Принц и дочь его (джен)

Тащить испуганного ребёнка в логово бюрократов было глупо: это делало его уязвимым. Но и оставить Дельфи дома одну надолго Северус не мог. За последний год он привык, что Дельфи можно уложить спать днём и покинуть на короткое время под защитой заклинаний, а если нужно уйти больше, чем на пару часов, с ней посидит Гектор. Но разговор в Министерстве может затянуться. Что же делать? Он остановился посреди гостиной в замешательстве.

И вдруг его посетило вдохновение. Он вытащил из ящика одноразовый браслет-портключ — единственный способ относительно быстро и безопасно попасть в Косой переулок с ребенком, подхватил Дельфини на руки и надел артефакт.

Появившись в одном из безлюдных проулков и прогулявшись с Дельфи туда-сюда, чтобы унять возможную тошноту от первого совместного перемещения, Северус направился прямо к магазину элитной одежды для волшебников «Твидфит и Таттинг». Эти непотопляемые «непоттерянные ребята», как мысленно язвил Снейп, торговали в любые времена и при любом правлении. Он втолкнул Дельфи в торговый зал, и ее простецкий вид в домашней синей кофточке явно смутил прилизанного продавца.

— Мантию. Для девочки её возраста. Подберите что-нибудь достойное.— бросил он, невольно копируя заносчивые манеры Люциуса.

Через десять минут Дельфи нарядили в крошечную, идеально скроенную мантию из добротной синей шерсти, подбитую китайским шелком цвета слоновой кости. На груди ребенка мерцала изящная серебряная застёжка в виде звёзды. Одежда стоила безумных денег, но зато была оснащена всеми необходимыми чарами, чтобы Дельфи могла в ней хоть в луже в кататься, мантии это бы не повредило. Снейп заплатил, не моргнув глазом. Дельфи, как настоящая маленькая леди, стоя посреди магазина, смотрела на своё отражение в зеркале в совершеннейшем восторге.

Вторую мантию, гораздо боле скромную, он приобрел уже для себя. Чёрная рунная вышивка на чёрном, без всяких украшений. Северуса устраивал его стиль и он не собирался менять его… Не вешать же ему орден Мерлина на грудь, в самом деле.

Он подхватил Дельфи на руки и двинулся в Министерство.

Через шесть минут из министерского лифта вышел Северус Снейп с каменным лицом. На его руках ехала маленькая, серьёзная девочка в мантии, стоившей годового жалования младшего клерка. Его солидный вид работал лучше любого пропуска. Мракоборцы, дежурившие на входе, молча расступились. Их взгляды метались от его шрама на шее к безупречной складке воротника Дельфи. Он прошёл, не снизойдя до объяснений, прямо в отдел ДМП.

Кабинет начальника отдела, который подписал приглашение, оказался стандартной клетушкой. За столом сидел мужчина лет сорока, с выпученными глазами и маской вечной обеспокоенности на грузном лице. Табличка на двери подсказала, что это Джон Питерс. Как Снейп и предвидел, уверенность чинуши пошатнулась, когда его взгляд упал на ребёнка, и Снейп с неожиданной горечью подумал, что тот, кто назначал сюда Питерса, знал что делал. Лет через десять все окончательно возненавидят этого типа, и место будет готово к освобождению, чтобы его занял кое-кто другой. А пока этот невзрачный человечек сторожит стул, чтобы подрос его преемник.

Такой тут долго не продержится, и скорее всего, уже догадывается об этом.

— Профессор Снейп, я… мы не ожидали, что вы…

— Очевидно, — перебил Снейп, нависая над клерком. Дельфи, сидя у него на руках, уставилась на Питерса с явным осуждением. — Вы арестовали моего подчинённого по абсурдному обвинению. Моё время ограничено. Где он?

— Подчинённого? — Питерс попытался перехватить инициативу. — Гектор Сэндран задержан за…

— …за выполнение моих поручений, — закончил за него Снейп. Его голос был тихим и злобным, каким он обычно снимал баллы и назначал самые противные отработки — А именно, за поставку легальных, сертифицированных зелий, рецепты которых утверждены тем же отделом, в котором вы, судя по всему, случайно засиделись. Или вы хотите заявить, что герой войны, кавалер Ордена Мерлина Первой степени, на досуге подсобляет «пособникам пособников»?

Он саркастически поднял бровь и уставился на чиновника прямым, не мигающим взглядом. Питерс покраснел. За его спиной молодой аврор, явно недавний выпускник Хогвартса, невольно заерзал на стуле. Снейп легко узнал его — Гриффиндор, средних способностей, пару раз вылетал с его урока.

— Это стандартная процедура, мы должны были…

— Вы должны были, — перебил Снейп, наклоняясь чуть вперёд, так, чтобы его тень накрыла весь стол, — проверить ваши ни на чём не основанные подозрения, до того, как возьмётесь задерживать мою работу по налаживанию снабжения редкими медицинскими зельями Мунго, прерванного, между прочим, из-за вашей же послевоенной неразберихи.

