Драгоценная Орхидея (гет)

После поцелуя, жаркого и откровенного, в котором выплеснулось все накопленное напряжение, страх и невысказанная надежда, наступила тихая, зыбкая пауза. Они сидели, прижавшись друг к другу лбами, тяжело дыша, пока реальность — холодный пол, запах пыли и пота, храп и всхлипывания спящих за баррикадой — медленно, но неотвратимо возвращала их к действительности.

Миран, как и прошлой ночью, прижалась к нему в поисках тепла. Сан Ву обнял её, устроив одну руку на талии, а вторую запустил в волосы женщины. Он снова, как и тогда, начал перебирать ее темные пряди, почти неосознанно, успокаивая этим действием и Миран, и себя.

Оба молчали, погруженные в свои ощущения, и оба ловили себя на одной и той же крамольной мысли. Мысли, которая была одновременно сладкой и горькой, как яд. «Хотелось бы, чтобы время замерло, — думала Миран, прислушиваясь к стуку его сердца под ухом, — Прямо сейчас. Чтобы не было завтра, не было новой игры, не было этой давящей тишины, полной ожидания смерти. Просто эта темнота, его тепло, его рука в моих волосах...» Она закрыла глаза, пытаясь представить, что они не здесь. Что они в каком-нибудь маленьком домике у моря.

«Если бы это было где угодно, но только не здесь, — вторил ее мыслям Сан Ву, глядя поверх ее головы в непроглядный мрак зала, — Если бы над нами не висел этот дамоклов меч. Если бы я мог просто... увести ее отсюда. Сейчас же». Его пальцы сжали прядь ее волос чуть сильнее. Он ненавидел эту беспомощность. Его мозг, привыкший просчитывать риски и находить выходы из безвыходных ситуаций, сейчас отчаянно искал лазейку не в игре, а в самой реальности. Лазейку для них двоих.

— Миран, я долго думал, — начал Сан Ву, потом сделал паузу, собираясь с мыслями, — Давай уедем?

До Миран не сразу дошло о чем он. Она отстранилась и непонимающе посмотрела на него.

— Уехать? — переспросила шепотом.

— Да.

— Но куда, Сан Ву? — Миран все еще не могла поверить своим ушам, — Да и как ты себе это представляешь? Мы в ловушке на острове.

Миран снова прижалась головой к его груди, давая ему продолжать, но ее тело напряглось.

— Мы не знаем, сколько игр осталось. Но возможно... есть смысл попытаться снова. Провести голосование за прекращение игр. Как в первый раз.

Миран резко выдохнула, почти фыркнула, но без злобы. С горькой усмешкой.

— Ты видел, что было после первого голосования. Вернулись почти все. Страх перед жизнью снаружи оказался сильнее страха смерти здесь. Теперь, после всего, что они сделали... после того, как сами убивали... они подавятся этой «свободой» и никуда не уйдут.

— Я знаю, — тихо сказал Сан Ву. Его пальцы снова заскользили по ее волосам, — Но мы можем уйти. Ты и я.

Миран приподнялась, чтобы лучше видеть его лицо, точнее, его силуэт.

— И что? Выйти и снова оказаться там, где нас ждут коллекторы, долговая яма и все то же самое? Это не выход, Сан Ву. Возвращение в Сеул для нас — это просто другая форма самоубийства.

— Я предлагаю не просто выйти, — он наклонился к ней, и его слова зазвучали как заговорщицкий шепот, полный решимости, которой она раньше в нем не слышала, — Я предлагаю начать все с чистого листа в другой стране.

В темноте ее глаза широко раскрылись. Это было настолько неожиданно, настолько фантастично, что на секунду она забыла, где находится.

— В другой... Сан Ву, ты в своем уме? — прошептала она, — А как же коллекторы? Долги? Они по всему миру найдут, если захотят. А денег у нас..., — Она снова усмехнулась, — У нас нет денег даже на билет на паром до Чеджудо, не то что в другую страну.

— Деньги есть, — сказал он просто.

— Что?

Сан Ву на мгновение замер, его пальцы чуть сильнее сжали прядь ее волос.

