Драгоценная Орхидея (гет)

Тридцать девять лет — возраст, когда жизнь, казалось, должна была устаканиться. Дом, семья, стабильная работа — вот, что видела Миран в своем будущем еще десять лет назад. Вместо этого её реальность представляла собой калейдоскоп из долгов, угроз и постоянного страха. Вчерашняя руководительница отдела кредитования в Joy Investments, что некогда распоряжалась миллиардами вон и чье слово имело вес, сегодня была всего лишь официанткой в захудалом кафе на окраине Сеула. Запах остывшего кофе, скрип старых стульев и вечная усталость в ногах стали ее новыми спутниками. Миран больше не видела в зеркале ту успешную и жизнерадостную женщину, какой была когда-то. Теперь там отражался призрак, измученный и сломленный бременем ошибок.

Поздний вечер обрушился на Сеул ливнем, словно небеса оплакивали её горе. Капли барабанили по стеклу маленькой съёмной квартиры, вторя хаотичным ударам её сердца. Миран сидела на продавленном диване, обхватив себя руками, пытаясь согреться не столько физически, сколько морально. Комната была скудно обставлена: старый телевизор, который она включала лишь для фона, шаткий стол, заваленный счетами и уведомлениями о просрочках, и кровать, на которой ей почти не удавалось уснуть.

Сумма долга росла с каждым днем, словно зловещий зверь, готовый в любой момент поглотить её целиком. Четыре миллиарда вон. Цифра, которая казалась ей неподъемной, нереальной. Три месяца, отведенные коллекторами, истекали стремительно, словно песок сквозь пальцы. Что она могла сделать? Как найти такую сумму за столь короткий срок?

Она перепробовала всё: устроилась на вторую работу, продала последние ценные вещи, обращалась за помощью к немногочисленным друзьям. Но всё было тщетно. Каждая попытка лишь ненадолго отсрочивала неизбежное. Коллекторы становились всё более настойчивыми, их визиты — всё более пугающими. Она знала, что они не остановятся ни перед чем, чтобы получить свои деньги.

Однажды вечером, возвращаясь домой после очередной изнурительной смены, Миран сидела на скамейке у автобусной остановки. Дождь моросил, просачиваясь сквозь тонкое пальто, но ей было все равно. Она чувствовала себя опустошенной, выжатой до последней капли. И в этот момент, как в дурной пьесе, появился он. Мужчина в идеально сидящем костюме, с тщательно уложенными волосами и пронзительным взглядом. Он вежливо спросил, не хочет ли она сыграть в игру.

Обычно Миран прошла бы мимо, не удостоив его и взглядом. Но сегодня ее равнодушие было всеобъемлющим. Что еще она могла потерять? И женщина согласилась. Игра в ттакджи. Простая игра в бумажные плитки, в которую она часто играла в детстве. Но здесь все было иначе. На кону стояли деньги. Сто тысяч вон за выигрыш. Мужчина был искусен, быстр. Он раз за разом побеждал, хлестко ударяя ее по щеке за каждый проигрыш. Боль была резкой, но Миран лишь стискивала зубы. На ее щеке уже горели красные следы, когда она наконец-то, чисто случайно, сумела перевернуть его плитку.

В руке мужчины оказался чемодан с купюрами. Миран взяла их, чувствуя, как внутри что-то надламывается. Это было унизительно, но эти деньги были реальны. Это была жалкая сумма по сравнению с ее долгом, но это были *ее* деньги, заработанные ею здесь и сейчас, пусть и столь странным образом. Когда игра закончилась, мужчина улыбнулся и протянул ей визитку. На черной матовой поверхности был вытеснен лишь один номер телефона и три геометрические фигуры: круг, треугольник, квадрат.

— Если захотите сыграть в другие игры... с гораздо большими ставками, — сказал он своим мягким, но в то же время настойчивым голосом, — Позвоните.

Тогда Миран взяла визитку. Холодный, твердый картон в ее руке ощущался как нечто чужеродное, как осколок другого мира, временно проникший в ее серую реальность. Она не сразу спрятала ее в сумочку, долго рассматривая загадочные символы, чувствуя, как в груди зарождается странная смесь страха и едва уловимого любопытства. Что это за игры? И насколько большие ставки? Ее мозг, годами тренированный анализировать риски и выгоды, автоматически начал работать, даже в условиях полной безнадежности. Но ее тело было измождено, и она лишь покачала головой, стараясь отогнать эти мысли. Это, должно быть, какая-то афера, очередной способ вытянуть деньги из отчаявшихся людей. Хватит с нее, и так уже по горло в этом болоте.

И вот сейчас Миран снова посмотрела на смятую визитку, лежавшую на столе. Она уже несколько недель кочевала с места на место, словно зловещее напоминание о её отчаянии. Всё это по-прежнему казалось ей безумием, абсурдом. Госпожа Джу, разумная и образованная женщина, не верила в сказки.

Но теперь, когда её жизнь висела на волоске, когда каждый день мог стать последним, она начинала сомневаться. Может быть, это её последний шанс? Может быть, это безумие — единственный выход?

Миран взяла визитку в руки и провела пальцем по гладкой поверхности. За этот месяц она перепробовала все. Все законные, и даже некоторые полузаконные способы найти деньги. Ничего не помогло. Долг оставался непомерным, а коллекторы становились все настойчивее, их голоса — жестче, их методы — откровеннее. Они уже не просто звонили, они караулили ее у подъезда, их тени скользили за ней по улицам. Она видела их, чувствовала их присутствие, и это ощущение постоянной слежки медленно сводило ее с ума.

Ей снились кошмары: огромные черные дыры, в которые она падала, а потом оказывалась на дне, заваленная миллиардами вон. Женщина просыпалась в холодном поту, с колотящимся сердцем, и подолгу смотрела в потолок, пытаясь осознать, как ее жизнь докатилась до такой низости. Она, Джу Миран, выпускница престижного университета, талантливый финансист, женщина, которая когда-то была примером для подражания в своей сфере. Она вспоминала, как сидела в своем просторном кабинете с видом на город, как уверенно подписывала многомиллионные сделки, как ее коллеги с уважением прислушивались к ее мнению. Тогда она была на вершине мира. А теперь? Теперь ее мир сузился до размеров этой убогой комнатушки и запаха горелого тоста в кафе.

Миран провела пальцем по символам на визитке еще раз. Круг, треугольник, квадрат. Словно детская игра, но интуиция подсказывала, что ставки здесь отнюдь не детские. Ей оставался месяц. Месяц до того, как коллекторы перейдут от угроз к действиям. Она знала, на что они способны. Она видела, что происходило с другими должниками и не хотела повторить их участь. Продать почку? Единственный выход, который приходил ей в голову, был настолько диким и отчаянным, что Госпожа Джу тут же отбрасывала его.

Миран встала, подошла к окну. За окном шел дождь, смывая грязь с улиц, но не из ее души. Она посмотрела на свое отражение в темном стекле. Уставшее, осунувшееся лицо. И это отражение смотрело на нее с немым укором. "Что ты собираешься делать, Миран?" — казалось, спрашивал ее взгляд, — "Сдашься? Позволишь им сломать себя?"

Нет. Она не могла сдаться. Даже если все против нее, даже если надежды нет, она должна бороться. Для чего? Для себя, для того остатка достоинства, что еще теплился в ее душе. Миран не хотела закончить свою жизнь на дне социального мусора, сломленной и растоптанной. Она взяла телефон. Ее пальцы дрожали, когда набирали номер. Каждый набранный символ был шагом в неизведанность, в мир, который, возможно, окажется еще более жестоким, чем тот, из которого она так отчаянно пыталась сбежать.

Гудки. Длинные, тягучие, словно отмеряющие последние секунды ее прежней жизни. Она чувствовала, как по спине пробегает холодок. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. В голове проносились сотни мыслей: "Что я делаю? Это безумие! Отключись! Пока не поздно!" Но палец, словно прикованный, не отпускал кнопку вызова. Слишком много на кону. Слишком мало осталось вариантов.

Наконец, в трубке раздался голос. Спокойный, ровный, почти бесстрастный женский голос.

— Здравствуйте. Вы хотите принять участие в Игре?

— Да, — твердо, отбросив сомнения.

— Назовите фамилию, имя и дату рождения.

— Джу Миран, 25.09.1982

После этого разговора всё изменилось. Её жизнь уже никогда не будет прежней. Она могла только надеяться, что сделанный выбор приведёт её к чему-то лучшему.

Прошло несколько дней с тех пор, как она приняла решение. Миран готовилась к игре так же тщательно, как когда-то готовилась к важным деловым встречам. Она изучала правила и возможные сценарии — всё это казалось ей одновременно захватывающим и пугающим. Каждый вечер она повторяла себе: «Это шанс». Но чем больше она думала об игре, тем больше вопросов возникало у неё в голове.

Каковы были истинные намерения организаторов? Кто ещё будет участвовать? И самое главное — сможет ли она доверять кому-либо в этом опасном мире? Эти мысли не покидали её ни на минуту.

Когда пришло время отправляться на место встречи, сердце Миран колотилось от волнения. Она оделась в простую одежду — удобные джинсы и футболку — чтобы не привлекать лишнего внимания. На улице дождь моросил мелким дождиком, а тёмные облака нависали над городом, словно предвещая бурю. Наконец, перед ней остановился черный микроавтобус, стекло медленно опустилось, и женщина смогла рассмотреть только розовый верх говорящего и черную маску с кругом.

— Пароль?

— Тише едешь — дальше будешь.

А дальше только темнота.

...

Чхо Сан Ву сидел в своей квартире. Город простирался под ним, словно игрушечная модель, сверкающая огнями и полная жизни. Но Сан Ву не видел этой красоты. Он был поглощен мрачными мыслями, которые день ото дня становились всё более тягостными.

Некогда успешный и уважаемый инвестиционный банкир, он теперь скрывался от полиции и кредиторов, словно загнанный зверь. Его мир рухнул в одночасье, когда его рискованные инвестиции провалились, оставив его с огромными долгами и потерей доверия клиентов.

Он пытался всё исправить, вернуть украденные деньги, но каждая попытка лишь усугубляла его положение. Сан Ву погряз в долгах, словно в зыбучих песках, и чем больше боролся, тем глубже погружался в безнадежность.

Страх сковал его тело, лишая сна. Он больше не мог смотреть в глаза своей матери, чью жизнь он так бесцеремонно разрушил, заложив ее дом и магазин ради своих авантюр. Он предал всех, кто верил в него, кто гордился им.

Сан Ву опустил голову на руки, чувствуя безнадежность. Он был в тупике и не видел выхода.

Его прошлое, светлое и безоблачное, словно насмехалось над его нынешним положением. Он вспомнил, как гордилась им его мать, когда ее единственный сын поступил в Сеульский национальный университет, став гордостью всего района. Она возлагала на него большие надежды, верила, что он станет успешным и счастливым.

Но он всё испортил. Разрушил ее мечты, предал ее веру. Он стал тем, кого всегда презирал: жадным и беспринципным. Сан Ву поднял голову и посмотрел в окно. Город, сверкающий огнями, казался ему чужим и враждебным. Он больше не принадлежал этому миру.

Взгляд упал на стол: визитка, с тремя геометрическими символами. Звонок.

Сан Ву снова посмотрел в окно. Город, сверкающий огнями, казался ему теперь не таким чужим и враждебным. В его сердце затеплилась слабая надежда. Может быть, это его шанс? Может быть, он сможет всё исправить?

Чхо Сан Ву решил рискнуть.

Миран проснулась от странной, немного жутковатой детской мелодии, которая проникала прямо в мозг. Она была похожа на колыбельную, но при этом отдавала чем-то зловещим и механическим. Мелодия медленно вытаскивала женщину из тумана забытья. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а тело было ватным. Не понимая, где находится и что происходит, Миран открыла глаза и присела на кровати, оглядываясь.

Первое, что бросалось в глаза — однообразная серость. Серые стены, серый потолок, серое одеяло. И бесконечное множество людей. Они были повсюду. На многоярусных кроватях, кто-то только приходил в себя, а кто-то все еще был без сознания, в центре зала. Все они были одеты в однотипные зеленые костюмы. Взгляд скользнул дальше по стене и зацепился за большой экран, на котором горело число: 456. Игроки. Сердце женщины забилось быстрее. Что это? Куда она попала? В памяти всплыло только одно: звонок по номеру на визитке и как она села в машину. Больше ничего. Миран посмотрела на собственный наряд, тот же спортивный зеленый костюм, и увидела красующийся на белой футболке номер 017. Паника начала накрывать с головой.

Она потерла виски, пытаясь успокоиться. Паника не поможет. Нужно собраться. Люди вокруг, словно по невидимому сигналу, начали медленно собираться в центре зала. Естественное желание слиться с толпой, не привлекать к себе лишнего внимания, заставило Миран последовать этому общему движению. Она старалась держаться ближе к краю, надеясь остаться незамеченной.

По мере того, как она продвигалась сквозь плотную массу людей, её внимание привлёк шум. Там, где уже собралось немалое количество игроков, раздавались крики. Приблизившись, Миран увидела мужчину с номером 101, который с яростью кричал и избивал какую-то девушку. Миран не сразу смогла разглядеть её номер, толпа загораживала обзор. Но сам факт насилия, происходящего на глазах у всех, вызвал в ней волну возмущения. Неужели никто не собирается вмешаться?

«Нельзя просто стоять и смотреть», — промелькнула мысль. Несмотря на страх, на неопределённость ситуации, инстинкт самосохранения боролся с чувством справедливости. Миран начала протискиваться сквозь толпу, пытаясь добраться до эпицентра конфликта.

Когда Миран преодолела примерно половину пути, ее внимание привлекло новое движение. Она увидела, что вмешался другой мужчина, с номером 456. Игрок резко встал между 101 и 067, отталкивая агрессора. Миран выдохнула. Слава богу, хоть кто-то. Хоть один человек не остался равнодушным. Однако, ее облегчение было преждевременным. Мужчина сам набросился на девушку.

— Да, это ты, карманница! Деньги! — игрок 456 принялся с силой трясти девушку, — Верни мне мои деньги! Говори, где они!

Миран разочарованно покачала головой. Вместо помощи он просто решил воспользоваться ситуацией. Неужели здесь нет ни одного нормального человека? Снова, вздохнув и больше не обращая внимания на гневные крики, Миран продолжила пробиваться к ним. Она понимала, что в этом месте ей придется рассчитывать только на себя.

Когда женщина наконец дошла до своей цели, в помещение вошли солдаты в розовых комбинезонах и черных масках. Они двигались чётко и слаженно, словно роботы. На маске солдата, шедшего впереди, был изображён квадрат. На масках, вставших по бокам от него, были изображены кружочки.

— Я хотел бы от всего сердца поприветствовать вас, — заговорил главный среди пришедших работников, — В течение шести дней, все вы примете участие в шести играх. Победивший получит крупный денежный приз.

— С чего мы должны вам верить? — настороженно спросил один из игроков, — Нас усыпили, забрали телефоны и бумажники. Привезли нас неизвестно куда, а теперь обещаете заплатить за какие-то игры. Думаете мы вам поверим?!

— Мы были вынуждены принять эти меры для того, чтобы сохранить свою конфиденциальность. По окончании игр, вы получите свои вещи.

— Скажите, а почему вы все носите маски?

— Мы не раскрываем свои лица и личную информацию о сотрудниках участникам игр, — все тот же бесстрастный, механический ответ, — Это гарантирует честность и конфиденциальность. Прошу понять нас.

— Я не верю ни единому слову! — новый голос из толпы, который показался Миран подозрительно знакомым. Однако его обладателя женщина не видела и не слышала уже три года, — Вы заманили нас сюда, похитили. А теперь придумываете отговорки, чтобы скрыть от нас свои лица. Назовите хоть одну причину, чтобы мы вам поверили.

— Игрок 218. Чхо Сан Ву, — квадрат достал пульт, и в зале выключился свет, а количество игроков на экране сменилось на видео.

Миран, услышав это имя опешила. Сан Ву? Ее бывший коллега? Женщина не могла поверить своим ушам. Госпожа Джу хорошо помнила его. Они работали в одной компании, и она всегда восхищалась его умом и профессионализмом.

— Возраст 44 года. Бывший руководитель второго отдела Joy Investments. Незаконно вкладывал деньги клиентов в акции фьючерсы и прогорел. Долг шестьсот пятьдесят миллионов вон.

Миран похолодела. Откуда у Сан Ву такой долг? Она просто не могла представить, чтобы он был так неосторожен с вложением в акции.

Квадрат же, невозмутимо продолжил перечислять номера и имена других игроков, называя их долги.

— Все в этом зале находятся в отчаянном положении. Не могут выплатить свои долги. Когда мы встретились впервые, никто из вас нам не верил. Но, как вы помните, мы сыграли в игру, и вы получили обещанные деньги. После этого вы поверили нам и согласились учувствовать в играх добровольно. Без принуждения. Я дам вам последний шанс сделать выбор. Решайте. Хотите ли вы вернуться к прежней убогой жизни и терпеть преследования кредиторов или воспользуетесь возможностью, которую вам предлагают здесь.

— А в какие игры будем играть?

— Чтобы игры велись честно, мы не можем разглашать эту информацию заранее.

— Извините, а сколько мы получим за победу? — поинтересовался игрок 456.

Квадрат вновь щелкнул по кнопке на пульте и заиграла мелодия, под которую начала опускаться прозрачная копилка в форме свиньи.

