Готова учиться?! (гет)

Изначально с этой главы задумывался сплошной экшен, но потом... захотелось дать героям пару глав просто для общения и пару неловких, местами несуразных моментов на двоих.

* * *

Рабочий день шел спокойно к своему завершению, если так вообще можно было сказать про дни Северуса Снейпа. Точнее, как бы без каких-то особенных безобразных "подвигов" от неучей, которые могли сбить с толка любого, испоганив всё с самого утра. Не хотелось никого критиковать, но факты — вещь упрямая. И Снейп как раз допивал свой вечерний чай, когда грянул выстрелом достаточно сильный удар в защиту Хогвартса — оторвав от дел и внося смятение в мысли и рабочий процесс.

Он не хотел сейчас иметь дело с этим. Но реальность была такова, когда-то это должно было начаться: он отвел взгляд куда-то в сторону темного окна, вглядываясь вдаль к окраинам мерцающего щита, к неведомому противнику — нападение магических существ, опасное шевеление недовольствущих, провокация ордена, очередные выкрутасы от учеников с "привелегиями" и их череда навязчивых идей или что-нибудь в этом духе? Да, черт! Опять же, это может быть что угодно или кто угодно.

Он оглянулся. Интересно, хоть один день может закончится спокойно для него в Хогвартсе или за его пределами или непременно должен ждать какой-нибудь сюрприз?

Его быстрый взгляд на часы — почти семь, — и обречённый неестественно-сдавленный стон, как раз тогда, когда патронус ввиде выдры выпругнул буквально из ниоткуда, — это было, пожалуй, последнее, что Северус хотел бы видеть, а затем поразил вооброжение раздваившись против всех законов логики и трансформировавшись в терьера, который действовал как напарник из спасательного отряда — терся о ноги, прикусывал штанину, таща к выходу, скуля и безмолвно лая, явно прося о помощи.

Озадаченность мед-лен-но, но верно проявлялась на лице Снейпа, чтобых понять настолько простые вещи и сопоставить два и два — Гермиона и Уизли?!

Этого ему только не хватало...

Он им не родственник и никогда не питал ни к ней ни к нему особого расположения.

Что они пытаются доказать?

Но тут у Северуса закралось тревожное подозрение, что это возможно не одно и то же, а есть кто-то другой, более проблемный.

Ни на то, ни на другое Северус бы не ставил, если б имел возможность выбирать. Однако обязательства, висевшие над ним черной тенью, не давали ему сделать подобное, даже если случались дни и получше.

Опомнившись, незамедлительно схватя палочку, взмахивает ею, призывая мантию, которая окутывает своего хозяина и, выйдя за дверь, он трансгрессирует — старая привычка держать все под контролем. И быстро улаживать. Он мог бы гордиться этим качеством, если бы хоть чем-то в себе гордился.

В сумерках размашистым шагом

он двигается словно пантера, вдоль границы, что светится и переливается, словно под немыслимыми фильтрами.

Небо украшают слабые точки звёзд, благодаря форсирующим правам опостылой ночи. Снейп делает несколько шагов вперед, где магический барьер что-то отразил, оставив чародейский след, подходя ближе и полноценно выскользнув за пределы — глаза сужаются, а сам Снейп только еще больше мрачнеет.

И резко останавливается, словно накнувшись на стену, когда видит недалеко перед собой на земле преступно распростертое женское тело.

Нахмурился. Мозг зашевелил извилины на сумасшедшей скорости. Ловушка? Совпадение?

Тихо, слишком тихо…

Вдох, выдох…

И снова вдох…

Что ж, если ради него устроили

целый маскарад, он непротив поучаствовать, но на своих правилах.

Без страха определил курс действий — сократил расстояние между ними и размытым пятном навис над ней. Открывшаяся картина подействовала отрезвляюще. Стоя в паре шагов от девушки, прошарив по ней недоумённым взглядом — он проверял следующую теорию — накинул диагностические чары на наличие каких-либо магических примочек. И открытие оптимизм не вселяло: множественные увечия, осложненные расщиплением. Надо что-то делать...

