Версии тебя (гет)

Это было почти блаженство — лёгкость разливалась по каждой клеточке тела. Одно лишь пребывание там казалось счастьем, перечёркивая всё, чему её учили.

Никто не предупреждал Рей, что Тьма может быть такой притягательной.

Ей стало не по себе от того, с какой пугающей непринуждённостью происходило нечто, что должно нести колоссальный моральный вес. Ибо стоило ей перестать цепляться за остатки ментальной свободы и просто позволить присутствию Кайло затопить сознание, как она поняла, что переживает на самом деле.

Это была Тьма.

Просто она не сразу её узнала.

Это не был удушливый, сокрытый страх Кайло, вечно терзаемого тенью наследия своего деда. Не тот цикл распада и смерти, что она видела на острове Люка — неоспоримую, лишённую морали константу бытия. Это не была едкая, самовлюблённая ненависть Армитажа Хаоса и его приспешников или привычная выжженная жестокость Джакку, пропитанная нищетой и одиночеством. Нет, перед ней предстал совершенно иной лик Тьмы — манящий, гипнотический, обладающий необъяснимой силой. Даже сейчас, возвращаясь к этим воспоминаниям, Рей чувствовала, как внутри поднимается волна смятения.

«Я чувствую в тебе великий страх», — прошептал голос, исполненный странной доброты.

Этот голос… он обращался к ней?

Рей не знала. Если так, то он не лгал: она действительно боялась. Боялась навсегда остаться одной; боялась, что ей суждено быть лишь вечным зрителем чужого счастья. Она боялась прожить жизнь, не оставив после себя следа, боялась превратиться в безликую разменную монету, ценность которой определял кто-то другой. И именно это пугало сильнее всего. В сознании Кайло она раз за разом слышала один и тот же призыв: «Присоединяйся ко мне… прошу». Теперь она понимала, что это не была уловка. Если быть честной, в тронном зале Сноска её разрывало на части куда сильнее, чем она когда-либо осмеливалась признать. Не совершила ли она роковую ошибку на Крэйте? В критический миг она позволила страху сковать волю… А когда здравый смысл вернулся к ней перед троном Верховного лидера, она бежала прочь не оглядываясь…

«В тебе есть гнев, в тебе живёт ненависть. Но ты не используешь их».

И всё же… Искушение настигало её вновь и вновь. Поводов для ярости в её жизни было в избытке: покинутость, лишения, одиночество, жестокость тех, кто считал её никем, потери… Эти душевные шрамы, раны прошлого, которое невозможно исправить, тяготили её годами. Она могла примерять изысканные платья, играть роль благородной сенаторши, но под слоями дорогих тканей всё ещё скрывалась та самая девчонка-мусорщица с забытого галактикой захолустья. Прошлое не просто следовало за ней по пятам — оно стало её проклятым настоящим.

«Пусть прошлое умрёт», — убеждал Кайло, и эти слова отозвались в её сердце болезненным эхом. Он и сам знал, каким беспощадным врагом бывает память. Рей отчаянно жаждала последовать этому совету, но страх нашёптывал, что это ничего не изменит. Увы, как многие другие слова Кайло Рена, это обещание казалось мучительно правдивым. И поэтому не давало покоя.

«Отдайся Тёмной стороне. Со временем ты назовёшь меня Учителем».

Кайло оказал прав: ей действительно требовался Учитель. И, кроме него, других не осталось. Сначала Рей пыталась найти приют в Свете, но была отвергнута. Люк Скайуокер опасался, что те же противоречия, что погубили его племянника, погубят и её. Горькая истина, которую Рей так долго пыталась заглушить, заключалась в том, что старый мастер не ошибся. Её неумолимо тянуло к Тёмной стороне в поисках ответов. Сперва видение, когда пальцы коснулись рукояти меча; затем — пугающий зов Тёмной пещеры на острове Люка; следом — почти физическая тяга к Кайло, сначала сквозь Силу, а затем и наяву. Она постоянно заигрывала с Тьмой, и теперь Тьма начала заигрывать с ней. Искушение сделать последний шаг стало почти осязаемым.

«Отдай мне всё».