— После каждой игры призовые деньги будут добавляться в копилку. Мы сообщим точную сумму по окончании первой игры. Если вы хотите отказаться от участия, скажите нам сейчас.

Далее, все по очереди начали подписывать согласие на участие. Миран, все еще находясь под впечатлением от услышанного, медленно двигалась вместе со всеми. Ее мысли были далеки от согласия, но и отказ не казался выходом. Взгляд ее случайно упал на девушку под номером 067. Поставив свою подпись, Миран подошла к ней.

— Ты как? В порядке?

Однако женщина была встречена недоверчивым взглядом и довольно грубым тоном.

— А тебе какое дело?

— Я видела, как на тебя напали те двое, и просто хотела узнать твое состояние, может нужна какая помощь.

— Тебя это не касается.

— Знаешь, а тебе стоит поучиться манерам, — прищурилась Миран, а следом горько хмыкнула, — Хотя, возможно, твой подход неплох. Доверять на сто процентов можно только себе, особенно в таком сомнительном месте.

Девушка подняла голову. Ее глаза, темные и настороженные, изучали Миран. Женщина, проявившая к ней неожиданную заботу, сейчас казалось задумалась, опустив взгляд в пол. И судя по ее нахмуренному выражению лица и напряженной, уставшей позе, мысли были далеки от веселых.

— В порядке, — выпалила 067.

— Что? — растерянно посмотрела на нее Миран.

— Я в порядке, — повторила девушка уже с меньшей враждебностью, что вызвало у женщины слабую улыбку.

Вскоре они все были направлены на поле для первой игры. На другом его конце стояла огромная кукла.

— Первая игра называется «Тише едешь — дальше будешь», — начал инструктировать механический женский голос, — Вы можете продвигаться вперед, когда кукла поет: «Тише едешь — дальше будешь». Продолживший двигаться после этого выбывает. Участники, добравшиеся до финиша за пять минут, побеждают. Итак, игра начинается.

Миран нахмурилась. Звучит несложно. Но что значит «выбывать из игры»? Многие игроки переглянулись. Возможно, их просто отправят домой, если они проиграют? Вернут туда, откуда они пришли, но уже без долгов? Глупая надежда. Когда игра началась, и кукла запела свою мелодию, толпа ринулась вперёд. Миран старалась оставаться собранной и внимательной.

Мелодия внезапно оборвалась. Игроки, бежавшие вперед, остановились. Некоторые мгновенно, как вкопанные, другие — с опозданием, теряя равновесие. Миран тоже замерла, ее сердце колотилось в груди.

В этот момент раздались выстрелы. Откуда-то сверху, с башен по периметру поля, из небольших отверстий высунулись дула автоматов. Игроки, которые пошевелились, которые не смогли удержать равновесие, которые дернулись от неожиданности, падали на землю, их головы или грудь внезапно расцветали красными пятнами. Кровь. Мгновенная, жестокая смерть.

В воздухе повисли крики ужаса.

«Убивают!»

«Они стреляют!»

«Помогите!»

Паника. Неконтролируемая, чистая паника охватила всех. Десятки тел, еще несколько секунд назад полных жизни, теперь лежали неподвижно, истекая кровью на ярко-зеленой траве.

Кукла снова запела, но на этот раз никто не побежал. Игроки были парализованы страхом, глядя на лежащие тела.

Умом Миран прекрасно понимала, что должна бежать дальше, что время проходит, и она смутно представляла, что будет с игроками, которые не успеют за пять минут. Вновь раздалось пение и на этот раз, женщина побежала вперед. Её мысли метались. Где Сан Ву? Она пыталась найти его глазами, но среди четырёхсот пятидесяти шести человек это было практически невозможно. Её сердце колотилось как сумасшедшее, дыхание сбивалось. «Надеюсь, он жив» — промелькнуло в сознании.

Тишина. Снова выстрелы. Еще игроки падали. Один мужчина рядом с ней, с номером 023, пошатнулся и рухнул. Пуля попала ему в шею. Его кровь брызнула на зеленую форму Миран. Госпожа Джу почувствовала тепло и липкость, но не смела даже отвести взгляд. Главное, что она сама была жива. Пока что. Пение.

«Соберись», — заставляла себя думать Миран. Её сердце колотилось в груди. Миран, всё ещё пытающаяся отыскать взглядом Сан Ву, сосредоточилась на игре. Она заметила, что некоторые игроки, более крупные и сильные, служат своего рода живыми щитами. Это была её единственная надежда. Осторожно, стараясь не выделяться, она начала использовать других игроков, чтобы прикрыться. Женщина двигалась медленно, но так, чтобы успеть за оставшееся время, просчитывая каждый шаг, каждый момент, когда кукла замолкала.

Наконец, когда оставалось всего несколько секунд до конца игры, она увидела финишную линию и бросилась вперёд из последних сил. Она пересекла её за несколько секунд до того, как кукла снова замолкла.

Миран лежала за финишной линией, ее тело тряслось от истощения и пережитого ужаса. Она слышала выстрелы. Много выстрелов. Тех, кто не успел добраться до финиша за отведенные пять минут, расстреливали без пощады. Десятки пуль пронзили воздух. Крики, стоны, затем тишина. Мертвая тишина.

Медленно, с трудом, Миран поднялась. Она осмотрелась. На поле, еще несколько минут назад живом и полном людей, теперь лежали сотни тел. Зеленые костюмы, залитые красной кровью, были разбросаны по траве, как сломанные марионетки. Тех, кто выжил, было значительно меньше. Их было около двухсот, может, чуть больше. Они стояли, опираясь друг на друга, их лица были бледными, глаза — пустыми от шока.

Женщина обернулась в поисках Сан Ву среди других игроков, но толпа уже начала рассеиваться после игры.

«Где же ты?» — шептала она про себя.

Среди всех этих людей ей нужно было найти его. Ей нужно было знать, что он тоже жив.

Джу Миран ощущала, как её тело дрожит, но не от холода. О нет, совсем не от холода. Комната была теплой, душной даже, пропитанной запахом страха, железа и чего-то еще, приторно-сладкого, что вызывало тошноту. Она сидела на своей койке, прижав колени к груди и уперев в них локти. Голова была опущена, взгляд уперся в пол, но она ничего не видела. Перед глазами стояли только алые брызги и безжизненные тела, падающие одно за другим.

В нескольких шагах от себя она заметила девушку с номером 067. Она стояла, вроде бы и невозмутимо, но Миран видела, как напряжены её плечи, как дрожат руки. Казалось, она изо всех сил сдерживает слезы. Миран понимала, что чувствует эта девушка. Ей тоже хотелось кричать, плакать, выть от бессилия.

067, словно не решаясь, несколько раз неловко переступила с ноги на ногу. Миран показалось, что та хочет присесть рядом, но что-то её останавливает. Возможно, гордость, возможно, недоверие, а может быть, просто привычка держать всех на расстоянии. Миран знала, каково это — быть одной. Прожить большую часть жизни, опираясь только на себя, ни на кого не надеясь, даже когда была замужем. Она почувствовала к этой девушке что-то вроде смутного понимания, почти сочувствия. В этом аду, где смерть подстерегала за каждым углом, одиночество было не только защитой, но и проклятием.

— Ты можешь сесть рядом, если хочешь, — тихо произнесла Миран, не поворачиваясь к ней, — Я не кусаюсь.

Слова повисли в воздухе, и женщина ждала. Ждала отказа, насмешки, или просто того, что ее проигнорируют. Но спустя пару мгновений, рядом с ней послышался легкий шорох ткани, еле слышный скрип матраса. 067, девушка с суровым взглядом и скрытой болью, действительно присела. Чуть поодаль, сохраняя расстояние, но все же рядом.

Се Бек не понимала, почему так поступила. Она никогда не была разговорчивой или общительной, предпочитала держаться в стороне. Но в этой женщине, с номером 017, было что-то такое, что притягивало её, успокаивало. Ей не было свойственно искать утешения, тем более у незнакомцев. Но вот она здесь, сидит на краешке чужой койки, чувствуя себя, как бы парадоксально это не было, спокойнее и… Словно защищеннее. Будто присутствие этой тихой женщины создавало невидимый барьер от остального мира, от грохота недавней бойни и нарастающего хаоса внутри.

Они сидели в молчании, каждая в своих мыслях, разделяя общую тяжесть невысказанного. Казалось, прошла вечность, а может быть, всего несколько минут, когда двери в зал снова распахнулись. В них вошли все те же сотрудники в розовых комбинезонах и черных масках. Квадрат, как и прежде, шел впереди.

Он окинул взглядом собравшихся и произнёс, словно заученную фразу:

— Поздравляю вас с прохождением первой игры.

От этих слов по спине Миран пробежали мурашки. "Поздравляю"? Они убили сотни людей, а он "поздравляет"?

— Позвольте объявить результаты первой игры.

Количество игроков на экране стало стремительно меняться, пока не остановилось на 201.

— Из четырехсот пятидесяти шести игроков двести пятьдесят пять выбыли, а двести один смогли завершить игру.

В зале поднялся гул. Игроки начали падать на колени, умоляя отпустить их домой. Они клялись выплатить все свои долги, обещали больше никогда не играть.

— Пожалуйста, отпустите нас!

— Я найду способ выплатить долги!

— Я не хочу больше играть!

Хаотичные мольбы и заверения прервал резкий выстрел. Миран, инстинктивно почувствовав опасность, резко дернула 067 на пол, а следом опустилась туда и сама.

Квадрат просто выстрелил в потолок, чтобы заставить игроков замолчать.

Добившись тишины, он произнёс ледяным тоном:

— Второй пункт согласия. Игрок, отказывающийся играть, будет ликвидирован.

Именно в этот момент, когда все еще приходили в себя после выстрела и услышанного угрожающего заявления, поднялся высокий мужчина. Его уверенность и решительность привлекли внимание всех присутствующих. Миран, услышав голос мужчины, почувствовала, как волна облегчения прокатилась по её телу. Сан Ву. Он жив. Он здесь. Она наконец-то смогла разглядеть его в толпе, его лицо, искажённое гневом и растерянностью, но такое знакомое. Этот человек, который всегда казался таким собранным и уверенным, теперь стоял перед ней, такой же потерянный, как и все остальные. Мысли о его долгах, о том, что привело его сюда, пронеслись в её голове. Он, такой умный, такой успешный, казалось бы, имел всё. Но, видимо, его амбиции сыграли с ним злую шутку.

— Третий пункт согласия гласит: игры могут прекращены по решению большинства. Это ведь так?

— Совершенно верно, — спустя пару мгновений молчания произнес квадрат.

— Тогда, давайте проголосуем. Если большинство хочет уйти отсюда, вам придется нас отпустить.

Квадрат некоторое время молчал, словно обдумывая предложение, но затем произнес:

— Раз вы так желаете, устроим голосование об отмене игр.

Теперь людей захлестнула волна надежды на то, что они выберутся из этого места живыми.

— Однако перед этим, позвольте мне объявить призовую сумму, как мы и обещали.

Свет выключился, а в копилку начали падать деньги. Много денег. В глазах игроков загорелась жадность.

— В первой игре выбыли, в общей сложности, двести пятьдесят пять игроков. На каждого игрока приходится сто миллионов вон. Таким образом, в настоящее время в копилке находится двадцать пять с половиной миллиардов вон. Если вы решите прекратить игру, эти деньги будут отправлены семьям выбывших игроков. Вы же вернетесь с пустыми руками.

Его слова повисли в воздухе, словно тяжелый груз. Двадцать пять миллиардов. Сумма, способная изменить жизнь любого из присутствующих.

— Простите, а если мы продержимся все шесть игр, сколько мы получим?

— Игроков было четыреста пятьдесят шесть, то есть сорок пять миллиардов шестьсот миллионов вон. Что ж, приступим к голосованию.

Голосование началось с конца списка игроков. Первый голосовал игрок 456 и выбрал отказ от игр. Миран напряженно следила за ходом голосования, её сердце колотилось от страха и надежды.

Когда дошла очередь до Сан Ву, он нажал на кружок — выбрал продолжение игр. Миран почувствовала разочарование, но не осуждение. Она понимала, что у каждого своя причина.

Когда настала очередь Госпожи Джу, она, не колеблясь, выбрала крестик. Отказ. Она хотела домой. Хотела выбраться из этого ада, каким бы ни был исход.

Когда настал черёд игрока 001, голоса разделились поровну: сто за продолжение и сто за отказ. Всё зависело от последнего игрока. Миран не могла видеть его лица, но надеялась изо всех сил, что он выберет крестик.

И это свершилось. Игрок 001 проголосовал за прекращение игр. Зал наполнили радостные крики.

— Большинство игроков проголосовали за прекращение игры. Следовательно игра прекращена.

— Стойте! Пускай они и уходят, — выбежал вперед игрок, выбравший кружок, — Позвольте остаться нам, мы хотим играть! Половина из нас и так погибла, уже поздно отступать.

— Он прав, пожалуйста, позвольте нам играть.

— Нам жаль расставаться с вами при подобных обстоятельствах, — заговорил квадрат, — Однако мы все же оставим для вас окно возможностей открытым. В случае, если большинство из вас захочет играть снова, мы возобновим игру. Пока же, прощаемся с вами.

Сан Ву почувствовал, как его тело словно мешок с картошкой вываливается из машины, ударяясь о твердую, холодную поверхность. Голова резко откинулась назад, затем вперед, и на мгновение мир померк. В ушах звенел пронзительный гул, а в носу ощущался приторный запах хлороформа, смешанный с едким дорожным пылью. Он лежал на земле, связанный по рукам и ногам, в одном лишь нижнем белье, и ночной холод пробирал до самых костей. Унизительно. Отвратительно. Гнев закипел где-то глубоко внутри, но он подавил его. Гнев — это роскошь, которую сейчас нельзя было себе позволить. Сейчас главное — выжить.

Его глаза были плотно завязаны. Чертова повязка. Он пытался сообразить, где находится, но ничего не слышал, кроме собственного тяжелого дыхания и отдаленного шума проезжающих машин, который едва пробивался сквозь ватный туман в голове. Легкие горели, он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь избавиться от остатков усыпляющего газа.

Глухой удар неподалеку, затем тихий стон. Значит, он не один. Отлично. Хоть что-то. Возможно, это были другие игроки. Это означало, что у них было больше шансов справиться с ситуацией, чем у него одного. Сан-у всегда мыслил логически, даже в условиях полного хаоса.

— Эй… Эй! Кто здесь? — раздался сдавленный голос, полный растерянности. Он был знаком Сан Ву. Номер 199. Наивный, добрый, но сильный парень. Сан Ву почувствовал легкое облегчение. Он был не так уж плох.

— Я был игроком 218 — произнес Сан-у, его собственный голос прозвучал хрипло, как будто он не пользовался им несколько дней, — Ты в порядке?

— Да… да, господин… я… я жив, — голос Али дрожал, но в нем уже слышалась нотка надежды, словно он ухватился за знакомый голос как за спасательный круг.

Сан Ву, напрягая слух, пытался уловить хоть какие-то ориентиры. Его руки уже лихорадочно работали, пытаясь ослабить узлы на запястьях. Они были не слишком крепкими, словно те, кто их вязал, не особо заботились о том, чтобы их жертвы не освободились. Им было плевать. Это было даже более унизительно.

И тут, из темноты, из того же направления, где, судя по звукам, лежал Али, раздался еще один голос. Тихий, хриплый, но отчетливый.

—Кажется, нас здесь трое.

Сан Ву замер. Этот голос… Ему показалось, что он слышал его раньше. Где? В памяти пронеслись сотни лиц, сотни голосов игроков, с которыми он провел последние сутки. Но этот голос… он был другим. Он нес в себе что-то знакомое, что-то из другого, до игрового мира. Сердце сжалось от странного предчувствия.

— Здравствуй, Сан Ву.

— Миран? — шокировано выдохнул мужчина.

— Да, это я, — пытаясь освободиться, ответила Госпожа Джу.

Когда все трое наконец избавились от пут и повязок, оделись, взгляд Сан Ву мгновенно упал на нее. Три года. Три года он ее не видел. Она выглядела… потрепанной. Усталой. Так же, как и он сам. Волосы женщины были растрепаны, на коже виднелись ссадины, а глаза, когда она подняла их, были полны вселенской тоски, которую он слишком хорошо понимал. Но даже в этом состоянии она сохраняла ту же сдержанность, что и всегда. Ту же тихую силу.

Сан Ву кивнул ей, не зная, что сказать. Какие слова могли быть уместны после такого? Привет? Как дела? Смешно. Он подошел ближе к ней и все же произнес:

— Это правда ты…

Миран, не зная, что ответить просто кивнула.

— Извините, что прерываю, — неловко заговорил Али, — Но, господин, Вы случайно не знаете где мы? Или Вы, госпожа?

Сан Ву отвлекся от Миран и внимательно осмотрелся.

— В Юэ До.

— А где находится это Юэ До? — поправив куртку, задал новый вопрос.

— Это центр Сеула, — на этот раз ответила Миран, смахивая дорожную пыль с одежды.

— У кого-нибудь есть телефон? Разрешите мне позвонить от вас, — вновь обратился к ним Али, — Всего один звонок.

— Мой телефон разрядился, — разочаровано вздохнула Госпожа Джу.

Сан Ву попытался включить свой, однако безуспешно.

— Тут недалеко должна быть забегаловка. Там можно зарядить телефон, — предложила Миран.

