое эссе, на мгновение засомневавшись, все же твердо открыл дверь в комнату с большим столом и мужчиной за ним. Молодой человек с почтением поприветствовал его и присел на стул напротив, протянув свою работу. Мужчина казался старше, чем все предыдущие принимающие, с морщинками в уголках рта.

— Давайте посмотрим на ваши результаты, юноша, — добродушно проскрипел он.

Пожилой мужчина улыбнулся и стало отчетливо понятно, почему у него около губ такие глубокие морщины.

— Изумительно, — спустя некоторое время еще шире улыбнулся он и посмотрел на нервничающего парня. — Какой поразительный анализ проведен в вашей работе. Какие удивительные аналогии вы приводите!

Затем он задал все те вопросы, которые ему задавали до этого, и еще один, и еще, и собеседование превратилось в дискуссию. Он внимательно слушал Тесхву и в очередной раз поразился его живому уму.

— Я не вижу особого смысла в том, чтобы доводить экзамен до конца и выслушивать всех остальных, но все же каждый заслуживает шанса.

С ним попрощались и Тесхва с нетерпением стал ждать дня, когда на главной площади вывесят список имен. Никогда еще так сильно не надеясь, он на нервах просуществовал неделю, не понимая, почему так медленно течет время.

Фамилий у богов нет, они не являются частью рода, но на тот момент Тесхва был всего лишь человеком, и каллиграфично выведенное «Тесхва Беринан» стояло в самом начале списка. А в первый день его новой жизни, когда он стоял перед губернатором, с выведенным на груди знаком ранга и длинными рукавами, сильный ветер развивал подол одежд и пытался вырвать свитки из его рук. После этого он прошествовал в свой кабинет, сел за низкий столик, зажег благовония с запахом спелого нектарина и вознесся.

Тесхва стал тем, кому молились перед дальними путешествиями, рискованными решениями и, конечно же, перед экзаменами. Появились бесплатные читальные залы, а счастливым числом стало шесть.

Днем, который был посвящен отдыху и безделью, воспользовались и юноша с небожительницей. Они шли по главной широкой улице, заставленной прилавками и пестрящей от одежд людей. И Соа держался прямо за Гинтрейме, кончиками пальцев хватаясь за чужой рукав. Но после того, как его чуть не снесла очередная стайка детей, И Соа все же покрепче ухватился за предплечье Гинтрейме, как та в начале и предлагала. Дальше он зашагал увереннее. И Соа старался прислушиваться к голосам и другим звукам, наполняющим город. Воздух был наполнен мягким теплом, которое ощущалось даже под большими плывущими облаками и солнцем, готовящемуся к закату. До него оставалось еще прилично времени, но малиновые и фиолетовые мазки на небе уже давали о себе знать.

Гинтрейме небыстрым шагом вела юношу, раздумывая, что ей сейчас делать дальше.

— Хочешь есть? — попробовала начать она.

Гинтрейме вспомнила, что И Соа почти ничего не ел в поместье. Она задавалась вопрос почему, но пришла к очевидному выводу, что тот, возможно, беспокоится, что в еду по приказу Тесхвы может быть что-то подсыпано. Не то, чтобы Тесхва когда-нибудь поступил бы так, но Гинтрейме попыталась представить ситуацию со стороны И Соа.

— Было бы неплохо, — ответил юноша. — Что здесь можно купить?

Запахи, доносившиеся со всех сторон, активно манили. Сладкое, жареное, пряное, все смешивалось и оседало на языке.

— Здесь много, что есть, — с сомнением протянула Гинтрейме. Она принялась перечислять все, что им попадалось по пути. — Засахаренные ягоды, персики и нектарины в карамели, жареная курица с морковью... — Гинтрейме замолчала. — Нет, просто скажи, что ты хочешь, иначе это будет продолжаться слишком долго.

И Соа недолго думал и попросил рис с нарезанным свежим огурцом и яйцом и чай с мятой. Им пришлось поплутать, чтобы отыскать место, где подавалось такое простое блюдо.

Большую и обширную страну делила такая же широкая река на две части: северную и южную. Первая занимала более половины территории. На ней находились все достоинства, о которых говорят люди — длинная горная цепь, Небесный дворец, столица. В южной части страны суши же почти не было, в основном она представляла собой множество мелких и крупных островов, соединенных мостами и отмелями. Различий в быту и традициях было много, в том числе и в еде. Народ с севера предпочитал много специй, сладких и острых, с юга — более пресную пищу, без излишеств.