Кайло обещал равноценный обмен. Предлагал вернуть всё, чем она пожертвует, и в этом слышалось нечто из мрачных сказок о Тёмном принце, где ей отводилась роль Золушки. Он сделал её сенатором, подарил влияние, деньги… Кредитки с карточек текли бесконечным потоком… И назвал своей девушкой при свидетелях. Представил как избранницу самого завидного холостяка галактики. Более того, уверял, что его интересует её взгляд Светлой стороны. Казалось, это и есть счастливый финал из дешёвой мелодрамы, не так ли? И всё же… единственным, что удерживало её, была интуиция, настойчиво шептавшая: с дьяволом не заключают сделок. Довериться ему — значило угодить в самую опасную ловушку в жизни.

Но… это ощущение присутствия Кайло в её сознании… Оно напоминало Рей столкновение крайностей: холод, что не просто морозил, а обжигал; шёпот, вроде вкрадчивый, но разносящийся в разуме с оглушительной силой; ласку, которая не утешала, а оставляла после себя синяки. Всё, чему учил Мастер Люк — весь этот выверенный дзен и самообладание — меркло перед этим пульсирующим хаосом конфликтующих страстей. Разум Кайло напоминал гремучую смесь из всех семи смертных грехов, разом возведённых в абсолют.

Он был таким, каким его рисовала молва: человеком, способным с равным мастерством и соблазнить, и уничтожить. Но что хуже — он обладал даром заставлять саму жертву жаждать падения. Когда за столиком на Верхних уровнях он одаривал её своей едва уловимой полуулыбкой, Рей ловила себя опасном желании забыть, что перед ней волк в овечьей шкуре.

Критики называли его эмоционально нестабильным, приписывали капризную жестокость человека, не способного совладать с собой. Но за внешней вспыльчивостью скрывалась своя логика, а в грехах — чёткая цель. Его оправдания почти всегда звучали пугающе рационально, но они служили ширмой, предлогом для оправдания своих действий. Кайло точно знал чего хочет и всегда забирал своё.

Именно поэтому его почти галантное внимание будило в ней одновременно подозрительность и тайный восторг. Но теперь, когда их разумы переплелись, обнажив самые сокровенные тайны, Тьма Кайло обрушилась всей своей подавляющей мощью.

Первым, почти животным порывом, было желание подчиниться.

И именно тогда в сознании Рей начали расцветать опасные, дурманящие фантазии.

Она вновь ощущала его рядом. Он стоял за её плечом, давая едва заметный, одобрительный кивок, когда она начала вершить свою расправу над Ункаром Платтом и каждым из тех головорезов, что когда-то превращали её жизнь на Джакку в ад. Снести уродливую башку Платта было неописуемо приятно. Жирный ублюдок больше никого не заставит голодать! Справедливость была пьянящей, но имела горький, металлический вкус Тьмы. «Мне нравится смотреть, как ты убиваешь», — шептал Кайло, обжигая ухо своим дыханием. — «Я обожаю твой праведный Свет».

Видения сменяли друг друга, перетекая в холодный блеск залов сената. Теперь она не была никчёмной сиротой с Внешнего Кольца. Публика ловила каждое её слово. Она обрела вес и влияние, сопоставимое с властью генерала Хакса. Пока Верховный лидер дёргал за ниточки в тени, сенатор Рей стала лицом Империи. Она купалась в признании, которого ей так не хватало. Она шептала Кайло Рену на ухо, и миры содрогались. Она вознаграждала, карала, возвышала любимцев и уничтожала недостойных. Просто потому что могла.

Она вдруг осознала, что сама стала новым Ункаром Платтом. И упивалась этим знанием. Убогая мусорщица наконец-то обрела истинное могущество.

Однако стоило дверям захлопнуться, как маска власти с треском осыпалась. Ночью она превращалась в игрушку Кайло Рена. На спине, с широко разведёнными ногами, или на коленях, отдаваясь служению ртом. Он властвовал над её телом, а она жаждала угождать. Она принимала его ярость, безропотно отдаваясь его грубости, а утренние следы этой страсти — разбитые губы или синяки — легко скрывались бакта-пластырями.

Вспыльчивость была его сутью. Порой он переходил черту, но она верила каждому его извинению, каждому шёпоту любви. Она убедила себя, что никто в галактике не полюбит её так, как он. И ради этой трепетной привязанности она была готово стать кем угодно и пойти на всё. Всё, чем она была, и всё, чем владела, стало лишь отражением его милости.

