Порочный (гет)

Гарри трансгрессировал прямо к порогу своей квартиры, но спустился по лестнице вниз, как будто только что вышел из дома, и направился к месту оговоренной встречи. Чертов дождь хлестал по щекам, и хотелось поскорее оказаться в тепле. Люди поблизости мелькали, словно тени, и каждый бежал под укрытие. Лишь какой-то чудак поднял высоко воротник и стоял, не шевелясь, -отвернувшись к витринам магазина.

Гарри не стал задерживаться и вбежал в теплое помещение. Гермиона ждала его у огромного панорамного окна и крутила шеей на сто восемьдесят градусов.

— Чего это ты такая взвинченная? — уселся напротив Поттер и благодарно схватился за благоразумно заказанную для него чашку чая.

— Меня терзают смутные сомнения. Чушь какая-то… — откликнулась девушка. — Впрочем, этоне важно. Могу я сегодня переночевать у тебя?

— Разумеется. Ты всегда можешь переночевать у меня. Я много раз говорил тебе это.

-Я не хочу вам мешать. Джинни сегодня придет?

— Даже если бы она пришла, то тебя бы это не коснулось. Ты — всегда желанный гость в моем доме, и она это знает. Квартира не настолько мала, чтоб чувствовать стеснение. Если мы останемся с ней вдвоем, то нам будет не до гостей на втором этаже. А сегодня ее не будет. Она на ночном дежурстве,- усмехнулся Гарри, отхлебывая из чашки большой глоток чая и согреваясь. Странный парень, который мок за окном, покинул место своего поста. Наверное вымок до нитки.

— Завтра я надеюсь снова попасть в кабинет министра и не быть столь неосмотрительной.

Гермиона чувствовала себя беспомощной и уязвленной. — Уверен, что я сгожусьдля того задания, которое хочет мне поручить Кингсли?

Гарри скептически скосил брови, будто подруга сморозила несусветную чушь.

— Брось, ты справлялась с куда более сложными задачами. И мне и тебе больно видеть Рона таким.

— Да, мне больно. Но я не вижу, как ловля пожирателей поможет нам спасти Рональда.

-Ты шутишь? — пареньпридвинулся ближе к Грейнджер,смотряна нее в упор. — А из-за кого этос ним произошло?

— Надеешься, что просто спросишь у какой-нибудь шестерки, а крупного дельца нам будет почти невозможно достать, расскажет нам что-то дельное?

— Надеюсь, что тот агент, который будет работать с нами, сможет стать нам полезным.

— Кого ты имеешь ввиду?

— Я думаю, что стоит начинать с поисков того, кто это сделал с Роном. С Лестрейнджа.

— Это очевидно.

— А еще, — продолжал Гарри, — его родственника. Малфоя.

Девушка дернулась так, что чашка с остатками темной жидкости упала на пол и разбилась вдребезги.

-Черт, Гарри. Ну, что ты выдумал на этот раз? Решил снова влезть мне в душу и расставить все на свой лад? — побледневшая, Гермиона уже подзывала официанта, а Гарри доставал бумажник и протягивал банкноту подоспевшему парню с веником и совком.

— Послушай, это единственный выход.

— Где его можно было найти и как-то заставить помогать нам в этой истории?

— Его не надо искать. Он, оказывается, все это время был тайным агентом Министерства. Гермиона с недоверием взглянула на старого друга и задумалась. Она не думала, что это возможно, но с другой стороны, практической, было вполне логично министерству держать Малфоя на коротком поводке теперь, когда ему некуда было пойти да и цепляться не за кого. Но представить этона самом деле было какой-то дикостью.

— О чем это ты? Чтобы Малфой оказался на службе?

— А что ему было делать?- постучал пальцами по столешнице Поттер и продолжил. — Ты знаешь, что родители его мертвы. Имущество конфисковано. Он оказался почти на улице после выдворения их Хогвартса.

При этих его словах девушка поморщилась, будто пыталась отгородиться отвсейэтой информации, и куталась в плащ.

— С чего бы ему теперь помогать нам? — все еще не могла поверить в неизбежное Грейнджер и упорно отводила взгляд в сторону от собеседника.

— Боюсь, что у него нет выбора, Гермиона, — Гарри попытался быть более корректным. — Я знаю, что это все… болезненно для тебя, и не хочу бередить старые раны, но… Ради Рона, Гермиона… — он сжал ее руку, глядя на подругу с пониманием и надеждой. Грейнджер закрыла глаза и позволила слезам спуститься по щекам. Руки она не отняла, а лишь сжала его ладонь еще крепче. Кто, как ни Гарри, мог понять ее? Ведь именно он видел ее отчаяние. Они были очень близки, и не было смысла притворяться при нем. Это понимание роднило их, словно брата и сестру, которые уже сто раз сохраняли жизнь друг другу и столько же раз подставляли свое плечо в эмоционально тяжелые периоды. Вот и сейчас волшебница чувствовала, что судьба вновь сталкивает ее с чем-то опасным и изматывающим. А она стоит безоружная и цепляется за руку единственного друга, способного помочь ей это пережить.

— А если он сам откажется? Он ведь не раб Министерства, раз работает на них тайным агентом?

— Я тоже не думаю, что его заставили. Ведь Малфой знает, с кем ему придется работать… — тонкий намек Гарри не остался без внимания. Слезы девушки высохли, а глаза сверкнули от ярости. Все вокруг знали все, что прежде всего должна была знать она в числе первых. Но она не стала опускаться до ругани.

— Это жестоко, — заговорила она через некоторое время.

— Конечно, жестоко, — согласился парень, откидываясь на спинку стула, — но нам нужно прибегнуть к его помощи. Надо закончить эту историю, потому что другого способа нет, чтоб спасти Рона.

Парень смотрел на подруг детства и наблюдал, как ее мысли отражаются у нее на лице. Не надо было проникать в ее разум, чтоб понять ее сомнения и нежелание встречаться с Драко Малфоем. Он и сам не хотел бы, чтоб они даже случайно столкнулись где-то хоть когда-то. То ,что пережила Гермиона после ухода Малфоя, было невыносимо наблюдать. Но сейчас Гарри верил, что, пройдя через это вынужденное сотрудничество, Грейнджер наконец сможет отпустить Малфоя, выбросить его из головы . А выздоровление Рона станет для нее новым началом, новой страницей в ее жизни с тем человеком, который ей подходит, который не причинит боли. Без участия Малфоя между друзьями снова возникнет взаимопонимание, а может быть и что-то большее.

Вслух же он сказал совсем другое:

— Это все ради Рона. Мы должны помочь ему вернуться к нормальной жизни.

Такая честность била под дых, заставляла задыхаться от безысходности, но Гермиона лишь обреченно кивнула в ответ.