I. Am. Spider-Man. (джен)

— Пятница, собери все видео с Тони из интернета, архивов, любых доступных записей.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

— Кинематографического характера, Питер?

— Именно так.

Проходит меньше пяти минут, прежде чем Пятница докладывает:

— Всё собрано и передано на твой компьютер. Каковы дальнейшие инструкции?

Пальцы Питера замерли над клавиатурой, прежде чем он расширил рабочий стол, вызвав рядом прозрачный голографический экран.

— Импортируй всё в Sony Vegas.

— Ты задумал монтаж, Питер?

— Да. Именно так.

— Но не будет ли логичнее использовать программное обеспечение Stark Industries? Его функционал…

— …ты права. Абсолютно. Я совсем о нём забыл. Дай мне только…

Тап. Тап. Тап.

Тихие, бессвязные бормотания.

И затем…

— Хорошо, Пятница. Мы готовы. Это займёт всего несколько мгновений.

Под «несколькими мгновениями» Питер на самом деле подразумевал несколько часов.

И когда он наконец осознаёт, что за окном уже четверть пятого утра, а Пятница поставляет ему очередной фрагмент, который он пытается встроить в общую картину так, чтобы она обрела смысл, он чувствует себя по-настоящему опустошённым и выжатым.

Питер отлично знает, что не переживёт предстоящий день фестиваля без хотя бы пары часов сна — и ему нужно рассчитать время пробуждения так, чтобы не нарушить фазу быстрого сна, иначе он будет ещё более разбитым.

(Он изучал это, учился выжимать максимум из короткого отдыха, чтобы справляться с работой, которая не заканчивалась ни днём, ни ночью.)

И вот, с надеждой на тридцать минут забытья и чёткими инструкциями:

— Пятница, разбуди меня, пожалуйста, в 4:30. Мне нужно быть на ногах, — плюх, — потому что мне ещё нужно успеть в комплекс. И если я не проснусь, сделай всё возможное, чтобы… поднять… меня с этой кровати… спасибо… Пятница…

Он не успевает договорить, как его дыхание уже выравнивается в похрапывании. Если бы Пятница могла улыбнуться с нежностью, она бы сделала это именно сейчас.

* * *

Пятница не сделала всего, что была в её силах.

ВООБЩЕ.

А Питер… Питер готов послать всё к чёрту и просто зарыться с головой в одеяло, пока все не ушли, потому что…

Потому что на часах уже шесть утра, а он должен был быть в комплексе ещё полчаса назад… и теперь ему точно не избежать проблем!

Тук. Тук. Тук.

Нет. НЕТ! НЕТ!

Питер дрожит от выброса адреналина и дезориентации резкого пробуждения. Ему хочется мысленно послать Пятницу куда подальше, но это будет саботаж против самого себя.

Он замирает, не двигаясь. Пытается изобразить, будто его здесь и нет.

— Питер?

Ах. Чёрт.

Просто.

Вау.

Чёртов ад.

В жилах Питера не осталось ни капли удачи.

Потому что за дверью стоит Пеппер, и он совершенно не готов встретиться с ней.

Но поскольку это её владения, её собственность, он всё же поднимается и движется к двери.

Вот только.

Вот только ситуация мгновенно ухудшается, потому что такова его жизнь.

Всё становится ещё хуже, потому что Питер до сих пор в костюме Человека-паука, и когда он пытается нажать на кнопку, чтобы тот привычно сполз, ничего не происходит.

И да, конечно, Карен отключена, это больше не работает.

Но надо отдать ему должное.

Питер пытался.

Он пытался стянуть его, как обычный человек стягивает футболку.

Но это, по сути, трико, плотное кожаное трико. Трико, созданное, чтобы прилипать к телу несмотря ни на что (раньше это была мера предосторожности, теперь — сущее наказание). А значит — ему придется извиваться и прилагать невероятные усилия, чтобы высвободиться.

А Пеппер стучит, и её голос звучит всё настойчивее. Пока Питер борется с левым рукавом, Пеппер предупреждает, что откроет дверь сама — то ли от беспокойства, он не знает.

Это уже не важно, потому что он всё ещё в этом чёртовом комбинезоне, и он не снимается!

Итак, Питер принимает радикальное решение.

Он не будет его снимать.

Во всяком случае, не сейчас.

Не до тех пор, пока Пеппер не уйдёт, а неминуемый гнев Эм-Джей не утихнет.

Он кричит в дверь:

— Э-эм, Пеппер! Я, эм, переодеваюсь. Я выйду через минуту!

Он слышит одобрительный возглас Пеппер:

— Хорошо, Питер, просто пройди потом на кухню, — и прислушивается к затихающим шагам, прежде чем снова предпринять попытку высвободиться.

Вот только его ноги путаются в разбросанной одежде, он спотыкается, падает, приземляясь рядом с маской.

