Мышь без одного уха (джен)

— Ребята, скорее в машину! Я догадался! — внезапно раздался взволнованный голос Чипа.

— Что? Зачем? — удивился Рокфор, уронив на пол кусок пирога.

— Нет времени объяснять, мы должны спасти невиновного от наказания, — нетерпеливо отозвался командир Спасателей. — Гайка, заводи мотор, мы едем в полицейский участок.

* * *

Машина мчалась по ночному городу с такой скоростью, что если бы это всё происходило бы днём, а не ночью, когда другого транспорта не так много, то, скорее всего, друзья бы не избежали столкновения.

Спасателей хорошо знали в полиции, и, когда они подъехали, стоящий у входа офицер провёл их внутрь здания.

— Кто сегодня дежурный? — спросил Чип.

— Инспектор Граб, — быстро ответил хомяк-офицер.

Тут, из коридора навстречу Спасателям вышел высокий грузный крыс в полицейской форме.

— О, инспектор Граб! Мы как раз хотели с вами поговорить.

— Ну тогда прошу пройти в мой кабинет.

Кабинет был завален различными папками, бумагами, на столе стояла большая кружка с быстро растворимым кофе. Инспектор сел за стол: стул под ним отчаянно взвизгнул.

— Классная кружка! Особенно мне нравится надпись "Пончикоприёмник" — хихикнул Дейл, за что сразу же получил подзатыльник. Но Граб, похоже, не расслышал эту фразу или сделал вид, что не расслышал.

— Что хотите спросить? — устало зевнул он и, отхлебнув кофе, поморщился.

— Мы хотим расспросить вас о том нищем, которого арестовали по делу Сент-Клауда, — начал разговор Чип.

— Ну, его арестовали и привели сюда для допроса. Только вот веских улик на него всё равно нет.

— Я знаю. Он в камере?

— Да, насколько мне известно. Ведёт себя тихо, правда, такой грязный, что всю камеру потом после него несколько дней отмывать придётся. Еле заставили его лапы помыть, а умываться напрочь отказывается.

— А можно на него посмотреть? — спросила Гайка.

— Конечно. Чемодан можете оставить здесь, — сказал инспектор, махнув Чипу рукой. Только тогда Спасатели заметили, что бурундук крепко сжимает в лапах небольшой тёмно-зелёный чемоданчик.

— Нет, спасибо, я возьму его с собой.

— Как скажете, — равнодушно ответил инспектор.

Граб провёл команду по лестнице, уходившей под землю, и вошёл в коридор с выбеленными стенами. По обе стороны от входа располагались камеры.

— Арестант сидит в четырнадцатой камере. Вы уверены, что хотите посмотреть на него? — Крыс повернулся к Спасателям.

— Абсолютно. Именно для этого мы и пришли, — решительно ответил Чип, подмигивая друзьям, которые до сих пор не понимали, в чём состоял его план.

Спасатели приникли к решётке: на скамейке спал грязный мышь. Сквозь лохмотья порванного пиджака виднелась старая рубашка, когда-то, наверное, выглядевшая вполне прилично. Изрядно потёртая шляпа сползла на бок, а на месте, где должно было быть левое ухо, виднелся уродливый шрам, отчасти скрытый светло-серой шерстью.

Друзья тихо вошли в камеру. Чип достал из чемоданчика губку и мыло и, смочив их в тазике с водой, заранее принесённом офицером, провёл мокрой губкой по лицу нищего. Как по волшебству, грязь и пыль, толстым слоем покрывавшие лицо арестованного, исчезли. Шрам тоже пропал, и левое ухо, освободившись от клея, вернулось на законное место. Теперь перед ними лежал молодой приятный мышь, образ которого никак не совмещался с тем нищим калекой, которым он был несколько минут назад.

Тут молодой мышь проснулся и, недоумевая, стал оглядываться.

— Кто вы? — сказал он, вопросительно смотря на Спасателей.

— Нет уж, лучше скажите нам, кто вы такой, — сощурив глаза, инспектор протиснутся вперёд.

— Друзья, хочу представить вашему вниманию пропавшего Ленни Сент-Клауда, — торжественно произнёс Чип.

— Как это? — удивился Граб. — Не может этого быть!

