Незаконченная история Лили Поттер (гет)

Лили сидела в хижине вместе со Слизнортом, развлекавшим ее историями о Гарри, преподавательской работе и своих выдающихся учениках, которых женщина то ли позабыла, то ли никогда не знала. О порядках в Хогвартсе он рассказывал очень осторожно, словно выбирая слова. Женщина пропускала мимо ушей все, что не касалось Гарри, Снейпа и Пожирателей смерти. Узнав, что ее сын ограбил Гринготтс, она сперва ахнула, а потом рассмеялась и даже с довольным видом посмотрела на озабоченного профессора. «Джеймс гордился бы им», — тут же пробежало в мыслях. В перерывах между разговорами оба жевали тосты с яйцом и беконом, оставленные Снейпом.

— Вот так, моя дорогая, все труднее поддерживать дружеские связи. Всюду заговоры, интриги, старых друзей почти не осталось. А ведь когда-то половина министерских были поставлены мной на свои посты! А сейчас… — он не договорил фразу и с кислым выражением лица махнул рукой.

— Вы верите ему? — задумчиво спросила Лили. Ее совершенно не интересовали министерские дрязги.

— Кому?

— Северусу.

Он косо посмотрел на нее, как бы угадывая, какой ответ она хотела получить.

— В наше время даже самому себе сложно верить, — пространно сказал профессор.

— Не знаю, — помолчав, выдохнула она. — Мне кажется, в такое время все как раз упрощается: либо веришь, либо нет. Это вопрос выбора.

— Мое дитя, — Слизнорт мягко потрепал ее по плечу и участливо понизил голос, — не бывает только черного и белого. Всегда есть полутона.

— Бывает. Мы все это отлично знаем, — парировала Лили. Гораций тут же стушевался.

— Тогда вы не должны меня спрашивать об этом, — горько промолвил волшебник, доставая из кармана часы. Оба замолчали, и лишь размеренное тиканье раздавалось в хижине, от чего неприятно резало слух. Профессор углубился в свое, Лили — в свое.

Она понимала, что в одиночку ее ждет смерть, особенно сейчас, когда, возможно, Пожиратели ее уже ищут. И больше всего теперь хотелось найти действительно надежную руку, за которую не страшно взяться.

Того, кому действительно можно верить. Как верила она первому составу Ордена, ее друзьям, лучшим силам. А после почти никого не осталось.

Как тогда они безоговорочно отдались Питеру, ее Хвостику, трусоватому, но доброму волшебнику... И что случилось позже...

Как когда-то давно, в детстве, она верила Севу — а он ее предал... Но сейчас ворвался в ее жизнь, молил, просил прощения и второго шанса.

— Я не знаю, как поступить, — ее слова вымученно слетели с губ после размышлений. — Это так сложно — заново открыть человека. Ты вроде бы прочел его, как открытую книгу, а потом он является тебе совершенно другой, как черт из табакерки, и вроде так убедительно говорит, но после всего, что было, ищешь подвох. Страшно... Страшно ошибиться… — Лили закрыла лицо руками и зарылась в копне волос.

— Понимаю…понимаю… — бормотал профессор, оглядываясь по сторонам.

Женщина медленно прошлась по комнате, отдернула пыльные занавески, от которых запершило в горле. Вместо окон торчали приколоченные доски, так что невозможно было разобрать, что происходит за стенами дома.

Ее тяготило бездействие. Она вспомнила Дамблдора, их странные встречи, его рассказы и убеждения. Он оберегал ее и в то же время мучил, относился к ней как к дочери, но проявил безжалостность к ее ребенку, он уверял, что Северус — надежный человек, но последние события доказывали обратное... И все же было что-то твердое и нерушимое в этих черных глазах, что давало надежду.