«Ты — ничто», — повторял он, вбивая эту истину в её сознание. — «Но не для меня».

В этих словах заключалась её единственная ценность. Их связь была подобна яду — токсичному сплаву созависимости, необузданной плотской страсти, Силы и абсолютной власти.

И дюжина духов Люка Скайуокера не смогла бы её удержать, если за его «Присоединяйся ко мне» крылся именно такой смысл. Рей подписала бы договор кровью не раздумывая. Тёмная сторона манила, обещая исполнение всех потаённых желаний.

Рей настолько увязла в этом мороке, что, когда Кайло внезапно разорвал ментальную связь, она вздрогнула. Это… всё это было лишь плодом воображения. Душа отозвалась странным разочарованием. Если бы в ту секунду Кайло повторил своё предложение, она вцепилась бы в этот шанс. Она была готова — полностью и безоговорочно — отдаться Тьме, сменить свободу на роль покорной принцессы при падшем принце Скайуокеров.

Однако на следующее утро, в воскресенье, когда туман в голове рассеялся, её грызло одно: что, ситх подери, это было? Пока Кайло пытался дорваться до её Света, всё, что видела и чувствовала она, была Тьма. Его Тьма. Абсолютная, бескомпромиссная… Теперь внутри неё боролись два чувства: раздражение и лёгкий стыд за собственную реакцию.

Кайло, похоже, тоже пребывал в состоянии какого-то лихорадочного смятения. Он возник на пороге её квартиры к полудню, и первым, что произнёс, был вопрос:

— Ты в порядке?

Рей избегала его взгляда.

— Ага, в полном.

— Уверена? — он недоверчиво вглядывался в неё.

— Да.

— Прошлая ночь выдалась напряжённой, — заметил он. Преуменьшение года плохо подходило в качестве извинений, но он старался. — Я застал тебя врасплох. А потом… я беспокоился, что мог причинить тебе боль. Я сделал тебе больно?

Рей почувствовала, как к щекам приливает жар. «Больно» было не совсем тем словом, которое приходило на ум при воспоминании о вчерашнем…

— Я в норме.

— Я тебя напугал?

Смущение быстро переросло в раздражение, и Рей, инстинктивно переходя в оборону, вспылила:

— В тебе всё пугает! — И резко сменила тему, прекращая этот допрос: — Что ты угнал на этот раз, чтобы добраться сюда?

— Байк, — коротко ответил он. — Ничего вычурного. Чем планируешь заняться сегодня?

— Думала немного исследовать окрестности. Может, спуститься в места поинтересней.

— В Дно? — вскинул он бровь.

Рей замерла, ожидая нравоучений или попыток отговорить её… но нет. Вместо пустословия Кайло просто решил составить ей компанию. Он одним движением запрыгнул за руль, и она, следуя его примеру, перекинула ногу через сиденье.

— Держись крепче, — бросил он, и она вцепилась в него, прежде чем он рванул с места.

Спустя час они оказались в обшарпанном спортивном баре, где в расслабленной атмосфере смотрели гонки подов. Кайло потягивал пиво, а она ковыряла картошку фри. В заведении почти не было посетителей, если не считать нескольких явных завсегдатаев, которые перешучивались с персоналом.

— Здесь воняет потом и спайсом, — заметила Рей, наморщив нос.

— Добавь в список мочу, — Кайло пожал плечами. — Это Дно. Тут так принято. Тебе ещё повезло, что сегодня воскресенье. Загляни мы сюда вчера, пришлось бы перешагивать через торчков и лужи рвоты.

— Фу. Какая гадость.

Он издал смешок, с удовольствием наблюдая за её реакцией.

— В этом главная прелесть местного края пороков. Кстати, напомню: это была твоя идея.

— По сравнению с этим местом Джакку кажется образцом благопристойности, — заключила она, обводя взглядом грязные стены. — Никогда не думала, что произнесу это вслух.

— Хей, лучше посмотри на того парня слева, — Кайло кивнул в сторону одного из экранов, где в бешеном ритме мелькали кадры заезда. — На следующем круге он эпично разобьётся. Это повтор, я уже видел, чем всё закончилось.

Экран вспыхнул, как он и предсказал. Авария была зрелищной и жуткой.