Он солгал так легко и убедительно, что на секунду сам поверил в то, что произнес. Питерс заморгал. Клерк рассчитывал увидеть угрюмого оборванного затворника, а получил разгневанного сановника высокого ранга с ребёнком-принцессой. И этот ребёнок его молчаливое, оценивающее присутствие, невыносимо давило ему на нервы.

— Малышка… она не должна тут быть… — попытался перечить он.

— Она, — отрезал Снейп, — видит, как служители закона злоупотребляют властью. Поучительно. Освобождайте Сэндрана немедленно, иначе следующим я наведаюсь в кабинет моего соратника по борьбе Кингсли Шеклболта. И к нему я приду не один, — он бросил взгляд на мантию Дельфи, — а с представителями «Пророка». Им понравится история о том, как героя войны и его малолетнюю дочь третируют в Министерстве из-за клеветнических доносов.

И Питерс сдался. Он не боялся Шеклболта: тот, возможно, похвалил бы его за бдительность, он отступил перед этим напористым богатеем, новым аристократом, а также связанным с ним вероятным скандалом, насмешками, карьерным крахом. Не нужно было быть легилиментом, чтобы понять всё это, однако, со стороны Снейпа, так легко просчитавшего мелкого чиновника, это был мастерский удар.

Час спустя бледный и растерянный Гектор стоял в коридоре, крутя в руках нацарапаную впопыхах расписку об освобождении из-под стражи.

Весь путь к лифтам был их триумфальным шествием в тишине. Авроры, многие из которых были его учениками, расступались, глядя себе под ноги, в стену и куда угодно, лишь бы не встречаться с его горящим взглядом. Когда они уже ждали лифт, Снейп отчётливо услышал, как всё тот же гриффиндорец, прошептал другому:

— Я думал, он с меня баллы снимет за мятую мантию…

Раздражение, острое и беспричинное, поднималось в Снейпе, пока они выходили из Министерства в тусклый лондонский день. Он раздавил жалкого червя, но не успел получить удовольствия, на которое рассчитывал. Это оказалось слишком легко. Никакого интеллектуального напряжения, изощрённой игры. Первое же грубое, топорное давление принесло результат. Он чувствовал себя не стратегом, а дубиной, вроде старины Хаггрида. Этого было недостаточно.

Он шёл все быстрее, его мантия развевалась и хлопала за спиной. Гектор едва поспевал за ним, по-прежнему оглушённый скоростью своего освобождения. Только тёплый, доверчивый вес Дельфи, крепко обхватившей его шею своей маленькой, нежной ручкой, удерживал его от того, чтобы повернуться и обрушить всю ярость и разочарование на этого глупого мальчишку, из-за которого ему пришлось опуститься до уровня министерского клерка и таскать ребёнка по затрапезным канцеляриям, как живой щит.

Он удержался только потому что пальчики Дельфи уцепились за его мантию, а её головка лежала у него на плече. Этот кредит любви и доверия был абсолютно реальным, и он обязан был оправдать его, даже если победа разочаровывала, а раздражение жгло небо кислым вкусом.

Он должен наконец организовать возможность попадать в Коукворт камином. Он должен обеспечить себе, своей семье, и друзьям своей семьи возможность ходить по улице и не оглядываться. Он должен…

Хотя, нет, долги давно закончились, вот сейчас он ничего никому не должен, он просто хочет всего этого в свою жизнь и имеет на это полное право.

* * *

Если бы Снейп был хоть немного суеверным, он бы поклялся, что сама судьба, обиженная его раздражением за лёгкую победу в Министерстве, решила подставить ножку и свести его со всеми, кого он меньше всего желал видеть. И перстом своим она избрала Дельфи.

Едва они вышли из Министерства на людную улицу, как малышка, до этого момента настроенная на тихое наблюдение, указала пальцем на яркую, анимированную вывеску через дорогу. На ней рыжий волшебник с зубастой улыбкой весело подбрасывал в воздух и ловил разноцветные конфеты. «Волшебные Вредилки. Сласти на любой вкус и цвет!»

— Папа, — заявила она с абсолютной убежденностью. — Туда.

Сжав губы, он попытался проигнорировать ее ценное указание и ускорил шаг. Но она продолжила смотреть на вывеску через его плечо, и её молчаливое, гипнотическое требование было доходчивее истерики. Гектор, бегущий следом, смотрел в землю, стараясь сделать вид, что его не существует. Снейп выдохнул. Звук напоминал шипение лопнувшего пузыря в котле с кислотой.

— Пять минут. Не весь ассортимент, только одна конфета.

Он просквозил мимо сборища праздных волшебников, и толкнул дверь. Воздух внутри был густым от запаха карамели, шоколада и какой-то тошнотворной фруктовой эссенции. И именно там, у самого прилавка со сладостями, он столкнулся со своим кошмаром.

Гарри Поттер. Весь в чёрном, но уже не такой замученный на вид, как в последний год войны. Рядом — рыжая толпа Уизли: Рон, с горой покупок, не ясно, продавец или покупатель, Грейнжер листающая какую-то брошюру, и Джиневра, ухватившая за руку малыша с не по-детски серьёзным выражением лица и внезапно зелеными волосами.

Тедди Люпин, догадался Снейп, очевидно, метаморф, как и его мать.