Рифы и короны (гет)

Кафе «У маяка» дышало умиротворением: мягкие бордовые диваны обнимали гостей, приглушённый свет рассеивал тени, а в воздухе плавал густой аромат свежемолотого кофе, сплетённый с тёплым запахом корицы. За круглым столиком у окна расположились Рейна, Сара, Марк, Ван и Эрика. На тарелках остались лишь следы обеда — недоеденные супы, смятые ломтики сэндвичей, нетронутый кусок пирога, к которому никто так и не притронулся.

Смех вспыхивал время от времени, подобно искрам костра. Эрика — рыжеволосая девушка, с кудряшками, похожими на медные спирали, живо описывала, как едва не столкнула кейс с драгоценными образцами в пучину океана, когда пыталась сделать селфи на фоне закатного солнца. Все смеялись, и даже Рейна присоединилась к общему веселью, хотя её смех сегодня звучал несколько отстранённо. Её взгляд то и дело обращался к городу, где с каждой минутой холодные тени удлинялись, окутывая улицы сумраком первого месяца зимы.

Марк, высокий мужчина с бронзовой кожей и пышными каштановыми кудрями, придававшими ему вид беспечного путешественника — окинул стол взглядом, чуть скривился и пробормотал:

— Стоило выбрать другое место.

Рейна подняла глаза и едва заметная улыбка тронула уголок её рта. Она отодвинула тарелку, на которой остались всего несколько кусочков зелени. Салат был единственным, что она могла себе позволить. Всё остальное было для неё непостижимо.

— Всё в порядке, — произнесла она негромко. — Я бы всё равно не смогла съесть больше.

Эрика, сидевшая рядом, накрыла её руку своей. Её глаза — цвета льда, пронзительно-голубые — потемнели, словно отражая грозовые тучи.

— Ты волнуешься? — спросила она мягко.

Рейна лишь пожала плечами, избегая прямого ответа.

— Завтра мы выезжаем на место, — продолжила Эрика, будто уговаривая не столько коллег, сколько саму себя. — Возьмём пробы, соберём данные, оформим отчёт. Если всё пройдёт гладко, дело можно считать завершённым. Компания будет довольна, НКО — тоже. Все останутся в выигрыше.

Ван сидел в уголке, привычно погружённый в свои мысли. Его тонкие, почти аристократические черты лица и глаза, тёмные, как бездонные омуты, придавали ему вид отстранённого наблюдателя — человека, который всегда где‑то «по ту сторону» общего разговора. Пальцы его, ловкие и точные, складывали из салфетки замысловатое оригами. То ли от привычки занимать руки, то ли в поисках успокоения.

Но вдруг он резко вскинул взгляд — и этот взгляд, короткий, почти укоризненный, пронзил Эрику насквозь. В нём читалось не просто внимание, а тихий упрёк.

— Что?! — протянула Эрика, невольно напрягаясь под этим взглядом.

Ван наверняка знал за собой одну особенность: он любил сгущать краски. Знал, что друзья воспринимают его теории с лёгким раздражением, что его мрачные, лаконичные замечания неизменно вызывают закатывание глаз. Потому чаще молчал, предпочитая слушать, а не говорить. Но сегодня сдержаться не вышло.

Эрика вздёрнула бровь, ожидая продолжения. Чего она ждала? Возможно, того, что Ван наконец включится в разговор по‑настоящему, а не будет отделываться короткими фразами. Или объяснений, почему последние дни он бросал на всех эти странные, многозначительные взгляды.

Ван медленно вздохнул — глубоко, размеренно. Этот вздох сказал больше слов: вот он, момент, которого он, видимо, избегал долгое время. Может, он готовился к очередной волне скептицизма. А может, просто решал, стоит ли вообще открывать рот.

Но он неспешно покрутил в руках почти готовое оригами — пальцы замерли на миг, будто проверяя каждый изгиб, каждую складку. Затем, не поднимая глаз, он произнёс негромко, почти буднично, но с той самой интонацией, от которой у собеседников всегда пробегал холодок:

— В тех краях живут люди… очень верующие. Может, это они устроили саботаж — с лодками, с оборудованием. А может, даже причастны к исчезновению экологов.