Женщина погрузилась дальше в свои мысли, будто открывала пыльные ящики. В одном из них бережно захоронены ее друзья: Фрэнк и Алиса — Лили в общих чертах знала их ужасную историю, — Мэри, Сириус, Римус — вот, пожалуй, все, кого она удержала в своей памяти. В живых остался только Римус — оплот разума и спокойствия. Да, сейчас его очень не хватает...

Она бездумно скользнула взглядом по комнате, не обратив внимания, что Слизнорт вздыхает и смотрит на часы. Молчание затянулось.

— Моя милая, — робко начал он, — вы позволите мне отлучиться в мой кабинет? Видите ли, от здешнего эльфийского вина у меня совсем расстроился желудок, а я забыл свои спасительные зелья.

Лили посмотрела на него, не понимая смысла слов.

— Да?

— Так вы не будете против, если я пойду к себе? — все так же жалостливо смотрел профессор.

— Да, идите, конечно, — рассеянно сказала Лили.

— Благодарю, мое дитя! — подобрел Слизнорт. — Клянусь Мерлином, я ни слова не скажу о вас! Вот только передайте Северусу, если он зайдет, что вы сами…хм…меня отпустили.

Она задумчиво кивнула, почти не слушая его. Слизнорт живо подбежал к окну, пытаясь хоть что-то разглядеть в щели, и деловито произнес:

— Хм…тишина какая! Как затишье перед бурей, — он прислушался, прислонив ухо к стене, и, раскланявшись, быстро вышел.

Лили, удовлетворенная тем, что осталась наедине со своими мыслями, съежилась на полу. Теперь в голове мелькали только две фигуры: ее сын Гарри и Северус Снейп.

* * *

Было совсем темно, когда она внезапно очнулась от полудрема. Женщина широко раскрыла глаза, пытаясь сообразить, что происходит, и почувствовала сильную тяжесть в груди. Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть наружу. Какая-то сила заставила ее быстро подняться, накинуть на себя мантию и направиться к месту, откуда начинался лаз в хижину. Она не понимала, отчего ей стало так тяжело и страшно. Лили отодвинула ящик и сунула голову в проход, встретивший ее темнотой. Но внезапно ее охватил такой ужас, что женщина тут же отпрянула, ударившись о косяк. Ей казалось, будто холод сочится сквозь проход, окутывая ее с головой.

Она отходила все дальше, но нигде не было покоя. Ее бросало в жар и дрожь, обливало потом, крутило и вертело. Безотчетный и невозможный страх рвал ее сердце на части. Лили чувствовала приближение чего-то ужасного, невообразимого, катастрофического — у него не было названия. Она забилась в угол комнатки и сжала голову руками. Среди шума, стука сердца и пульсирующей крови ей вдруг послышалось тихое, зловещее шипение. Будто она оказалась в зоопарке или серпентарии.

Змея! Она слышит змею? Разве это возможно? Лили закрыла глаза, изо всех сил пытаясь успокоиться, но шипение только усиливалось, будто змея подползает все ближе и ближе… И вот она видит, как к раскидистой Гремучей Иве плывут две мрачные фигуры в черных мантиях. Одна, светловолосая — трусит и корчится чуть поодаль, а другая гордо и властно летит, почти не касаясь земли. Она настолько бледна и безжизненна, будто в ней нет ни одной капли крови, ни лица, ни человеческих черт. А рядом в магическом куполе шипит извивающаяся змея…

Осознание накрыло подобно раскату грома. Лили закричала во все горло, так что шрам впился ей в лицо, и рванулась с места. Она не знала куда бежать, ведь ОН рядом, ОН идет к единственному входу в хижину! Лили глядела в комнату, соображая, как бы ей исчезнуть, раствориться, провалиться, выпрыгнуть из злосчастного места. Она уперлась взглядом в заколоченное окно, не раздумывая схватила стул и тут же принялась бешено колотить, расчищая себе выход. Трухлявые доски, прибитые без всякой магии, скоро поддались, освобождая путь. Женщина ухватилась за подоконник, вскарабкалась и упала в темноту.