Питер лежит на полу в полном отчаянии, пытаясь успокоить дыхание ради собственного здравомыслия.

Когда он решает, что пришло время действовать, Питер хватает свою футболку и штаны, натягивая их поверх ярко-красного костюма. Его взгляд падает на маску, лежащую на полу и словно дразнящую его, он хватает её впопыхах и засовывает в карман.

(Туда помещаются калькуляторы. С ней всё будет в порядке.)

Футболка не прикрывает его предплечья, и Питер лихорадочно озирается в поисках чего угодно — и вот она, его спасительница — толстовка.

Питер перепрыгивает через кровать, протягивая руки к толстовке на стуле. Натягивает её, находит пару рабочих перчаток, чтобы прикрыть кисти.

Он подходит к своей обуви у кровати, пренебрегая носками — и так будет невыносимо жарко во всех этих слоях.

И затем Питер замирает.

Суматоха стихла, и теперь он может выйти из комнаты, не беспокоясь о костюме. И теперь у него есть пространство, чтобы осмыслить всё произошедшее.

В комнате повисает тягостная атмосфера, события прошлой ночи проносятся в его голове калейдоскопом.

И он чувствует себя странно, непривычно легко, словно в какой-то момент ему удалось обмануть саму судьбу, потому что то, что случилось прошлой ночью, не должно было случиться, не было прописано в законах мироздания.

Это не должно было заставить Питера чувствовать себя исцелённым. Но это произошло, и ему это нравится, он так думает. Он примет это.

Это… хорошо.

Если раньше он просто пытался, то теперь он будет стараться изо всех сил, стать лучше для всех них. Потому что они этого заслуживают.

Отныне всё, что он будет делать, он будет делать ради них. И ради Тони. И если он почувствует в себе смелость, он сможет признать, что делает это и для себя тоже.

Жжение адреналина стихает, и он приветствует знакомое головокружение от недосыпа — сухие глаза, пересохшее горло и путаницу в мыслях.

И вновь навязчивый, громкий тук-тук-тук…

— Пеппер!

Питер распахивает дверь и встречает удивлённый, а затем мгновенно смягчившийся взгляд Пеппер Старк-Поттс.

— Питер, — говорит она с материнской теплотой, — Пятница сообщила, что ты остался здесь на ночь. (Пятница, предательница.) — Я подумала, что, возможно, у тебя возникли сложности, раз ты так задержался. Мы завтракаем на кухне, и я подумала, может, ты присоединишься к нам.

Это не вопрос и не приглашение. Это мягкий, но неоспоримый факт.

Питер прекрасно знает: когда Пеппер чего-то хочет, она будет невероятно вежлива и мила. Это не значит, что она не получит своего.

Поэтому он пытается улыбнуться как можно естественнее, кивает, а затем:

— Я с радостью — я… я присоединюсь, как только закончу кое-какие дела.

Пеппер кивает с лёгкой неуверенностью, потому что, когда она впервые подошла к его двери, он уже занял много времени. А теперь он может просто сбежать, движимый каким-то неуместным чувством вины.

Но что бы то ни было, она доверяет Питеру.

Итак, Пеппер собирается закрыть дверь. И на выходе ловит его панический взгляд и улыбается, тепло светясь в глазах:

— Я очень рада тебя видеть, Питер.

Питер ошеломлён и на мгновение забывает о своей панике, затем его губы сами растягиваются в лёгкую улыбку, находя неожиданное утешение в одном её присутствии, в её признании:

— Мне тоже очень радостно видеть тебя, Пеппер.

Когда она уходит, Питер переходит к действиям, направляясь к компьютеру, а затем вспоминает о Пятнице и говорит вместо этого:

— Эй, Пятница, не могла бы ты сохранить это на флешку?

— Уже сделано, Питер.

— Спасибо!

* * *

— И ещё, я на тебя в обиде, Пятница.

Искусственный интеллект отвечает лёгким, почти человеческим смешком.

— Прости, Питер, но теперь Пеппер — главный приоритет.

Питер опускает взгляд, смиряясь с новой реальностью.

— Да, пожалуй, теперь это так.

Собрав остатки мужества, он делает глубокий вдох и выходит на кухню.

Пространство кухни встречает его тёплым ароматом яичницы и аппетитным шкворчанием бекона. Ноги сами несут его вперед, будто эта комната излучает невидимое притяжение — уютное и безопасное.

Солнечные лучи пробиваются сквозь полупрозрачные жалюзи, отбрасывая на пол золотистые полосы, которые ласково касаются всего вокруг.

Это картина идеального семейного утра, и Питер готов на мгновение поверить в эту иллюзию.

Харли отставляет чашку кофе, его рукава небрежно закатаны до локтей. Заметив Питера, застывшего в дверном проёме, он широко ухмыляется:

— Присоединяйся, Пит! Завтрак от самой Великой Пеппер! Такой шанс выпадает не каждый день.