Эрика фыркнула:

— Это уже на уровне слухов. Просто стечение обстоятельств. Убийство экологов? Ты серьёзно? Если бы в этом были виноваты местные, их давно бы поймали. Там работала полиция.

— А кто сказал, что я про людей? — взглянул вновь на неё Ван и положил на середину стола изящную фигурку оригами — змею, свернувшуюся в плотное кольцо, сложенную из салфетки цвета слоновой кости. Тонкие складки создавали иллюзию чешуи, а голова змеи слегка приподнималась, будто готовая к броску.

Рейна едва заметно распрямила спину. Её взор скользнул от извивающейся змеи к лицу Вана, а пальцы крепче сжали чайную ложку.

За столом повисла тишина.

Марк провёл рукой по волосам, оставляя неровные борозды:

— Выходит, ты намекаешь на ту самую шаманку?

Сара — стройная блондинка с глазами цвета крепкого чая, подперев голову, подхватила:

— Говорят, её видели там.

Ван тут же поправил:

— Её зовут Нима. Не «шаманка», а Нима.

Рейна, стараясь сохранить ровный тон, спросила:

— С чего ты взял, что это она?

— Я не говорил, что это она! — буркнул Ван.

— Тогда о чём ты вообще толкуешь? — нахмурилась Сара.

Ван откинулся на спинку дивана и переплёл пальцы:

— Местные верят, что в воде живёт некое существо. Может быть, именно поэтому они и устроили саботаж. Чтобы остановить бурение. Чтобы защитить свой дом от гнева того, что считают священным. А если слишком фантастически — может, это что‑то и виновато в пропаже экологов.

— А как же Нима? — спросила Сара. — Её же замечали недалеко от берегов Доминиканы.

Ван раздражённо отмахнулся:

— Она не при чём.

— С чего ты так уверен? — лукаво улыбнулся Марк. — Ты что, её связной?

Глаза Вана холодно блеснули, а скулы заметно очертились:

— Потому что она — Нима. На языке местных индейцев это не просто имя — сокращение от древнего словосочетания «Ни‑Маа‑Эна», что означает «то, что держит равновесие миров».

Он откинулся на спинку кресла, и в его голосе зазвучала та особая торжественность, с какой обычно пересказывают древние легенды.

— В преданиях Нима не человек и не дух в привычном смысле. Она — переход, граница между видимым и невидимым, между миром людей и первозданной природой. Вспомните: когда она появилась у побережья, надвигался ураган — свирепый, небывалой силы. Волны вздымались, как горы, небо почернело от туч, а люди уже готовились к худшему. Но стоило Ниме выйти на берег — и ветер стих, словно по щелчку. Море успокоилось, будто ребёнок, убаюканный колыбельной. Город был спасён. И ни один человек не пострадал — ни от стихии, ни от неё самой.

Ван подался вперёд, почти нависая над столом:

— Я слышал историю из Перу, когда был в командировке, — начал он тихо, вглядываясь каждому в глаза, — В горах местные племена столкнулись с корпорацией, которая хотела построить рядом завод по переработке мусора. У старейшин не было ни денег, ни адвокатов, чтобы противостоять захватчикам. Их просто вынуждали подписать бумаги и покинуть родную землю.

Его голос понизился, приобретая жёсткость.

— Когда представители корпорации вернулись, чтобы начать работы, они столкнулись с Нимой. Она явилась им, овеваемая зелёным сиянием, словно волнами в лунном свете, и приказала им уйти, предупредив, что иначе они не приобретут здесь ничего, кроме разочарования и бед. Местные тогда прозвали её Зелёной Чародейкой.

Он взял свой бокал с пивом и на мгновение задержался, чтобы промочить горло. Рейна заметила, что все присутствующие у ставились на него, в ожидании продолжения. А он, тем временем, с нарочитой вальяжностью опустил большую кружку, словно подогревая интерес к своему повествованию. Утёр пенку над губой одним изящным движением и продолжил:

— На следующее утро рабочие запустили технику. Старейшины поняли: проиграли. Но тут природа взбунтовалась. Нарастающий грохот охватил округу, заглушая даже работу десятка огромных машин. С холма несся жёлтый столб пыли и из него на лагерь хлынула волна копытных. Животные крушили знаки, столбы, уничтожали разметку. Птицы атаковали людей, прятавшихся в кабинах и на крышах машин, а хищники грозились вцепиться в ноги всем, кто вылезет наружу. Проект свернули — и очень быстро.

