Проделки Людо (джен)

Крам, не выдержав схватки с этими ненормальными боггартами, вознамерился с боем отступить. Но замысел не удался: призрачные гувернантки погнались за ним, размахивая появившимися из воздуха указками и крича что-то на французском языке, который Виктор не понимал совершенно. И что хуже всего, оглянувшись, он увидел, что горка лимонных долек на их тарелках возросла.

Крам был готов зарычать от бессильной злобы. Ему надоел и туман и боггарты, которые не желали действовать как положено их природе и исчезать, как им предписывалось их законом, и особенно ему надоел этот трёклятый турнир. Он хотел забыть о нём и всём, что с ним сязано — кроме новых друзей — уехать в Болгарию и просто играть в квиддич. Ну, может быть, ещё устроить серьёзный разговор с Каркаровым и, возможно, Бэгманом. Этот человек казался ему сумасшедшим.

Устав бегать, разъярённый Виктор остановился, развернулся и ударил в противников несколькими заклятиями, изучаемыми только в Дурмстранге, а потом добавил от себя ещё и круциатус.

В этот же момент его поразила боль. Ужасная. Жуткая. Невыносимая. Виктор упал. Перед глазами встало чистое звёздное небо. Из последних сил он поднял руку и снова послал в небо красные искры.

* * *

Флёр вертелась как волчок, вспоминая на ходу и заклинания, изученные на уроках в Шармбатонцев, тайно показанные отцом и матерью чары и подсмотренные или выпрошенные у подружек сглазы. Соплохвосты, барахтаясь в воздухе с диким верещанием, отлетали от неё в стороны. Отступали, но снова возвращались. И, если от этих странных существ удавалось хоть как-то отбиваться, то со стеной огня возникли сложности: ни одно из известных девушке антипожарных или противотермических заклинаний не могло его потушить. Наоборот, они усиливали его. Пламя разгоралось всё жарче, охвтывая всё новые и новые пяди земли, поднимаясь всё выше и выше. Собственное бессилие раздражало Делакур. Наконец, доведённая до точки кипения, она приняла птичью форму, взлетела, атаковала соплохвостов, распугав их. После чего полетела разбираться с огнём. Для острастки выпустив в него шар вейловского пламени.

А пылающая стена словно только этого и ждала. Она приняло форму гигантского льва. Огненный зверь собрался и прыгнул.

Флёр спешно выставила щит и как могла укрепила его. Жар огня защита выдержала но слишком вымотала вейлу. Так что, послав спасительные красные искры, француженка потеряла сознание.

* * *

Когда в воздух последовательно взлетели два снопа ярко-алых огоньков, Барти, прятавшийся в облике Грюма, насторожился. Кто их выпустил было неясно. Вдруг это Поттер испугался и решил сдаться? Он, конечно гриффиндорец, но это не значит, что страха у него совсем нет. К тому же, может об этом большинство людей и забыло, но сам мальчишка наверняка помнит, что в этом соревновании он лишний. Но как тогда перенести его к месту ритуала? Действий на этот случай предусмотренно не было.

Когда из лабиринта вынесли носилки с бессознательными Делакур и Крамом, Крауч вздохнул с облегчением. Поттер всё ещё в лабиринте. Это хорошо. А уж с тем идиотом Диггори он как-нибудь и сам справиться сумеет.

Но пожирателя смерти настораживали три вещи. Можно даже сказать, детали: во-первых, почему империо, которое он накладывал на болгарина перед испытанием не сработало? Во-вторых, почему у обоих такие странные травмы? У вейлы были магические ожоги, а её собрат по несчастью испытал на себе добрый десяток таких тёмных штучек, что даже искушённый Барти поёжился. Где в этом лабиринте они могли напороться на такие препятствия, которые могли бы оставить подобные следы? Соплохвосты Хагрида действовали бы по-иному, а тёмных артефактов никто в лабиринт не совал. Он это точно знал. К тому же, любимчик Каркарова явно подвергся психо-магическому воздействию. И это было явно не заклятие подвластья Бартемия Крауча-младшего. Нет, это были чары иного уровня. Куда более высокого, чем у него.

И наконец, в-третьих, почему директора трёх школ-участниц этого турнира выглядели как заговорщики? Почему они скользили глазами по лабиринту и улыбались как идиоты? Этого можно было ожидать от идиота Людо...

И тут в голове Барти что-то щёлкнуло. Он забеспокоился снова.