— Вот это я называю гонками на подах, — усмехнулся Кайло. — Все знают, что их смотрят именно ради таких моментов.

— Ох, даже смотреть больно. Он погиб? — Рей заворожённо, с лёгким содроганием глядела на догорающие обломки.

— Не-а. Выбросился из заднего люка в последнюю секунду. Если моргнула, то всё пропустила. В замедленном повторе покажут. Ставлю сто кредитов, что этот парень чувствителен к Силе. Обычный человек не обладает такими рефлексами.

— О, значит, вот он, твой новый ученик, — Рей бросила на спутника насмешливый взгляд, в котором сквозило что-то почти детское. Ну и пусть. — Полагаю, моё местечко только что увели.

Кайло среагировал мгновенно. Расслабленный парень со стаканом пива после рабочего дня превратился в сосредоточенного воина Тёмной стороны. Для Скайуокеров Сила никогда не была предметом для шуток.

— Рей, я не хочу, чтобы ты перешла на Тёмную сторону. Ты ведь понимаешь это, верно? — в его голосе звучала искренняя обеспокоенность. — Я не хочу тебя менять. Ты прекрасна такая, какая есть.

— Да ладно, — пробормотала она, и мысли невольно метнулись к событиям прошлой ночи. Кого он пытался обмануть? Всего за неделю с хвостиком он успел перевернуть её мир с ног на голову. — «Такая, какая есть» слишком сильное преувеличение.

— Я хочу, чтобы мы дополняли друг друга. Я — Тьма, а ты — Свет.

Рей приподняла бровь, с недоумением склонив голову набок.

— Что, боишься обзавестись конкурентом? В этом всё дело? — она попыталась перевести разговор в шутку, но Кайло остался серьёзен.

— Я ищу баланса, — он нахмурился. — Послушай, вчера я… переборщил. Словно объелся твоим Светом. Я зашёл слишком далеко. Больше этого не повторится. Даю слово.

Рей отмахнулась, хотя в памяти всё ещё всплывали обрывки той дикой фантасмагории.

— Всё было нормально… Я не против.

Признать вслух, что ей понравилось, было выше сил, поэтому она предпочла оставить откровенность при себе.

— В любом случае, подобного лучше избегать, — Кайло выпрямился в кресле, и его голос стал деловым: — Сегодня ночью я улетаю во Внешнее Кольцо. Я зашёл проведать тебя и передать кое-что.

Он пододвинул по столу небольшой комлинк.

— Это тебе. Если что-то понадобится, пока меня нет, просто дай знать.

— Хорошо. Спасибо… наверное.

— И подумай над моим предложением насчёт квартиры. Без всяких условий и обязательств.

— Ладно. Подумаю.

— Никаких подводных камней, — добавил он, и в этой оборонительной ноте промелькнула такая искренность, что Рей невольно улыбнулась и кивнула.

С этими небрежно падающими на глаза прядями волос и застывшей на лице неподдельной тревогой, он казался совершенно лишённым коварства. В такие моменты было опасно легко забыть, кто этот «хороший парень» на самом деле. Рей поймала себя на странной мысли, что, возможно, он сам верит в свою добродетель. И в каком-то своём, искажённом понимании, он действительно был прав. Только не в тех аспектах, которые имели значение для галактики.

Оглядывая засаленный, пропахший дешёвым алкоголем бар, Рей не удержалась от усмешки:

— Прямо напрашивается какой-нибудь анекдот. «Заходят как-то в бар ситх и джедай…»

— Я не ситх, — резко перебил он. — А ты не джедай.

— Ну, близко же.

— Нет. Совсем не близко. — Кайло вновь напрягся, стоило разговору коснуться Силы. — Рей, я хочу перешагнуть через прошлое.

— Ради чего? Равновесия?

— Да, возможно. Я ещё не уверен. Вот почему я пока не могу взять ученика. Сначала мне предстоит разобраться в некоторых вещах. Но я знаю одно: я хочу положить конец войне между Светлой и Тёмной сторонами. Она лишь толкает нас всех к крайностям. И ничего не решает.

Хмурый, он сделал очередной глоток пива, и между ними воцарилось непростое молчание. Рей меньше всего хотелось сейчас обсуждать Силу. Она была сыта ею по горло.

