Обретая близость (гет)

Напряжение и тишина между ними были плотными, осязаемыми, они висели в воздухе, словно тяжёлая туча. Дождь усиливался, барабаня по мостовой и крышам близлежащих домов, но никто из них, казалось, не замечал этого.

Андреас, спокойный и уверенный, ждал ответа, его поза не выражала ни страха, ни агрессии, но в нём чувствовалась сила, способная в момент снести всё на своём пути. Дан же, напротив, был напряжён до предела, его кулаки сжались, а взгляд стал ещё более колючим. Он молчал, собираясь с мыслями, готовясь к тому, что неизбежно должно было произойти.

Улица была пустынной и тёмной, лишь капли дождя, расходились кругам иногда в лужах, создавали иллюзию движения.

Андреас шагнул вперёд, сократив расстояние, и его голос стал ещё твёрже.

— Я задал вопрос. Что ты здесь делаешь? Ждешь её после занятий? Линея ясно дала понять, что не хочет тебя видеть.

Дан медленно поднял голову. Усмешка, самоуверенная и презрительная, скривила его губы.

— Ты так уверен, что она твоя девушка? — его голос был тихим, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Он походил на змею, которая медленно готовится к броску. Он тоже сделал шаг вперед. Андреас не отступил.

— Не советую тебе проверять моё терпение, — предупредил он.

— А я не советую тебе вмешиваться, — ответил Дан, и его глаза сверкнули холодной насмешкой.

— Я знаю её, Андреас. Она до сих пор любит меня.

На лице Андреаса не отобразилось никакой эмоции, ни ярости, ни злости. Только невозмутимая уверенность. Он медленно наклонил голову, будто старался разглядеть соперника получше.

— Я не спрашивал тебя, кого она любит, — его голос стал ещё тише и спокойнее, но от этого в нём появилась угрожающая глубина.

— Я спросил, что тебе нужно от моей девушки. Ты ещё не ответил.

Дан коротко хмыкнул

— Ну почему же, я как раз ответил тебе — он сделал жест рукой в сторону, будто указывая Андреасу на его место.

— Ты здесь лишний. Я пришёл за ней. И, если ты уйдёшь сейчас, мы забудем про твой жалкий роман.

— Ты ошибся, — спокойно ответил Андреас.

— Это ты сейчас отсюда уйдешь. Далеко и надолго. Навсегда.

Напряжение между ними достигло своего предела. Казалось, даже дождь на мгновение замер, и только два их силуэта на тёмной улице стояли напротив, как два хищника, готовых к прыжку.

Дан смотрел на противника оцеривающе, как охотник, прикидывающий слабые места своей добычи — он взвешивал его, оценивал силу, готовность к бою, уязвимость.

— А ты, оказывается, хороший "друг", — произнёс он, растягивая слова.

— Давно на неё облизывался? Подобрал её, значит, после меня?

Эти слова, полные ядовитого презрения, стали последней каплей, спусковым крючком. Андреас сделал глубокий вдох, будто пытаясь сдержать гнев, но его глаза вспыхнули ледяной решимостью. Без лишних слов он бросился вперёд. Удар был точным и сильным, направленным в челюсть Дана. Он был выверенным, без лишних эмоций, будто Андреас просто делал то, что должен был. Дан качнулся, пошатнувшись от неожиданного удара.

Дождь, который до этого был лишь лёгким моросящим туманом, теперь усилился, превратившись в холодный, настойчивый ливень. Его капли стекали по лицам парней, смешиваясь с кровью, выступившей из разбитой губы Дана.

— Сука... ты пожалеешь об этом, — прорычал Дан, вытирая кровь тыльной стороной руки.

Он тут же бросился на Андреаса, но тот был готов. Кулаки Дана, быстрые и яростные, мелькали перед его лицом, но Андреас уворачивался, блокировал и уходил с линии атаки. Он не торопился, выжидая момент для собственного удара. В отличие от Дана, который дрался на эмоциях, Андреас действовал хладнокровно и расчётливо, как будто это была не драка, а партия в шахматы. Они оба были сильными, хорошо сложенными парнями, примерно одного роста, но различия в их телосложении были заметны. Дан, хоть и был физически достаточно крепким, двигался легко, почти кошачьей грацией, что делало его удары быстрыми и непредсказуемыми. Андреас же был более массивным, шире в плечах, и его движения были тяжёлыми, но каждое из них несло в себе огромную силу.

Дождь, который вначале был лишь лёгкой моросью, теперь превратился в холодный, настойчивый ливень. Он хлестал по крышам, барабанил по асфальту, создавая монотонный, глухой шум, который, казалось, заглушал всё на свете. Тёмная осенняя улица была почти безлюдной, лишь изредка по ней проносились редкие автомобили, разрывая полотно мокрого асфальта светом фар.

Полумрак и свет фонарей стали главными свидетелями этой сцены. Одинокий, старый фонарь бросал свой тусклый, дрожащий свет на парней, превращая их фигуры в изломанные, удлинённые тени. Капли дождя, попадая в луч света, казались серебряными нитями, которые пронзали воздух. Вокруг них всё было мокрым и блестящим — асфальт, стены домов, листья, прибитые к земле.