Так что им понадобилось даже отдельно просить видоизменить блюдо из меню. В этом заведении, где они временно остановились, также играла музыка: миловидная девушка со струнным инструментом и парень с небольшим барабаном сидели в углу на невысокой сцене. В расслабляющей атмосфере И Соа и Гинтрейме наслаждались поздним обедом (даже если И Соа оставил половину риса в тарелке, это все равно было неплохо).

Вопрос, чем бы заняться, отпал сам собой. Расплатившись, они вышли обратно на улицу и направились по направлению к звучащей вдалеке музыке, через лавочки и вдоль заполненной улицы.

Источником доносившейся мелодии оказался театр. Театр с одним актером — рассказчиком.

— Наш мир огромен, — вещал он живым и эмоциональным голосом. — И огромное количество тайн он хранит в своей истории. Но завеса на некоторых приоткрыта для нас, обычных людей. Одна, самая основополагающая, важная и интригующая повествует о Драгоценном Сердце мира и его Хранителе. Слышали о таком?

Раздался нестройный хор детских голосов, несдержанно отвечающих «Да!». И Соа только сейчас осознал, что, свернув на соседнюю улицу и выйдя на небольшую площадь, они наткнулись на детского рассказчика.

— Наш мир рождался медленно, но очень красиво, — продолжал рассказчик. — Все было погружено во тьму. Хладная, бездушная, ничто не могла появиться в этой пустоте, ничто не могло сделать вдох. Но кое-что все же появилось — крошечный драгоценный минерал. Какой именно я, конечно же, не могу сказать, но поговаривают, это был опал. Неспешно — а куда ему торопиться? — он рос и обрастал кристаллами. Становился больше и больше и в один момент стал достаточного размера, чтобы когда на него упал свет, он отразил его своими гранями и создал тысячи миров, ровно по количеству граней. В каком из них оказались мы с вами? Да кто ж его знает! Но много-много лет назад, когда люди знали о тропах между мирами и свободно перемещались между ними, один бродяга случайно нашел место, где находилось Драгоценное Сердце. Бродяга этот был калекой, у него отсутствовала часть тела. Пораженный представшим перед ним видом он замер и долго не решался даже на маленький шажок. Всю свою жизнь он страдал от насмешек и иных трудностей из-за своего недуга, в его чистой души росло недовольство и злость, заполняющая его существо. Так что, отмерев, он решительно подошел к сияющему Драгоценному Сердцу и отколол маленький кусочек... А может, и не маленький. Бродяга заменил им недостающую часть тела — вроде, ногу или руку — и впервые ощутил радость от возможности полноценно существовать в мире, осознав еще спустя время, что она превосходила обычную человеческую. Вернувшись обратно в свой мир, он неизменно привлек к себе внимание. А позже, прознав, как бродяга получил такое сокровище, все толпой ринулись к несчастному Драгоценному Сердцу. Они кололи его, отламывали куски, крошили, и, в конце концов, оно исчезло, а люди разочарованно ушли. У всех были обломки Драгоценного Сердца, все ревностно прятали их друг от друга. Все погрузилось в первоначальную тьму: нечему было отражать свет и нести его во все миры. Тьма несла с собой холод. Холод — неурожаи, голод. Люди плакали, но им некому было молиться, ведь тогда богов еще не существовало. Они причитали, за что им такие страдания. Тогда бродяга, не в силах смотреть на это, вернулся на то место, где некогда сияло Драгоценное Сердце. Увидев лишь пустоту, его глаза наполнились слезами, которые омыли и очистили его душу. А затем он вырвал из себя когда-то украденный осколок и возложил его в центр пустоты. Человек уничтожил всевозможные проходы сюда и сел рядом. Он принялся ждать. Со временем свет снова прильнул к его острым углам, а грани заблестели. Исчезла тьма, исчез холод, исчез из мира людей этот бродяга. Оставшись подле источника света и жизни, он посвятил себя ему. Так на многие века они остались наедине: Драгоценное Сердце мира и его Хранитель, первый вознесшийся человек. Небожитель.