Вокруг хижины стояли густые заросли, скрывавшие человека по пояс. Ноги превратились в вату и отказывались слушаться. Ей казалось, что она несется, разрывая воздух, а на деле еле выползала из бурьяна. Страх, который должен был гнать прочь, сковал душу и тело. Зло, абсолютное Зло, было совсем близко. Она выбралась через заросли к старой тропинке, ведущей в деревню. Хогсмид, который должен был спать глубоким сном, гудел, как сирена и светился от ламп и свечей. Лили хотела отыскать глазами источник Воющих чар, но внезапно открывшаяся картина поразила ее не меньше видения. Прямо на глазах где-то вдали огромный замок разгорался сотнями огней. Едва заметные струйки взмывали в небо, рассекая ночь. Сила магических заклинаний поднималась все выше и укрывала Хогвартс будто куполом, вокруг которого заносились черные вихри.

Лили шла, завороженная зрелищем. Перед домами встали толпы зевак, охая и тыкая пальцем. Какая-то старуха визжала на всю улицу:

— Спасайтесь, кто может! Они захватили Хогвартс!

— Уймись! — крикнул кто-то в ответ. — Это Щитовые Чары. Похоже, будут обороняться.

Лили шла все дальше. Ее взгляд был прикован к замку, который буквально сиял от магии. Она не боялась столкнуться с Пожирателями, она боялась только ЕГО одного. Но Лили знала, где ОН сейчас, быть может, уже обнаружил ее присутствие, ищет ее, и тогда она обречена. Но кто-то вел ее вперед невидимой рукой, заставлял повиноваться, будто там, впереди, женщина найдет ответы на свои вопросы, будто там, в замке, бьется половинка ее сердца. Она шла так быстро, как могла, предчувствуя, надеясь и в то же время опасаясь.

— Только бы там не было Гарри... Только бы его там не было, — бессвязно шептала Лили, предчувствуя, что это не так.

И тут будто рядом с ней повис высокий ледяной голос, возникший из ниоткуда, вызвавший крики, визги и отчаяние.

— Я знаю, что вы готовитесь к битве. Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников. Отдайте мне Гарри Поттера, — сказал голос Волан-де-Морта, — и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы получите награду. Даю вам на раздумье время до полуночи.

Люди на улице в суматохе загалдели: одни побежали к замку, другие поспешили убраться в дома. В окнах погас свет и задернулись занавески. Лили оцепенело стояла, словно в пустыне. Да, этот голос она узнает из сотен тысяч, не спутает его ни с каким другим. Это голос смерти, голос зла, голос боли. Этот голос вдребезги разбил ее жизнь, ее любовь, ее семью. А теперь он просит Гарри. И слезы потекли в темноте, смывая надежду.

«Надеюсь, у профессоров хватит смелости защитить его, — подумала она. — Нужно успеть добраться туда».

Лили собрала последние силы в кулак и побежала по дорожке. Но краем глаза она заметила летящую тень, которая через секунду схватила ее за горло.

— Ну-ка, кто тут у нас? — ехидно спросил мерзкий голос и откинул капюшон.

Растрепанные волосы рассыпались по плечам. Лили попыталась отвернуться, но рука в кожаной перчатке не дала этого сделать. Голубой свет от волшебной палочки больно ткнул ей в глаза. Тень зашипела от удовольствия.

— Какая птичка мне попалась! Темный Лорд будет доволен! — хмыкнул незнакомец.

И птичка почувствовала, как тело опутало веревками.

* * *

Пожиратель, довольный добычей, тащил Лили в тупик. Она попыталась закричать, позвать Аберфорта, однако никто не откликнулся — напуганные голосом Волан-де-Морта жители боялись высунуть нос на улицу, а те, что похрабрее, бежали на подмогу школе. Женщина пробовала отбиваться, однако против волшебной палочки эффективного способа просто не было.