— У меня есть план, — произнес он с той холодной уверенностью, которая всегда успокаивала Миран, — У меня была припасена небольшая сумма денег. Вне основных счетов. На самый крайний случай... На случай, если заработать здесь не получится.

Миран вскинула брови. Она знала, в какой глубокой яме он находился, и это признание стало для нее шоком.

— Этой суммы не хватит, чтобы погасить все мои долги или твои, — продолжал он, глядя ей прямо в глаза, — Но ее будет достаточно, чтобы сделать нам новые документы. Хорошие документы, которые пройдут любую проверку. Мы сможем уехать из Кореи. В другую страну. Вьетнам, Филиппины, может быть, даже Америка. На первое время этих денег хватит, чтобы снять жилье и устроиться на работу. Там нас никто не найдет. Ни полиция, ни те, кому мы должны.

Миран молчала, переваривая услышанное. Перед ее мысленным взором возникла картина: не серая камера, а берег моря или шумный чужой город, где никто не знает ее прошлое. Жизнь без страха того, что в дверь постучат и переломают ребра.

Они говорили еще долго. О том, какие страны лучше выбрать, о том, чем бы оюони занимались. В конце концов, в сердце Миран что-то дрогнуло. Она кивнула, соглашаясь на этот безумный, но единственный реальный шанс на спасение.

— Хорошо, — прошептала она, — Давай сделаем это.

Ее охватил порыв нежности — такой сильный, что она сама потянулась к его губам. На этот раз поцелуй был другим. Он был полон нежности, долгого прощания с прошлым и хрупкого обещания будущего.

Когда она отстранилась, ее взгляд стал серьезным.

— Сан Ву, пообещай мне кое-что.

Он удивленно приподнял бровь, глядя на ее внезапно посерьезневшее лицо.

— Что именно?

— Обещай, что ты выживешь и выберешься отсюда, — ее голос дрогнул, но взгляд оставался твердым, — Что бы ни случилось завтра. Даже если всё пойдет не по плану.

Сан Ву нахмурился, в его взгляде промелькнуло недовольство. Он не любил такие разговоры — они пахли самопожертвованием, которое он считал нелогичным.

— К чему ты клонишь, Миран? — в его голосе прорезались властные нотки, — Мы выберемся вместе. Я не собираюсь оставлять тебя здесь, и ты это знаешь. Мой план рассчитан на двоих.

— Просто обещай мне! — настойчиво повторила она, сжимая его ладонь. В этот момент она думала о том, что завтрашняя игра может оказаться жестокой. Она знала Сан Ву — он пойдет на всё ради победы, но она боялась, что его собственная жизнь станет для него лишь инструментом.

Сан Ву тяжело вздохнул, чувствуя, как его ледяная броня дает трещину под ее напором.

— Хорошо, — сдался он, смягчая тон, — Я обещаю. Но при одном условии: ты тоже должна выжить. Без тебя этот план теперь не имеет смысла.

Миран улыбнулась. Это была слабая, усталая улыбка, но она озарила ее лицо. Она кивнула, хотя в глубине души понимала, насколько это наивно в месте, где правила пишут люди с автоматами.

Но сейчас ей хотелось верить. Ей отчаянно нужно было верить, что они справятся.

"Мы выберемся», — думала она, снова засыпая в его объятиях. — *«И не только мы. Ки Хун с его добрым сердцем, Али, который так верит в людей... Сэ Бек, которой нужно спасти брата. И даже этот старик, господин Ган... они все заслуживают того, чтобы выйти отсюда и быть счастливыми. Мы все просто люди, совершившие ошибки. Мы заслуживаем второго шанса».

* * *

Когда их втолкнули в уже знакомую, ослепительно белую комнату, Миран прислонилась к стене, пытаясь отогнать от себя картину качающихся тел и ощущение чужих рук.

— Внимание, — раздался механический голос сверху, заставив всех вздрогнуть, — Добро пожаловать на четвертую игру. Вы будете играть в нее командами по два человека.

Миран затаила дыхание. Она инстинктивно сделала полшага к Сан Ву.

— Каждый должен выбрать себе пару. Договорившись объединиться в команду, партнеры должны пожать друг другу руки. На поиск партнера вам отводится десять минут. Просим игроков приступить прямо сейчас.