— Это место напоминает мне о Маз Канате, — негромко произнесла Рей. Воображение легко рисовало, как крошечная хозяйка кантины семенит по этому обшарпанному залу, забитому сбродом со всей галактики.

— Маз Каната, — Кайло повторил это имя без всякого энтузиазма. — Это имя напоминает мне о Хане Соло.

Он угрюмо огляделся по сторонам.

— Вообще, всё здесь пропитало его духом. Эта дыра как раз в его вкусе. — Заметив, что Рей хранит молчание, он почти вызывающе бросил: — Ты что, даже не собираешься спросить, почему я убил его?

Они касались этого однажды через узы, но тогда Кайло не дал внятного ответа. Смерть Хана Соло в своё время стало для неё потрясением, и хотя позже Рей теряла других близких, именно Соло был первым, кого она лишилась. Острый шок успел притупиться, оставив после себя глухую, ноющую пустоту.

Рей отвела взгляд, стараясь не тревожить воспоминания, которые давно задвинула в дальние закоулки сознания.

— Какая разница, — тихо вздохнула она.

— Он тебе нравился, — в голосе Кайло прозвучало нечего, сильно смахивающее на обвинение.

— Да, нравился, — признала она. Хан покорил её сразу, как и Лея. Единственным в этой семье, кто остался ей чуждым, был Люк Скайуокер. И, как ни странно, Кайло тоже вызывал в ней симпатию. Ей претило то, что он совершал.

— Хан Соло всегда нравился женщинам. Умел их обаять. Это в нём я и ненавидел. Он был обычным мошенником, — бросил Кайло и повторил с каким-то лихорадочным напором: — Так ты не будешь спрашивать, почему я убил его?

— Чтобы ты вывалил на меня свою трагическую версию событий и попытался оправдаться? Нет, — отрезала Рей. — Ты не получишь этого шанса. Хан заботился о тебе, хотел помочь, а ты всадил в него меч. Так что не смей строить из себя жертву. Мёртв именно он, а не ты.

— Он был там не из заботы обо мне! — огрызнулся Кайло. — На «Старкиллере» Хан Соло был всего лишь мальчиком на побегушках моей матери! Всё, что он делал, было ради неё. Я убил его, чтобы этот бесконечный цикл «спасения» наконец прекратился. Каждый из них пытался по очереди. Люк, мать, Хан Соло… Никто из них не желал принять простой ответ: я тот, кто я есть. И я не хочу меняться.

— Ага, теперь-то это стало предельно ясно, — с горечью проворчала Рей. — Мне следовало понять это с самого начала. Я видела, как ты хладнокровно расправился с собственным отцом, и по глупости решила, что смогу занять его место. Люк предупреждал меня. А я не послушала.

Она вспомнила, как убежала, ослеплённая слепой уверенностью, что добьётся успеха там, где потерпела крах вся его семья. Сейчас это казалось верхом тщеславия.

— Так… ты когда-нибудь жалел об этом? — помолчав, спросила Рей с ещё теплившейся где-то глубоко почти смешной надеждой.

Челюсти Кайло на миг сжались так, что проступили желваки.

— Я жалею, что мне пришлось это сделать.

— Ой, да брось! — Рей громко фыркнула. — Тебя никто не заставлял его убивать!

— Тише! За громкостью следи! — прошипел он и напомнил, впившись в неё взглядом: — Хан Соло был врагом. Он явился взорвать «Старкиллер». Ты всерьёз полагаешь, что я должен был просто отпустить его с миром?

— Тогда почему ты отпустил мать? — спросила Рей. Этот вопрос часто не давай ей покоя.

На этот раз Кайло заметно дрогнул, на его лице появилось нечто, сильно похожее на неуклюжее чувство дискомфорта.

— Она всё равно умирала.

— Это не ответ.

Кайло резко отвернулся.

— Мать правда старалась. Старалась ради меня. Но я не был тем сыном, которого она хотела, а она не была той матерью, которая была мне нужна. Я не виню её. В финале я в какой-то степени восхищался её профессионализмом, даже если матерью она была паршивой. С моей нынешней позиции я понимаю, насколько амбициозным был план по возрождению Новой Республики. Неудивительно, что у неё совсем не оставалось на меня времени.

Кайло не замолкал, изливая накопившееся, словно ему самому была необходима эта исповедь.