— Очень забавно, Харли, — парирует Пеппер со стойки, но в её голосе слышна лёгкая улыбка.

Питер делает несколько неуверенных шагов и почти спотыкается о маленькую фигурку, пристроившуюся на полу — Морган.

Харли, заметив его взгляд, поясняет через глоток кофе:

— Не обращай внимания. Она творит очередной «шедевр». В такие моменты её лучше не тревожить.

— Это… похвально.

— Для неё — да. А кто подумает о бедном Харли, которому приходится лавировать между детскими сокровищами и самой художницей? Правильно — никто.

Пеппер смеётся, ставя перед Питером тарелку с идеальной яичницей-болтуньей.

— Молоко, сок или кофе? Или просто воду?

— Э-э, кофе, пожалуйста.

Питер берёт чашку с только что заваренным кофе, вдыхая его насыщенный аромат.

— Морган, пора завтракать…

— Подожди, я ещё не закончила свой шедевр!

— Если ты не подойдёшь сейчас, — голос Харли становится игриво-серьёзным, — Пеппер может съесть твой чизбургер. Она уже начала!

Морган мгновенно вскакивает и бежит к Харли, послушно раскрывая рот для ложки с яичницей.

— У этого ребёнка правильные приоритеты.

В этот момент Морган замечает Питера. Её глаза расширяются, она чуть не выплёвывает завтрак и восторженно тянет к нему руки:

— БОЛЬШОЙ ПАУЧ!

Девочка превращается в вихрь эмоций — подпрыгивает, визжит от восторга. Она подбегает к Питеру и обнимает его за талию. Питер инстинктивно смещается, принимая эту неловкую, но трогательную ласку.

Она снова визжит, затем поднимает на него свои огромные глаза и спрашивает детским голоском:

— Ты вернулся за мной! Мы полетим, да, Большой Пауч?

По телу Питера разливается леденящая волна вины. Разочаровывать людей — то, что он ненавидит больше всего. Но иногда это необходимо.

— Большой Пауч? — в её голосе появляются нотки неуверенности, губки складываются в трогательный бантик.

Питер нежно проводит рукой по её взъерошенным волосам. На его лице мелькает тень печали, которую он старается скрыть:

— Просто Питер, Морган. Теперь просто Питер. Я больше не могу катать тебя по деревьям. Но однажды мы полетаем на самолёте вместе!

Бровки Морган гневно сдвигаются. Она вырывается из объятий, унося с собой частичку утреннего тепла:

— Что ты имеешь в виду…?

Но Харли уже допивает кофе, встаёт и уводит её:

— Думаю, это значит, что тебе пора к Джуди на купание, Морган.

Питер смотрит, как они уходят — идеальные старший брат и младшая сестра. И он боится нарушить эту идиллию своим присутствием.

Тишина.

Писк кофеварки.

Скрип стула.

— Итак.

Пеппер.

Он знал, что этот разговор неизбежен.

— Итак…

— Больше не Паук?

Питер знал, что этот вопрос прозвучит. Попытки сменить тему бесполезны — даже Тони с его искусством увёрток всегда проигрывал в этом Пеппер. Остаётся только честность.

— Да. Я… не могу больше, — он нервно потирает затылок, избегая её взгляда, — не могу двигаться вперёд с этим грузом за спиной.

Он чувствует, как в голове Пеппер щёлкают шестерёнки. Включается режим заботливой матери. Обычно это его трогает, но сейчас вызывает лишь тревогу.

— Питер…

— Пеппер.

Пауза.

Вздох.

Смирение.

— Хорошо. Я не стану отговаривать тебя — это твой выбор. Всегда твой. И решение уйти не делает тебя слабым. Я знаю тебя — ты не из тех, кто сдаётся. Ты будешь делать великие вещи как Питер Паркер. Но.

Неизбежное «но».

— Ты всё обдумал?

Питер встречается с её взглядом — эти голубые глаза, полные беспокойства, умножают его чувство вины. Но лгать он не может. Пеппер заслуживает правды.

— Это было всё, о чём я мог думать, Пеппер, — его шёпот влажный и надтреснутый, выдавая ночи, проведённые без сна.

Это признание обнажает его душу — возвращает в те трудные времена, когда мысль оставить Человека-паука приносила почти болезненное облегчение.

(Облегчение ли это? Или потеря? Он до сих пор не уверен.)

Они смотрят друг на друга несколько секунд, и Питер чувствует тяжесть её эмоций поверх своих собственных.

Пеппер выдыхает, её плечи опускаются в молчаливом принятии. Она отхлёбывает кофе, не отрывая от него взгляда.

— Я не думаю, что ты действительно сможешь отказаться от Человека-паука, — начинает она, — Разве не ты говорил, что с великой силой…

— …приходит великая ответственность. Да. Это слова Бена.