Миран повернулась к Сан Ву, уже готовая протянуть ему руку. В её голове это было решенным вопросом. Они вчера всё обсудили. Они — команда. Они — будущее. Но Сан Ву не смотрел на неё. Его взгляд метался по комнате, он что-то лихорадочно подсчитывал.

Чхо Сан Ву чувствовал, как внутри него натягивается струна. Его ум работал на пределе. «Двое... почему двое? В перетягивании каната нам нужна была сила. В игре с сотами — ловкость. Что сейчас?» Его интуиция, отточенная годами рискованных сделок и выживания в мире больших денег, буквально вопила. Что-то было не так. Какая-то деталь ускользала от него. Он посмотрел на Миран — хрупкую, но невероятно умную женщину, которую он полюбил вопреки здравому смыслу. И тут же перевел взгляд на Али — сильного, преданного Али.

В голове Сан Ву вспыхнула мысль, похожая на вспышку молнии: «Если это силовая игра, ей нужен Али. Если это игра на выносливость, ей нужен Али. Она умная, она направит его силу. А я... Я справлюсь с кем-то другим. Нам нельзя рисковать обоими в одной связке, если мы не знаем правил». Но за этой логикой крылась необъяснимая, темная тревога, от которой холодело в животе.

— Иди с Али, — произнес он, наконец, повернувшись к ней.

Миран недоуменно нахмурилась. Она ожидала чего угодно, но не этого.

— Но почему? Сан Ву, я думала, что буду с тобой. Мы ведь...

— Послушай меня, — перебил он её, его голос был сухим и быстрым, — Мы не знаем, какая будет игра. Мы не знаем, что надо будет делать. Если нас разделят по силам, нам нужно распределить ресурсы с умом. В паре с Али ты точно не пропадешь. Он — физическая сила, ты — мозг. Вместе вы — идеальный механизм. Если игра будет на силу, он тебя вытянет. Если на логику — ты его спасешь.

— А как же ты? — прошептала Миран, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия.

— Я найду себе другого партнера, — он кивнул в сторону оставшихся игроков, — Я смогу объединиться с кем-то сильным. Так у нас в два раза больше шансов, что хотя бы один из нас... — он осекся, не желая произносить слово «выживет», — Что мы оба пройдем дальше.

Он говорил логично. Чертовски логично. И часть Миран понимала это. Но другая часть, та, что уже позволила себе надеяться на что-то большее болезненно сжалась. Она посмотрела на Али. Доброго, сильного парня, который защищал ее во время драки. С ним и правда было бы безопасно. Но... это был не Сан Ву.

Однако спорить времени не было. Десять минут отсчитывались неумолимо. Вокруг уже начиналась суета, игроки метались, находя пары.

— Хорошо, — тихо сказала она.

Женщина подошла к Али. Тот стоял, растерянно озираясь. Увидев Миран, он словно просиял.

— Госпожа Миран? Вы... Вы хотите быть со мной?

— Да, Али, — она протянула ему руку, — Давай сделаем это.

Али с готовностью, почти с благоговением, пожал её ладонь. Его рука была огромной и мозолистой, но он сжимал пальцы Миран очень осторожно.

Миран обернулась. Она видела, как Сэ Бек подошла к девушке под номером 240. Они обменялись парой фраз и пожали руки. Ки Хун, поколебавшись, подошел к старику, господину Гану. Это выглядело как жест милосердия, который в этом месте мог стоить жизни. Сан Ву же, как и обещал, быстро нашел себе партнера — крепкого мужчину с номером 126.

Оставшееся время Миран просто стояла рядом с Али, но ее взгляд был прикован к Сан Ву. Он стоял в паре метров, спиной к стене, и смотрел прямо на нее. Никаких слов. Никаких жестов. Просто взгляд. В этом взгляде не было прежней аналитической холодности. В нем была тяжелая, бесконечная тревога, сожаление о только что принятом решении и поддержка. Немая, но осязаемая. Он как будто пытался передать ей всю свою уверенность, всю свою силу через пространство, разделявшее их. И она пыталась ответить ему тем же, стараясь, чтобы в ее взгляде читались не обида и страх, а понимание и та самая хрупкая надежда, которую они выпестовали прошлой ночью.