— Не думаю, что мать осознавала последствия своей лжи. Её саму воспитали на лжи, и она спокойно приняла всё, когда правда открылась. Думаю, она полагала, что со мной будет так же. — Кайло тяжело вздохнул и нахмурился. В этот момент он казался старше своих лет: под уставшими, измученными глазами залегли тени. За свои годы он успел совершить слишком многое, и это оставило след. Он с сожалением качнул головой, ставя точку: — Больше всего я виню дядю и отца. Не мать.

— Что ж, теперь они все мертвы, — без прикрас, прямолинейно ответила Рей.

— Да.

— И как? Помогло? Убийство прошлого заставило боль утихнуть? — в её вопросе было искреннее любопытство. Рей и сама несла в себе бездонную пропасть невыплаканного горя по родителям, которую не могла заполнить никакая истина.

— Честно? Стало только хуже. Но, по крайней мере, мне больше не нужно иметь с ними дело лично. В нашей семье нельзя просто сесть и поговорить, нам проще начать войну.

Кайло перевёл взгляд на неё.

— Стало легче думать о семье, когда правда открылась?

— Думаю, теперь я больше злюсь, — честно ответила Рей. — Злюсь на них за то, что они со мной сделали. И злюсь на себя за то, что была такой наивной.

Он задумчиво кивнул.

— В тебе живёт мощный поток гнева.

— Ты винишь в этом меня?

— Нет. Не виню. Я никогда не стану осуждать тебя за Тьму. Она в той или иной мере живёт в каждом из нас. Вопрос лишь в обстоятельствах и в том, найдёт ли это Тьма лазейку, чтобы взять верх.

— Люк заметил это сразу. Сказал, что это его пугает, — в голосе Рей проскользнул стыд.

Она до сих пор содрогалась при воспоминании, как охваченная отчаянием и злостью, чувствуя себя сбитой с толку и задетой, активировала меч перед старым Скайуокером, прежде чем уйти… Да, не самый лучший её момент… О чём она только думала? Срываться на мастере-джедае было не ошибкой, а чистым безумием…

— Это всего лишь Люк, — в голосе Кайло послышалась еле уловимая горькая усмешка. — Дядюшка до смерти боялся Тьмы. Он пытался подавить её в себе, но от этого становилось только хуже. Его паранойя достигла предела ещё в те времена, когда я ходил у него в учениках. Именно этот страх заставил его попытаться убить меня, пока я спал.

— Что на самом деле случилось в ту ночь? — тихо спросила она, зная лишь обрывки истории со слов других.

— Ты действительно хочешь знать? — уточнил Кайло.

— Да. Хочу. Расскажи. Пожалуйста. Я хочу услышать твою версию.

Это казалось единственно справедливым, выслушать, наконец, и его тоже.

Кайло медленно кивнул и начал свой рассказ.

— Я проснулся от того, что дядя занёс меч над моей головой. Я схватил свой, и завязалась драка.

Рей кивнула, знакомая с завязкой. Взгляд Кайло помрачнел.

— В Храме тогда жили тринадцать падаванов, и почти все втянулись в сражение. Мы разделились на стороны. Полагаю, Люку мерещилось, что это великая битва Света против Тьмы. Но я знал, что он ошибается. И некоторые другие тоже это знали. Они сражались за меня.

— Значит, ты со своими друзьями победил?

— Да. Я выпустил Силовую волну, которой сам от себя не ожидал, — Кайло выглядел почти затравленным, вспоминая ту ночь. — Я отчаянно хотел выжить. Даже не знаю, как это вышло. Сработал инстинкт. Но эта вспышка… она разнесла храм. Убила почти всех. Включая Люка, как я тогда думал.

— Что потом?

— Паника, — коротко пояснил он. — Я сбежал с теми немногими, кто уцелел.

— И тогда ты отправился к Сноуку?

Он виновато, почти неохотно пожал плечами.

— Вариантов не было. Я рассудил, что раз убил дядю и остальных, дорога домой для меня навсегда закрыта. Никто не поверит в самооборону, когда перед ними руины и гора трупов. Рей, я убил магистра Люка Скайуокера, героя Новой Республики. За такое не дают простой подзатыльник.

— Что стало с остальными, кто ушёл за тобой? — полюбопытствовала она.