— Ах да, конечно.

Тишина.

Питер прожёвывает яичницу и запивает её апельсиновым соком.

Он не видит, но слышит — тихий раздражённый вздох Пеппер, стук её каблука по полу.

— Но если случится беда, и ты будешь знать, что можешь помочь — что тогда, Пит?

(«Да, что тогда, Пит?»)

— Думаю… — что-то застревает в горле Питера, и он делает глоток сока, — Думаю, —выдыхает он, — моя ответственность — делать всё возможное как тот, кто я есть? Не знаю, Пеппер. Я думал об этом каждую ночь. Днём мне стыдно за эти мысли, а ночью тоска возвращается. Это стало… невыносимым. Мне нужно было просто дышать. А я не мог. Не с ним. И это — Питер сжимает вилку, его взгляд прилипает к узорам на столешнице, — Слишком рано говорить обо всём этом, особенно когда столько дел…

Глаза Питера вдруг расширяются от ужаса — ЧЁРТ!

— …которые начинаются СЕЙЧАС! Эм-Джей убьёт меня! — МНЕ ПОРА БЕЖАТЬ, ПЭП, СПАСИБО ЗА ВСЁ!

Питер пулей вылетает за дверь, но на пороге резко останавливается и выглядывает обратно:

— Возможно, я больше не «он», но я всё ещё Питер. Я могу помогать в компании. И я всё ещё буду помогать людям. — Он качает головой, и на его лице появляется искренняя улыбка-обещание: — Я не отвернусь от мира, за спасение которого Тони отдал жизнь.

И Пеппер соглашается. Она понимает — возможно, даже лучше, чем он сам. Но она боится, что он до конца не осознаёт — он и был той большой частью мира, за который Тони отдал жизнь.

Провожая его взглядом, Пеппер замечает край костюма, выглядывающий из-под рукава.

На её губах появляется лёгкая улыбка.

Однажды Питер и сам поймёт, кем является на самом деле.

* * *

Когда Питер попадает на шумный этаж Комплекса Мстителей, превращённый в гигантскую площадку для фестиваля Средней школы Мидтауна, по его спине пробегает холодок. Ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять — Эм-Джей уже заметила его с другого конца зала. И, зная её, она наверняка заставила Неда отслеживать его передвижения.

Он неохотно приближается к группе, чувствуя, как потеет под её взглядом и от духоты дополнительных слоёв одежды.

— При-привет, ребята! — его голос звучит виновато и нервно.

Нед съёживается за спиной Эм-Джей, которая отбивает нетерпеливую дрожь носком ботинка:

— Ты должен был быть здесь на открытии киоска, а мне пришлось обежать два этажа этого чертова комплекса в поисках тебе замены! И как только я всех собрала, найдя помощь у наших друзей, ты наконец-то решил появиться! Где ты был, Питер?!

Питер не может толком объяснить. И не может соврать — это бесполезно.

Он и не хочет. Он уверен, что Эм-Джей и остальные сразу раскусят любую его ложь.

Так что он прибегает ко второму лучшему варианту…

— Эй, вау, киоск выглядит потрясающе!

Во-первых: ему удалось не запнуться.

Во-вторых: отвлечение почти сработало.

Но затем,

В-третьих: в разговор влез Эйб.

— Ага, чувак, нам пришлось заканчивать без тебя.

— Что?! Я думал, мы всё сделали вчера!

— В основном — да, — подхватывает Синди.

Сэлли кивает:

— С системой подачи воды было непросто. А ты, как оказался, наш самый сильный и полезный парень в группе…

— ЭЙ! — протестуют хором Чарльз и Эйб.

Эм-Джей не сводит с Питера взгляда. Но постепенно её выражение смягчается от гневного к раздражённо-строгому:

— Не знаю, что с тобой делать, Питер. Но ты отработаешь двухчасовую смену с Чарльзом.

— Ладно, справедливо, — он сдаётся, — Но мне нужно уйти к началу трибьюта. Я… э-э… подготовил кое-что в последнюю минуту.

— Так вот где ты пропадал, — заключает Эм-Джей.

— Ага…

— Бро… — У Питера нет времени среагировать, потому что Нед уже бросается на него и заключает в объятия.

— УГХ—Нед…

Он хлопает друга по спине, пытаясь вырваться из удушья, пока тот говорит взахлёб прямо у него над ухом:

— Боже мой, Питер… ты… я… я так тобой горжусь!..

Питер старается игнорировать его всхлипы и похлопывает по спине, неуверенно смеясь:

— Спасибо, Нед…

Он расслабляется в объятиях, позволяя себе раствориться в дрожащем теле друга, пока Нед не отстраняется, вытирая нос.

— Тебе лучше поторопиться, Питер, приём работ заканчивается через полчаса.