Рейна слушала, затаив дыхание, как и все за столом. Но внутри неё шевельнулось тревожное чувство. В памяти всплывали обрывки островных историй — Вакан Танван, кровь Матерь-Древа, раскрывающегося в Айкару после обряда пробуждения.

«Что, если Ван прав? — думала она. — Что, если Нима — лишь очередное воплощение той древней силы, которая течёт в моих жилах?»

От этой мысли по спине пробегал холодок. Ван, вечно замкнутый, молчаливый, оказался ближе к разгадке, чем она предполагала. Его знания, рождённые в тишине, оказались опаснее простой подозрительности Сары. Вдруг однажды он постучит в её дверь посреди ночи и потребует дать все ответы?

Мысль о том, чтобы причинить ему вред, была невыносима.

— И что, — тихо спросил Марк, нарушив напряжённую тишину, — Ты правда веришь, что она нечто сверхъестественное?

Ван нахмурился, едва заметно скривив губы.

— Не обязательно, — произнёс он твёрдо, — Я люблю легенды, но не теряю рассудка, — Ван снисходительно улыбнулся. — Нима — человек. Из плоти и крови. Иначе, зачем бы ей носить маску? Она отделяет свою обычную жизнь от роли, которую вынуждена играть.

Его пальцы рассеянно коснулись фигурки оригами, будто оживляя змею.

— Местные верят, что в неё вселилась древняя сила — дух, древнее, чем сами леса — Нима. Они шепчут, что она не родилась с этими способностями, а получила их, став сосудом для сущности, которая веками следит за равновесием миров.

Он покачал головой, словно отгоняя навязчивую мысль.

— Так что, Нима не убийца. Она стражница, хранительница баланса. Она не стала бы разрушать то, что призвана защищать. Значит, здесь действует что-то иное. Что-то, что нарушает равновесие. И это не она.

— И что же это, по-твоему, Малдер? — усмехнулся Марк, нарочито приподняв бровь.

Ван небрежно дернул плечами:

— Подводный монстр, — констатировал он.

По столу прокатился сдержанный смешок. Марк едва не прыснул напитком, поспешно прикрывая рот ладонью. Он откинулся на спинку стула, утирая губы, и хохотнул:

— Подводный монстр? Ван, ну это уже слишком. Даже для тебя.

Эрика тихо фыркнула:

— У него дома — целая библиотека мистических бредней: НЛО, древние цивилизации, призраки с паранормальным уклоном. Может, ещё и летающие тарелки обнаружим в Карибском море?

Рейна метнула взгляд к Эрике.

— Погоди… а ты-то что делала у него дома? — вкрадчиво поинтересовался Марк, прищурившись и на мгновение за столом повисла абсолютная тишина.

Все взгляды устремились на Эрику. Она замерла, затем резко рассмеялась и от этого её медные кудряшки запрыгали, как спиральки из хлопушки

— Да ничего такого! — отмахнулась она, но румянец предательски вспыхнул на щеках. — Просто однажды заходила забрать отчёты. А у него… целая стена книг! И не только по геологии, представьте себе.

Ван лишь слегка приподнял бровь, сохраняя невозмутимость. Его тёмные глаза блеснули — то ли от лёгкого раздражения, то ли от затаённой усмешки.

— И что, — подхватил Марк, подаваясь вперёд, — среди этих фолиантов случайно не было руководства «Как стать шаманом за 7 дней»? Или «Монстры мира: где искать и как приручать»?

Стол вновь сотрясся от смеха. Сара, до этого рассеянно помешивавшая остывший кофе, подняла голову:

— Хватит зубоскалить. Ван, возможно, и помешан на мистике, но в его словах есть зерно правды. Вспомни, Марк, — она ткнула в него ложечкой, — Пару лет назад учёные обнаружили новый вид гигантского кальмара — с глазами размером с обеденную тарелку. А до этого считали, что таких созданий давно не существует.