«Мне нет до этого дела», — твердо сказал он сам себе и... в следующую секунду низко склонился, как и всегда, согнутый тяжестью бесконечных проблем. Потом дотронулся до ее руки, которая сжимала что-то металическое... похожее на рукоятку кинжала. Его кончики пальц увязли в чем-то липком. Он автоматически растёр влагу между пальцами — кровь, по всей видимости. В темноте сложно было определить сразу, что это такое, но, судя по всему, это все же кровь. Он акуратно перевернул ее на спину. И понял, что времени на то, чтобы попытаться спасти ее остается катастрофически мало. От этого «тоже» засосало под ложечкой. От напряжения заиграли желваки, он позволил дотронуться щеки, еле касаясь, провёл пальцами и аккуратно поворачивая ее подбородок к себе — тихо возвал к ней, что явно не вписывалось в его первоначальную концепцию:

— Мира…

Девушка не откликалась, а пустые глаза были мутные и направлены в одну точку. Та уже ускользала дальше, чем того требовалось, а из уголка рта текла тонкая струйка густой крови.

Чёрт, он совсем не так представлял их очередную встречу...

Его взгляд потяжелел. Снейп сглатнул тугой ком в горле. Напряжение росло у него в глазах в геометрической прогрессии: еще несколько минут, и все — станет поздно.

Чёрт! Нет, это не было откровенным выражением привязанности, но и другое казалось святотатством. Ибо, он был рядом с девушкой, которую себе же по негласному сговору

несгибаемо пообещал сберечь

— это и было страшно, и абсурдно одновременно, верный ответ казался слишком невероятным.

Но он более не думал — взял ее на руки осторожно, словно хрустальную вазу из уходящий эпохии. Она была лёгкой и неестественно смертельно бледна, такая неподвижная, что он не был уверен, дышит ли она. И дышит ли он сам. Но чувствует, как циркулирует адреналин в организме. И как из неё буквально исходит чистый поток магии, недавно выброшенный, и волной расходится радужным миражем, окутывая ореолом с ног до головы и передается ему, принимает и становится общей, связывая силы носителей воедино, обесценивая все приложенные Снейпом усилия.

По всем признакам под прессом колоссального образовавшегося сгустка магии и вмешательства — барьер сбаил, но держал оборону: реагировал, трещал и вибрировал не пуская их обратно. Ей бы дать передышку. Но некогда. Он отдавал себе отчет в том, что ее секунды уже отстукивали, пульсировали, а старые ведьмы в пещере вечности натягивали тетиву жизни над ножницами, желая забрать еще одну душу в коллекцию.

Не выпуская ношу, приложив достаточно усилий — властно пронес беженку внутрь не нарушая целостность силового поля, но прочувствовав на своей шкуре, как преодолевая магический барьер потратилось немало инерции. Но самое интересное, что сильнейший отток магии восстановился сразу же. И мало кто заметил, как замершее ранее время на хронометре в одной из ячеек в Гринготтсе понеслось вперед...

* * *

В какой-то момент Мира слегка пошевелилась, и ее дыхание участилось. Она приоткрыла глаза, болезненно сужая — зрачки вспыхивали от минимального света — и, тихо застонала, закрывая глаза обратно и медленно поднеся руку к животу, видимо ощущая фантомную боль от удара, поморщилась и что-то шептнула в бреду. Снейп наклонился чуть ближе — альтруистический порыв, но четко расслышать сказанное услышать практически было и нельзя, и не получилось, но по движению ее губ могло показаться, что он почти различает собственное имя. Он притронулся ладонью к ее лбу — стабильна. Девушка продолжила неподвижно лежать и снова размеренно дышать. Снейп прикрыл глаза. И он бы никогда не признал, но у него от сердца тут же отлегло. Вечер без смертей — уже успех, если ориентироваться на текущую ситуацию.

В следующий просвет в ее сознании произошел спустя пару часов, когда придя в себя, ей пришлось вздрогнуть от нависшей темной фигуры над собой. Что же такое происходит?