Заплатив на кассе, Сан Ву вернулся к своим спутникам, которые ждали его за столом. Он положил перед Али телефон и посмотрел на Миран. Она медленно перемешивала палочками рамен.

— Спасибо, господин, — начал благодарить и кланяться Али, — Спасибо большое!

— Как ты? — со скрытым беспокойством поинтересовался Сан Ву, когда Али ушел звонить.

Он все еще не мог поверить своим глазам. Миран, та самая Джу Миран, с которой он работал плечом к плечу в Joy Investments. Та, к которой он испытывал чувства, которые так тщательно подавлял. Та, которую он не видел уже три долгих года.

В голове завертелись тысячи вопросов. Как она оказалась в этом аду? Где ее муж? Насколько большой долг?

— Нормально, — машинально ответила женщина.

Повисла неловкая тишина. Видеть Миран в таком состоянии было невыносимо. Он всегда считал ее сильной и независимой женщиной, способной справиться с любыми трудностями. Но сейчас она выглядела такой хрупкой и беззащитной. Ему захотелось подойти к ней, обнять ее, защитить ее от всего этого безумия. Сама Миран тоже не знала, что сказать.

— Здесь душно, я выйду на улицу, — предупредила женщина.

— Я тоже пойду.

Однако и на улице разговор совсем не клеился. Спустя пару минут к ним вышел Али.

— Большое спасибо, господин, — с поклоном вернул телефон владельцу, — Всего вам доброго, — развернулся, чтобы уйти.

— Погоди, — остановил его Сан Ву, — Есть деньги на проезд?

— Что?

— Ты сказал, что живешь в Ансане. Тебе на лапшу денег не хватило, как же ты доедешь?

— Нет, денег нет. Пешком пойду.

— Ты собрался идти в Ансан пешком? — пораженно переспросила Миран, — Но это же очень далеко!

Али закивал. Сан Ву же вытащил свой кошелек, и отсчитал несколько купюр, протянув их ему.

— Дождись утра и поезжай.

— Нет, нет. Я не могу их взять, не смогу вернуть.

— Возвращать не надо, — заверил его Сан Ву, — Бери просто так.

— Не отказывайся, — добавила Миран.

Все же взяв деньги, Али ушел. Между ними опять повисло молчание.

— Где ты живёшь? — спросил Сан Ву наконец.

Миран назвала свой адрес.

— Не так уж и далеко от меня, — удивился Сан Ву, — Всего в двадцати минутах ходьбы.

— Вот как, — слабо улыбнулась женщина.

— До моего дома отсюда ближе, — начал мужчина, — Не хочешь…, — Миран вопросительно пострела на него, и он все же закончил, — Переночевать у меня?

— О, это неожиданно.

— Уже поздно, ты наверняка устала, а утром вернешься к себе. Но если не хочешь, я просто провожу тебя.

Миран задумалась. Сейчас ей совсем не хотелось оставаться одной, да и она давно не видела Сан Ву, это отличный шанс поговорить.

— Хорошо, идем.

— Проходи.

Квартира Сан Ву оказалась небольшой, но аккуратной. Минималистичный интерьер, преобладание темных тонов, книжный шкаф, заставленный учебниками и бизнес-литературой.

В воздухе висело неловкое молчание. Миран чувствовала себя неуютно, словно незваная гостья. Она переминалась с ноги на ногу, не зная, что сказать.

Сан Ву, заметив её замешательство, попытался разрядить обстановку:

— Прости за беспорядок, — произнёс он, указывая на разбросанные вещи, — В последнее время я не особо слежу за этим.

Миран слабо улыбнулась.

— Ничего страшного, — ответила она, — Я видела и хуже.

Они помолчали, глядя друг на друга. В их взглядах читались невысказанные вопросы и скрытые переживания.

— Ты пока располагайся, а я принесу нам чай и чего-нибудь перекусить.

Не дожидаясь ответа, мужчина ушел в сторону кухни, а Миран прошлась по комнате и остановилась у окна, наблюдая за горящими огнями Сеула. Она чувствовала себя странно — одновременно уютно и тревожно. Внутри неё бурлили эмоции, которые она не могла выразить словами. Женщина опять вспомнила, как всё начиналось — её жизнь, её карьеру. Она была уверена в себе, когда только начинала работать в Joy Investments, и довольно быстро поднялась по карьерной лестнице, став руководителем отдела кредитования.

— Чай готов! — позвал Сан Ву, вернувшись с подносом, на котором были две чашки чая и тарелка бутербродов, — Давай поговорим.

Они сели на кровать, и Миран почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она знала, что Сан Ву не просто друг; он был тем человеком, которому она могла доверять. Могла ведь?

— Миран, — начал Сан Ву, — я до сих пор не могу поверить, что ты тоже участвовала в этой… игре. Что случилось? Как ты…

Он запнулся, не зная, как подобрать слова.

Миран вздохнула и опустила взгляд. Ей было тяжело говорить об этом, но почему-то от него скрывать не хотелось. Да и не было там великой тайны.

— Как и все, кто был в том месте. Долги… Это долгая история.

— Но почему там была ты, однако при этом я не видел твоего мужа. Бан Минсо.

Потянувшаяся за чашкой чая Миран замерла, ее взгляд резко похолодел, а лицо ожесточилось.

— Бывший муж, — отрезала женщина.

— Что? — растерялся Сан Ву, — У вас же все было хорошо. Что произошло?

— А кто тебе сказал, что все было хорошо.

Сан Ву не мог не признаться сам себе, что новость о ее разводе с Минсо его обрадовала. Их свадьба восемь лет назад была для него как снег на голову. Он считал это решение поспешным и ошибочным. Этот Бан Минсо совершенно не подходил ей.

— Это не важно, — покачал головой, — И все же?

— Мы развелись чуть больше года назад, — пригубив чашку чая, начала Миран, стараясь говорить спокойно, — Как ты помнишь, у него был бизнес, — она посмотрела на Сан-Ву, который внимательно слушал, а на ее фразу кивнул, и продолжила, вспоминая детали, которые хотела бы забыть, — Он прогорел. Два года назад.

— У него ведь была строительная фирма?

— Да, — поставила чашку на стол, — Казалось, все шло хорошо, но они взяли слишком большой проект, а потом что-то пошло не так с поставками, финансированием… В общем, все рухнуло.

Миран отвела взгляд, вспоминая то время.

— После этого Минсо изменился. Совсем. Сначала он просто много пил. Каждый день. Нигде не работал, говорил, что ищет, но на самом деле просто сидел дома или пропадал в барах. Я пыталась его поддержать, убедить, что все наладится, но он не слушал меня, а может просто не хотел. Минсо становился все более раздражительным, агрессивным. Настолько, что в один день он…, — она замялась, вспоминая тот момент, когда всё изменилось.

Сан Ву напрягся и сжал кулаки.

— Что он сделал?

— Это не имеет значения, — отмахнулась женщина.

— Миран…

— Я долго терпела, надеялась, что всё наладится, но в конце концов поняла, что нужно уходить.

— Что. Он. Сделал?

— Ты ведь не успокоишься, да? — поморщилась Миран. И взгляд мужчины был красноречивее любого ответа, — Он поднял на меня руку. Я не могла это стерпеть и ушла.

— Подонок, — прорычал Сан Ву.

— Это уже не важно, — вновь отмахнулась Госпожа Джу, — Я думала, что развод станет концом кошмара и шансом начать новую жизнь.

Сан-Ву слушал, его челюсти были крепко сжаты.

— Главное, что ты нашла в себе силы и освободилась от него.

— Освободилась? — Миран горько усмехнулась, — Так только казалось. Два месяца назад ко мне пришли коллекторы. Оказывается, Минсо набрал кредитов на четыре миллиарда вон и скрылся. И теперь… теперь я должна это выплачивать, потому что они не могут его найти.

Сан Ву на мгновение закрыл глаза, переваривая услышанное.

— Это ужасно… — произнес он, открыв глаза и взглянув на неё с сочувствием, — Как ты справляешься?

— Как могу, — развела руками женщина, — Работаю официанткой в кафе. Это единственное место, где меня взяли после того скандала.

— Но ты же была отличным специалистом! Почему ты не попробовала вернуться в свою профессию? — удивился он.

— После того инцидента меня не берут ни в одну компанию или банк.

Миран почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Она быстро отмахнулась от них, стараясь сохранить спокойствие.

— Я верю тебе, — сказал Сан Ву неожиданно.

Она переспросила:

— Что?

Сан Ву посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был пронзительным и искренним.

— Я верю тебе, Миран. Я точно уверен, что ты не допустила бы такой грубой ошибки. И уж тем более не стала бы заниматься мошенничеством. Это просто не соответствует твоему характеру, твоим принципам, — он сделал паузу, затем добавил, — Я думаю, тебя подставили. Кто-то воспользовался твоим доверием, чтобы провернуть свои темные делишки, а затем свалил все на тебя.

Слова Сан-Ву пронзили ее до глубины души. Это было то, что она всегда хотела услышать, но никогда не ожидала. Он, человек, который всегда казался таким рациональным, таким далеким от эмоций, сейчас проявил к ней такую искреннюю веру и поддержку. Миран почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Ей стало неимоверно тепло, словно солнечный луч пробился сквозь тучи.

— Спасибо. Ты не представляешь, как много это значит для меня.

Она замолчала, глядя в никуда. Сан Ву пододвинулся ближе к ней и взял её за руку.

— Прости, что заставил пережить все это снова, — сказал он. — Просто я хотел понять… Мне очень жаль, Миран.

Женщина мягко улыбнулась и сжала его руку в ответ.

— Спасибо, Сан Ву, — ответила она, — Мне тоже жаль. Но теперь твоя очередь. Расскажи мне, что случилось с тобой? Как ты оказался в таком положении?

Сан Ву вздохнул и отпустил её руку.

— Просто я был слишком жадным и неосторожным.

— Что ты имеешь в виду?

— Я использовал деньги своих клиентов, чтобы играть на бирже. Я думал, что смогу быстро разбогатеть и обеспечить себе безбедное будущее. Но я просчитался. Рынок рухнул, и я потерял все деньги.

— Но почему ты так поступил? — спросила Миран, — Ты ведь всегда был таким честным и принципиальным.

— Я не знаю, — ответил Сан Ву, поднимаясь с кровати и отходя к окну, — Наверное, я просто хотел большего. Хотел доказать всем, что я чего-то стою. Хотел, чтобы моя мать гордилась мной.

Он замолчал, опустив голову.

— Я заложил её магазин и дом, чтобы отыграться, — тихо, почти шепотом признался он, — И всё потерял. Я предал её, предал всех, кто верил в меня.

Миран подошла к нему и обняла.

— Не вини себя, Сан Ву, — также шепотом, — Все делают ошибки. Главное — извлечь из них урок и двигаться дальше.

Сан Ву сначала напрягся, но все же обнял её в ответ, чувствуя, как её тепло успокаивает его.

— Спасибо…

Они стояли, обнявшись, несколько минут, словно пытаясь залечить свои душевные раны. Наконец, Миран отстранилась, отчего-то чувствуя неловкость, и взглянула на часы.

— Кхм, уже поздно.

Сан Ву, избегая смотреть ей в глаза кивнул и спохватился.

— Ты можешь лечь на кровать, — сказал он.

— А ты куда? — тут же спросила Миран.

— На пол, — спокойно ответил Сан Ву.

— Нет уж, — запротестовала Госпожа Джу — На кровати достаточно места для двоих.

— Не думаю, что это…, — однако он не успел закончить.

— Ну же, — она подмигнула ему и с улыбкой добавила, — Не бойся, обещаю, я не буду к тебе приставать.

— Это должен был сказать я, — ухмыльнулся мужчина.

Миран засмеялась и почувствовала тепло в груди. Они легли на кровать — сначала каждый на своей стороне, но вскоре расстояние между ними сократилось.

Миран долго не могла уснуть. Мысли о прошлом и настоящем переплетались в её голове. Она вспомнила момент их первой встречи: Сан Ву уже был руководителем второй команды в компании Joy Investments, а она только начинала свою карьеру как руководитель отдела кредитования. Они довольно много и хорошо общались по работе и не только, их отделы часто пересекались. Были совместные проекты, совещания, даже несколько корпоративных ужинов.

Господин Чхо ей очень нравился. Его обаяние, его интеллект, даже его легкая отстраненность — все это притягивало ее. Она ловила себя на мысли, что ищет его глазами в коридорах, что ее сердце начинает биться быстрее, когда он входит в комнату. Она представляла их вместе, строила в голове несбыточные сценарии. Но Миран была реалисткой. Она прекрасно понимала, что для Сан Ву в приоритете карьера, амбиции, достижения. Отношения, а тем более такие, которые могли бы отвлечь его от цели, ему были не нужны. Он был сосредоточен на своем восхождении, и она не хотела быть препятствием или обузой. Поэтому Миран так и не призналась в своих чувствах, заперев их глубоко внутри. Всегда держала дистанцию, несмотря на внутреннюю тягу. И вот сейчас она лежала рядом с ним, и эти воспоминания нахлынули с новой силой.

Миран повернулась на бок, лицом к Сан Ву. В тусклом свете она могла разглядеть его силуэт. Он лежал неподвижно, его дыхание было ровным и глубоким. Он, казалось, спал.

— Сан-Ву? — тихо спросила она, проверяя. Ответа не последовало. Он действительно спал.

Женщина немного помолчала, собираясь с мыслями. Раз он спит, то не услышит. Она могла позволить себе эту маленькую слабость, эту откровенность, которую никогда не позволила бы себе в других обстоятельствах.

— Ты… ты мне очень нравился, Сан-Ву, — прошептала она, слова едва слышно вырвались из ее губ. Миран почувствовала, как на глазах снова навернулись слезы, но на этот раз они были не от горя или отчаяния, а от какой-то нежной, давно забытой тоски.

Минутная тишина. Только ее собственное прерывистое дыхание.

— И знаешь…, — добавила она, голос стал еще тише, — Ты до сих пор нравишься мне.

Ее признание повисло в воздухе, между ними, в темноте. Миран почувствовала странное облегчение. Отвернувшись на другой бок, женщина наконец-то заснула.

* * *

Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, окрашивая комнату в мягкий золотистый цвет. Чхо Сан Ву проснулся первым, чувствуя тяжесть на груди и сладковатый аромат, который окутывал его. В голове всплыли события вчерашнего вечера: он пригласил Джу Миран к себе, они долго разговаривали, и в конце концов уснули в одной кровати.

Мужчина лежал неподвижно, боясь пошевелиться и спугнуть это мимолетное ощущение уюта. Он чувствовал тепло ее тела, ее мягкое дыхание. Осторожно приоткрыв глаза, он увидел лишь макушку Миран, устроившуюся у него на груди. Ее длинные, темные волосы разметались по его рубашке, словно шелковая шаль.

В памяти всплыла давняя, почти забытая мысль. Ему всегда казалось, что волосы Миран должны быть невероятно мягкими и шелковистыми на ощупь. Нестерпимо захотелось проверить это. Осторожно, стараясь не разбудить её, он провёл рукой по её волосам. Удовлетворённо отметил про себя, что они действительно такие, как он и думал.

Вздохнув поглубже, мужчина наконец различил аромат, исходящий от Миран — это были абрикосы. В задумчивости, не контролируя своих действий, Сан Ву обнял её. Он потерял счет времени, утонув в своих размышлениях. Ему казалось таким правильным обнимать её сейчас, вдыхать этот запах, ощущать её близость. Это было так естественно, так правильно, словно они всегда были предназначены друг для друга.

Очнулся Сан Ву от своих мыслей, когда Миран зашевелилась. В панике он поспешил закрыть глаза и притвориться спящим, надеясь, что она ничего не заметила.

Миран медленно просыпалась, чувствуя, что впервые за долгое время действительно выспалась. Первое, что она почувствовала — тепло и уют. А потом ее мозг зафиксировал странность. Что-то было не так. Ее голова лежала совсем не на подушке. Вздрогнув, она резко раскрыла глаза, о чем сразу же пожалела, едва не ослепнув от солнечного луча. Через пару мгновений она уже осторожнее раскрыла глаза и поняла, что ее голова покоится на груди Сан Ву. От осознания этого женщина почувствовала легкое смущение, и на её лице появилась глупая, по ее мнению, улыбка, которую она тут же попыталась стереть.

Полежав так еще пару минут, наслаждаясь теплом и близостью, Миран всё же заставила себя аккуратно выпутаться из его объятий. Ей удалось сделать это бесшумно, и она, стараясь не смотреть на спящего мужчину, быстро направилась в ванную.

Уже в ванной она мысленно ругала себя за свою реакцию.

"Как будто с мужчиной никогда не спала в одной постели», — думала она, — «Тем более, ничего же не было. Хотя... а жаль... Тааак, совсем не в ту степь тебя понесло, Миран".

От этих мыслей она почувствовала, как ее щеки заливает краска.

"Чертова романтика на старости лет!" — мысленно чертыхнулась Миран и умылась холодной водой, пытаясь охладить свой пыл.

А Сан Ву, все это время лежавший с закрытыми глазами, пытался отогнать от себя мысли о том, что с ее уходом из постели стало как-то холодно и неуютно. Ему нравилось ощущать ее рядом, чувствовать ее тепло и запах. Он мысленно обругал себя за эти мысли.