— О нет, мне лучше… — Он смотрит на Эм-Джей широко раскрытыми глазами, прося разрешения уйти, и, получив кивок, пулей вылетает на второй этаж.

— Погодите. Он что, в перчатках?

— При такой-то жаре?

— Нед.

— Ага, не знаю, Эм-Джей. Давай позволим Питеру побыть его странным, чудаковатым я — пока что.

* * *

Питер прибегает в самый последний момент. Объявляют о завершении приёма работ, и он едва успевает окликнуть студентку, ответственную за трибьюты.

Вокруг царит организованный хаос: разбросанные изобретения, художественные работы, таблички с именами и стопки бумаг. У него нет времени переживать, что его флешку потеряют — его просто нет.

— Эй— мисс!

Ему помогает то, что он всё ещё может невероятно быстро бегать, сохраняя выносливость, даже если не использует эти навыки постоянно.

Обычно это выручало его в невыспавшихся авантюрах, но сейчас, мчась по коридору, он чувствует знакомый прилив энергии.

Он останавливается прямо перед девушкой, нервно улыбаясь в надежде на снисхождение.

— Привет, я ещё могу сдать работу на трибьют? — спрашивает он, глядя на ошеломлённую студентку.

Он машет рукой у неё перед лицом, наконец выводя её из ступора:

— О, да! Простите… да, ещё открыт, эм, заполните, пожалуйста, вот это необходимой информацией и кратким описанием вашего трибьюта для ведущих…

Она протягивает ему листок, который он заполняет разборчивым почерком.

— И подпишите здесь…

Он робко ставит подпись, неуверенный в старом варианте, который когда-то придумал по аналогии с подписью Тони.

Пока он с ностальгией смотрит на неё, Питер чувствует на себе пристальный взгляд и мысленно ругает себя за то, что поднял глаза и встретился взглядом с той же девушкой, но теперь более возбуждённой, чем нервной:

— Вы… вы правда Питер Паркер?

Питер не знает, что делать. Не понимает, что это значит. Почему она смотрит на него так?

— Я так много о вас слышала от всех во время поездки— она наклоняется ближе, — Скажите, пожалуйста, вы правда были стажёром здесь, в Stark Industries? Моя подруга Кэти говорила, что вы были агентом или типа того, но это звучит неправдоподобно— так? Но, видите ли, другая моя подруга Джейн сказала, что видела вас в лесу с Соколиным глазом…

— Эм, мисс…

— Просто Алайза!

— Алайза, да, простите, но я не совсем понимаю, о чём вы…?

— Ладно, вам не обязательно говорить, — сдаётся она, и Питер с облегчением вздыхает, — Но из всего, что я о вас слышала и в чём могу быть уверена, я думаю, вы довольно круты.

Она сияет на него улыбкой, словно солнце, и он не знает, как на это реагировать. Почему это происходит?

— Просто… что бы вы ни переживали, вы — Питер Паркер, и хотя я знаю, что вы меня не особо помните, я — та девушка, которую вы спасли от того задиры Флэша за два года до, ну, Периода Теней.

О.

— И я просто хочу сказать спасибо.

Питер молча стоит, переваривая всю информацию так быстро, как только может.

— Приняв вашу супер-опоздавшую работу, думаю, мы квиты. Вы спасли меня, я спасаю вас, полагаю, — она хихикает.

Он смеётся вместе с ней, отряхивая лёгкий дискомфорт от допроса и пытаясь оправиться от эмоциональной горки, на которую его вознёс их разговор.

Если бы он мог назвать одну причину, почему это произошло, то, вероятно, это было бы осознание того, что он всё ещё может помогать и спасать людей, не надевая маску.

И он счастлив, что всё ещё может менять вещи, будучи просто старым добрым Питером Паркером.

* * *

— Гребаный Питер Паркер вечно тянет…

— Заткнись, Флэш, и просто делай свою работу.

— Но почему я должен делать его…

— Потому что ты сделал то, что сделал, и пообещал исправиться, теперь заткнись.

Суета занятых студентов заполняет тишину.

Флэш наблюдает, как представители медиа заходят в здание и начинают брать интервью у готовящихся студентов.

Эм-Джей стоит у их киоска, в нескольких метрах перед ним.

Чарльз играет с телефоном в водонепроницаемом чехле внутри стеклянной конструкции.

Нервное постукивание.

— …Я правда стараюсь, Мишель, — бросает он.

Приподнятая бровь.

— Я знаю, — она смотрит на него искоса, скрестив руки, и слегка кивает.

Флэш принимает это как одобрение.

В этот момент Флэш подпрыгивает на месте, потому что вот он — Питер, блять, Паркер, хлопает его по плечу, словно они хотя бы отдалённо «друзья»…

— Эй, — он кривится (улыбка, думает Флэш, настолько неудачная, что её нельзя даже отнести к чему-либо, хотя бы отдалённо напоминающему улыбку), — Всё в порядке, Флэш, я могу принять смену сейчас.