Галлюцинации?

Правда, будь его воля, он бы выбрал своей галлюцинацией кого угодно, но точно не Миру Грейнджер. Хотя…

Они встретились взглядами. Мира ощутила странно-смешанное чувство: тепло и напряжение одновременно.

— Приветики, — негромко шепчет и откашливается, в горле пересохло так, словно там образовался неприятный ком, да и слюна не радовала имея металлический привкус. Руки потянулись к месту ранения — ничего — утонула в облегчение, охватившем ее от встречи с ним после столь негативных событий, и быстро сменившимся вектором напряжения: сколько же она прибывала в отключке?

Нетрудно представить, что следующий раз может стать фатальным. Уязвленная улыбка растянулась на ее губах:

— Какие новости?

Но Северус уже не смотрел на нее, а недовольно поджав тонкие губы, раздираемый противоречивыми чувствами — отмерял дозу презрения как себе, так и ей.

Она же, наоборот, внимательно наблюдала за ним, пытаясь увидеть у него на лице хоть какие-то ответы. И в какой-то момент что-то в нем щелкнуло.

Сней резко стягивает окровавленную мантию, отбрасывая ее на спинку стула, также раздраженно дергает пуговицы сюртука на шее, и нерастегнутые пуговицы весело стучат по полу перегоняя одна другую. Затем предварительно развернув стул и поставив спинкой вперед, чтобы удобнее было вести допрос — садится как в седло, перебросив ноги через сидушку с обоих сторон и уперев длинные ступни в пол.

Сжимает переносицу пальцами и сводит брови так, что между бровей начинает залегать глубокая морщинка, а после впиваясь своими черными глазами в ее бледное лицо, оскалившись произносит:

— Столько, что нам не расхлебать то дерьмо, в которое вы нас глубоко вляпали. Прилетели с добавкой?

Он не кривил душой — Волдеморт и приспешники знатно взялись контролировать то, что всегда можно было обойти при желании.

В последнее время произошло больше нападений Пожирателей смерти, больше бед и смертей, чем ему казалось могло бы быть.

Из Запретного леса, повылезало столько нечисти, что уже и ходить-то страшно не только в лес, но и в окрестностях. В самом Хогвртсе и Хогсмиде — не безопасно. Все улицы полнятся слухами о загадочных исчезновениями маглов и маглорожденных волшебников.

Старая гвардия кто побит, кто зализывает раны. Остальные члены Ордена разбежались по разным убежищам, о местоположении которых неизвестно.

В Хогвартсе заперли все двери, чтобы защитить студентов: никто не выходит, никто не входит.

Также Министерство теперь институт пропаганды и карательный аппарат.

— Северус… — тихо произнесла Мира, но запнулась. Как и всегда в любой другой ситуации, он был прав. Или практически прав.

Ведьма хотела что-то сказать в свою защиту, но отлично понимала, их разговоры плохо заканчиваются и если произнести хоть слово, они опять начнут сложную перипетию. Поэтому, потупив своеобразно взгляд, смиренно вздохнула:

— Все так плохо?

Он пригвоздил её убийственным взглядом. Столько случилось за эти дни после их последней встречи. Удивительно, как может изменится жизнь и планы за столь короткий срок, где была выстроена вся жизнь в понятную линию.

— Прости, — тихо сказала Мира, бросив на Снейпа извиняющийся взгляд, после чего закашлялась, и кровь брызнула на ладонь, которую та успела поднести ко рту пытаясь унять хрипы лёгких.

— Не хотела... кх-х... доставлять... кх-х-х... лишние неприятности.

Она, старалась игнорировать разъедающее чувство внутри.

Ведь сосредоточившись на своих желаниях, она в момент твердо взялась решать проблему при непосредственном участии Северуса Снейпа. О том, как воспримет её решение, сам Северус Снейп, она как-то не подумала. И только теперь прекрасно осознавала, что на него откроют охоту. И на неё.

Все вышло из-под контроля.

Такое открытое предательство среди Пожирателей Тот-Кого-Нельзя-Называть уж точно не проглотит, а из под земли лично достанет виновных и с удовольствием самоликвидирует.