— Вот именно! — воскликнул Ван, выпрямившись и выглядывая из-за Сары, словно дитя за материнским подолом. В его действиях не хватало, разве что, ребяческого жеста. Например, показа языка.

Эрика вскинула брови:

— Сара, ты сейчас серьёзно поддерживаешь теорию про подводного монстра?

Ван медленно повернулся к ней, его голос стал чуть тише:

— А разве события 2012 года не заставили нас усомниться в том, что мы одни во Вселенной?

Молчание обрушилось на компанию, как тяжёлый занавес. Каждый невольно вспомнил тот день — когда Читаури вторглись в Нью-Йорк. День, когда «Голос Планеты» потерял товарищей: волонтёров, координаторов, учёных, которые пытались помочь в хаосе, но оказались бессильны перед инопланетным нашествием.

Для Сары этот день стал личной трагедией: в тот день она потеряла мать.

Тишина сгустилась, поглощая даже фоновые звуки музыки. Тени воспоминаний скользнули по лицам, затмевая свет ламп, будто сама память о потерях нависла над столом.

— Кто оказался прав в итоге? — нарушил молчание Ван, — Океан изучен не более чем на пять процентов. Почему бы в его бездонных глубинах не таиться мегаладону, кракену или неведомому созданию, о котором мы пока не подозреваем?

Он обвёл взглядом собеседников, задержавшись на Саре.

— Бермудский треугольник… Сколько легенд, книг, фильмов посвящено этой зоне? Люди веками шепчутся о таинственных царствах, о существах, которые древнее самой человеческой истории. Быть может... — он сглотнул, захлёбываясь в изложении собственных мыслей, — пришельцы с давних времён поселились на нашей планете и живут в глубине Земли, ожидая своего часа. И тогда нападение Читаури покажется нам всего лишь никчёмной страшилкой перед сном.

Но давайте посмотрим правде в глаза… — Ван наклонился вперёд. Тени от лампы легли на его лицо, заострив скулы, будто он делился древней тайной у пылающего пламени. Его взгляд скользил по лицам собеседников, задерживаясь на каждом, словно проверяя, кто дрогнет первым. — Мы все здесь потому, что верим: мир сложнее, чем кажется. Иначе зачем бы мы занимались экологией? Чтобы просто считать цифры и писать отчёты?

Эрика щелкнула языком:

— Ты сейчас говоришь как герой документалки про паранормальное.

— А ты как скептик из научного шоу, — парировал Ван.

Марк нарочито громко опустил кружку на стол:

— Потому что ты говоришь о монстре, а люди в Доминикане скорее фанатики, и держимы верой в Юкатекское божество, — добавил он.

Ван резко выпрямился, и вся его напряжённая поза, в которой он напоминал хищную птицу, моментом исчезла, как будто из него выпустили весь воздух.

— Так ты тоже в курсе... И молчишь? — его глаза сузились до колючих щелочек. — А-ш, дансиниëн тан ëон, Марк! ( Ну ты и лис, Марк!).

Рейна сдержанно улыбнулась, продолжая крутить ложечку в чашке. Марк подался вперёд, его взгляд впился в лицо Вана, словно бросая молчаливый вызов.

— Scio me nihil scire, — произнёс он, растягивая латинские слоги с нарочитой небрежностью.

Ван нахмурился, его брови сошлись над переносицей.

— Это ещё что?

— А ты не в курсе? — Марк улыбнулся, вновь подхватывая чашку. — Вот и я не знаю, что значит твоё «дансиньëн»!

Стол взорвался смехом. Эрика положила руку на плечо Марка:

— Мальчишки-затейники! Давайте обойдёмся без языковых экспериментов.

Сара наклонилась к Марку:

— Марк, ты точно никого не вызвал этим заклинанием? Что это значит?

Рейна, до этого молчавшая, вмешалась почти неосознанно:

— «Я знаю, что ничего не знаю»… — произнесла она тихо.