Когда время на формирование команд истекло, их повели в другое помещение. Это был лабиринт из дворовых улочек. Низкие крыши, глиняные стены, бутафорские закатные лучи, падающие на пыльный асфальт. Это место пахло детством и ностальгией, что в контексте смерти выглядело особенно кощунственно. Они остановились напротив замершего персонала, и снова раздались инструкции.

— Внимание. Просим всех игроков проследовать за персоналом на место новой игры.

К Миран и Али подошел треугольник, и они послушно последовали за ним. Миран в последний раз обернулась и встретилась глазами с Сан Ву. В их взглядах были нежность и немое обещание встретиться после игры.

Сразу после ухода Миран и Али, к Сан Ву и его партнеру тоже подошли.

Следуя за треугольником, Миран заметила явную нервозность Али. Он постоянно оглядывался, словно ожидая нападения.

— Не переживай, Али, — сказала Миран, стараясь успокоить его, — Из нас будет отличная команда. Мы обязательно выиграем и вернемся домой.

— Верно, госпожа, — пробормотал он, — Мы справимся. Мы должны.

Миран легонько, по-дружески толкнула его в плечо.

— Я же говорила тебе, просто Миран. Никакая я тебе не «госпожа».

Али смущенно опустил голову, на его лице на мгновение появилась искренняя, детская улыбка.

— Да, точно. Извини.

Наконец треугольник остановился посреди небольшого «дворика», заставленного ящиками и старыми покрышками. Он повернулся к ним, и из динамика, скрытого где-то в стене, снова полилась безжизненная речь:

— Каждый из игроков должен взять по одному мешочку.

Сотрудник протянул им два небольших холщовых мешочка, перевязанных тесемкой. Миран и Али послушно взяли по одному. Мешочки были тяжелее, чем казалось.

— В каждом мешочке ровно десять стеклянных шариков. Пожалуйста, пересчитайте их.

Сердца у обоих учащенно заколотились. Шарики? Миран развязала тесемку и высыпала содержимое на ладонь. Десять гладких, прохладных стеклянных шариков разного цвета перекатились у нее в руке. Али, осторожно, как драгоценность, тоже пересчитал свои. Десять.

— У каждого из вас есть десять шариков. Ими вы будете играть против своего партнера. Выигрывает тот, кто сможет забрать все шарики противника.

* * *

«Миран». Имя, как раскаленное железо, впилось в сознание Сан Ву, едва он услышал правила. Его сердце сначала замерло, а потом рухнуло куда-то в бездну. Холодный пот выступил на спине. «Нет. Нет, нет, НЕТ!» Его хваленый ум, тот самый, что подсказал ему разъединиться, теперь насмехался над ним, выкрикивая жестокую иронию ситуации. Он отправил ее играть с Али. И теперь один из них должен умереть.

Внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Он совершенно не хотел смерти ни Миран, ни Али. Али был хорошим, простым парнем, у него была семья. Но когда страх и холодный расчет все же пробились сквозь первоначальный шок, он с ужасом и стыдом признался себе в глубине души: он хотел, чтобы выжила Миран. Отчаянно, иррационально, эгоистично. Потому что Али он знал всего несколько дней, а Миран... Миран он любил. Любил так, как не думал, что способен вообще любить кого-либо. Эта мысль делала его подлым в собственных глазах, но она была.

Он сглотнул ком в горле и обернулся к своему противнику, мужчине 126. Тот смотрел на него с тем же ошарашенным страхом. Сан Ву жестом указал на расчищенный участок «асфальта» между ними.

— Начинаем, — сказал он голосом, в котором не дрогнул ни один мускул, хотя внутри все кричало от боли и ярости.

* * *

Мир вокруг Миран поплыл. Звуки приглушились, краски поблекли. Она медленно подняла голову и встретилась взглядом с Али. В его широко раскрытых глазах отражался тот же ужас, то же непонимание. «Против своего партнера». Не вместе. Друг против друга.