— Выглядите паршиво, — заключил Снейп, протягивая из кармана носовой платок. И скользнув глазами по девушке, возможно, более пристально, чем было необходимо, чтобы сохранить внешнюю отстраненность — продолжил: — Вся в синяках и крови... — И молчит о том, что надо отдать ей должное, держится достойно: — также было сломанно пару рёбер, разорваны сосуды и крупная артерия. Задеты внутренние органы от наживого раннения. Но на вашу удачу, я — вас подлатал, — любезно пояснил Снейп. — Хоть вы того не стоите ни на галлеон.

Мире тело все еще казалось ватным, но ей удалось сесть поудобнее и устроиться полусидя на подушках не очень-то удобного дивана, явно не предназначенного для возлежания после полученных травм.

Открыла рот, потом закрыла и опять покачала многострадальчески головой, трезво оценивая свое душевное равновесие, зная, что оно разорвано в клочья, и никто не собирет ее по частям во что-то цельное.

Потёрла пальцами виски и бросила из подлобья на него благодарный взгляд, понимая, что глаза начинают предательски резать. Она стремительно закрывает лицо ладонями почти позволив бесполезным слезам вырваться наружу. Сразу утыкается в колени, и вжавшись в спинку, зажмуривается, без конца повторяя про себя, что ни за что не заплачет перед ним. Она должна справиться с этим сама.

И Снейп спокойно глядел на нее, не делая попытки даже приблизиться, не реагируя на ее состояние, на отражавшиеся в теле проявление всей гаммы чувств, не подстегивая фантазии. В глазах ровно ничего — отстраненное выражение, сопровождающее ее все их общие дни. Руководствуясь тем самым опытом, что ему всегда предстоят моменты, когда его хлесткие слова отталкивают самых важных для него людей.

Но пересилив себя, поднявшись, он отодвигает стул и опускается на корточки рядом с ней, ставя локти на колени и подаваясь корпусом вперед, спрашивает:

— Откуда это?

— Тяжелые последствия не самых

простых решений — из вчера или сегодня, — путаясь во времени, говорит Мира, в чье личное пространство вторгся зельевар, заставив невольно сильнее вжиматься в обивку дивана, хотя дальше просто некуда уже вжиматься. И он хмурится. Это будет тяжелее, чем ей казалось.

— И чьих рук? — он задал такой вопрос, от которого у нее подкосились бы ноги, стой она сейчас.

— Лестрейнд, — ей почему-то становится смешно, и Мира не сдерживает улыбку: — или стена в которую мы влетели в потасовке, подстегивая спины шаровыми вспышками проклятий, а может не сбавляя скорости пол по которому мы проехались, пытаясь уничтожить друг друга, хотя постойте... наверно тот кого нельзя называть, ах нет, все же меня добил ваш барьер, долбанув на последок нехилым разрядом. Меня? Зам.Министра Магии будущего... самую молодую на этом гребанном престижном посту и подающая надежду нужными обществу идеями и реформами.

Мира открывает глаза и видит его лицо так близко от своего. Они некоторое время молчат, потом Мира вздыхает и говорит: — Я в порядке.

Снейп тянется и глубоко вдыхает ее запах, напоминающий ему какой-то сорт меда, осторожно вытирает краем манжета засохшую кровь с ее лба, виска и щеки — задерживается там всего на мгновение:

— Что вы натворили?

— Времена требуют решительных мер… — начала было Мира, но, даже не договорив свою фразу, она поняла, что у нее плохо выходило говорить все и сразу. Но не в этот перевергутый раз.

— Я ее убила, — добавляет она между делом, траурным тоном, кажется, чуть пожимая плечами, и он с прищуром смотрит на нее, переваривая услышанное с секундной вспышкой восхищения этой ведьмой, которая блекнет, когда ее глаза широко раскрываются и МИРА серьезнеет: — Это было не страшно. Нет. Не само заклятие, а то с каким удовлетворением оно было мной использованно и какое облегчение принесло после… — она осеклась, закусила губу, потому что та вдруг задрожала. Неуверенно вскинула голову, тоже прищурившись, внимательно вглядываясь в лицо Снейпа, пролепетала: — ты же меня понимаешь...