Дождь, превративший мостовую в скользкое зеркало, сыграл свою роль. Андреас, избегая очередного удара, не удержался на ногах, его ступня скользнула по залитой водой брусчатке. Этого мгновения хватило. Дан, мгновенно оценив ситуацию, воспользовался шансом. Его кулак, нацеленный в бок, вонзился точно под рёбра Андреаса. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. Андреас, согнувшись от резкой боли, потерял равновесие. Дан, не давая ему опомниться, набросился сверху, прижимая к мокрой земле. Он продолжал наносить удары, каждый из которых нёс в себе не только физическую силу, но и всю ту ненависть и ярость, которые он испытывал, но Андреас, несмотря на боль, сгруппировался. Он не отвечал, а просто защищался, выжидая.

Дан с рычанием обрушивал удары на Андреаса, он целился в голову, но тот, несмотря на внезапное падение, успел отреагировать, прикрывая лицо руками. Удары, сильные и беспощадные, сыпались на плечи, грудь и живот. Андреас чувствовал, как горячая кровь из разбитой губы смешивается с холодными каплями дождя. Но боль лишь усиливала его решимость. В какой-то момент, воспользовавшись тем, что Дан ослабил хватку, Андреас резко вскочил, бросился на противника, повалив сильным, точным ударом на мокрый асфальт. Ударил снова, теперь уже не целясь, затем, не давая Дану опомниться, сгруппировавшись одним рывком, поднялся на ноги. Не теряя ни секунды, он схватил Дана за воротник куртки, не давая прийти в себя, потянул вверх и с силой отшвырнул назад, к стене аптеки.

Дан с глухим стуком ударился спиной о кирпичную кладку, и застонал Андреас тут же прижал его к стене, упираясь локтем в его шею, прямо под челюстью. Это было не простое давление, а точное, выверенное движение, которое блокировало дыхание и лишало возможности сопротивляться. Дан попытался вырваться, но Андреас был слишком силён. Их лица разделяли считанные сантиметры. Голубые глаза Андреаса, обычно спокойные, сейчас пылали холодным, леденящим огнём. Это была не ярость, не гнев, а что-то гораздо более страшное — спокойная, сдерживаемая сила, которая делала его похожим на мстительное божество.

— Это ты сейчас пожалеешь, мразь — прохрипел Андреас, его голос был низким и угрожающим.

Его тёмная куртка намокла, волосы прилипли ко лбу, но ему было всё равно. Он не замечал ни холода, ни дождя, ни боли, ни привкуса крови . Единственное, что имело значение, — это лицо Дана, выражение его глаз. Там больше не было превосходства и самоуверенности, а скорее, осознание того, что Андреас не остановится ни перед чем.

— Я не подбирал, запомни это, мудак,- каждое слово Андреас произносил чётко и раздельно, словно желая получше донести эту мысль до сознания Дана.

— Я её нашёл. И знаешь, кого я нашёл? Сломанную девчонку, которая плакала по ночам из-за такой мрази, как ты. Я видел, как ты её унижал, как ты смеялся ей в лицо, пока она верила в твою ложь.

Он замолчал на мгновение, но не переставал удерживать Дана в таком положении, не давая свободно дышать.

— Ты считаешь себя мужчиной, да? — Андреас наклонился к нему, так что их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.

— Мужчина — это не тот, кто трахает всех подряд, и радуется тому, что смог обмануть наивную, влюбленную девушку. Это тот, кто защищает и заботится, а не предаёт. Я не "подобрал её". Я люблю Линею, в отличие от тебя. И теперь, если ты ещё раз приблизишься к ней, я сделаю с тобой то, что должен был сделать ещё тогда. Я сломаю тебе шею

Дан задыхался, его лицо посинело. Он судорожно дёрнулся, но локоть Андреаса, прижатый к его горлу, был неподвижен, как камень. В глазах Андреаса Дан видел не просто ярость, а что-то гораздо более пугающее — абсолютное, ледяное спокойствие. Это была не вспышка гнева, которая быстро угасает, а холодная, расчётливая сила, которая не оставит от него и следа. Андреас чуть ослабил давление, позволяя Дану сделать судорожный, хриплый вдох.

— Ты... — начал Андреас, и каждое слово было произнесено раздельно и с такой силой, будто высекалось из камня.

— Меня... — он снова надавил на шею, заставив Дана вздрогнуть.

— Понял?

Дан, не в силах говорить, кивнул. Из разбитой губы текла тонкая струйка крови, смешиваясь с дождём. В его глазах читался страх, которого он никогда не ожидал испытать. Андреас, похоже, остался доволен. Он отпустил противника и сделал шаг назад. Дан медленно сполз по стене, сел на брусчатку, пытаясь отдышаться. Андреас смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде читалось не презрение, а скорее удовлетворение, как у человека, который наконец-то поставил на место назойливую помеху.

—Ну, и вот и славно. Отлично поговорили. — Голос Андреаса был спокоен, даже слишком, и от этого становилось жутко.

Дан не пытался встать, он сидел, съёжившись, как побитая собака, и смотрел на свои руки, которые дрожали.

—Ну пока.

Андреас кивнул, будто хорошему приятелю, и на лице его мелькнула тень усмешки. Он повернулся и пошёл прочь. Его высокая фигура быстро скрылась в темноте, и вскоре дождь скрыл эхо его шагов.

Дан остался один под проливным дождём. Он был побит, унижен и сломлен. В этот момент он осознал, что проиграл не только в этой драке, но и в чём-то гораздо более важном, что он сам разрушил.