— Но... как же? — пролепетал 199, глядя на шарики в своей руке, словно это были осколки его собственной жизни, — Вы ведь сказали... мы ведь команда, Миран...

Она сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. Вспомнила ночной разговор. «Обещай, что выживешь». Она обещала Сан Ву. Но как она могла выжить сейчас?

— Нужно начинать, Али, — её голос был едва слышным, но в нем прозвучала сталь.

— Но это значит, что кто-то из нас погибнет, — прошептал Али, и в его глазах стояли слезы, — Я не могу.

— Однако, если мы так и не начнем, то умрем оба, — возразила Миран, и ее собственный голос звучал удивительно спокойно, — Ты ведь ни разу не играл в шарики, верно?

Али покачал головой, сжимая руки в кулаки.

— Я научу тебя традиционным правилам, — сказала женщина, опускаясь на корточки и выкладывая свои шарики на землю, — Хотя здесь, как я поняла, играть можно и по своим правилам. Лишь бы в конце у одного из нас оказалось двадцать шариков.

Миран кратко рассказала ему про «чет-нечет» и «лунка».

— Давай сделаем так, — вдруг предложила она, присаживаясь на невысокий порог дома, — До конца игры еще есть время. Давай просто поговорим. Побудем людьми еще немного. А за пять минут до конца мы сыграем. Один раз. Придумаем такое правило, чтобы всё решилось мгновенно. Согласен?

Али, почувствовав временную передышку от ужаса, поспешно закивал. Они сидели в тени низкого карниза. Миран, глядя на пыль под ногами, заговорила о своей жизни — о работе в офисе, о бесконечных цифрах и графиках, которые когда-то казались ей важными. Сам Али рассказал ей о своей семье, жене и совсем маленьком сыне.

Он говорил о том, как смеется его сын, как готовит жена его любимое блюдо, как они мечтали снять получше комнату. Миран слушала, и с каждой его фразой камень на сердце становился тяжелее. «У него есть ради чего жить. Настоящая, чистая, искренняя цель. А у меня? Родители, с которыми я оборвала связь, чтобы их не тронули коллекторы? Бывшая жизнь, которая была одной большой ошибкой? Долги? Планы о побеге с Сан Ву, которые сейчас кажутся детской сказкой?»

На большом таймере, закрепленном на стене их «дворика», оставалось двенадцать минут. Они замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Али смотрел куда-то сквозь бутафорскую стену, его губы шептали молитву или имена любимых. Он думал о теплых руках жены, о смехе сына, о запахе дома. Он должен был вернуться. Обязан.

Миран же вспомнила своих родителей. Простых, строгих людей, которые не одобряли ее брак с Минсо. Они видели в нем позера и пустышку, но она не слушала. После развода и погружения в долговую яму женщина сама оборвала все связи. Не хотела, чтобы коллекторы пришли к ним, не хотела видеть разочарования в их глазах. А теперь... теперь она даже не могла вспомнить, когда в последний раз звонила маме. Жгучее чувство вины и тоски смешалось с общим отчаянием. «Мама, папа... простите меня».

* * *

В белой комнате ожидания было неестественно тихо. Чхо Сан Ву стоял у стены, сложив руки на груди. Он закончил свою игру быстро. Удача или холодный расчет — сегодня всё было на его стороне. Он выиграл все шарики своего противника, когда на таймере оставалось еще семь минут.

Внешне он казался абсолютно невозмутимым, эталоном спокойствия. Но внутри него бушевал пожар. Он вслушивался в каждое объявление по громкой связи. Номера выбывших звучали один за другим, но номеров его команды пока не было.

За две минуты до конца в комнату вошла Сэ Бек. Её лицо было бледным, глаза — сухими, но в них читалась такая бездна отчаяния, что Сан Ву не рискнул подойти близко. Се Бек машинально оглядела комнату, нашла взглядом Сан Ву и медленно подошла к нему, опустившись на пол рядом. Они не сказали ни слова. Что можно было сказать? Она выжила. Значит, ее напарница, 240, — мертва. Сэ Бек пока не могла смириться со смертью Чи Ён. И к этому горю добавлялась новая, острая тревога, когда она не увидела в комнате ожидания ни Ки Хуна, ни старика, ни Миран, ни Али. И только сейчас, глядя на напряженное лицо Сан Ву, она со всей ясностью осознала: еще двое из их команды гарантированно не вернутся.

