Временное назначение (джен)

Ночь они провели в заброшенном гараже военной техники, который местные выделили под временный штаб. Стены из гофрированного металла плохо держали тепло, и холод просачивался внутрь, заставляя дышать паром при каждом выдохе. Ксения развернула карту на капоте старого УАЗа, рядом лежали пожелтевшие листы из книги Данте.

— Я всё проверила, — сказала она, водя пальцем по нанесённым от руки схемам. — Здесь не просто координаты. Это полная реконструкция маршрутов «Арабески» на Кавказе. Соловьев вёл учёт всего: кто, куда, когда и с каким грузом.

— И где здесь Щербаков? — спросил Дав, стоя у входа с автоматом на груди.

— Вот, — Ксения ткнула в одно из имён на пожелтевшем листе. — «Валерий Доронин» — куратор «Султанов», старый друг Щербакова. В документах Соловьева есть записи о том, что Щербаков пытался перетянуть «Султанов» под своё крыло. Доронин отказался.

— Я помню, — тихо сказал Никита. — Доронин говорил, что Щербаков слишком опасен. Что он играет по своим правилам и не признаёт границ. После того как Доронин ушёл в отставку, Щербаков начал действовать через «Арабеску».

— И через Шамиля, — неожиданно сказала Мура, и в голосе её появилась сталь, как всегда, когда она говорила о том, что было личным. — Только мы тогда ещё не знали, кто стоит за ним.

Никита повернулся к ней:

— В каком смысле?

Мура переглянулась с Давом. Тот медленно кивнул.

— Та операция на Кавказе, — начала Мура. — С Шамилем. Я тебе уже рассказывала, но не всё. Ты наверняка знаешь, что я пристрелила его, когда он попытался взорвать аэродром. Но до этого мы прошли через многое. Вертолёт с нами сбили в горах — мы чудом выжили. Лаборатория в пещерах была заминирована, мы едва не подорвались. А его сын Руслан погиб в перестрелке, пытаясь уничтожить нас.

— Это я помню из отчётов, — сказал Никита.

— Но не помнишь главного, — вмешался Дав. — У Шамиля был координатор в КТЦ. Свой человек, который сливал ему информацию о наших передвижениях. Именно поэтому взрывчатку не нашли в аэропорту — Шамиль знал о проверке. Именно поэтому вертолёт сбили — Шамиль знал маршрут.

— И этот человек? — спросила Ксения.

— Косов, — ответила Мура. — Офицер связи в КТЦ. Он работал на Шамиля больше года. Передавал ему всё: графики патрулей, маршруты групп, планы операций.

— Что с ним стало? — спросил Никита.

— Мы вышли на него только в самом конце, — продолжила Мура. — Когда Батя перехватил Косова прямо в камере Пригова. Косов собирался застрелить генерала, чтобы замести следы. Батя успел раньше. Схватил его, обезоружил, передал службе безопасности.

— Его арестовали тогда же, — добавил Дав. — В тот же день, когда мы брали Шамиля.

— А Косов? — спросила Ксения. — Он рассказал, кто им управлял?

— Он назвал только одного человека, — ответила Мура. — Но мы тогда не смогли его проверить. Косова посадили, а его координатор исчез. Мы думали, что это был просто местный криминальный авторитет. Но теперь…

— Теперь мы знаем, — закончил Никита. — Это был Щербаков. Косов работал на него, а Шамиль был просто исполнителем. Инструментом.

— Именно, — кивнула Мура. — Щербаков создал «Арабеску» как прикрытие для своих операций. Он хотел получить контроль над всеми спецподразделениями на Кавказе, включая «Султанов». А когда Доронин отказался отдавать ему нас, он нашёл другой путь. Шамиль стал его главным оружием. И Косов — его глазами внутри КТЦ.

— Но когда Косова арестовали, а Шамиля убили, — сказал Дакар, отрываясь от ноутбука, — Щербаков потерял свой инструмент. И теперь, по всей видимости, он находит новый.

— Мы проверили последние переводы, — добавила Ксения. — Часть средств ушла на Кавказ. На оборудование для пещерной лаборатории. Кто-то продолжает дело Шамиля.

— Щербаков ищет замену, — понял Никита. — Он ищет того, кто сможет занять место Шамиля.

— Или уже нашёл, — сказал Дав. — Поэтому ему так важно убрать нас. Мы — единственные, кто знает о связи между Косовым и Щербаковым. Мы — те, кто может разрушить его сеть.

— Не только, — поправила его Мура. — «Смерч» сорвал его операцию на Кавказе. «Смерч» уничтожил Шамиля. «Смерч» арестовал Косова. Для Щербакова мы — главная угроза.

— И он решил уничтожить нас через «Арабеску», — заключил Никита. — Использовать наше же прошлое против нас. Втянуть нас в старую войну, на которой мы можем проиграть.

Тишина повисла в гараже. Слышно было только, как ветер гуляет в щелях металлических стен. Ксения первой нарушила молчание:

— Значит, операция в Архангельске — не просто месть. Это часть его плана по устранению всех, кто может ему помешать. Он хочет уничтожить «Смерч» и «Стаю» одной операцией.

— И мы должны остановить его здесь, — твёрдо сказала Мура. — Не дать ему завершить операцию.

— Как? — спросил Дав. — Мы даже не знаем, где его основные силы.

— Знаем, — сказала Ксения, поднимая один из листов. — Здесь есть схема склада в старом военном городке. Именно туда они свозят оборудование и оружие. Если мы захватим склад, мы перекроем им каналы снабжения и сможем выйти на связь с Щербаковым от их имени.

— Подставим его, — понял Дакар. — Заставим поверить, что операция провалилась, и он раскроет себя.

— Именно, — кивнул Никита. — Мы не будем ждать, пока он ударит первым. Мы ударим сами. И когда он поймёт, что план рухнул, он ошибётся. А мы будем ждать.

Мура подошла к карте и провела пальцем по линии маршрута к складу:

— Здесь всего одна дорога. Простая, но уязвимая. Если они заметят нас, мы не уйдём.

— Тогда сделаем так, чтобы не заметили, — сказал Никита. — Мы выдвигаемся на рассвете. Дав и Мура — основная группа. Я и Арфа — прикрытие. Дакар остаётся на связи.

— А Соловьев? — спросила Ксения.

— Если он жив, мы вытащим его после склада, — ответил Никита. — Если нет — его информация не пропадёт даром. Мы сделаем всё, чтобы он не зря отдал свою свободу.

Он повернулся к выходу, но Мура окликнула его:

— Головастый.

Никита обернулся.

— Спасибо, — сказала она. — Что пришёл. Что работаешь с нами. Что не бросил «Смерч» в этой ситуации.

— Вы не бросаете своих, — ответил он. — Я тоже так считаю.

Он вышел наружу, вдохнул морозный воздух и посмотрел на небо, скрытое низкими облаками. Где-то там, за границей, ждал Щербаков — старый враг, который не умел прощать и не забывал своих поражений. Но здесь, сейчас, у Никиты были те, на кого он мог положиться. И этого было достаточно.