"Сосредоточься, Сан Ву», — приказал он себе, — «Ты не можешь позволить себе сейчас отвлекаться на это. У тебя куча проблем, которые нужно решить".

В противовес разуму, в голову снова предательски закрались мысли об этой женщине, и Сан Ву раздраженно скинул одеяло, резко садясь в кровати. И пока он пытался справиться с собой, Миран уже сходила в ванную и вернулась в комнату. Она увидела, что мужчина уже проснулся и сидит на кровати, подперев голову руками.

— Доброе утро! — произнесла она с лёгкой улыбкой.

— Доброе, — ответил Сан Ву, вставая с кровати и направляясь к ванной.

— Как спалось? — поинтересовалась Миран, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Неплохо, — ответил он через плечо, снимая рубашку.

Смотря на действия мужчины Миран почувствовала прилив тепла к щекам.

— Я приготовлю что-нибудь на завтрак, — стараясь не опускать взгляд ниже лица Сан Ву, протараторила женщина и поспешно скрылась.

Сан Ву на ее реакцию лишь довольно ухмыльнулся, от его глаз не скрылось то, как она покраснела. Он зашёл в ванную и начал умываться, пытаясь привести мысли в порядок. Когда он зашел на кухню, Миран уже готовила завтрак.

— Что ты делаешь? — спросил он с улыбкой.

— Яичницу и тосты! — ответила она с энтузиазмом.

— Звучит неплохо, — сказал Сан Ву и сел за стол.

Во время завтрака царила приятная, непринужденная атмосфера. Они обсуждали планы на день, вспоминали смешные истории из прошлого и просто наслаждались компанией друг друга.

— Спасибо за завтрак, — сказал Сан Ву, допивая кофе, — Было очень вкусно.

— Не за что, — мягко улыбнулась Миран, — Я рада, что тебе понравилось.

После завтрака Миран собралась уходить.

— Спасибо за гостеприимство, — сказала она, стоя в дверях, — Мне было очень приятно провести с тобой время.

— Мне тоже, — ответил Сан Ву, — Будь осторожна. И если тебе понадобится помощь, звони.

Миран кивнула и вышла из квартиры.

* * *

Выйдя на улицу Миран глубоко вдохнула свежий утренний воздух. Она чувствовала себя удивительно отдохнувшей и немного более уверенной в себе. Легко улыбаясь, она пошла в сторону своего дома.

Однако радость не длилась долго. Едва женщина прошла пару кварталов, как ее внезапно и резко схватили за руку и потащили в узкий переулок, куда редко кто заглядывал. Она попыталась вырваться и закричать, но ее рот тут же зажали грязной ладонью.

Миран очутилась в тупике, зажатая между двумя массивными мужчинами. Чувствуя нарастающую тревогу, она узнала их. Это были коллекторы, те самые, которые преследовали её последние месяцы.

— Ну что, красотка, — прорычал один из них, приближаясь к ней, — Ты же не думала, что мы так просто оставим тебя в покое?

Миран уже собралась ответить, как с ужасом заметила, появившийся в его руке нож.

— Что, язычок проглотила? — противно рассмеялся второй, — Напоминаю, твой муженек задолжал нам кругленькую сумму. И мы не намерены спускать это на тормозах.

— Но я же вам уже говорила, — сглотнув ком в горле, хрипло заговорила Миран, — Я не имею к этому никакого отношения. Я давно развелась с ним!

— А нам плевать, — ответил первый, злобно усмехаясь, — Долги нужно платить. А если не можешь заплатить деньгами... То заплатишь другим.

С этими словами он резко схватил Миран за горло и толкнул её ещё ближе к бетонной стене, из-за чего она больно ударилась головой. А мужчина же, только ухмыльнувшись, поднёс лезвие к женскому лицу. Миран почувствовала ледяной холод металла, прикоснувшегося к её коже.

— У тебя есть неделя, чтобы вернуть деньги. Иначе...

Он с нажимом провел острием ножа по щеке женщины, оставляя тонкую царапину из которой начала сочиться кровь.

— Иначе, я подправлю твоё милое личико и продам тебя на органы. Поняла?!

Миран кивнула, с трудом сдерживая слезы.

— Вот и чудненько, — успехаясь, он убрал нож и отпустил её, — Ах да, даже не думай сбежать, я везде найду тебя. И будет ещё хуже.

С этими словами они направились к выходу из переулка. Только когда коллекторы окончательно скрылись из виду, Миран позволила слезам выйти наружу. Она схватилась за шею, судорожно вдыхая воздух. Она чувствовала себя загнанной в угол, слабой и беззащитной. Хотя именно так и было.

Миран глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Женщина понимала, что слезы сейчас не помогут. Нужно взять себя в руки и решить что делать дальше.

Она вытерла слезы и вышла из переулка. Ноги все ещё дрожали, но она не обращала на это внимания и упрямо шла вперёд.

Возле самого подъезда в Миран врезалась девушка.

— Ой, простите пожалуйста, — неловко извинилась она.

— Да ничего страшного, — попыталась улыбнуться Миран, чувствуя странное волнение.

Уже дома, дрожащими руками женщина достала из кармана джинс телефон, чтобы позвонить Сан Ву и рассказать ему о том, что произошло. Но передумала. Он и так сейчас переживает не лучшие времена, незачем обременять ещё и своими проблемами.

Миран машинально начала перебирать вещи в карманах, проверяя все ли на месте. И тут её пальцы нащупали сложенный листок бумаги.

Развернув его, женщина увидела визитку. С уже знакомыми символами на ней.

Круг. Треугольник. Квадрат.

Миран проснулась под уже знакомую детскую мелодию. Она нехотя поднялась с кровати, чувствуя ломату в теле и тяжесть на душе, а после, огляделась.

Все было также как и в прошлый раз. Тот же серый зал, те же многоярусные кровати, то же тягостное предчувствие. Высокие стены давили на сознание, заставляя чувствовать себя песчинкой в безликой массе. Миран перевела взгляд на большой экран с количеством игроков: 187.

В голове мелькнула мысль о тех, кто не дошёл до финиша в прошлый раз. Кто-то не успел замереть, кто-то запаниковал. Она все ещё слышала их крики. Эти воспоминания преследовали её, не давая покоя.

Усилием воли отогнав мрачные мысли, Миран вновь оглядела зал, теперь уже в поисках знакомых лиц. Интересно, вернулся ли Сан Ву? Через пару минут она получила ответ на свой вопрос.

Мужчина стоял в стороне, в компании ещё двоих игроков. Она узнала их. Это были 456 и 199. Немного помедлив женщина направилась к ним.

Подойдя ближе, она услышала обрывок разговора:

— Как трогательно, — посмеивался 456.

Первым её заметил Сан Ву.

— Миран?

— Привет.

Он замер. А потом внутри него взорвался целый калейдоскоп чувств из страха, беспокойства, злости и раздражения. Какого черта она снова вернулась на эти смертельные игры?! Сан Ву еле сдержался, чтобы не выговорить это все ей.

— Здравствуйте, госпожа! — приветсивенно поклонился ей 199, заставляя Миран смутиться.

— И тебе привет, — дружелюбно улыбнулась, — Но не нужно звать меня госпожой, договорились.

— Что это у тебя? — нахмурился Сан Ву, заметив тонкий порез на щеке женщины.

— Где?

— На щеке. Этот порез, откуда он?

Наконец отмер игрок 456, удивленно обратившись к 218.

— Сан Ву, вы что, знакомы?

— Да, — коротко ответил мужчина, не отрывая взгяда от Миран, — Вместе работали.

— Это пустяк, — непринуждённо махнула рукой женщина, — Не стоит переживать.

Но нельзя отрицать, что ей было приятно его беспокойство, ведь это дарило надежду, что ему не все равно.

Сан Ву тяжело вздохнул. "Ну как можно так легкомысленно относиться к себе?" — с возрастающим негодованием подумал мужчина. Ничего, он ещё обязательно узнает, что с ней случилось и кто это сделал. Надо только подождать пока они останутся наедине.

— А знаете, мы как старые товарищи в лагере, — весело произнес игрок 456.

— А что такое лагерь? — чувствуя неловкость спросил 199.

— Ну, это как в армии, — принялся объяснять 456, он изобразил руками автомат, — Стреляют, маршируют.

— Аа, это где солдаты живут?

— Ну да!

Помолчав пару мгновений мужчина, с номером 456 снова оживился.

— Постойте ка. Раз уж тут такое дело... Почему бы нам не объединиться в команду?

— Можно, — кивнул Сан Ву, — Кто знает какие игры нас ждут впереди. Если объединимся, будем готовы ко всему.

— Да! Давай-ка и ты с нами, — воодушевился 456 и похлопал игрока 199 по плечу, — Он, если что настоящий силач. Ты сам видел, этот парнишка одной рукой смог меня удержать!

— Я могу вступить к вам в команду? — робко и растерянно переспросил парень.

Игрок 456 энергично закивал.

— Конечно! Ты будешь членом отряда. Он, — мужчина указал на игрока 218, — Важный капрал, а я буду сержантом.

Сан Ву посмотрел на Миран и предложил ей присоединиться к ним.

— Что скажешь? Будешь с нами?

"Соглашайся, так мне будет проще присматривать за тобой" — мысленно убеждал 218, видя сомнения женщины, а потом с иронией одернул сам себя, — "Ну конечно, тебе бы самому сначала выжить. А я о других думаю. Но ведь это не просто кто-то, это Миран..."

Госпожа Джу замялась. Сан Ву, очевидно, хорошо знал игрока 456, она же знала только его самого.

Увидев её замешательство, игроки 456 и 199 поддержали предложение Сан Ву.

— Присоединяйся, — улыбнулся ей 456, — Чем больше, тем лучше.

— Я буду рад работать с Вами в одной команде, Госпожа, — добавил 199.

— Хорошо, — сдалась Миран, — Я согласна.

Она перевела взгляд на знакомого Сан Ву и с усмешкой спросила:

— А кем буду я?

— Хм, — задумался мужчина, — А ты будешь... Офицером!

Он довольно заулыбался, словно придумал что-то гениальное. Его улыбка оказалась настолько заразительной, что Миран невольно улыбнулась в ответ.

Внезапно сбоку послышалось тихое «Эй». Все разом обернулись на звук. На кровати сидел старик с номером 001. Присмотревшись к нему, Миран пораженно воскликнула:

— Господин Ган?! Вы что здесь делаете?

Старик перевёл на неё не менее удивлённый взгляд.

— Миран? Ну, я... Я... Я так рад тебя видеть, ты так давно не навещала меня!

Миран скрестила руки на груди и приняла максимально суровый вид.

— Не пытайтесь перевести тему, — строго прищурилась, — У Вас и без того слабое здоровье, а Вы пришли на эти смертельные игры. Совсем о себе не думаете!

От этого тона старик вздрогнул и нервно сглотнул.

— Миран, девочка, — ласково начал он, надеясь смягчить её, — Ну что мне уже терять? А так хоть сыграю напоследок.

Остальные только и успевали переводить взгляды со старика на Госпожу Джу, ничего не понимая.

— Тем более ты и сама вернулась сю..., — игрок 001 запнулся, понимая, что это было лишним, — Я не это...

Миран возмущенно набрала в лёгкие воздух для новой порции тирады, как её перебил игрок 456.

— Подождите, подождите. Вы что, тоже знакомы?!

— Да. Мне стало плохо прямо на улице, и очень повезло, что Миран была рядом. Она помогла мне. И потом часто приходила в гости.

Пока старик рассказывал, Госпожа Джу закрыла глаза и пыталась взять эмоции под контроль. Ей не стоило срываться на Господина Гана. Но все последние события сильно выбили её из колеи. Почувствовав прикосновение к своему плечу, Миран резко распахнула глаза и увидела внимательный взгляд Сан Ву. Женщина кивнула ему и улыбнулась, пытаясь показать, что все в порядке.

— Так.., — закончил рассказ старик, — Вы примете меня в команду?

— Ну конечно, — ответил игрок 456, — Вы будете старшиной, который всю жизнь посвятил службе.

— Спасибо.

Миран сидела на полу, скрестив ноги, и неохотно ковырялась вилкой в своей порции риса с овощами. Еда была безвкусной и холодной, но она понимала, что нужно есть, чтобы были силы.

Вдруг старик с номером 001, сидящий неподалеку, произнес тихим голосом:

— Ух ты, навевает воспоминания…

Миран посмотрела на него с любопытством. Старик сидел, закрыв глаза, и на его лице играла слабая улыбка.

— Что, и раньше такое готовили? — спросил его игрок 456, ковыряясь в своем рисе.

Старик открыл глаза и посмотрел на него.

— Еще бы, — ответил он, — Моя жена каждое утро возилась с обедом для меня и моих детишек. Да, каждое утро…

Игрок 456, попробовав рис, скривился и недовольно произнес:

— Ну вот, рис совсем холодный. Эх, вот бы была у нас тут печка какая-нибудь. Ты помнишь, Сан Ву, как в детстве? У нас ведь в школе буржуйка стояла прямо в классе. Мы на ней еду грели… Оох, аж языки обжигали, а бывало и рис подгорал.

Миран внимательно слушала рассказ игрока 456. Она отметила про себя, что его зовут Ки Хун. Женщина также наблюдала за Сан Ву. Он казался напряженным и взволнованным. Ему явно не нравилось вспоминать прошлое.

— Ки Хун, чем прошлое ворошить, лучше подумай о следующей игре.

Игрок 456 пожал плечами.

— А о чем тут думать-то? — ответил он, — Что будет, то будет.

В разговор вмешался старик.

— Вот что, — произнес он, — Помните, как было в прошлый раз? Думаю, опять будет игра, в которую дети когда-то играли.

Ки Хун покивал головой.

— И я так думаю, — сказал он, — Но этих игр полно: ттакджи, банку, классики, биссекчиги, салочки, замри. А у девчонок были конги, резиночки, ниточки. Что там еще-то?

Игрок 199, который молча ел свой рис, вдруг произнес:

— Я всех этих игр не знаю.

Ки Хун удивленно посмотрел на него.

— А в твоей стране дети в них не играют? — спросил он.

Игрок 199 отрицательно покачал головой.

Сан Ву решил успокоить его.

— Не волнуйся, — сказал он, — Правила там совсем не сложные. Если что, мы поможем тебе.

Игрок 199 с улыбкой поблагодарил Сан Ву.

Ки Хун вдруг повернулся к Миран и спросил:

— А ты, во что больше всего любишь играть?

Миран немного смутилась от неожиданного вопроса. Она на мгновение задумалась, вспоминая свое детство.

— Больше всего я любила играть в конги и шарики, — ответила женщина.

— Конги? — переспросил Ки Хун, — Это когда нужно подбрасывать маленькие шарики и ловить их?

— Да, — ответила Миран. — У нас во дворе все девочки играли в конги. А еще мы любили прыгать через резиночку.

Ки Хун покивал головой.

— Да, помню, — сказал он, — Мы, мальчишки, всегда смеялись над вами. Нам казалось, что это глупые игры.

— Зато нам было весело, — ответила Миран с улыбкой.

— Ну ладно, — сказал Ки Хун, — Посмотрим, какие игры нам предложат в этот раз.

Он отвернулся и продолжил есть свой рис.

До отбоя оставалось всего пятнадцать минут. В огромном зале, где разместились участники игры, постепенно стихала суета — игроки расходились по своим кроватям, устало тянулись к отдыху после тяжелого дня. Сан Ву выглядел задумчивым, его взгляд был устремлен в одну точку, как будто он пытался разгадать какую-то сложную загадку.

Миран смотрела в потолок, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме происходящего вокруг. Она знала, что Сан Ву собирался поговорить с ней о шраме на щеке — она чувствовала это даже без слов.

«Рассказать или нет?» — эта мысль крутилась в ее голове, как пойманная птица. С одной стороны, это была ее личная боль, ее слабость, которую она несла в себе. С другой стороны, Сан Ву… Он стал чем-то вроде якоря в этом безумном мире. Его спокойствие, его рациональность, даже его холодность — все это парадоксальным образом придавало ей сил. И, если уж быть честной, она знала, что он не отстанет. Был слишком упрямым.

— Миран…

— Коллекторы.

— Что? — нахмурился Сан Ву.

— Это сделал коллектор, — объяснила Миран, слегка опустив глаза, — Они подкараулили меня, когда я возвращалась домой.

Он почувствовал странное смешение злости и беспокойства. Злость на тех, кто посмел причинить ей боль, и тревогу за нее, за ее безопасность. А еще злость на себя. Ему нужно было проводить ее тогда, возможно, сделай он это, и ничего бы не случилось.

— Почему ты не позвонила мне? — спросил Сан Ву, стараясь скрыть волну эмоций.

— Не хотела обременять, — пожала плечами Миран, — у тебя и без того проблем хватает.

«Что за женщина…», — тяжело вздохнул Сан Ву.

— Теперь, когда мы здесь, — сказал он, — держись рядом со мной.

— Зачем тебе это нужно? — резко спросила Миран.

— Потому что я не хочу, чтобы ты пострадала, — твердо, смотря прямо в глаза напротив.

В его взгляде не было фальши — лишь искренняя забота и желание защитить. Она кивнула с лёгкой улыбкой.

— Хорошо, — прошептала она и направилась к своей кровати, — Доброй ночи, Сан Ву.

На следующий день завтрак был скромным — булочка и маленькая бутылочка молока. Миран взяла свою порцию и села рядом с Сан Ву. Она заметила, что он куда-то неотрывно смотрит. Следуя за его взглядом, она увидела девушку с номером 067. Она сидела, уставившись в одну точку.