О, да! Он понимал. Ещё как! У него имелся длиннющий список "понимания и осознания". Война отнимала все светлое. У всех. А у него, возможно, даже больше чем у других. Но кому до этого дело? Ей? Глупая девчонка...

Он захотел вдруг крикнуть ей это в лицо. Его руки на секунду застыли, а плечи напряглись. Мира почти увидела, как и челюсти жестко сжались.

Ее слова разбили неведомую ей банку с пауками и те расползались по углам в его голове. У него был выбор, пока он не выжег все темной магией, ужасными поступками и вынужденной безжалостностью.

Но, оглядываясь назад, Северус понимал, что не мог изменить прошлое, даже если бы захотел.

Взгляд, выражение — едва уловимо, но при этом так ощутимо меняются.

— Понимаю, — говорит он и отстраняется как раз в тот момент, когда она тянется к нему.

— Но ничем не могу вам помочь.

Я предупреждал Вас — Вам не вытянуть то, во что Вы ввязались и ничего хорошего это Вам не принесет, как и другим с вашей подачи.

Мира настороженно ждала: вспышки злости, агрессии, обвинений или язвительных комментариев, прочих слов. Его самоуверенность было бы легче принять, не будь он прав так часто. Она опускает глаза, не глядя на него. Ее губы шевелятся в тихой фразе:

— Теперь это не имеет смысла — все уже сделано. Точка.

Они замолкают, оба видя крах, который отчетливо маячит на горизонте, не глядя в глаза друг другу, и в этот момент каждый думает о том, как часто наблюдали такое в жизни, чтобы не обольщаться. Он — погруженный в свои старые чувства и разрушительные эмоции в виде вины и сожалений, она — о правильности выбранных способах и их последствий, а игнорировать сей факт удавалось с трудом даже поначалу.

— Для внучки умнейшей волшебницы своего поколения, вы удивительно глупы, порой.

И, под напором темных глаз, которые смотрят в упор, она целесобразно принимает сие данность, беря себя в руки:

— Туше.

Едва Снейп в полной мере осознает, что всё что ей нужно сейчас — не поучения, а просто мужское плечо и поддержка. Однако его прошибает холодное осознание очевидного, что для нее — как-то всего многовато.

Северус медленно склоняется, хотя знает, что лучше встать и уйти, прямо сейчас, но почему-то его рука вновь касается ее щеки.

И чем дольше она смотрела в его глаза, тем меньше становилось желание уйти из комнаты. Наверно, все потому, что рядом с ней он просто позволяет себе проявлять эмоции и под этими чарами — ее чарами — его решения меняются с тревожной регулярностью.

Он внимательно следит за реакцией Миры, ждет, что она испугается, засомневается, оттолкнет уже наконец-то или обездвижет заклятием. Хоть что-то, что заставит остановить обуявшее внутри него голодное безумие. И ему удастся выйти из этой ситуации, сохранив за собой самоконтроль.

Что собственно говоря он творит ? Когда мир трещит по швам, собственная жизнь висит на волоске, его магнитом влечёт к виновнице, что ускорила эти события. И прежде чем он успевает прервать мысли и побороть свои желания или поддаться им. Как в замедленном кадре он краем глаза замечает, что Мира слегка подавшись вперед, заглядывая ему в глаза и

с выражением настоящего интереса — дотрагивается нежно и робко до его уст, как будто пробуя ногой тонкий лед. Вкладывая в поцелуй все, что не было высказано вслух. Его губы были холодны, а ее дыхание — горячим. И еще был чей-то выдох. Но он — не ответил. Это лишь ее поцелуй. С ним.

Мира оторвавшись от его губ, смотрит из-под полуопущенных ресниц:

— Понравилось?