— У нас есть еще полчаса, чтобы провести время с пользой. Все сейчас слишком заняты, — захохотал голос. — Подумать только — сама Лили Поттер попалась мне в руки. Какая удача! Помнишь меня, а, Эванс? А своего дружочка Снейпа? — он прижал Лили к стене, тыкая в лицо палочкой, и чуть ли не облизывался от удовольствия, его резкие черты и торчащие гнилые зубы делали лицо зловещим. Теперь Лили моментально узнала в нем Мальсибера.

— Эванс, святая простота! Признала ли своего однокашника? — крикнул Пожиратель и, махнув палочкой, расхохотался. — Даю три попытки. Ну?

Лили посмотрела на него с отвращением и не ответила.

— Молчишь? Ну-ну. Сейчас ты быстро разговоришься! Наверное, уже забыла своего муженька? Теперь он нам не помешает порезвиться! — еще пуще смеялся Мальсибер.

Она попыталась оттолкнуть его, но тот навалился всем телом.

— Тихо-тихо, куда собралась? Я еще не начал, — с притворным удивлением сказал он. — Давай-ка ускорим процесс.

Круцио!

Лили вжалась в холодную каменную стену и издала истошный вопль. Тело будто рвали на тысячи кусочков, обжигая изнутри огнем.

— Помогите!

— Какая досада — я не хочу помогать, — деланно протянул Мальсибер.

Он наставил палочку и повторил заклинание. Силы быстро иссякли.

— Как-то громко ты орешь. Нехорошо, если нас услышат. Силенцио! — сурово крикнул маг.

Теперь Лили молча корчилась от боли. Заклинание ломало ее разум, тело и душу. Удары Круциатуса были так же сильны, как и Авада семнадцать лет назад. Только тогда Лили почувствовала ее лишь на короткий миг, а сейчас Пожиратель с упоением издевался над ней, как можно дольше.

Она обмякла и стекла по стене. Изо рта сочилась тоненькая струйка крови, тело налилось свинцом, в глазах сверкали красные, синие, зеленые звезды. Женщина не понимала, где она, кто она и что с ней происходит.

— Вот так-то лучше, — выпрямился Мальсибер, — а теперь приступим. Фините!

Он нагло и беззастенчиво скользнул к ней под платье, бесцеремонно хватая руками, повалил ее и придавил своим телом. Жадный до расправы, Пожиратель готов был искусать ее в припадке неистовства. Не помня себя, женщина выдавила из остатков сил, даже не соображая, что заклятие молчания снято:

— Кто-нибудь! Аберфорт... Северус... Северус!

На секунду Мальсибер замешкался, а после грязно выругался, оскверняя Лили и Снейпа, и продолжил начатое. Она, безвольно лежавшая под ним, содрогалась от каждого прикосновения. Земля, ночь, воздух, чужое тело, собственное бессилие, жизнь — все уплыло куда-то далеко, уступая место равнодушию.

Вдруг над ними темноту разрезал свист, и будто какое-то облако закружилось и накрыло тупик. Неизвестная сила схватила Мальсибера, оторвала от Лили и швырнула в стену. Он упал, как тряпка, и безвольно извивался на земле под вспыхнувшими заклятиями, вылетавшими из волшебной палочки. Когда Пожиратель перестал издавать звуки и распластался у стены, горячие руки мягко коснулись женщины и бережно подняли ее с земли.

— Жива? — еле выговорил Снейп. Черные глаза светились в темноте ярче звезд. Частое дыхание касалось измученного лица.

— Ты… — только и смогла выдавить она.

Лили тяжело дышала на руках у мужчины, который уносил ее дальше в ночь. Она дрожала не то от страха, не то от холода. Чернота принимала в голове причудливые очертания, раскалывалась, кружила и лихорадила. Женщина уткнулась в твердую грудь Северуса и не издала ни звука.