Все повернулись к ней. Улыбка Сары застыла, и Рейна поспешно добавила, стараясь звучать непринуждённо:

— Цитата Сократа. Увидела её в газете, которую Марк читал на днях.

Марк вскинул чашку, словно провозглашая тост.

— Вот! — воскликнул он. — Хоть кто-то замечает подобные вещи. Потому Рейна и наш главный аналитик — у неё глаз алмаз!

Рейна опустила взгляд, но за внешней скромностью скрывалась ледяная собранность. Она ощущала, как Сара буравит её профиль — остро и цепко будто рыболовный крючок, ожидающий лишь момента чтобы подсечь добычу. В груди сжалось: «Знает ли она?»

Она заставила себя улыбнуться — медленно, будто разворачивала хрупкий цветок. Подняла глаза, хотя внутри всё стягивалось в тугой узел, готовые лопнуть от малейшего натяжения.

В голове пронеслось: Сара не поедет. Её заменит Эрика. Несчастный случай с сестрой приковал Сару к городу — теперь все её силы уходили на уход за близким человеком. И от этого осознания в душе Рейны шевельнулось почти постыдное облегчение.

Без пристального надзора Сары будет проще. Проще действовать на месте. Проще, если ситуация начнёт выходить из‑под контроля, использовать силу, которую она так тщательно прятала за маской обычного аналитика.

Но эта мысль царапала совесть, как зазубренный край ножа.

Рейна искренне сочувствовала Саре. Потерять контроль над ситуацией, бросить экспедицию ради семьи… Она слишком хорошо знала, каково это — балансировать между долгом и заботой о близких. Между тем, что нужно сделать, и тем, что отчаянно хочется защитить.

— И к чему это ты? — нарушил молчание Ван, пристально глядя на Марка. Его голос звучал ровно, но в глазах мерцала искра нетерпения.

— К тому, что я действительно «ничего не знаю», — ответил Марк, демонстрируя безупречную улыбку. — Но кое‑что успел почитать про тот край: местные легенды, странные происшествия у воды.

Он помолчал, легонько отстукивая по невидимым клавишам стола.

— Я не верю в монстров, — продолжил он, опустившись до шепота, — Но верю в закономерности. В то, что у каждой легенды есть корни. Может, это не дух вод, а редкое природное явление. Или неизвестный науке вид. Но если люди веками видят одно и то же — значит, там что‑то есть. И лучше знать, с чем мы можем столкнуться.

Эрика подхватила, поднимая полупустую чашку с изящным щелчком:

— Звучит как тост! За то, чтобы видеть и факты, и контекст. И не пропустить ни то, ни другое.

Ван со звоном столкнул свой бокал о чашки остальных. Звук разнёсся по залу, как удар гонга.

— Вздрогнем!

Все отпили из своих кружек. Белая пенка на высоком бокале Вана медленно сползала по стенкам, искрясь, как морская пена на закате.

И в этот миг — словно удар грома — за окном раздался резкий хлопающий звук. Все вздрогнули. Кто‑то из гостей в зале вскрикнул, тут же прикрыв рот рукой.

— Это… — склонила голову Эрика, её голос дрогнул, как натянутая струна.- Это..?

— Орёл... — выдохнула Рейна, и внутри всё оборвалось.

Огромное пернатое создание — могучий, величественный орёл — с шумом опустилось на ветку невысокого дерева, будто соскользнув с небес прямо напротив кафе. Его крылья ещё трепетали, рассекая воздух, а пронзительный взор, казалось, пронизывал стеклянную стену, проникая в самые потаённые уголки душ сидящих за столиком.

«Он смотрит на меня,» — заметила Рейна.

Марк и Ван, словно по негласной команде, вскочили со своих мест и ринулись к выходу, сжимая в руках смартфоны. Они были готовы запечатлеть сенсацию — даже не потрудившись накинуть куртки.

Сара, не теряя ни мгновения, схватилась за телефон, намереваясь запечатлеть этот неожиданный визит пернатого гостя.

— Ну и ну! — посмотрела она на парней. — У кого‑то сейчас будут большие неприятности!