Снейп моргнул, будто выходя из оцепенения, на то потребовалось мгновение, чтобы полностью вытянуть себя из забвения. Неуемный эгоизм обожег нутро. Ее выкрутасы вызывают странную рефлекторную реакцию: одна часть разума в полном шоке от того, что "так нельзя. Или ей можно!?", в то время как другая сосредоточенна только на том, как приятно и правильно всё — хочется большего. Занять многолетнюю пустоту в душе и... Стоп. Или удовлетворить первобытное физическое одиночество?! Он не был уверен, какой именно вариант она бы предпочитала. И какой вариант по факту устроит его самого. Черт... влип.

— Твою мать... — только и выпало из него, хотя все же скорее, выплюнуто где-то посередине метаний и взираний на нее, как на последнюю идиотку.

— Знаешь, Снейп... — Она нахмурилась, что-что, а вот "мать ее — трогать не надо!" и не сводя с него глаз, решила от греха отодвинуться и отсидеться в сторонке, дабы не влепить по-женски хлесткую затрещену. Где-то в глубине души закралось противное чувство унижения. — Какой же ты — хам!

Северус вскидывает брови, пропустив явное оскорбление и садится рядом, внимательно всматриваясь в Миру, — теперь это уже было для него делом принципа и некого рода развлечением, которое, можно не сомневаться сойдёт ему с рук.

Итак, хоть говорил он размеренно и с лёгкой улыбкой на губах, взгляд оставался серьёзным и сосредоточенным.

— Хотите остатся с разбитым сердцем и поломанной жизнью? Всегда к вашим услугам!

Он бы не поступил так с ней, ведь в некотором роде привязался, но еще и потому, что был уверен — после всего в его биографии он не заслуживает этот шанс, пусть и выпавшей ему под импульсом магического ритуала.

Она смотрит на него пристально и цепко, произносит:

— Как-то не собиралась. И тут же возмущенно добавляет: — оставь свои жесты заботы при себе.

Снейп фыркнул:

— Опять импульсивность...

Мира выдохнула и нервно усмехнулась:

— А знаешь, да, пожалуй все же выскажусь: может... шанс на жизнь, а не ее подобие?

Парадокс. Подобные диалоги заставляли Снейпа невольно погружаться в те воспоминания, от которых бы хотелось избавиться навсегда. Но к сожалению, он был заложником этих воспоминаний всю свою жизнь.

— Жизнь...? — драматической насмешки в голосе не убавилось ни на йоту. — То нечто короткое и плохо заканчивающееся... ?!

— Я вижу пока только одно заканчивающееся, и то, даже не успевшее толком начавшееся... — она отважилась произнести эти слова в слух.

— Это только кажется, ошпаривает её Северус взвешенно, но как кипятком — закрывая тему и поднимаясь на ноги. Всем своим видом демонстрируя быстро заканчивающиеся терпение.

— Я бы попросил Вас впредь контролировать вашу склонность к проявлению подобных реакций.

— Пройдя через голосовые связки Снейпа, фраза получилась поразительно эффектной, а конец замечания, так вообще феерично-саркастичным:

— И не делать так. Больше.

Ей нужно что-то сказать: отборное и едкое. Слова только начали формироваться у нее в голове, когда до нее неожиданно дошла поразительная мысль:

— Ни с кем?

— Не со мной уж точно, — договаривает он, но где-то внутри шевелится эгоистичное сожаление. — Вам ясно?

Она кивает, и помявшись еще немного, наконец озвучивает свой очередной блестящий вопрос:

— Никогда?

Северус тяжело вздыхает, засчитывая ей этот укол. Подытоживает:

— Никогда.

Она несколько мгновений молчит, что-то горькое внутри заставляет ее поморщиться: ему неприятно?

Она могла бы как-то пошутить или сказать что-то, но почему-то не моглось... таинство исповеди останется не услышенным, как не сосредотачивайся на моменте.

Знал бы он... как влиял на неё. Ей было тяжело находиться с ним наедине. Это настораживало.