Флэш хмурится, потому что это его обычная реакция, когда Питер смотрит на него так — добро и всепрощающе, — ведь он ещё не чувствует, что заслуживает чего-либо, поэтому он просто отмахивается от него и уходит, бормоча

— Неважно, — прежде чем раствориться в толпе.

Эм-Джей наблюдает за всем этим и замечает:

— Он не исправится за один день, Питер. Дай ему время.

— Да, я знаю, — говорит Питер, — Мы с ним в одинаковом положении.

* * *

Спустя тридцать минут Эм-Джей хлопает Питера по плечу, смотрит на него своим фирменным безразличным взглядом и изрекает:

— Я уже пробыла здесь достаточно долго, чтобы начать разлагаться. Оставляю тебя с Чарльзом.

— Погоди—погоди, а где Нед?

— А, он там с командой по робототехнике, возится со своим роботом. Надо отдать ему должное — он тоже заслуживает права побыть ребёнком, как и все мы.

Питер улыбается — впервые с утра по-настоящему искренне:

— А ты там тоже будешь "быть ребёнком"?

В ответ она с неподражаемой игривостью, совершенно не в стиле её обычной «эстетики», отчего это звучит ещё нелепее:

— Вообще-то, я пойду вести серьёзные взрослые разговоры с другими взрослыми. Тебе пока этого не понять; дам тебе лет десять-сорок, чтобы повзрослеть.

Она поворачивается спиной, один раз машет рукой в воздухе и растворяется в море людей.

Питер чувствует, как улыбка расплывается по его лицу.

Между ними теперь царила лёгкость. Не было ни настороженности, ни страха. Только свобода и, возможно, даже веселье.

— Как же жутко.

Поворот.

— Чего?

— Смотри, я учусь с ней в одном классе с детского сада, и она ни разу не улыбнулась мне, что бы я ни делал. Я был немного влюблён в неё… — Питер прищуривается, Чарльз опирается на стеклянную клетку, — Ладно, я был одержим ею, потому что она всегда была такой загадочной. Но что бы я ни делал, она никогда не открывалась.

— К чему ты клонишь, Чарльз?

— Не знаю, чувак, может, дело в том, что она открывалась людям всего два раза за всю свою социальную жизнь — и это Нед и ты. У Неда теперь Бетти, а у тебя…

Питер поднимает руку:

— Стой, на этом я тебя остановлю.

— Ладно, парень, но не говори, что ничего нет.

— Неважно, чувак.

Хмм.

Они побили друг друга в видеоиграх.

Звук победы.

— Сколько осталось до конца твоей смены?

— Час с половиной— и, к нам первые посетители! Привет, мы — Академический декатлон, здесь, чтобы рассказать всё и вся о Тони Старке и Stark Industries — пожалуйста, задавайте вопросы, на которые я, надеюсь, смогу ответить, чтобы не свалиться в эту беспощадную водяную ловушку…

* * *

Чарльз падал в воду примерно двенадцать раз.

И это приблизительная цифра, потому что он как раз пытался протереть очки, когда упал, и проще снова промокнуть, когда ты уже мокрый, чем делать это вслепую.

— Это отстой! Я так это ненавижу, я так рад, что с этим покончено. Питер, чувак, я хочу пожелать тебе удачи, но я также хочу, чтобы ты падал в эту водяную яму чаще, чем я. Ты же хороший парень, ты же сделаешь это, да?

Питер отмахивается, смеясь вместе с Салли, которая воспринимает это как шутку.

(Он воспринимает это как вызов)

Вместо этого он устраивается на платформе, пока Чарльз уходит в мужской туалет, чтобы высушиться, а Салли садится за стол.

— Здесь так много медийных персон. Бетти, наверное, сейчас взорвётся.

— Ага, — соглашается Питер. Но прежде чем он успевает вслух поинтересоваться о Неде, из-под стеклянной клетки у его ног выглядывает маленькая девочка.

С любопытством она спрашивает:

— Я могу спросить что угодно, и ты знаешь ответ?

В её голосе слышны восхищение и лёгкое недоверие к такому обещанию, что Питер находит очень милым. Она выглядит как семиклассница.

Он кивает с своего места:

— Такова цель.

— Круто— ты как живой Гугл или типа того!

— Полагаю, — смеётся он, — Так почему бы тебе не спросить меня о чём-нибудь?

И тут же на её лице появляется дьявольский блеск, и Питер на 100% жалеет, что спросил. Эти милые создания, излучающие невинность, — самые страшные демоны — ему следовало знать…

Потому что теперь она оскаливается и начинает допрос, мило, но смертельно:

— Кто основал Stark Industries?

Хм, — думает Питер, — это довольно просто.

— Говард Старк.

— Когда?

— В 1940.

— Когда Тони унаследовал компанию?