— Все они мертвы. Сноук убил одного, кто посмел проявить несогласие с ним. Остальных я вырезал сам, по мере того как проходил его испытания. Мне приходилось раз за разом доказывать Сноуку свою преданность Тьме. Рей, ты не была первой, кого он поставил предо мной. Именно так я понял, что смогу застать его врасплох. Мы с ним уже разыгрывали эту сцену. Он ожидал, что я убью тебя, ведь я всегда поступал именно так.

Глаза Рей сузились.

— Ты опасный человек. Ты убивал свою семью, убивал своих друзей. С тобой лучше быть начеку.

Её колкость задела его, и Рей ощутила внезапный укол сожаления, насколько холодно это прозвучало. Кайло был честен с ней. Был честен с самого начала. Это осознание подействовало как ледяной душ. Она привыкла считать его расчётливым манипулятором, но истина оказалась иной. И понятно: Кайло рос, окружённый ложью, и теперь он искренне презирал её.

Возможно, она ошибалась, ожидая от него худшего. Рей по природе не была доверчивой, видела жуткие шрамы, которые он нанёс галактике… но ни один из этих ударов не был направлен против неё. Это… озадачивало.

Словно почувствовав её смятение, Кайло заговорил:

— Тебе не нужно меня бояться.

— Уверена, все так думали.

В его взгляде вспыхнуло раздражение.

— Я не знаю, что тебе наговорили Люк и моя мать, но всё произошло куда менее преднамеренно, чем кажется со стороны. Мой путь ученика был, если можно так выразиться, случайностью. Это не был осознанный выбор в пользу Тёмной стороны. Скорее, вход кредит, выход два. Когда убиваешь своего наставника, обратного пути нет. На Тёмной стороне ты либо подчиняешься Учителю, либо сам становишься им. Третьего не дано.

В его глазах мелькнули жёлтые искры.

— Я никогда не стремился быть джедаем. На этом настаивала моя мать. Она верила, что дисциплина пойдёт мне на пользу. Плюс дядюшка слишком опасался моего потенциала, боялся бросить его на самотёк. — Он нахмурился, а в его голосе прорезалось почти отвращение: — Рей, никто в здравом уме не мечтает сжигать планеты и покорять галактику в двадцать три. Но когда Скайуокер запустил этот механизм, а Сноук подхватил его, мы оказались на путях войны. Сноук называл это судьбой, и, возможно, был прав. Но я вижу это иначе: это была долгая череда независимых решений, столкновение конфликтующих целей и радикальных идеологий, которые в итоге сплелись в этот узел. Для Люка я стал козлом отпущения, для Сноука — ценной пешкой. Я знал это, — с горечью пробормотал он. — Вот почему они оба должны были исчезнуть.

— Кем ты хотел быть? — спросила Рей. — Если бы не ученичество у Люка, кем бы ты стал?

— Не знаю… кем угодно. Я мечтал о колледже. Хотел сам проложить свою дорогу, как обычный человек. Не сражаться в битвах, которые вели мои родители. Восстание, Новая Республика… это были их мечты, не мои. Но я был наследником Скайуокеров и кронпринцем почившего Альдераана. В их глазах общественное служение было моим священным долгом. Они давили, требовали… — Он осклабился. — И посмотри, к чему это привело. Я всё разрушил.

— Верно, — кивнула Рей.

Не похоже, что сам Кайло был этому рад. Рей вдруг увидела, как под покровом амбиций и гнева его окутывает глубокая тоска. Как она не замечала этого раньше? Кайло Рен правил галактикой невозбранно, он затмил своего обожаемого деда-ситха, он властвовал над Силой, и всё равно казался потерянным.

Как ещё объяснить его тайные прогулки по Корусканту инкогнито? Безумные покатушки на угнанных спидерах в фирменном стиле молодого Хана Соло?

Он так отчаянно искал друга или соперника, что в результате похитил её с другого конца галактики. Если бы Рей не знала его лучше, то решила бы, что это… бунт. Вот только бунтовал он против будущего, которое сам ревностно создавал. И это была его вина, что вершины власти не приносили ему положенного удовлетворения. Как ни странно, догадка пробудила в ней сострадание.

Она взглянула на него почти как тогда, на Эч-То.

— А кем хотела стать ты? — он повернулся к ней, зеркаля её интерес. — До Силы и войны.