Мира действительно заинтересовалась им, понимая, что такого быть не должно в их обстоятельствах. Но логики не было, было только желание равное диссонансу. Начистоту, у него отвратительный характер! Но нет проблем с самоопределением. И он каким-то образом закрывал в ней то, что не заполняли другие: вечную нехватку чего-то, вечное ощущение поиска, драйва и вихря эмоций. Возможно, в нее подселили кого-то другого, — но с ним ей позволено быть собой — без формальностей и вопреки ожиданием других.

Мира не копировала его, а просто изначально была как он или более литературно — созданная под него. Возможно, чтобы придти за ним. И найти себя. Внутри естество распознавало именно этот вшитый код и утягивал к нему. Быстро и безвозвратно. Без привязки к месту, времени и статусу. Ей казалось, что Снейп тоже это прекрасно понимает, хоть и никогда не признает вслух.

— Вы слишком громко думаете.

Мира удивлённо моргнула, и правда, окклюменционные стены рассыпались на мелкие осколки. И впялившись в его спину впопыхах затараторила:

— Вылези из моей головы немедля, — тема была ужасно некомфортной и вызвала у неё румянец. — Тебя туда не приглашали. Так что, будь паинькой и пойди вон!

Снейп медленно повернул голову в её сторону. Его чёрные глаза сузились, а губы скривились:

— Прошу прощения за вторжение.

— высказал он с преувеличенной любезностью. — То, что вы ощущаете — это магия крови произведенного вами ритуала, а не влечение ко мне, — прозвучало так, словно это было худшее, что с ним могло случиться. А пристальный взгляд был настолько тяжёлым, что Мире пришлось приложить немало усилий, чтобы не отвернуться. — И проявление у нас лёгкого "увлечения" — обоюдный побочный эффект. Заклятие похоже на магический свадебный обряд, между путешественником и куратором возникает связь соединения на всех уровнях. По-другому не сработало бы ваше заземление в данной временной петле, фиксируя раз за разом на мне и доставляя Вас по заданным координатом обратно.

Если проще — Вас ранили, магия притащила вас ко мне, потому что вы сделали из меня ваш столб во временной спирале. И теперь каждый раз в таких ситуациях магия будет возвращать вас в исходную точку — ко мне.

Ну и ну. Мира ликуя внутри себя, посмотрела на него: "раздувается, как индюк и сколько простите стоит этот интелектуальный стриптиз?".

И сделав несколько коротких вдохов и выдохов, выделила главное из речи:

— Ты тоже...

Снейп выгнул бровь и, тихо усмехнулся, уловив её сухое чувство юмора, добавил:

— Я тоже.

Хотя знал же — на все вопросы, даже провокационного характера, отвечать не следует.

Гостинная казалась тесной, воздух — слишком плотным. Ответ таким же неуловимым, как если бы его тут же уничтожили взмахом волшебной палочки.

И не внушал особого оптимизма, без последующего допытования. И все же... теперь он становился таким же соучастником этой дезориентируемой комбинации, как и она, что в некотором абсурдном роде радовало обоих.

— Ох, ну и влипли-и-и, — протянула Мира, не в силах контролировать свою улыбку, и, изо всех сил стараясь не расхохотаться: — Но мне не чуточку не жаль! Буду верить в силу своего очарования.

Слова застали его врасплох. И Мира почувствовала небольшую победу, увидев как Снейп кратко взглянул на неё и яркий огонь отпечатался на его радужке — всего на секунду, но это придало ей некое ощущение власти над ним. И чтобы он не затирал ей про обязательства магии и не естесвенные причины их совместного притяжения, но он не мог отрицать их явную физическую природу. Потому как, нравится ему или нет, но оба хорошо осведомлены, что никакая магия не разовьется там, где нет для этого подходящий почвы.

Северус повёл плечами, глядя перед собой — цокнул:

— С вами всегда так сложно?

— А с вами?

Он кивнул. Она с улыбкой отрицательно помотала головой:

— А со мной — нисколечко.

Она смотрела не него — выражение его лица было неописуемым.

— Это какой-то сюр, — пробубнил он в ответ.

— О, так ты тоже поднахватался магловских словечек, Снейп.