— Когда ему исполнился 21 год.

— Почему это заняло так много времени?

— Он рано остался сиротой, ему нужно было сначала закончить учёбу и достичь совершеннолетия, поэтому Обадия Стейн временно управлял компанией. Оказалось, что он очень проницательный бизнесмен, но также и большой обманщик.

— Как долго нужно стоять в очереди на наследование?

— Э-э…

— ХА! Сейчас упадёшь!

— НЕТ, ПОГОДИ… Нужно достичь совершеннолетия — быть частью семьи, быстрее всего в зависимости от близости к текущему CEO, или если дети не хотят этого или «не соответствуют», нужно быть на высших должностях, чтобы быть рассмотренным!

— КАКИЕ ПЯТЬ ИИ ПОСТРОИЛ ТОНИ СТАРК…

— ДЖАРВИС, ПЯТНИЦА, ДЖОКАСТА, ХОМЕР И ТАДАСИ!

Им, наверное, не стоит кричать друг на друга, — запоздало думает Питер, — потому что теперь к ним направляется ещё больше людей, чтобы посмотреть на это зрелище.

Питер даже не может покраснеть от того, как быстро она задаёт вопросы.

— Какие праздники отмечают все сотрудники компании?

— Э-э, у них есть Рождество и Новый год, годовщина основания компании, день рождения Пеппер, хотя она не любит, когда внимание компании переключается на неё…

— Сколько сотрудников в компании?

— В этой башне или во всех филиалах?

— Во всех.

— Около 15 000 — по всему миру, вместе с ассоциированными компаниями и так далее.

— Какой размер ноги был у Тони Старка?

Тут он запинается, но всё равно отвечает правильно:

— И-идеальный ДЕСЯТЫЙ.

И после ещё нескольких сотен вопросов маленькая девочка издаёт раздражённый стон, граничащий с капризным.

— Я просто хочу, чтобы он упал в воду! Почему это так сложно…

К этому времени вокруг стекла собралось пугающее количество людей, подбадривающих девочку с её вопросами или заинтересованных в том, чтобы посмотреть, как Питер отвечает на невозможные вопросы, которые она иногда подкидывает.

Если Питер вытянет шею, он сможет увидеть Чарльза, Эйба и Синди в толпе. В основном он может их слышать.

Маленькая девочка вызывающе смотрит на него, её губы выпячиваются ещё больше, а узкие брови опускаются ещё ниже:

— Эй! Откуда я знаю, что это не подстроено?

— Ты можешь проверить все ответы в гугле…

— КАК ТЫ СМЕЕЕЕЕШЬ!

Нед врывается в толпу, расхваливая свой дизайн, что привлекает ещё больше слушателей.

— …дизайн был перекодирован с Пятницы, и это заняло много времени, и это требует таланта, упорного труда и холодных угроз Эм-Джей… так как ты смее… — И к тому времени, когда он делает паузу, достаточную, чтобы заметить это, рядом с ним уже стоит репортёр, готовый задавать вопросы.

Кто-то другой, в частности, та самая маленькая девочка-демон, также воспользовался удобным моментом, чтобы задать свой самый последний и, возможно, самый смертоносный вопрос на сегодня…

Она усмехается, как в тех телешоу, когда думают, что у них есть победный шанс, а затем оскаливается в улыбке, словно злорадная, строящая козни гиена:

— Когда ты стал стажёром в SI и почему ты был на уровне руководителя?

Есть много причин, по которым Питер спотыкается, даже почти падает от того, как сильно он физически отшатывается от этого вопроса.

Видите ли, есть три вещи.

Во-первых, он знает, что официальная дата была намного позже той, которую он называл в школе. А программа Неда, верная его работам, действительно очень эффективна — даже слишком для школьной экскурсии. Он не может ей солгать. И затем идёт номер два.

Он не знает, что Пятница посчитает — поездку в Германию, период Мстителей или настоящую стажировку, поскольку слово «стажёр» сильно плавало в серых зонах в те времена, когда они на него ссылались.

И в-третьих, это было просто отвратительно.

Слухи распространяются быстро, порождая шалости и хаос, и Питер обычно знает, как с этим справляться. Но сейчас, с новостями на хвосте, он просто не может сказать правду, чтобы избежать воды — чёрт, всё идёт не так хорошо, как он надеялся.

Он не хотел падать в воду из-за того, сколько времени ему придётся сушиться. Но. Есть более насущные проблемы.

Итак, его судьба предрешена.

— 27 апреля 2016 года.

Он падает.

Вода разлетается брызгами.

Вспышки камер.

И все и даже больше присутствуют, чтобы увидеть это.

Толпа смеётся, но он лишь ловит полный сожаления взгляд Неда и понимающий — Чарльза, несмотря на все его заявления о желании увидеть его падение.

Маленькая девочка ликует перед ним, посылает ему милый взгляд, а затем поворачивается, словно ничего и не произошло.