— Может, — тихо сказал Ленни. — Он прав: я и есть Ленни Сент-Клауд. Если вы мне не верите, — сказал мышь, поглядывая на недовольного инспектора — я расскажу вам, как я докатился до такой жизни. — Он тяжело вздохнул и начал свой рассказ. — Несколько лет назад, я тоже был обычным гражданином: работал журналистом на телевидении на местном канале. Зарплата была не очень высокой, но на жизнь нам с семьёй хватало. Однажды меня попросили написать репортаж про жизнь нищих, и я на один день стал Орби Гилмором — нищим калекой, развлекающим прохожих различными шутками и язвительными комментариями. Много зверей проходили мимо меня, не замечая, как будто я был пустым местом, никем, но ещё больше — посмеивались над шутками, смотрели на меня с сочувствием и бросали мне в шляпу монеты или даже купюры. К концу дня я заработал в образе нищего столько, сколько я обычно зарабатываю за неделю. Тогда я понял, что это — золотое дно и что таким способом можно получить гораздо больше, чем работая простым журналистом. Сначала каждую пятницу, затем и каждый день я наряжался Орби Гилмором и просиживал на улице целыми днями вместе с другими. Работу я бросил — зарабатывать я стал, как ни иронично, гораздо больше, открыл счёт в банке, только жене я об этом не сказал ни слова, она ничего не знала.

— Но что вы делали во вторник в «Раскидистом дубе»? — спросил Дейл.

— Ах, если бы я мог вернуться назад, но ничего уже не исправишь! — с досадой, прошептал Сент-Клауд. — В тот злополучный день я, как обычно, соврал Элли о том, что иду в город на работу, а сам тем временем быстро отправился в «Раскидистый дуб», где снимал комнату на верхнем этаже. Корабельный крыс — мой знакомый, он помогал мне наносить грим и снимать его вечером. Когда моя жена проходила мимо казино, я так удивился, что нечаянно вскрикнул, и это была моя ошибка: она повернулась на мой голос. Тогда мне пришлось отскочить от окна, чтобы она меня не узнала, при этом порезавшись о торчавшую острую щепку. Но было уже поздно. Я попросил приятеля задержать Элли и не дать ей пройти наверх, а сам поспешно облачился в старьё, набил карманы пиджака мелочью и вместе с остальными вещами выбросил в окно, за которым протекала небольшая речушка. Затем в комнатку ворвался крыс, предупредив о приходе полиции. После того, как Элли нашла коробочку с сервизом — единственное, что я во всей суматохе забыл спрятать и что выдало меня с головой, мне стало понятно: дело моё плохо. Сам не помню, как и когда успел нацарапать на клочке бумаги письмо жене, чтобы она не волновалась, и передать его крысу. А что было дальше, вы, наверное, и сами знаете.

— Ну что ж, мистер Ленни Сент-Клауд, теперь всё ясно. — довольно сказал инспектор. — Мне придётся вас отпустить — обвинить вас теперь можно, разве что в похищении самого себя. Но с одним условием: Орби Гилмор исчезнет навсегда.

— Конечно, инспектор Граб. Мне и самому сейчас стыдно, что я обманывал любимую жену и детей.

— Это очень правильно, мистер Сент-Клауд. Ваша жена так за вас беспокоилась, — Рокфор покачал головой.

— А как же письмо, что я ей написал? — удивился Ленни.

— Увы, ваш знакомый не сразу отправил его: оно пришло только через два дня после вашего исчезновения.

— Ладно, я пойду — дел много, — сказал инспектор и скрылся за дверью камеры.

— Извините, мистер Сент-Клауд, — спросила Гайка. — в карманах вашего пиджака нашли кусочки печенья, крошки от них же были и в конверте с письмом. Как вы это объясните?

— Очень просто, — мышь тихонько рассмеялся. — в тот день я взял с собой пачку печенья, чтобы перекусить днём, и, переодеваясь, я съел несколько штучек. Остальные отправились вслед за мелочью. А конверт? Я, наверно, не отряхнул лапы, пока запечатывал.

На этих словах все громко рассмеялись.

Спасатели вернулись в Штаб только к утру — уставшие, но радостные, что смогли разгадать эту загадку.

* * *

— Хорошее было дело! — зевая, сказал Рокки. — Давненько я не спал по ночам. Прямо как пустыне Сахара, когда я…

— Рокки, давай ложиться спать, все устали. Историю можешь рассказать позже, —произнесла Гайка, поднимаясь по лестнице.

Штаб постепенно погружался в тишину, уютную и обволакивающую. Чип, лёжа в кровати, слушал блаженную тишину, которую нарушало лишь мерное похрапывание спящего Дейла. У них у всех был тяжёлый день, полный загадок и тайн. Какие новые загадки принесёт следующий день? Над этим он подумает позже. Они, Спасатели, заслужили отдых. Так думал бурундук, погружаясь в долгожданный сон.