— Ты в ней так дыру прожжёшь, — тихо произнесла Миран, улыбнувшись, — Что-то случилось?

Сан Ву оторвался от взгляда и ответил:

— Нет, ничего, просто задумался.

Миран не до конца поверила, но не стала настаивать.

В это время игрок 199 посмотрел на нетронутую порцию Сан Ву и спросил:

— Господин, Вы не будете есть?

Сан Ву взял булочку и протянул её 199:

— Можешь взять. Я не завтракаю.

— Спасибо, господин! — улыбнулся 199.

Ки Хун, жуя свою булочку, прокомментировал:

— Умные люди почти не едят.

Затем он протянул молоко парню:

— Угощайся.

199 снова поблагодарил.

Внезапно на весь зал заиграла мелодия, и раздался женский голос:

— Внимание! Вторая игра скоро начнётся. Все игроки должны выполнять указания персонала и проследовать в игровой зал.

Затем все это повторили ещё раз. Атмосфера мигом накалилась в ожидании.

Миран поднималась по лестнице вслед за Ки Хуном, за ней шёл 199.

Сан Ву тем временем догнал девушку с номером 067 и стал расспрашивать её:

— Что ты видела? Я слышал ваш разговор ночью.

Девушка колебалась. С одной стороны, в этом месте никому нельзя доверять. С другой — что она теряет? К тому же она видела Сан У в компании с Миран.

— Ты ведь с Севера, да? Они заставляют нас играть в игры, в которые я играл ещё ребёнком, — продолжал убеждать мужчина, — Если ты мне скажешь, может я догадаюсь какая будет игра.

— Они растапливали сахар, — наконец сказала 067.

Игроков вывели в большой зал с белыми стенами, украшенными детскими рисунками. Сам зал напоминал детскую площадку. Ки Хун начал предполагать:

— Может, это будет «не сойти с дорожки» или «столкнуть с рукохода»?

Вновь заговорил женский голос:

— Итак, перед началом второй игры выберите одну из фигур, изображённых на стенах, и встаньте перед ней.

Ки Хун перечислил:

— Круг, треугольник, звёздочка, зонтик.

— Всё это что-то смутно напоминает, — задумчиво протянул старик.

Миран задумалась о том, что их может ждать, но в голову ничего дельного не шло — это могло значить что угодно. Возможно, таким образом их хотели разделить на команды, а может они будут играть в юннори.

Сан Ву, вспоминая слова девушки о сахаре, понял, что им предстоит игра «сахарные соты».

Из задумчивости игрока 218 вывел Ки Хун:

— Сан Ву, что скажешь?

— Не знаю, — ответил тот.

Женский голос снова напомнил:

— Пожалуйста, выберите фигуру и встаньте перед ней.

Игроки начали расходиться, выбирая фигуры.

Ки Хун предложил:

— Давайте выберем всей командой.

Сан Ву ответил твёрдо:

— Это слишком опасно. Мы не знаем, что за игра. Если выберем одну фигуру, лишимся преимущества.

— Да, точно, — согласился Ки Хун, — Мы разделимся, как говорит Сан Ву. А там разберёмся.

Пока Ки Хун говорил со стариком и рассказывал про своего друга детства, Миран внимательно смотрела на Сан Ву, он выглядел сосредоточенным, что-то напряженно обдумывая. И это её почему-то смущало, словно, он не договаривал, но женщина постаралась отогнать эти мысли. Она доверяла ему.

Ки Хун спросил:

— Ну что, кто куда пойдет?

Сан Ву, не раздумывая, ответил:

— Я возьму треугольник.

Ки Хун пожал плечами и сказал игроку 199:

— Выбирай ты.

Парень выбрал круг. Остались только звездочка и зонтик. А из команды Миран, старик и сам Ки Хун.

И 456 только сейчас понял, что их в команде пятеро, а фигур всего четыре, и сказал с досадой:

— Блин, кому-то придется идти вдвоем.

Не успела Миран ничего сказать, как заговорил Сан Ву. Его голос звучал настойчиво и даже немного резко.

— Миран будет со мной, — заявил он и, для большего убеждения, порывисто схватил женщину за руку и притянул к себе.

Это действие вызвало у Ки Хуна легкую и понимающую усмешку, что заставило Сан Ву слегка смутиться. Однако внешне он никак этого не показал, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Миран нахмурившись посмотрела на мужчину. Это было странно.

— Почему ты так решил? — спросила она, стараясь скрыть свое замешательство и даже недовольство, она не любила когда решали за нее.

— Мы же договорились, — ответил Сан Ву, — Что будем держаться вместе.

Миран ничего не ответила. Она чувствовала, что он что-то скрывает. Но что?

— Так ладно, господин, Вы что выберете? — повернулся к старику Ки Хун.

— Выбирай ты.

— Ну... Тогда я выберу зонтик, — весело улыбнулся мужчина.

— Зонтик? — несколько нервно переспросил 218, — Почему именно зонтик?

Это ещё больше насторожило Миран, пока Ки Хун отвечал, она пыталась понять что происходит с Сан Ву.

В итоге старику досталась звездочка. Он выглядел спокойным и умиротворенным.

Получив баночку с печеньем и открыв ее, Миран наконец поняла, что это будет за игра. Сахарные соты. Нужно вырезать фигуру Она вспомнила эту игру из детства. Она была несложной, но требовала предельной аккуратности.

Миран обеспокоенно подняла взгляд на Сан Ву. Она видела, как напряглись его черты лица. Она также взглянула на Ки Хуна, 001 и 199, у них сложные фигуры, самая сложная у Ки Хуна и она очень беспокоилась за них. Они ведь справятся...?

На игру отводилось 10 минут. Когда время пошло, Миран, заглушив свое беспокойство, сосредоточилась на задаче. Она взяла иголку и стала аккуратно отделять свою фигуру треугольника от основы печенья. Она старалась действовать медленно и осторожно, боясь сломать.

Время летело незаметно. Миран была полностью поглощена задачей, забыв обо всем на свете. Она чувствовала, как по ее лбу стекает пот.

Но она не сдавалась. Она понимала, что от ее усилий зависит ее жизнь.

Наконец, ей удалось отделить свою фигуру от основы. Она облегченно вздохнула.

Миран закончила одновременно с Сан Ву Их повели в общую комнату. Выходя, женщина кинула ещё один обеспокоенный взгляд на остальных членов команды.

Увидев задумчивое выражение лица Миран, Сан Ву спросил, стараясь говорить непринужденно:

— Все в порядке?

Миран повернулась к нему и, смотря в его глаза проницательным взглядом, тихо спросила:

— Ты ведь понял, какая будет игра, еще до того, как мы разделились на команды, не так ли?

Сан Ву напрягся. Но, признаться, он ожидал этого вопроса.

— С чего ты это взяла? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие, — Я узнал тогда же, когда и все, открыв баночку.

Миран покачала головой.

— Не зря ты так настаивал на том, чтобы я тоже выбрала треугольник, и так напрягся, когда Ки Хун выбрал зонтик, — ответила она и прикрыла глаза, — Ты так и не остановил его... А если он не справится... Его ведь убьют!

Сан Ву вздохнул.

— Я настаивал, чтобы ты была со мной потому что ты обещала, что будешь держаться рядом на играх, — ответил он. — Не более того.

— Ты знал, что у тех, кто выберет зонтик, шансы на выживание минимальны, — продолжала Миран, игнорируя его слова.

— Ну и что с того? — огрызнулся мужчина, — Это игра. Каждый должен сам за себя.

— Ты мог нас предупредить, — сказала Миран с горечью в голосе. — Ты мог помочь им, дать выбрать более легкую фигуру, а не предлагать разделиться.

Сан Ву молчал. Он не знал, что ответить.

— Почему ты так поступил? — не сдерживая горечи спросила Миран.

Сан Ву лишь отвел взгляд.

— Молчишь..., — хмыкнула женщина.

Она повернулась и ушла, оставив Сан Ву в одиночестве.

В сердце Миран поселилось разочарование.

— Миран! Постой.

Но женщина только ускорила шаг.

— Да постой же, — Сан Ву догнал её, и схватив за руку, развернул к себе.

— Я правда не знал.

— Неужели? Ты..

— Вернее, — перебил мужчина, — Не был уверен, что будем играть именно в сахарные соты.

Эмоции Миран уже поутихли и внутри царили только усталость и беспокойство за Ки Хуна, 001 и 199.

— Правда?

— Да. Ты мне веришь?

Она хотела, но ее столько раз предавали.

— Обещай больше не скрывать от меня таких вещей, — заговорила Миран после небольшой паузы, — Даже если это только домыслы и ты не уверен, лучше перестраховаться.

— Хорошо, даю слово.

Миран облегченно улыбнулась и, подумав, приблизилась к нему и уткнулась в грудь. Сан Ву же невесомо провел рукой по её волосам.

— Я тебе верю.

"И, надеюсь, не пожалею об этом."

В общем зале, после тягостного ожидания, появились Ки Хун и Господин Ган. Миран, увидев их, облегченно выдохнула и невольно улыбнулась, не скрывая радости. Она действительно переживала за них, особенно за старика.

Они подошли к Миран, Сан Ву и игроку 199. Миран, не скрывая облегчения, произнесла:

— Как я рада, что вы вернулись живыми!

199 с присущей ему добротой, также выразил свою радость и признался, что очень переживал за них.

Ки Хун, пытаясь разрядить обстановку, ответил:

— Да меня так просто не убьешь! Я еще повоюю!

Все посмеялись, сбавив напряженную атмосферу.

— Главное, что с вами все в порядке, — сказала она, глядя на господина Гана, — Не стоит вам так рисковать, ваше здоровье важнее любой игры.

— Да что уж там, — ответил старик с грустной улыбкой, — В моем возрасте уже нечего терять. Зато хоть какое-то развлечение.

Сан У, наблюдавший за этой сценой, испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он был рад, что Ки Хун и старик вернулись. С другой, его беспокоило, что Миран так открыто проявляет свои чувства. В этом месте нельзя доверять никому.

— Не стоило нам разделяться, зря я это предложил, — виновато произнес игрок 218, — Простите.

— Да брось, — Ки Хун похлопал его по плечу, — Откуда ты мог знать. Не бери в голову.

После короткого разговора зазвучал знакомый механический женский голос:

— Внимание. Сейчас мы объявим результаты второй игры.

В зале погас свет. Освещенными остались только экран, на котором начало меняться количество игроков, и прозрачная копилка с призовыми деньгами.

— Из 187 игроков 79 выбыли, — продолжил женский голос, — Призовая сумма за этот раунд 7 миллиардов 900 миллионов вон.

В копилку начали падать пачки купюр.

— Таким образом, общая сумма выигрыша составляет 34 миллиарда 800 миллионов вон.

Цифры на экране и звук падающих денег, вместо радости, вызывали лишь отвращение. Миран чувствовала, что с каждой игрой они все больше погружаются во тьму.

Взяв свою порцию еды, вся компания присела на ступеньки. Миран задумчиво крутила в руках свое вареное яйцо. Ее мучили мысли о предстоящих испытаниях и о том, сможет ли она всецело и безоговорочно доверять Сан Ву после его обмана.

Из мыслей ее вывел Сан Ву, который положил свою руку ей на плечо и посмотрел с немым вопросом "Все ли в порядке?". Женщина просто слабо улыбнулась ему и кивнула, показывая, что с ней все хорошо. Он, не говоря ни слова, протянул ей уже очищенное от скорлупы вареное яйцо, а сам взял ее и принялся чистить.

Миран смутилась от такого проявления заботы и поблагодарила.

— Спасибо, но я могла бы и сама, — добавила она тихо.

— Ничего страшного, — ответил Сан Ву, избегая смотреть ей в глаза, — Мне не сложно.

Тем временем в другом конце зала начал разгораться спор. Все перевели внимание на источник шума. Пятерым игрокам не хватило еды.

Женщина под номером 198, тыча пальцем в группу игроков, где был мужчина под номером 101, прокричала:

— Вон те пятеро взяли две порции. Я видела!

Игрок 101, явно отличавшийся агрессивным нравом, на взгляды других раздраженно крикнул:

— Эй, чего уставились? Что, никогда не видели, когда люди едят, уроды?!

На игрока 101 кинулся мужчина с номером 271, пытаясь забрать у него бутылку воды, но та упала и разбилась.

После чего игрок 101 словно обезумел и начал избивать 271, свалив его на пол и осыпая градом ударов.

Миран недовольно нахмурилась и хотела встать, чтобы вмешаться, но ее схватил за руку Сан Ву. Когда она вопросительно посмотрела на него, тот отрицательно покачал головой, безмолвно говоря: "Не вмешивайся".

Миран возмутилась.

— Если так продолжится, то он убьет его! — прошептала она.

Сан Ву лишь поджал губы, но руку Миран не отпустил и перевел взгляд обратно на 101 и 271. Он понимал, что происходящее ужасно, но вмешиваться было опасно. В этом месте любой конфликт мог закончиться смертью. Сан Ву наблюдал за всем с холодным вниманием. Драка, смерти — всё это было предсказуемо. Люди в этом месте — лишь винтики, подверженные влиянию самых примитивных инстинктов. Голод. Страх. Агрессия. Он видел это в глазах каждого.

Он чувствовал, как Миран напряглась, как она хотела броситься на помощь 271-му. В этот момент его охватила волна беспокойства, настолько сильная, что он инстинктивно схватил её за руку. Он не хотел, чтобы она рисковала. Он не хотел, чтобы она стала следующей целью. В этом месте доброта — это равносильно смерти.

«Если она попытается их разнять, её могут убить. Я не могу этого допустить. Я должен её защитить. Но как? Здесь нельзя действовать открыто. Только хитростью. Только просчетом.»

Он очищал для неё яйцо не потому, что она не могла сделать это сама. А потому, что хотел дать ей почувствовать хоть каплю заботы, хоть каплю нормальности в этом аду. Это был жест, который, возможно, немного её успокоил. Мужчина видел её смущение, её благодарность, и в глубине души, где-то очень глубоко, он почувствовал что-то похожее на удовлетворение. Но он не дал себе поддаться этому чувству. Сейчас не время для эмоций.

С другой стороны на плечо Миран положил руку господин Ган. Она перевела взгляд на него, а он сказал тихо:

— Ты слишком добрая, дочка. Таких людей мир, к сожалению, не ценит. Если ты сейчас вмешаешься, то только поставишь себя под удар.

Миран собиралась возразить.

— Но… — начала она.

Однако старик не дал ей закончить, а взглядом указал на Сан Ву и добавил:

— И его тоже.

Миран нахмурилась и посмотрела на 218. Она понимала, что старик и Сан Ву правы. Она чувствовала себя беспомощной, разрываемой между желанием помочь и страхом. Взгляд Сан Ву, когда он удерживал ее руку, был полон не только предупреждения, но и какой-то скрытой заботы. «Он прав. Здесь не место для сантиментов. Сан Ву не хочет, чтобы я вляпалась в неприятности. Но как можно просто смотреть на это?»

За это время 101 уже отошел от игрока 271, но тот неподвижно лежал на полу, и это настораживало. Миран, Сан Ву и Ки Хун встали, чтобы проверить мужчину.

Подойдя к нему, Сан Ву опустился на корточки и потряс того за плечо.

— Эй, очнись, очнись, слышишь? — спросил он.

Но тот никак не реагировал. Тогда Сан Ву проверил его пульс, а потом повернулся к Ки Хуну и Миран, сказав:

— Он умер.

Ки Хун неверующе посмотрел на друга и присел на корточки с другой стороны, глаза в ужасе распахнулись, когда мужчина понял, что 218 прав.

— Извините, — произнес он, обращаясь к персоналу, — У нас тут мертвый. Вы слышите?

Он резко подскочил и направился к персоналу, размахивая руками. Сан Ву тут же подскочил следом, чтобы остановить его.

Миран была рядом и схватила Ки Хуна за рукав, но тот вырвался и пошел дальше, крича:

— Тут человек умер, вон лежит мертвый! Его убил вон тот подонок, — указал на игрока 101, — Он забил его до смерти! Слышите?! Нельзя это так оставлять! Не хватало нам еще друг друга убивать!

После того как Ки Хун замолчал, раздался все тот же безжизненный женский голос:

— Игрок 271 выбыл.

После этого в копилку добавились деньги, а затем в зал внесли гроб и увезли тело.

Миран чувствовала тошноту. Она не могла поверить в то, что происходит. Они превратились в зверей, готовых убивать друг друга за кусок хлеба.

Когда до отбоя оставалось 30 минут, Миран заговорила тихо, обращаясь к Сан У, Ки Хуну, 199 и Господину Гану:

— Они не зря не остановили того громилу, и не зря выдали именно стеклянные бутылки. Они нарочно спровоцировали эту ситуацию.

— О чем ты говоришь? — спросил Ки Хун, нахмурившись.

— Они хотят, чтобы мы убивали друг друга, — ответила Миран, — Они хотят, чтобы нас осталось как можно меньше.

— Но зачем им это? — спросил с тревогой199, растерянно глядя на Миран.

— Я не знаю, — пожала плечами Миран, — Но уверена, что за этим что-то стоит.

Сан Ву молчал, обдумывая слова Миран. Он понимал, что она права. Организаторы этой игры преследуют какие-то свои цели, и человеческая жизнь для них ничего не значит.