— Для вас — директор Снейп, — он даже не поднял на нее взгляда.

— Северус... — она ухмыльнулась, замечая, как сразу изменился зельевар в лице, когда она почти напевала его имя: — Се-ве-рус...

— Мисс Грейнджер… — начал он.

— Мира, — поправила она.

— Мира, — со странной покладистостью согласился Северус, но когда продолжил, выдавал едкие слова: — Вы бы предпочли остаться сегодня в живых или почить?

Это помогло ей прийти в себя.

— Я не хочу говорить об этом, — медленно, четко произнесла она, что также означало, что ей осталось вынести еще ни одно испытание на пути их взаимного понимания, отметив про себя, что ей нужно поговорить об этом потом со Снейпом. И это будет их самый длинный разговор...

Он ещё какое-то время что-то говорил ей потом, пока не заметил, что она задремала, чувствуя, как сон овладевает им тоже.

Но когда она открыла глаза снова, вокруг было тихо, слабо дрожал свет зачарованных свечей, и Снейп сиротливо, уткнувшись носом в плечо, неудобно дремал в кресле напротив. Его рот был приоткрыт. И он издавал звуки похожие на храп или тяжелое дыхание из-за неудобного положения. Он определенно не выглядел изящно спящим. Она позволила себе слегка шурша соскользнуть с кровати, которая еще недавно прибывала в форме дивана — видно для ее удобства, незаметно подкрасться и расстегнуть несколько верхних пуговиц его рубашки, чтобы прохладный воздух беспрепятственно касался его лёгких.

И подумала, раз уж она решила поиграть своей жизнью, хорошо, стоит взять во внимание и те его слова, что она здесь лишняя. Все — неуместно. Да, и Северус Снейп всю свою жизнь любил Лили Эванс? И это было, есть и будет чем-то личным для него. Всегда. Все, что связано с ней или ее отголосками так или иначе будет стоять между ним и любым человеком, кто захочет быть с ним рядом.

Разве можно променять её на другую? На меня… и все эти обстоятельства... Смешно. Кто я вообще в этом мире? И что с ним будет...Но что делать, нам? Если чувства есть... Если они будут обоюдные. Настоящие. Они же настоящие? Чёртова магия...

Это же такой пустяк, когда они каждый день могут умереть, да?

И в это мгновение, словно прочитав её полуправдивые

мысли Снейп ожил и посмотрел прямо на неё своим тяжелым тёмным взглядом — да, этот взгляд был ей хорошо знаком!

Она не знала, ответил ли он ей так или просто хмыкнул, но что-то заставило Миру взяв его за руку, и, потянуть за собой. А он не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить ее — следовал за ней молча, без вопросов, держа за руку, как ребенок. Ему потребовалось некоторое время признаться себе, что снова поступает в отношение них — эгоистично, принимая то, что она свободно предлагает ему, тонко сближает их миллиметр за миллиметром. Наверное, устал быть один. И её слова... они словно зазвучали по-иному для него. Давали силы что ли, что если выход и есть, то и для него тоже?

— В этом нет никакого смысла,

— Мира ободряюще улыбнулась ему, и, повинуясь какому-то импульсу, сказала: — Там вполне достаточно места для двоих.

Все с той же улыбкой забралась в постель и откинула для него одеяло, чтобы он мог лечь рядом. Ему пришлось несколько минут постоять над ней и собраться с мыслями, прежде чем он все же позволил себе данный шаг и спустя пару секунд матрас прогнулся под весом их тел.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

— Спокойной ночи, Северус — тихо сказала Мира.

— Спокойной, Мира... — также слабо ответил он.

Они лежали тихо, отстранённо и никто поначалу из них не спал, но удача была в этот раз на их стороне: за окном с пониманием и немым одобрением на них смотрела восходящая луна. Ломаные линии бликов расходились над головой, по потолку, образуя замысловатые узоры, и плавно ниспадали скошенными тенями к размытым во мраке ночи силуэтам — мужчины в обьятиях женщины, потерявшегося между воображением и реальностью.