* * *

Проходит ещё несколько минут, прежде чем его наконец вытаскивают из стеклянного короба, и толпа постепенно расходится.

Питер с благодарностью принимает полотенце от Неда:

— Невероятно, чувак, как ты выдавал ответ за ответом. А эта девочка была безжалостна.

— Лучше, чтобы она тебя не услышала. Думаю, теперь мне ждать внимания прессы из-за того вопроса о доступе на уровне руководителя.

— Пеппер с этим разберётся.

Питер поморщился:

— Не хочу её обременять, но… думаю, да…

— А сейчас тебе нужно высохнуть. Не волнуйся, Салли справится с киоском.

Питер кивает, крепче сжимая полотенце и чувствуя себя уязвимым — мокрый в самом неподходящем месте.

Пустой туалет становится его временным убежищем. Питер направляется к пятой кабинке — месту хранения «спецоборудования» — и вводит коды, чтобы получить доступ к тому, что ему нужно.

А именно — к сушилке для всего тела.

Агентам приходилось сушить на себе не только воду, причём мгновенно.

Клинт бы его понял.

Перед включением он снимает штаны, куртку и рубашку, оставляя только костюм. Мокрый костюм снять в тесной кабинке — задача не из лёгких. От нагрева материал начинает слегка отставать, образуя складки.

Он надевает высохшую одежду, тщательно маскируя костюм. Когда Питер выходит, в туалет врывается взволнованный человек.

Питер слышит бессвязные повторяющиеся слова, чувствует неровное сердцебиение и буквально ощущает исходящий от него страх.

— Вам помочь? — мягко касаясь его плеча.

Но стажёр — тот самый, на которого вчера кричала Шури — дёргается и прижимается к стене. Его улыбка больше похожа на гримасу, руки дрожат, а голос предательски подводит.

— Со мной всё в порядке! — выдыхает он. — Пожалуйста, не нужно помощи… Оставьте меня, и всё будет хорошо.

Питер молча кивает, не веря ни слову. Он вызовет медика — стажёры заслуживают такой же заботы.

Закрывая дверь, он слышит дрожащий шёпот:

— Что же я наделал…

* * *

Тревога не отпускает Питера. Предчувствие беды укореняется в сознании, но ему некогда разбираться — трибьют начинается СЕЙЧАС.

Второй этаж заполнен людьми: нервными студентами, подготовившимися артистами и просто зрителями.

Питер теряется в толпе, пока не замечает руку Эйба. Пробираясь сквозь толпу, он оказывается зажатым между Недом и Синди — в идеальной точке обзора сцены.

В ушах звенит, мир превращается в глухое эхо. Ты справишься, Питер. Это того стоит.

Визг микрофона возвращает его в реальность. На сцене появляется Пеппер в элегантном костюме, её образ проецируется на огромные экраны.

— Несколько месяцев назад, — начинает она, — я не могла представить это место заполненным такой молодой энергией.

По залу пробегает смешок, но Пеппер продолжает:

— Дело не в возрасте. Дело в духе.

Ах.

— Ещё до Периода Теней в мире произошло достаточно, чтобы лишить душу жизненных сил.

Питеру это знакомо.

— А потом наступил тот период.

Тишина окутывает зал. Голос Пеппер звучит приглушённо:

— Кто-то не помнит. Но те, кто помнит — пустые глаза. Поникшие плечи. Угасшие надежды. Я видела это в Тони. Видела каждый день, пока не родилась наша Морган.

Нежные взгляды устремляются к девочке, сидящей на сцене с директором Моритой.

— С рождением Морган я поражаюсь и смиряюсь, глядя на вас — растущих, мечтающих. Сознательно выбирающих счастье, даже когда кажется, что выбора нет.

Студенты замирают, осознавая значимость момента. Они пришли сюда за технологиями и знаменитостями, а нашли нечто большее.

Пеппер обводит зал взглядом:

— Месяц назад директор Морита говорил мне о вторых шансах и пустых коридорах. О проекте, который может что-то изменить.

Её глаза сверкают:

— Так родилась эта поездка.

Директор смущённо качает головой.

— Знаете, что он сказал, когда я спросила, что он здесь видит?

Зал затихает в ожидании.

— Он сказал, что видит будущее. Но не в СИ — мы слишком привязаны к прошлому. Будущее — это вы.

По залу прокатывается волна слёз. Синди рыдает на плече Питера, Нед и Бетти обнимаются, даже Флэш отчаянно пытается сдержать слёзы.

— Ваша жизнь имеет значение. Не потому, что нужно жертвовать собой — а потому, что она УЖЕ важна. Живите — и познайте её ценность. В этом всегда был смысл. В жизни.

Пеппер поднимает руки, и в её позе — сила и надежда:

— Пусть трибьют начнётся. Давайте почтим его память.