Господин Ган вздохнул.

— Мы должны быть осторожны, — сказал он, — Мы должны держаться вместе и не позволить им стравить нас друг с другом.

— Миран права, сегодня спать нельзя, — заговорил Сан Ву, — Кто знает, что произойдет ночью.

А следом глазами указал на команду игрока 101.

— От этих добра не жди. Это точно, — пару мгновений помолчал, а потом продолжил, — Если на одного из нас нападут, нужно сражаться всем вместе.

Пока Ки Хун, озабоченно нахмурившись, что-то втолковывал старику, а Сан Ву вполголоса переговаривался с игроком 199, Миран, ощущая нарастающую тревогу, заметила девушку с номером 067, сидевшую в отдалении привычно отчужденно.

Она поднялась со своего места, привлекая внимание Сан Ву. Он тут же отвлекся от разговора и, повернувшись к ней, строго спросил:

— Куда ты?

Миран, стараясь успокоить его и не вдаваться в подробности, ответила:

— Скоро вернусь.

Она чувствовала его взгляд у себя спине, пока шла к девушке 067. Подойдя, она присела рядом с ней.

— Ты вернулась сюда.

— Как и ты, — её голос звучал сухо и отстраненно, — Чего тебе?

Миран вздохнула, понимая, что с ней будет непросто, даже сложно. И женщина в который раз прокляла себя за желание помочь, которое обычно всегда выходит ей боком.

— Мы собираемся объединиться с несколькими людьми, чтобы было легче защититься, — начала женщина, — Я хотела предложить тебе присоединиться к нам.

Девушка 067 нахмурилась.

— Объединиться? — переспросила она с недоверием, — Зачем? Здесь каждый сам за себя.

— Я знаю, — терпеливо ответила Миран, — Но я думаю, что вместе у нас будет больше шансов. В одиночку здесь не выжить.

— С чего ты взяла, что я захочу с тобой объединяться? — спросила девушка, её взгляд стал более пронзительным, — Ты меня совсем не знаешь.

— Ты права, не знаю. Но я помню, что у тебя не самые лучшие отношения с игроком 101. Вероятно, он захочет напасть на тебя.

— Это не твое дело, — голос стал еще грубее, — Я не доверяю людям. Особенно тем, кто попал сюда.

Миран снова глубоко вдохнула, чувствуя растущее раздражение.

— Ну, мое дело предупредить и предложить, а вот твое уже решить, согласиться или нет.

Сэ Бек посмотрела в глаза Миран. В ее взгляде не было страха, только напряженное ожидание. Она сканировала игрока 017, пытаясь найти скрытые мотивы, ложь, слабость. Она ждала того привычного ощущения угрозы, которое сопровождало ее с тех пор, как она попала сюда, ощущения, которое кричало: "Остерегайся, этот человек опасен". Но на этот раз… этого чувства не было. Оно просто отсутствовало. От женщины исходило что-то… иное. Не наивность, нет. Скорее, какая-то уязвимая искренность, смешанная с решимостью. Это было странно и непривычно. Она не доверяла людям, особенно в этом месте, но почему-то не чувствовала угрозы именно от этой женщины. Это заставляло ее задуматься. Наконец, она вздохнула и отвела взгляд.

— Ладно, — сказала она тихо, — Я подумаю.

Миран улыбнулась. Это уже был прогресс.

Прозвучал сигнал отбоя, и в зале погас свет. Миран лежала в кровати, её сердце бешено колотилось. Она чувствовала, как страх пронизывает её насквозь. Через пару минут в зале раздался душераздирающий женский крик, заставивший Миран и не только её подскочить. Началось полное безумие. Свет начал мигать, создавая хаотичную и пугающую атмосферу. Разносились крики, полные страха, боли и отчаяния. Звуки борьбы и стоны раненых сливались в единую какофонию ужаса.

Глаза Миран не сразу привыкли к моргающему свету. Но она успела заметить, что в зале творится хаос. Игроки, словно обезумевшие, нападали друг на друга.

Вдруг перед ней возник силуэт мужчины. Он держал в руке осколок стеклянной бутылки и смотрел на Миран с безумным блеском в глазах. Она не успела даже испугаться, как он бросился на неё.

Миран попыталась уклониться, но оказалась в ловушке. Спереди — мужчина с осколком, сзади — стена, по бокам — узкое пространство между кроватями. Она оказалась в тупике. Мужчина нанёс удар первым. Миран с трудом увернулась, и осколок лишь слегка задел её плечо. Она почувствовала острую боль, но не обратила на неё внимания. Сейчас главное было выжить.

Она попыталась выбить своеобразное оружие из рук мужчины, и каким-то чудом ей это удалось. Осколок упал на пол. Миран попыталась пробежать мимо мужчины, но он был быстрее. Схватил её за волосы и повалил на пол. Миран упала, больно ударившись головой. Она почувствовала, как голова закружилась, и в глазах потемнело.

Мужчина навалился на неё сверху, сжимая её горло обеими руками. Миран попыталась сопротивляться, но чувствовала, как с каждой секундой слабеет. Он душил её. Воздух перестал поступать в лёгкие, и она начала задыхаться.

Перед глазами замелькали чёрные точки. Миран понимала, что если ничего не сделает, то умрет.

Отчаянно пытаясь выжить, она одной рукой пыталась разжать руки мужчины, а другой хаотично шарила по полу, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы ей помочь.

И тут её пальцы наткнулись на что-то острое. Это был осколок, который обронил мужчина.

Собрав последние силы, Миран схватила осколок и, уже почти теряя сознание, вонзила его в бок мужчины. Ее разум отключился от всего, кроме одного — выжить. Он вздрогнул. Короткий, судорожный вздох вырвался из его груди, но руки на ее горле не разжались. Его глаза, расширенные от боли и безумия, смотрели прямо в ее.

Она вонзила осколок снова. Второй раз. Боль, ужас, отчаяние — все смешалось в ее голове. Она чувствовала, как острый край проникает в плоть, как ее рука пачкается в липкой теплой крови.

Мужчина снова дернулся, его хватка ослабла лишь на долю секунды. Этого было недостаточно.

Миран вонзила осколок в третий раз. С пронзительным стоном мужчина начал заваливаться в сторону. Его хватка окончательно ослабла, и он скатился с нее, тяжело шлепнувшись на пол рядом.

Миран судорожно вдохнула, ее легкие горели, воздух обжигал горло. Она кашляла, пытаясь восстановить дыхание, ее тело дрожало. Глаза все еще были расширены от ужаса. Она медленно поднялась на четвереньки, затем села, прислонившись к стене, и посмотрела на мужчину.

Он лежал безжизненно, его глаза были открыты и смотрели в никуда. Под ним быстро расплывалось темное пятно. В тусклом, моргающем свете она увидела свою руку. Она была испачкана. В крови. Его крови. Осознание обрушилось на нее с сокрушительной силой. Она убила его.

На глаза навернулись слёзы. Ей стало противно от самой себя. Она превратилась в убийцу.

Но долго предаваться отчаянию женщина не могла. Нужно было найти остальных.

С трудом поднявшись на ноги, Миран услышала чей-то голос. Это был игрок 199.

— Госпожа! — кричал он, — Вы здесь? Нужно выбираться отсюда!

Она увидела его силуэт в полумраке и направилась к нему.

— Я здесь, — ответила она, её голос дрожал от страха.

Он подбежал к ней и схватил за руку.

— Вы целы? — спросил он, оглядывая её с беспокойством.

— Да, — ответила Миран, — Пошли, нужно найти остальных.

Они вместе начали пробираться через хаос и безумие, царившие в зале. Вокруг них кричали, дрались и умирали люди. Шли, осторожно обходя тела, которые уже лежали на полу, и избегая столкновений с другими игроками. Сцены вокруг были ужасающими. Люди дрались за выживание, используя все, что попадалось под руку: обломки кроватей, собственные кулаки, чьи-то трупы. Каждый человек был одновременно жертвой и потенциальным убийцей.

Внезапно из темноты на них выскочил еще один игрок, его глаза горели диким огнем. Он держал в руке металлический прут, вырванный из кровати, и целился прямо в Миран.

Женщина увидела его лишь в последний момент. Она не успела среагировать. Страх сковал ее, тело не слушалось.

Но 199 был быстрее. Он рванулся вперед, загородив Миран своим телом. Прут со звоном ударился о его предплечье. Али не дрогнул, лишь перехватил прут, вырвав его из рук нападавшего. Мужчина, ошеломленный такой силой, отшатнулся. Парень, не теряя времени, оттолкнул его, и тот повалился на ближайшую койку.

— Вы в порядке? — обернулся к ней 199.

— Я.. Да, — хрипло выдавила Миран, — В порядке. Спасибо, ты спас мне жизнь.

В ее голосе была искренняя благодарность, смешанная с осознанием того, насколько она была близка к смерти. Уже второй раз за последние несколько минут.

— Не за что, — ответил он, внимательно осматриваясь по сторонам, — Мы должны помогать друг другу.

А затем они двинулись дальше. Наконец, сквозь мерцающий свет и плотную завесу криков, они увидели их. Сан Ву и Ки Хун стояли спина к спине, отбиваясь от нескольких нападавших. Ки Хун пытался оттолкнуть, а не покалечить, в то время как Сан Ву действовал более решительно, используя точные и сильные удары, чтобы обезвредить угрозу.

Увидев Миран, живой, Сан Ву облегченно выдохнул. Это было едва заметное движение, но Миран почувствовала его. Он тут же притянул ее к себе, заключая в крепкие объятия, которые были одновременно защитой и проверкой. Его руки бегло скользнули по ее спине, плечам, рукам, насколько позволяла видимость в этом хаотично мигающем свете. Он искал травмы, раны.

— Ты как? Цела? — его голос был хриплым, полным напряжения.

Женщина почувствовала его панику, скрытую под маской сдержанности. Он увидел кровь. Кровь на ее рукаве, на ее руке, когда он сжал ее. Его взгляд задержался на ней, но в этот момент не было времени на вопросы. Он знал, что этот кошмар должен закончиться, прежде чем они смогут разобраться во всем. "Потом", — промелькнула мысль в его голове. "Все потом".

— Цела, — соврала Миран, чувствуя, как его прикосновение к окровавленной руке вызывает жжение. Она не могла сказать ему, что она сделала. Не сейчас.

В это время к ним подбежала девушка с номером 067. Она остановилась напротив Миран и Ки Хуна, переводя дыхание.

Миран, увидев её, выдохнула:

— Ты всё-таки пришла.

Девушка ответила, глядя прямо в глаза Миран:

— Ты же сама звала.

Ки Хун, который наблюдал за происходящим, вдруг заметил, что на 067 сзади хочет напасть игрок 101. Не раздумывая ни секунды, он оттолкнул её, встретив удар 101 и оттолкнув его назад.

Мужчина отреагировал на действия игрока 456 словами:

— Эй, Санмундон, ты чего лезешь? Чем меньше народу, тем нам лучше!

— Она в нашей команде, — заведя девушку за свою спину к Миран, ответил Ки Хун.

— Какая разница? — огрызнулся 101. — Всё равно все сдохнете!

В этот момент раздался чей-то дрожащий голос:

— Пожалуйста, остановитесь… Мне страшно…

Все обернулись на источник голоса и увидели Господина Гана, который забрался на самую верхнюю кровать и, трясясь от страха, умолял:

— Если вы продолжите, я умру… Все здесь умрут!

Его слова подействовали на игроков отрезвляюще. В зале постепенно воцарилась тишина.

Внезапно свет в зале стал ровным и ярким. В зал вошли люди в розовых комбинезонах с автоматами наперевес. Человек в маске с квадратом произнес громким и чётким голосом:

— Бросить оружие! Повернуться спиной!

Игроки, подчиняясь приказу, бросили свои самодельные ножи и обломки досок и повернулись спиной к охранникам.

Люди в розовых комбинезонах начали осматривать игроков, выявляя раненых и убитых. Начали объявлять номера выбывших игроков.

Окончание ночной резни оставило после себя густую пелену страха и усталости. Выжившие, сломленные и израненные, молча сидели на ступеньках, пытаясь прийти в себя. Кан Сае Бёк, девушка с номером 067, впервые за долгое время находилась в окружении людей, которые не пытались ей навредить. Но она по-прежнему держалась отстраненно, словно боясь привязаться к кому-либо.

Ки Хун, как обычно, первым нарушил молчание. Он обратился к старику, господину Гану, с искренней заботой:

— С вами всё хорошо? Было опасно, когда вы вскарабкались на верх…, — его голос звучал озабоченно.

Игрок 199, стоявший рядом, добавил с искренним волнением:

— Мы беспокоились за вас. Нигде не могли разыскать.

Сан Ву, более сдержанный в своих эмоциях, произнёс:

— Хорошо, что мы все целы остались.

Ки Хун, внезапно оживившись, предложил:

— А давайте познакомимся как люди? А то мы тут уже столько времени вместе, а даже имён друг друга не знаем.

Игрок 199, улыбаясь, ответил ему:

— Нет, Ваше имя я знаю — Санмундон.

Эти слова вызвали смех у Ки Хуна.

— Санмундон — это город, где я живу, — ответил он, покачивая головой, — Меня зовут Сон Ки Хун.

Сан Ву, усмехнувшись, хлопнул парня по плечу и спросил:

— Ну, а тебя как зовут?

— Али, — улыбнувшись представился 199, — Али Абдул.

Ки Хун тут же заинтересовался:

— А откуда ты родом, Али?

— Из Пакистана, — ответил он.

— А где это? — спросил Ки Хун, слегка растерявшись.

— Это возле Индии, — Сан Ву, как всегда, пришёл на помощь:

— Верно, господин, — подтвердил парень.

Ки Хун, улыбаясь, заметил:

— Ну конечно, выпускник Сеульского университета!

Сан Ву проигнорировал высказывание друга и, обращаясь к Али, представился:

— Чхо Сан Ву.

Затем они все повернулись к сидящим чуть выше девушкам, которые до этого молча наблюдали за разговором.

Увидев их взгляды, 067, с растерянностью в голосе, спросила:

— Это обязательно?

Миран, поглощённая своими мыслями, хоть и слышала обрывки разговора, не сразу поняла, что обращаются к ней. Имя Али она запомнила. Перед её глазами всё ещё стоял убитый ею мужчина, его искажённое лицо и кровь на её руках. Чувство вины и отвращения к самой себе не отпускало.

Ки Хун, понимая её нерешительность, ответил:

— Мы теперь все в одной лодке. Надо бы знать имя того, кому ты свою жизнь доверяешь.

Эти слова, казалось, тронули сердце девушки. Она вздохнула и всё же назвала своё имя:

— Кан Сэ Бек.

Ки Хун улыбнулся:

— Сэ Бек? Красивое имя, но тебе совсем не подходит.

Али, обращаясь к Миран и старику, робко спросил:

— Скажите, госпожа, дедушка, а вас как зовут?

Этот вопрос заставил Миран наконец-то сосредоточиться на разговоре. Она рассеянно улыбнулась и ответила:

— Джу Миран.

Ки Хун, как всегда, не удержался от комментария:

— Миран? Это же вроде значит «орхидея», да?

Миран посмотрела на него и подтвердила:

— Да, совершенно верно.

Али вдруг заинтересовался:

— А фамилия? Она тоже что-то значит?

Миран кивнула и хотела ответить, но её опередил Сан Ву.

— Драгоценная.

Миран вздрогнула от того, как он это произнёс. По её телу пробежала приятная волна мурашек, и на мгновение она забыла об ужасе, который пережила.

Сан Ву, увидев направленные на него взгляды, тут же поспешил добавить, слегка смутившись:

— Фамилия Джу значит «драгоценная».

— А вместе получается «драгоценная орхидея», да? — улыбался Али, — Очень красиво.

Что касается господина Гана, то он, к сожалению, не смог вспомнить своё имя. Все решили, что пока обращений «Господин Ган» и «дедушка» будет вполне достаточно.

Миран, вновь погрузившись в свои мысли, невольно улыбнулась. Она чувствовала, что между ними начинает зарождаться что-то большее, чем просто союз ради выживания. Они становились семьей, связанной общими невзгодами и общей надеждой.

Постепенно разговор сошёл на нет. Усталость взяла своё, и все уснули там же, где сидели, на холодных ступенях, прижавшись друг к другу в поисках хоть какого-то тепла и утешения. Ки Хун посапывал, склонив голову на плечо Али. Сэ Бек, отгородившись от всех своей обычной непроницаемостью, сидела, поджав колени к груди. Даже старик, обычно такой бодрый, сейчас казался измождённым.

Одна Миран не могла сомкнуть глаз. Она сидела неподвижно, со стеклянным взглядом, устремлённым в пустоту. Ночная резня, чувство вины за содеянное, страх перед будущим — всё это переполняло её, не давая покоя. Она вновь и вновь прокручивала в голове сцену убийства, видела кровь на своих руках, слышала предсмертный хрип мужчины.

"Я монстр," — шептала она про себя, чувствуя, как в глазах собираются слёзы, — "Как я могла так поступить?"

Сан Ву, который не спал, краем глаза заметил её состояние. Он видел, как она отстранилась от всех, как застыла в своих мыслях. Его сердце сжалось от боли. Он понимал, что ей сейчас очень тяжело, и хотел хоть чем-то помочь.

Он тихо пересел ближе к ней и, осторожно дотронувшись до её руки, спросил:

— Ты не ранена?