Раздались аплодисменты детских ладошек, а рассказчик закончил:

— Преодоление катастрофы ознаменовало собой новую эпоху, новое понимание и осознание ошибок. Летоисчисление от исчезновения мира. И если Драгоценное сердце всегда одно, то Хранители сменяются с каждой эпохой.

Среди голдящих детей, ясно послышался один.

— То есть, чтобы наступила новая эпоха, обязательно должно произойти что-то плохое? — спросил он. — А какая следующая катастрофа будет? И разве бог Моря не должен ее предотвратить?

Мужчина искренне рассмеялся.

— Вот как раз от глупых вопросов и начинаются катастрофы. Я более чем уверен, что это будет наводнение.

— Почему? — волнительно поинтересовался ребенок.

— Потому что бог Морей и Желаний вконец разозлится на тебя за то, что называешь его не полным именем.

Дети засмеялись.

— Говоря об этом... — голос рассказчика стал задумчивым. — Есть еще одна легенда. Легенда о небожителях одного поколения. Ваши родители наверняка вам не рассказывали ее, она не очень интересная. Но я постараюсь, чтобы вы не заскучали. История коротенькая, в ней лишь упоминается о том, что приближение эпохи знаменует собой не бедствие, — нет-нет, это лишь следствие — а рождение двух небожителей в одном поколении. Есть разные интерпретации, так что следите внимательнее: как только заметите таких двух богов, сразу бегите к Императору и расскажите ему, получите большое вознаграждение. К слову, таким небожителем являлся бог Морей и Желаний. И напоследок, чтобы вы относились к нему более уважительно, — рассказчик сделал паузу, по видимому, многозначительно посматривая в сторону ребенка, который неправильно назвал титул, — я расскажу вам о Сожжении мира.

Не смотря на то, что все это И Соа знал еще с детства, слушать было интересно. Рассказчик оказался хорошим и умел привлечь внимание не только детей, но и взрослых.

— Более тысячи лет назад небесные господа и госпожи занимались своими делами, люди — своими. Счет небожителей перевалил за сорок, шли разговоры об еще одном скором вознесении. И ожидания оправдались! Вознеся новый бог — бог Огня и Хаоса. С самого начала он вызывал сомнения в своей праведности: жадный, коварный, завистливый, он пытался поставить небожителей друг против друга, за спинами разнося лживые слухи. Всеобщее терпение подходило к концу, но он продолжал, и продолжал испытывать его снова. Вознамерился он стать главным, верховным божеством. Считая, что имеет на это право, будучи наделенный разрушительной и несокрушимой мощью, бог Огня и Хаоса дерзко объявил о своем решении, пригрозив убить каждого, кто ему воспротивится. Как это не было удивительно — ему воспротивились все. К ужасному сожалению, злой бог не пустословил и не кидал бессмысленных заявлений о своей силе. Но начал он с мира людей.

Гинтрейме сместила И Соа с пути ничего не замечающей вокруг себя щебечущей пары и отошла немного в сторону, чтобы они не загораживали проход.

— Мир, объятый пламенем, пылал! От жары иссушились реки и иные водоемы, лишь широкая Од оставалась еще источником жизни и надеждой для людей. Он убил всех богов, ведь никто из них не мог его остановить. Но бог Морей и Желаний — смог. Уничтожив бога Огня и Хаоса, он затушил пожары в мире и наполнил реки водой. На долгие годы мир жил под дланью одного лишь бога, но он все равно продолжал расцветать и возрождаться.

И Соа нахмурился. Неужто за четыреста лет история успела так исказиться? Или со смертью бога Любви все позабыли о том, что и он входил в число старейших небожителей наравне с богом Морей? Не считая этого, сама легенда сократилась и стала больше похожей на сказку, чем на давнишние события, лишившись многих деталей.

Рассказ подходил к концу и начинался следующий. От основополагающих легенд рассказчик перешел к забавным, затем к поучающим, а после солнце зашло за горизонт и дети вернулись к своим родителям. И Соа и Гинтрейме продолжили идти дальше. Выходной вечер подходил к концу, но на улицах оставалось еще много людей, оттягивающих начало следующего рабочего дня. Ни юноша, ни небожительница также не имели сильного желания возвращаться обратно, так что они брели вдоль улиц и постепенно затухающих городских огней.