За столиком повисла напряжённая тишина. Подруги смотрели то на птицу, то на двух друзей, которые уже стояли снаружи, делая снимки. Некоторые гости, среагировав на переполох, также начали подтягиваться к окнам со смартфонами.

— Наверное, из зоопарка сбежал, — протянула Эрика, задумчиво глядя на экран телефона. Она быстро печатала, хотя её голос оставался спокойным. — Год назад была похожая ситуация — со львом, которого перевозили. В этот раз не отвертеться.

Эрика закончила сообщение и посмотрела на подруг:

— Это дело полиции, — добавила она, но в её тоне не было уверенности. — Но я всё же напишу своему знакомому из отдела по охране дикой природы. Может, он что‑то знает.

Рейна застыла, словно время вокруг неё замедлилось. Сердце колотилось, будто молот, отбивающий тревожный ритм. Орёл… Это не могло быть простым совпадением. Не могло.

Едва уловимый шепот наполнил голову Рейны, когда она смотрела на птицу. Золотистые глаза пернатого хищника поглощали её в водоворот мыслей, которые с каждым мгновением становились всё громче и яснее.

«Иди, иди, — твердила птица, — тебе следует... »

В этот момент её телефон, лежавший на столе пронзительно. Рейна вздрогнула, словно её ударило током и сжала кулаки, зажимая в них зелёные искры. Эрика заметила, как кровь отлила от её лица.

— Ты в порядке? — спросила она.

Рейна с трудом сглотнула, взяла телефон и посмотрела на экран. Сообщение оказалось самым обычным — предупреждение о погоде. Но её пальцы всё ещё дрожали.

— Я… забыла про встречу сегодня, — произнесла Рейна, тщательно контролируя голос, чтобы он звучал ровно, почти равнодушно.

— Что, опять этот «П»? — вскинула бровь Сара, и в её тоне скользнуло едва заметное подозрение.

— Нет, — поспешно возразила Рейна, резко поднимаясь. — Клиент.

— Что ещё за «П»? — вмешалась Эрика, бегая взглядом с одной на другую. — Что происходит?

— Долгая история, — вздохнула Рейна, поспешно кидая телефон в коричневую сумку. — Расскажу как‑нибудь в другой раз. Только… обещайте, что не будете обсуждать меня, когда я уйду.

— Ты уходишь? — удивлённо вскинулась Эрика.

— Да, — кивнула Рейна, застёгивая сумку. — Я запланировала эту встречу давно, но она совершенно вылетела из головы. Пришло напоминание — придётся уйти.

— Встреча перед самым вылетом? — нахмурилась Сара, скрещивая руки на груди.

— Тогда я ещё не знала, когда мы отправляемся на дело, — объяснила Рейна, стараясь не выдать волнения. — Но встреча важная. К сожалению, мне пора. Увидимся завтра в аэропорту.

Она подошла к гардеробной, схватила своё чёрное пальто‑тедди, резким движением обмотала вокруг шеи шарф. Движения были отрывистыми, почти автоматическими, будто тело действовало само, пока разум ещё плавал в тумане шока. Не помня, как надела пальто, как повернула золотистую круглую ручку двери, она вышла на улицу.

Морозный воздух ударил в лицо — резкий, колючий, будто сотня крошечных иголок. Щёки защипало, лёгкие наполнились ледяной свежестью, и это наконец вырвало её из наваждения.

Рейна глубоко вдохнула, словно пытаясь втянуть в себя саму реальность, и осмотрелась. Неподалёку Марк и Ван всё ещё увлечённо щёлкали камерами, нацелив смартфоны на орла. Птица сидела на ветке неподвижно, лишь тёмные, пронзительные глаза следили за каждым движением прохожих, укутанных в тёплые одежды. Но даже когда Рейна повернулась спиной, она чувствовала, как взгляд пернатого стража нацелился на её затылок.

«Опять ложь… Наглая ложь! — стучало в висках. — Лучше избежать разговора, чем снова врать им в лицо» — и шагнула в противоположную сторону ускоряя шаг.

Все больше удаляясь от друзей, чтобы избежать вопросов, на которые не хотела отвечать.