Миран, словно очнувшись от кошмарного сна, вздрогнула и повернула к нему заплаканное лицо. Она отрицательно покачала головой, не в силах произнести ни слова.

Некоторое время они молчали, погружённые в свои мысли. Сан Ву понимал, что сейчас ей нужно время, чтобы прийти в себя. Он просто хотел быть рядом, показать ей, что она не одна.

Вдруг Миран, не выдержав, повернулась к Сан Ву и посмотрела ему в глаза с таким отчаянием и болью, что мужчине стало страшно. Он никогда не видел её такой сломленной.

— Я убила его, Сан Ву, — произнесла она дрожащим голосом, и в её глазах застыла невыносимая мука.

Мужчина на мгновение растерялся. Он не понимал, о чём она говорит.

— Кого ты убила? — спросил он, стараясь говорить мягко и успокаивающе.

Миран, с трудом сдерживая рыдания, начала рассказывать о том, что произошло во время той безумной ночной резни. Она рассказала о мужчине, который напал на неё с осколком бутылки, а потом начал душить ее, о том, как она, в отчаянии, убила его.

По мере её рассказа лицо Сан Ву становилось всё более серьёзным. Он слушал её внимательно, не перебивая, стараясь понять, что она чувствует.

Когда Миран закончила свой рассказ, она не сдержалась и заплакала. Слёзы катились по её щекам, бесшумно падая на землю.

Сан Ву, не говоря ни слова, обнял её и прижал к себе. Он чувствовал, как она дрожит всем телом, и хотел хоть как-то облегчить её страдания.

— Тише, тише, — шептал он, гладя её по спине, — Всё хорошо. Я здесь.

Он понимал, что никакие слова сейчас не помогут, но он хотел, чтобы она знала, что не одна.

Он отстранился от неё и, взяв её лицо в ладони, заглянул ей в глаза.

— Ты защищалась, Миран, — сказал он, — Ты должна это понять. Если бы ты этого не сделала, то была бы мертва.

— Но я убила человека, — всхлипывая, ответила Миран, — Я отняла у него жизнь.

— Он хотел отнять её у тебя, — возразил мужчина, — Ты просто защищала свою жизнь. Не вини себя за это.

— Но я не хотела этого делать, — сказала Миран. — Я не хотела становиться убийцей.

— Ты не убийца, Миран, — ответил Сан Ву, — Ты просто выживала. Здесь все делают всё возможное, чтобы выжить.

Он крепче сжал её руки.

— Послушай меня. Ты не должна позволить этому сломать тебя.

Миран посмотрела на него заплаканными глазами. Она видела в его взгляде искреннюю заботу и поддержку.

— Я… я не знаю, смогу ли, — прошептала она.

— Сможешь, — ответил Сан Ву уверенно, — Я буду рядом. Я не дам тебе сломаться.

Он снова обнял её и крепко прижал к себе. Миран почувствовала, как её начинает отпускать. Слова Сан Ву, его тепло и поддержка помогли ей немного успокоиться.

Сан Ву в свою очередь размышлял, что в этой игре совести нет места. "Рано или поздно, каждому придется замарать руки" — эта мысль пронзила его словно молния.

Когда Миран более или менее успокоилась, она благодарно посмотрела на Сан Ву и тихо извинилась:

— Прости за этот срыв. Я не хотела…

— Не нужно извиняться, — перебил её мужчина, — Тебе просто нужно было выговориться. Я рад, что ты доверилась мне.

Он мягко улыбнулся ей и добавил:

— Тебе нужно поспать. Ты совсем измучилась.

Миран кивнула. Она чувствовала себя обессиленной.

Сан Ву вдруг развёл руки в стороны, приглашая женщину устроиться спать в его объятиях.

Миран смутилась. Она не ожидала такого предложения.

— Что ты… — начала она, пытаясь протестовать.

— Так тебе будет удобнее, — перебил её Сан Ву, — И теплее. Не спорь.

Миран посопротивлялась ещё немного, но, увидев его настойчивый взгляд, смущённо прильнула к нему, положив голову на его грудь. Она чувствовала, как быстро бьётся его сердце.

Сан Ву обнял её крепче и начал перебирать пряди её волос. Эти нежные прикосновения быстро успокаивали Миран. Ей было хорошо и спокойно в его объятиях.

Вдруг он наклонился и поцеловал её в макушку. Миран покраснела. Она радостно подумала о том, как хорошо, что в темноте не видно её лица.

Ей было приятно его внимание и забота. Она чувствовала, что между ними что-то происходит. Что-то важное и настоящее.

Спустя ещё какое-то время, убаюканная его прикосновениями, Миран уснула.

Сан Ву же, убедившись, что она спит, нежно прижал её к себе. Он смотрел в темноту, думая о том, что ждёт их впереди. Он понимал, что их ждёт ещё много испытаний. Но он знал, что пока они вместе, они смогут всё преодолеть.

Он тихонько вздохнул, радуясь, что Миран рядом. И вновь коснулся губами ее волос.

В голову запала мысль, которую он старался гнать от себя: "И что, если, чтобы выжить, мне придется пожертвовать кем-то из них?".

Но тут же одернул себя: "Нет. Этого не случится. Я найду другой выход."

С этими мыслями Сан Ву тоже задремал, обнимая Миран, словно она была самым драгоценным, что у него есть.

— Внимание, третья игра скоро начнется. Все игроки должны выполнять указания персонала и проследовать в игровой зал. Повторяю.

Слова эхом отразились в пустой комнате, заставляя всех игроков напрячься. В объятиях Чхо Сан Ву, что казались единственным острым углом тепла в этом бездушном мире, Миран пошевелилась. На секунду ей захотелось притвориться, что не слышала объявления, закрыть глаза и раствориться в этом мимолетном ощущении безопасности. Но реальность была безжалостна. Мягко, почти неощутимо, она отстранилась, и легкое касание ее плеча, казалось, пробудило и его от оцепенения. Тревога, сковавшая каждого, вновь нарастала, предвещая неведомые испытания.

Игроков, словно стадо загнанных животных, повели в просторную, стерильно-белую комнату. Белизна давила, усиливая ощущение безысходности.

— Добро пожаловать на третью игру. На этот раз вы будете играть в командах, — продолжал инструкцию механический голос, — Просим всех игроков разделиться на команды по десять человек. У вас есть на это десять минут.

Десять минут. Десять минут, чтобы сформировать команды, в которых им предстояло в очередной раз бороться за выживание. Миран, Ки Хун, Сэ Бёк, Али, Сан Ву и старик Ган — их маленькая группа, уже пережившая две игры, встала рядом со стеной, обсуждая.

Ки Хун, всегда склонный к предположениям, начал размышлять вслух:

— Команды по десять человек… Может, в салки? Или "Зачем вы пришли в мой дом"? Для салок нужны самые быстрые, а "Зачем вы пришли в мой дом" — это игра чисто на удачу, — он повернулся к другу, — Что думаешь?

Сан Ву вздохнул. Его взгляд скользнул по их небольшой группе, остановившись на Миран и Сэ Бек.

— У нас в команде старик и две женщины, — произнес он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка прагматизма, граничащего с цинизмом, — Так что нам необходимо больше мужчин.

Эта фраза, произнесенная с такой обыденной уверенностью, резанула Миран по живому. Она резко повернула голову, и ее взгляд, обычно мягкий, сейчас был острым, как осколок стекла.

— И? — спросила она вкрадчивым, ледяным тоном, — К чему ты ведешь?

Сан Ву внутри похолодел. Он знал этот взгляд, знал, что она ненавидит, когда людей судят по половому признаку, когда пытаются принизить их возможности, основываясь на устаревших стереотипах.

«Черт, — пронеслось в его голове, — Опять я сказал не то». Он видел, как сузились ее глаза, как напряглись уголки губ. Он не хотел ее обидеть. Никогда. Мысль о том, что он может причинить ей боль, даже случайно, была для него невыносима.

— Миран, это не то, о чем ты подумала — начал он аккуратно, тщательно подбирая слова.

— Да что ты? — иронично процедила женщина, — И что же тогда?

Вот. Именно поэтому он никогда и не хотел серьезных отношений. Влюбляясь, ты открываешься человеку, который может попросить о чем угодно, и действительно любящий мужчина не откажет. Смотря сейчас на горящую негодованием Миран, Сан Ву понял, что конкретно влип.

Когда влюбляешься, любимая женщина может попросить все что захочет, и действительно любящий мужчина не откажет, а также никогда не захочет задеть словами даже случайно, что тут говорить о том, чтобы обидеть намеренно. Он ловил себя на этих мыслях все чаще, и это его пугало. Эта женщина сломала все его барьеры, все его тщательно выстроенные защиты. Он, который всегда держал дистанцию, избегал привязанностей, потому что они — уязвимость, теперь сам оказался в этой ловушке.

Желание защищать, прикасаться и просто всегда быть рядом, все это определенно было больше, чем обычная привязанность к бывшей коллеге.

Мотнув головой, мужчина отогнал эти мысли, которые сейчас были неуместны, но мысленно поставил пометку обдумать это после игры.

Ки Хун, не уловив тонкой грани в разговоре, продолжил:

— А если будем играть в конги или там в резинки прыгать? В этих играх девчонки круче.

— Ты прав, — согласился Сан Ву, — Но все же в большинстве игр мужчины играют лучше. На кону стоят наши жизни. Ошибиться нам нельзя.

Миран прищурилась, внимательно изучая его лицо. Казалось, в ее глазах промелькнула тень сомнения, но тут же сменилась решимостью.

— Отойдем на минутку.

Не дожидаясь ответа и проигнорировав возмущенный оклик Ки Хуна, женщина развернулась и отошла от их группы, уверенная, что Сан Ву последует за ней. И не ошиблась. Он, словно привязанный невидимой нитью, пошел следом.

Они отошли на достаточное расстояние, чтобы их не было слышно, но чтобы оставаться в пределах видимости. Миран повернулась к 218, ее взгляд был прямым и требовательным.

— Ты помнишь, что обещал мне? — спросила она, ее голос был низким и серьезным.

Сан Ву слегка кивнул, его лицо стало напряженным.

— Конечно, помню. Но к чему ты это спрашиваешь?

— А не хочешь ли ты мне что-то рассказать? — Миран смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Она чувствовала, что он что-то скрывает, и хотела, чтобы он поделился этим с ней.

Сан Ву снова вздохнул, помолчал, собираясь с мыслями. Он понимал, что Миран не отступит. И, возможно, эта информация может быть полезна для их команды.

— Я подозреваю, что игра будет на физическую силу, — наконец произнес он, его голос звучал глухо, — Я так думаю, потому что команда игрока 101 набирает только физически сильных мужчин. И даже не берут ту женщину с номером 212, хотя она всегда с ними. Я практически уверен, что 101 точно знает, какая будет следующая игра.

Миран задумчиво кивнула, его слова прозвучали как подтверждение ее собственных опасений.

— Спасибо, что был честен со мной, — сказала она значительно мягче.

Они вернулись к остальным. Сан Ву, взяв на себя руководство, произнес:

— Нам нужно еще четыре человека. Четверо из нас должны привести еще участников. Договорились?

Все кивнули, и группа разделилась, чтобы выполнить задание. Миран, однако, задержала старика.

— Оставайтесь здесь, дедушка, — сказала она мягко, — Мы найдем еще участников и придем.

Старик согласно кивнул. Улыбнувшись, Миран отправилась на поиски. Она шла между рядами игроков, выискивая тех, кто еще не успел найти себе команду. И её взгляд упал на игрока 244. Он одиноко стоял в углу комнаты, явно не зная, куда себя деть.

— Привет, — дружелюбно начала Миран, подходя к мужчине, — Ты уже нашёл команду?

Игрок окинул ее недоверчивым взглядом и покачав головой ответил.

— Нет.

— Нам как раз нужны ещё участники. Не хочешь присоединиться?

Игрок 244 колебался. Он посмотрел на Миран, затем на других игроков, которые уже начали формировать свои команды. Времени оставалось все меньше, поэтому он кивнул.

— Хорошо. Идём.

Женщина довольно улыбнулась. Её задача была выполнена. Когда Мирвн вернулась с новым участником, она увидела, что все, кроме Ки Хуна, уже на месте. Они сидели на полу, образовав полукруг. Сев между Сан Ву и Али, женщина оглядела всех игроков их группы.

— А где Ки Хун? — она наклонилась в сторону Сан Ву, продолжая блуждать взглядом по игрокам, выискивая 456, — Он ещё не вернулся?

Беспокойство, холодное и липкое, сжало ей горло. Ки Хун был непредсказуем, слишком добр и доверчив для этого места. Он мог попасть в беду. Она заметила, что Док Су со своей бандой уже сформировал полную команду и с самодовольным видом наблюдал за остальными.

«Она так близко, — пронеслось в голове Сан Ву, и мысль эта была такой яркой и громкой, что на мгновение заглушила все остальное, — Достаточно просто протянуть руку...». Он представил, как его пальцы касаются ее шеи, чувствуют под кожей ровную пульсацию жизни. Как он может перебирать ее волосы, притянуть ее еще ближе... Рука его лежала на колене, и он с удивлением заметил, что пальцы непроизвольно подрагивают, будто сами по себе стремясь к движению, к прикосновению.

Это было безумием. Чистейшей воды безумием. Они стояли на пороге игры, где любой неверный шаг, любая потеря концентрации могла стоить жизни. А он думал о том, как бы прикоснуться к женщине, которая, скорее всего, видела в нем лишь временного союзника.

— Еще не вернулся, — так же тихо ответил он, и его голос прозвучал немного хрипло. Он надеялся, что она не заметит этого легкого предательского трепета, — Надеюсь, он просто ищет последнего участника.

Миран кивнула, не отводя взгляда от толпы. Ее беспокойство не утихло. Сан Ву смотрел на ее профиль, на напряженную линию губ, и снова почувствовал тот же странный импульс — обнять ее, прижать к себе, сказать, что все будет хорошо. Но он не мог этого сделать. Он не мог давать таких обещаний. В этом месте никто не мог быть в чем-то уверен.

Тем временем, Ки Хун все ещё не мог найти участника в их команду. К кому бы он не подошёл, у всех уже были союзники.

— Эй, постой! — раздался крик за спиной 456, — Да стой ты!

Ки Хун растерянно обернулся и встретился взглядом с 212.

— Ты это мне?

— Тебе конечно, сладкий, — приторно улыбнулась женщина, — Ты ищешь ещё участника, да?

— Нет, — выдавил натянутую улыбку 456, — Ты ошиблась.

— Да брось. Я же видела, как ты подходил к другим. Наверняка ищешь.

Ки Хун невольно скривился. Ему не сильно импонировала эта сумасшедшая.

— Так вот, — продолжала воодушевленно вещать 212, — Мне кажется, мы будем идеальной командой. Давай, веди меня к остальным.

"Сан Ву меня убьет.." — обречённо пронеслось в мыслях Ки Хуна. Но делать было нечего. До конца формирования команд осталось всего две минуты, а значит других вариантов у него нет.

Двери разъехались в разные стороны, впуская команды в игровой зал. Он был невероятных размеров и был совсем не похож на предыдущие. Участники прошли к впереди стоящим сотрудникам и все принялись оглядывать зал. Высоко вверху, впереди находились две платформы напротив друг друга, а в центре, где был прогал, с потолка свисала какая-то железная штука. А также, перед каждой командой стояла табличка с цифрой. Скорее всего, это номер команды. Наша была под номером четыре. Двери сзади закрылись и квадрат заговорил:

— Игроки, добро пожаловать на третью игру. Она называется “Перетягивание каната”.

Перетягивание каната? Это игра на физическую силу. Миран прикусила губу, рассуждая, есть ли у них шансы. Против команды татуированного у них был шанс один на миллион. Вся его команда состояла из крепких мужчин. По обеим сторонам от команды Ки Хуна были команды состоящие практически только из мужчин

С тревогой и досадой Миран поняла, что едва ли их команду можно назвать сильной.

— Ваша задача — перетянуть верёвку на свою сторону, сбросив команду противника с платформы. Какие команды будет играть первыми, решит жеребьёвка. Прошу всех игроков сесть.

Миран присела на скамейку между Сан Ву и Сэ Бек.

— Сейчас мы определим, какая команда поднимется на левую платформу.

Круг поместил руку в чёрную коробку,а затем достал шар с номером один. Команда 101. Повезёт же тому, кто будет тягаться с ними...

— Теперь, мы определим какая команда поднимется на правую платформу.

Тот же Круг снова засунул руку в коробку и достал оттуда шар с номером семь. Пронесло. Команда номер семь выглядела похуже команды один и явно в ней все нервничали.

— Команды один и семь будут играть первыми. Названных, прошу подняться на платформы.

Затем, команды поднялись на разные платформы. Их руки сцепили наручниками, приковывая к верёвке. По середине нее был розовый флажок, на который легко можно было ориентироваться. Работники на этих платформах дважды взмахнули флагом и Квадрат поднял руку с пистолетом вверх, а затем выстрелил, оповещая о начале игры.

Обе команды разом навалились на канат, пытаясь оттянуть его на свою сторону. Флажок сразу же начал двигаться в сторону команды один. Победитель был очевиден. Со стонами и мычанием команда семь отчаянно пыталась восстановить баланс, но ничего не выходило. Самый первый на канате из команды семь споткнулся о собственные ноги и упал на поверхность, а затем полетели и остальные. Что-то предпринимать было уже поздно.