— Я просто хотела найти семью. О большем я не задумывалась. Я и мечтать не могла, что когда-нибудь покину пески Джакку и окажусь одна в огромной галактике.

— Поэтому ты так вцепилась в Дантуин?

Рей тут же ощетинилась.

— У меня была нормальная жизнь и стабильная работа! Я впервые почувствовала уверенность в завтрашнем дне! А потом из ниоткуда появился ты и превратил мою жизнь в кошмар!

— Ты и правда хочешь вернуться? — спросил он, и теперь в его глазах не было и тени иронии.

Рей замялась, не зная, что ответить, но тут вдруг ожил его комлинк. Кайло ответил на сигнал с явным раздражением:

— Что ещё? — он слушал несколько секунд, его брови медленно сдвинулись к переносице. — Пока держите их тихо. Я хочу допросить их лично.

— Звучит не слишком ободряюще, — заметила Рей.

— Пустяки. Парочка недоумков, — отмахнулся он, резко поднимаясь с места. — Я возвращаюсь во дворец. Бери байк, а я раздобуду себе что-нибудь ещё.

— Какая галантность, — обронила она.

Он хмыкнул.

— Я ведь урождённый принц, помнишь? В зависимости от того, сколько времени займут дела, я, может быть, загляну позже. А если нет, то увидимся примерно через неделю. — Он указал на оставленный на столе комлинк. — Используй его, если понадобится. Или если вдруг захочешь сказать привет. Не будь чужой мне, Рей.

Он одарил её той самой кривой улыбкой, от которой её сердце предательски таяло.

Ей пришлось одёрнуть себя, что это Кайло, мать его, Рен, но губы уже машинально улыбались в ответ. Нельзя забывать! Это слишком рискованно!

На публике его фигура в плаще и маску внушала ужас, но с ней он был просто живым человеком. Кем был настоящий Кайло? Возможно, и тем и другим. Возможно, в этом крылась вся его суть. Свет или Тьма, заурядность или величие, прославленный герой или ужасный монстр. Всё зависело от того, под каким углом на него посмотреть…

Глядя ему вслед, Рей поймала себя на мысли, что именно эта версия Кайло Рена заходит ей больше всего. Непринуждённый, задумчивый, незаметно гуляющий в толпе своих подданных… И он же парень, который без лишних слов принёс ей внушительный запас воды и молча оставил его на столе. Парень, который не ушёл, пока не убедился, что она благополучно добралась до двери квартиры…

Он дал ей комлинк, дал деньги, потому что ему было не всё равно. Это казалось бесконечно далёким от того чудовища и отцеубийцы, с которым она сражалась на «Старкиллере»… и в то же время нет.

Кайло был живым воплощением противоречий, загадкой, которую невозможно разгадать до конца. Его раздирали конфликты: он пытался быть всем и сразу.

Однажды она уже позволила себя поддаться, когда их впервые связали узы Силы. Ей давно стоило выучить этот урок, но сейчас, провожая его взглядом, Рей чувствовала, как опять теряет голову. То, как он влиял на неё… её растущая симпатия… всё было ошибкой, которую она совершала вновь и вновь.

Решив, что сыта Дном по горло, Рей взмыла на байке к Верхним уровням, собираясь провести остаток дня под настоящим небом.

На планете-мегаполисе живая зелень была редкой роскошью. Парки ютились в основном наверху, где растения могли получать максимум солнечного света и дождей. Рей села в тени самого настоящего дерева, наслаждаясь шелестом листвы. Половинка её, что и поныне принадлежала Джакку, всё ещё робела перед давящей громадой Корусканта и толпами его населения. В душе жили бескрайние дюны и крохотные нищие поселения. Оглядывая сияющие небоскрёбы, Рей думала о том, как невероятно далеко остался её прежний дом. И сердце шептало, что это к лучшему. Нужно просто привыкнуть.

В квартиру она вернулась уже в сумерках. Едва переступив порог, Рей заметила высокую мужскую фигуру, застывшую в полумраке дверного проёма тесной спаленки.

— Кайло? Это ты? — окликнула она, сбрасывая туфли.

Тень шагнула на свет.

Это был не Кайло. Канцлер Армитаж Хакс с холодным любопытством вскинул бровь.

— Кого-то ждёте?