* * *

В переулке Миран вздрогнула, когда динамики объявили о победе номера 218. Сан Ву прошел дальше. На её губах на мгновение заиграла слабая, облегченная полуулыбка. Он жив. Это было самым важным.

— Пора, Али, — сказала она, вставая. — Осталось пять минут.

Они договорились на одну простую игру: кто кинет шарик ближе к линии на песке. Это было честно. Мгновенно.

— Кидай первый, Али, — мягко сказала она.

Али прицелился. Его рука дрожала, но шарик лег удивительно близко к черте. Это был отличный бросок.

Миран подошла к линии. Она посмотрела на шарик в своей руке, затем на 199, в чьих глазах читалось напряженное ожидание. Она вспомнила про его сына. Про его жену.

Миран сделала замах... и намеренно разжала пальцы чуть раньше. Её шарик улетел далеко в сторону, безнадежно проигрывая броску Али.

Али замер. Он смотрел на шарики, не смея поверить.

— Почему? Зачем вы это сделали?! — вскрикнул он, подбегая к ней, — Вы ведь могли выиграть!

— Потому что я ни за что не простила бы себе, если бы выиграла ценой твоей жизни, Али. У тебя есть жена. Совсем еще маленький ребенок, который нуждается в отце. Ты должен вернуться к ним.

— Но... ты тоже, — начал он, но слова застряли у него в горле.

— У меня нет того, что есть у тебя, — перебила его Миран, — Моя прежняя жизнь была ошибкой. А новая... — она горько улыбнулась, — новая только-только началась мечтами. Но это всего лишь мечты. Твоя реальность — важнее. Я не жалею о своем решении. Да и ты ведь спас меня во время бойни, поэтому, считай, что я возвращаю долг. Прошу тебя... выберись отсюда. Вернись к своей семье. И... передай Сан Ву... передай ему, что мне очень жаль. Что я не сумела сдержать обещание.

В этот момент, в памяти Миран, как вспышка, возникло что-то давно забытое. Мамина история, рассказанная ей в детстве. «В некоторых старых поверьях, — говорила мама, поправляя ей прическу, — В знак искренней любви, пары дарили друг другу свои личные вещи, чтобы они всегда напоминали о второй половинке, даже когда любимый далеко». Глупость. Детская сказка. Но здесь и сейчас, в отсутствие бумаги, пера, каких-либо слов, кроме этих, это было единственное, что она могла оставить ему. Частичку себя. Знак.

Не задумываясь больше, одним движением она расплела свои черные волосы. Они тяжелой волной упали ей на плечи. Она сняла простую черную резинку, еще хранившую тепло ее головы, и бережно вложила ее в огромную, дрожащую ладонь Али

— Прошу, передай это ему.

Али, всхлипывая, сжал резинку.

— Я всё сделаю. Всё скажу. Обещаю.

— Спасибо тебе, Али. А теперь уходи. Время почти вышло, — Миран легонько подтолкнула его к выходу. — Не оборачивайся.

Али вновь кивнул, не в силах вымолвить ни слова, Миран снова улыбнулась ему, а затем закрыла глаза. Он развернулся и, шатаясь, пошел к выходу из «дворика», где уже стоял треугольник, наставивший пистолет на 017. Пройдя всего пару шагов, он услышал за спиной звук выстрела. Он вздрогнул всем телом, но не обернулся. Не смог.

* * *

В белой комнате Сан Ву и Сэ Бек не сводили глаз с дверей. Оставалось меньше минуты.

Двери открылись. В комнату вошел Али. Его шаги были тяжелыми, лицо — мокрым от слез. В одной руке он сжимал что-то маленькое и черное.

Сан Ву подался вперед, его сердце на мгновение замерло от надежды, которая тут же сменилась ледяным ужасом. Он смотрел за спину 199, ожидая увидеть там её...

Но двери начали медленно закрываться. И в этот момент, словно последний гвоздь в крышку гроба, по всей комнате прозвучало:

— Игрок 017 выбыл.