Они оказались в просторной комнате, смутно похожей на ту, в которой жила у Аберфорта. Снейп низко склонился, так что было слышно его прерывистое жаркое дыхание, а сальные пряди падали на губы Лили, отчего тут же запахло подземельем, сыростью и кислотой. Он бормотал на неизвестном языке темные заклинания. Его движения были быстры и отточены до автоматизма. Боль начала отступать, уступая место слабости в каждой клеточке тела. На границе разума и безумия Лили даже не заметила, как соленые слезы Северуса капают ей на губы.

В темноте прямо перед глазами очертилось худое вытянутое лицо в рамке сбившихся прядей. Глаза неестественно горели, как два угля. Лили вытянула вперед руку, которой касалась мужчины, и тихо произнесла:

— Спасибо.

Пожалуй, это была первая благодарность, пусть и произнесенная в полубреду. Снейп мягко схватил руку и прижал к своей груди, не говоря ни слова. Женщина не могла понять: то ли его сердце бешено колотится, то ли ее рука отсчитывает такой частый пульс. Они молчали, но сейчас слова были излишни.

Где-то внутри издалека накатывала ледяная волна, поднимаясь все выше и выше, грозясь забрать ее с собой.

— Гарри, — голос ее дрожал, — позаботься…

— Молчи, — дрогнул Снейп. Слово поднялось куда-то высоко и звякнуло, переливаясь хрустальными нотками.

Лили не пыталась собрать себя по кусочкам. Она не плакала — от потрясения слезы высохли, она с трудом соображала — мысли улетучились от боли; она уже чувствовала шторм, готовый вот-вот обрушиться.

— Я видела... змею. В хижину... С ней шел... убить... Меня убить... — пролепетала женщина.

— Нет, — резко возразил Снейп. Он по-прежнему держал ее за руку.

— Меня убить… и Гарри…

Волна настигла ее и обернулась видением. Ужасная змея с черными, как ночь, человеческими глазами, извивалась у ног, готовая к нападению. Она росла и поднималась над беззащитной женщиной, зеленая блестящая кожа скользила по рукам, груди, вокруг шеи, оставляя холодный след. Змея раскрыла пасть и приготовилась проглотить Лили, как тут же ее голова приняла человеческие очертания — теперь перед ней нависло довольное лицо Мальсибера с его злорадной ухмылкой. Он в змеином теле дышал прямо на Лили и хохотал.

Она закричала, вцепившись в руку Северуса, и заметалась на подушке. Мальсибер мучил ее, смеялся и просил отдать маленького Гарри. Ледяной голос звенел в голове, волнами накрывал и забирал разум. В страшном видении Лили почувствовала, как тень проникла в ее мысли и словно тянула за шиворот Мальсибера-змею. Ей казалось, что их здесь трое, четверо, и они готовы забрать ее и унести в неизвестность.

Но вот змея дернулась, свила кольцо, и Мальсибер нехотя и с досадой отступил под властью широкой тени, напоследок извиваясь и жалостливо требуя сына. Зеленое тело заскользило по черной глади куда-то в темноту. Туда же уносились раскаты хохота и ледяной голос. Чернота засасывала видение, оно становилось маленьким, совсем крошечным, пока, наконец, не исчезло. Приступ безумия отступил, и на его место пришла черная, осязаемая тишина. Лили почувствовала, как в другом, почти оставленном мире, лоб и щеки согревали горячие ладони, которые не давали провалиться в небытие. Они будто забирали всю горечь этого дня и оставляли только спасительную пустоту. Через долгие, как ей казалось, мгновения, женщина распахнула глаза и увидела все тот же горящий взгляд черных угольков, которые с жалостью и напряжением смотрели на нее. Ее звал настойчивый шепот.

Но не успела она ответить, как вдалеке раздался чужой мужской голос:

— Северус, вот ты где. Темный Лорд велел привести тебя.