Все игроки команды семь, один за другим слетели с платформы, повиснув на верёвке над пропастью. Все с ужасом наблюдали за разворачивавшейся ситуацией. И тут, никто не ожидал, но сверху железной перегородки вниз упало лезвие, перерубая канат. Команда один свалилась на платформу, а команда семь и вовсе с криками полетела вниз, вместе с перерезанным канатом.

Миран зажмурилась, не желая смотреть на это, но ее слух все равно уловил глухой грохот где-то внизу. Также 017 заметила как сидящая рядом Сэ Бек дернулась. Желая поддержать девушку, Миран на ощупь нашла её ладонь и несильно сжала. Сэ Бек опустила недоверчивый взгляд на свою руку поверх которой лежала ладонь Миран и почувствовала как на душе и правда становится чуть легче и теплее. Она все ещё не понимала, как в этом месте могла оказаться такая добрая женщина. Причём именно добрая, не наивная. Девушка видела, что 017 не питала ложных надежд в людей, как Ки Хун или Али, но и не была безразличной.

— Выбыли игроки: номер двести сорок пять, номер сто двадцать, номер тридцать семь, номер четыреста восемь, номер двадцать семь, номер двести семьдесят три, номер пятьдесят восемь, номер двести сорок три, номер триста двадцать семь, номер двести сорок один.

— Сейчас мы определим следующую пару команд.

Сердце пропустило удар, когда Круг достал шар с номером четыре. Они поднялись с пола и Круг достал шар с номером пять. Чёрт. Команда номер пять состояла только из мужчин.

— Команды четыре и пять, прошу вас подняться на платформы.

Миран сжала кулаки, когда мимо них прошла команда один, и 101 заговорил своим противным голосом:

— Жалко, а я надеялся вас грохнуть. — загоготал он.

Ещё посмотрим, кто кого грохнет. Все участники четвёртой команды зашли внутрь лифта, который вёл наверх на платформу. Никто не решался заговорить. Миран заправила за уши выбившиеся пряди волос, которые мешались перед глазами, и немного закатала рукава. Двери закрылись, пошатнув лифт. Все были подавлены перед началом игры, и только один дедушка нарушил тишину.

— Ребята, не надо падать духом. В этой игре то, главное — вовсе не сила.

— Правда? А что же тогда? — перебил его какой-то мужчина, которого привёл Сан Ву.

— Главное — стратегия и командная работа. С ними можно выиграть, даже, если ты слабее, чем противник.

Миран, Али, Сан Ву и Ки Хун внимательно его слушали. Должно быть, он многое повидал за жизнь.

— Всё. Теперь, нас может спасти только Всевышний Владыка. — сказал другой мужчина.

— Ты еле стоишь на ногах, старик! Лучше замолкни и побереги силы! — прикрикнул 244, обращаясь к дедушке.

— Лучше сам заткнись и дай ему договорить! — заступилась за Господина Гана Миран.

— Девчонка, совсем страх потеряла!?

— Дедушка, продолжайте, — как можно мягче сказала 017 старику, подходя к нему ближе и игнорируя того мужчину.

— В детстве, я часто играл в перетягивание каната в своей деревне. И я никогда не проигрывал! Даже, когда в команде противника были одни спортсмены, и казалось, шансов нет.

Миран старалась внимательно его слушать несмотря на все возрастающую боль в плече. Лифт остановился и двери открылись, пропуская вперёд на платформу.

— Слушайте внимательно: я скажу, что нужно делать, для того чтобы победить.

Дальше всё происходило, будто в замедленном действии, а в ушах 017 слышала стук своего сердца, параллельно вспоминая наставления Господина Гана.

— Во-первых, очень важное значение имеет лидер. Он стоит ближе всех к лидеру противоположной команды, а все остальные могут лишь смотреть ему через плечо. Если лидер дрогнет, перестанет верить в победу, считай, что игра проиграна.

Первым решили поставить Ки Хуна. Команда прошла к верёвке и работник застёгивал наручники на каждом. Они были широкими и плотно прилегали к запястьям. И, в случае проигрыша, все полетят вниз, вместе с перерезанным канатом.

— Самым последним нужно поставить кого-то надёжного. Он будто якорь у корабля.

Самым последним стоял Али.

— Дальше, важно правильно распределить остальных игроков: если один стоит с правой стороны от каната, то следующий с левой.

Миран находилась между Сэ Бек и еще одной девушкой, которую в команду привела 067, схватившись за канат с правой стороны. На лбу, от волнения, появилась небольшая испарина, а руки немного дрожали, но крепко сжимали канат и держали его подмышкой. Ноги находились параллельно канату.

— Ступни ставьте параллельно канату, а верёвку пропустите подмышкой. Так, вы сможете применить всю свою силу. И наконец, самое важное условие: первые десять секунд просто удерживайте верёвку.

Все настроились на победу. Они должны победить. Канат натянулся, а Круг взмахнул флагом, и затем, прозвучал заветный выстрел. Все разом навалились на канат, удерживая его настолько сильно, насколько это возможно. Всеми силами, Миран упиралась ногами в пол, натягивая канат всем телом и откидываясь назад. Она сжала челюсти до скрипа, а пульсация раны в плече больно отзывалась во всём теле. С противоположной стороны чувствовалось сопротивление.

— Нужно почти лечь на спину. Тянитесь низом живота прямо к небу, а голову запрокиньте назад так, чтобы видеть промежность игрока за вами. Тогда команде противника ни за что не сдвинуть вас с места. Так нужно продержаться всего десять секунд. Противник начнёт беспокоиться, удивляться, что ничего не получается, ведь они были уверены, что мы намного слабее, чем они. Если сумеем продержаться, противник начнёт сбиваться с ритма.

Вцепившись руками в канат, Миран чувствовала, как ноги дрожат, но все твердо стояли на месте. И наконец, впереди стоявший Ки Хун, крикнул всем:

— Давайте!

Все сразу поняли, что нужно делать. Миран, как и все остальные, поменяла расположение ног, встав справа, и начала дёргать канат в свою сторону. С каждым разом боль становилась всё сильнее, но 017 не останавливалась. Она чувствовала, как они понемногу сдвигаются с места, а команда противника всё ближе к пропасти. Это очень обнадёживало, но ничего не даётся так легко.

Команда противника начала восстанавливать баланс, а тянуть стало тяжелее, и теперь они начали приближаться к краю. Сердце бешено стучало, а боль стала такой невыносимой, что в глазах начало мутнеть. Но, несмотря на это, Миран лишь крепче вцепилась в канат. Она слышала только собственное сбитое дыхание, а остальные звуки отошли на второй план. Но сквозь звук биения своего сердца, женщина расслышала кричащий голос Сан Ву:

— Возьмите себя в руки и слушайте! По сигналу, все сделайте три шага вперёд!

— Что, ещё вперёд!? Ты спятил! — кричала 212.

— Нужно чтобы они упали!

— Нет, это не поможет!

— Три шага вперёд! — вскрикнул Ки Хун впереди.

— Нет, я не могу! — упиралась 212.

— Если не сможешь — умрёшь!

— Вместе насчёт три! Раз, два, три!

Все произошло быстро. Вся команда продвинулась еще на три шага вперёд и оказалась у самого края. Они сразу же остановились, а вот противники свалились на пол. Однако Ки Хун буквально висел на канате, касаясь пола только одной ногой. Пот стекал с лица, а голова трещала по швам, но это был единственный шанс, пока команда напротив не встала на ноги.

— Взяли!

Шипя сквозь зубы, все вновь взялись за канат. Из последних сил, сквозь боль, Миран тянула канат на свою сторону, чувствуя, как ладони уже стёрлись, а рана на плече снова начала кровоточить. Не успели противники и встать, как канат начал переходить на сторону четвертой команды, и они вместе с ним к краю, волочась по полу. Флажок уже перешёл и оставалось совсем немного. Сильнее. Желание выжить глушило боль, но она никуда не пропадала. Услышав крики, Миран поняла, что противоположная команда упала с платформы. И казалось бы, всё.

Однако, те мужчины, которые свалились, были прикованы к канату, который просто висел над пустым пространством, и команда Ки Хуна также стала сдвигаться к краю из-за перевешивания. Применяя все силы, они пытались остаться на платформе, и, в самый неожиданный момент, лезвие резко перерезало канат. Все упали спиной назад, а противники полетели вниз. Миран отлетела на пол, как и все остальные, ударившись головой.

На платформе воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием выживших. Адреналин, который до этого держал их на ногах, разом отступил, сменившись леденящей слабостью. Механический голос объявил об окончании игры, и наручники, приковывавшие их к смертоносной веревке, с щелчком расстегнулись.

Миран с трудом поднялась на ноги. Ее тело дрожало от перенапряжения, а левое плечо горело адским огнем, напоминая о травме, которую третья игра лишь усугубила. Сделав шаг, она почувствовала, как пол уходит из-под ног, и ее резко качнуло вперед. Но падение не состоялось. Чья-то рука крепко обхватила ее за локоть здоровой руки, резко и уверенно стабилизировав ее.

«Сан Ву...» — мелькнуло у нее в голове, первая, иррациональная мысль. Она подняла взгляд, чтобы поблагодарить его, но увидела другую руку — худощавую, с тонкими, но сильными пальцами. Это была Сэ Бек. Сан Ву стоял в нескольких шагах, его взгляд, полный неподдельной тревоги, был прикован к Миран. Он сделал было движение в ее сторону, но, увидев, что та уже под опекой 067, замер на месте. Его лицо снова стало маской сдержанности, лишь в глазах тлела беспокойная искра. Он развернулся и направился к выходу с платформы.

Миран, все еще чувствуя слабость в ногах, повернула голову и встретилась взглядом с Сэ Бек. Девушка смотрела на нее нахмуренным, проницательным взглядом, в котором читалась странная, несвойственная ей обеспокоенность.

— Все хорошо,— тихо, почти шепотом, выдохнула Миран, пытаясь улыбнуться, но получилась лишь жалкая гримаса, — Не стоит переживать. Просто... Голова немного закружилась.

Сэ Бек ничего не ответила, лишь слегка кивнула, не отпуская ее руку, и они вместе пошли к выходу.

В лифте было душно. Воздух был густым от запаха пота, крови и страха. Миран прижалась спиной к холодной стенке, находясь между Сэ Бек и металлической поверхностью. Внезапно игрок 244, тот самый, которого она привела в команду, опустился на пол лифта, и тихо, но настойчиво начал бормотать молитву.

Игрок 240, невысокая девушка с острыми чертами лица, смотрела на него с нескрываемым раздражением. Наконец, она не выдержала.

— Эй,ты! — ее голос прозвучал резко, перекрывая монотонное бормотание, — Кому это ты там молишься? Богу? Ты правда веришь, что

Всевышний сохранил тебе жизнь?

Она наклонилась вперед, уперевшись руками в колени, и продолжила, обращаясь уже ко всем в лифте, но глядя на 244:

— Ты до сих пор дышишь и можешь ворочать языком только благодаря старику и парню, который придумал трюк с шагами в последний момент. Так что, если уж и благодарить кого, то только этих двоих.

244 на секунду замолчал, поднял на нее злой взгляд.

— Бедная заблудшая душа,— прошептал он, — Ты что, не слышишь крики тех, кого пригвоздили к кресту сегодня? Мы пережили этот день лишь благодаря их крови. От имени всех нас, грешников, я воздаю хвалу Господу за то, что он принял их жертву своей смиренной молитвой.

— Чушь! — фыркнула 240, — Этих людей ты сам убил.

244 ничего не ответил. Он просто закрыл глаза и с новой силой, уже громче, продолжил читать молитву. 240, сжав губы, с издевкой начала повторять слова за ним, пародируя его набожный тон.

Миран в это время всеми силами старалась оставаться в сознании. Пятно крови на плече расползалось, ткань кофты прилипла к ране, и каждое движение отзывалось острой болью. Ей нужно было добраться до туалета, снять одежду и промыть рану. Искалеченное плечо могло стать смертельным приговором в следующей игре.

— Замолчи! — внезапно раздался резкий голос. Это сказала Сэ Бек. Ее глаза, холодные и острые, как лезвие, метались между 240 и 244.

240 обернулась к ней с вызовом.

— Это ты мне? Или ему?

— Вы оба, — без колебаний ответила 067, и в ее голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность, что даже 240 на секунду смутилась.

В этот момент лифт резко остановился, и кабину сильно качнуло. Миран, не успев подготовиться, с силой ударилась больным плечом о стену. Из ее горла вырвался сдавленный, шипящий звук. Ее снова подхватила под руку Сэ Бёк, и на этот раз девушка не могла не заметить темное, влажное пятно, проступившее через ткань кофты.

— У тебя кровь, — констатировала она, нахмурившись. Ее взгляд стал еще более пристальным.

Миран, стиснув зубы от боли, лишь отмахнулась здоровой рукой.

— Пустяки. Обычная царапина.

Она не хотела показывать слабость.

Когда они вышли из лифта и направились в общий зал, Миран шла чуть позади, отдаленно слыша, как 067 и 240 о чем-то коротко и сердито переговаривались. Подойдя к входу в зал, где уже собирались другие игроки, Миран остановилась.

— Идите без меня, я приду чуть позже, — сказала она, обращаясь больше к Сэ Бек, чем к кому-либо еще, — Нужно в туалет. Не стоит волноваться.

Не дожидаясь ответа, она свернула в сторону уборной. В туалете, забаррикадировавшись в кабинке, она с трудом стянула кофту, а затем и футболку. Осмотр подтвердил худшие опасения — рана от осколка снова открылась. Воспользовавшись водой и клочками туалетной бумаги, она кое-как промыла рану, стиснув зубы, чтобы не закричать. Хуже всего было осознавать, что зашить ее нечем. Оставалось лишь туго перевязать плечо оторванной тканью от футболки и надеяться на лучшее.

Когда она вернулась в общий зал, всем игрокам уже раздавали скудный ужин — по початку кукурузы. Она остановилась на пороге, окидывая взглядом свою команду. Игрок 212, та самая женщина, которую бросил Док Су, стояла посреди зала и снова что-то рассказывала активно жестикулируя при этом, но на нее уже почти никто не обращал внимания. Сан Ву сидел на одной из ступенек, и когда его взгляд встретился с взглядом Миран, он молча поднялся, взял ее порцию кукурузы и, подойдя, протянул ей.

— Спасибо, — тихо сказала Миран, принимая еду. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Она села рядом с Сэ Бек, которая расположилась на ступеньку выше Сан Ву, и принялась без аппетита клевать зерна.

— Кто у нас капитан? — 212 размахивала своей кукурузой в разные стороны и указала ей на Сан Ву, — Крутыш, да? Ты капитан?

— Тут капитанов нет. У нас все равны — ответил ей 218.

— Ещё лучше. Равноправное общество! — крикнула она и повернулась в сторону команды мужчины с тату, —Вот блин, у вас всё не так, как у этого вонючего урода , который вообразил себя королём!

— Кстати, тётенька, а за что они вас выперли? — заговорил Ки Хун.

— Малыш, не называй меня так! — она отрицательно покачала кукурузой в руках и состроила грустное лицо, — Ми Нё! Ми Нё, запомнил? И меня никто не выпирал! Я сама ушла! Мы с этим сбродом на разных уровнях развития!

— Они прогнали тебя и набрали сильных мужиков, прямо перед игрой. Буд-то они знали, во что будем играть. — Не выдержал Сан Ву.

Спустя некоторое время, когда тишина стала тягостной, заговорил Сан Ву. Его голос был низким и серьезным.

— После отбоя может опять начаться драка. Нужно быть готовыми.

Миран внутренне передернулась, представив себе хаос и крики прошлой ночи. Ей определенно точно не хотелось повторения этого кошмара. Быть затоптанной в темноте, не видя врага... Нет, только не это.

Заговорил игрок 196, крепкий мужчина с вечно недовольным выражением лица.

— Это как? У нас в команде четыре женщины и этот старик. Да это вообще без шансов.

Далее вмешался 244. В его глазах читалась практичная, почти животная решимость.

— Нападем на самых слабых первыми.Пока они не напали на нас.

Позади Миран раздался саркастический хмык. Это была 240.

— Надо же,какой кровожадный божий слуга. Только что молился, а теперь предлагает убивать.

— Что поделать? Мы все грешники, — без тени смущения или сомнения ответил 244, — У каждого из нас руки в крови после сегодняшнего дня. Мы сделали выбор. Выжить.

Нападение— лучшая защита, — игрок 196 мрачно кивнул, — Я с ним согласен.

После долгого, тягостного молчания, заговорила Сэ Бёк. Ее голос был тихим, но абсолютно четким, и все повернулись к ней.

— Во время прошлой драки убили мужчину на соседней кровати. Тот, кого он считал союзником, сломал ему шею.

— Вы мне доверяете? — Она обвела всех холодным взглядом, — Я вот никому не доверяю.

После ее слов между участниками повисло напряженное молчание. Каждый погрузился в свои мысли, осознавая горькую правду ее слов. Только Миран, наблюдая за девушкой, с трудом сдерживала горькую усмешку. Она поняла истинный замысел 067. Сэ Бек хотела просто отвязаться от этих парней.

Молчание прервал Ки Хун, пытаясь вернуть хоть какую-то логику в обсуждение.

— Ладно. Раз так, займемся обороной. Построим баррикады, пока свет не выключили. Хотя бы нам будет за чем укрыться.

Идея была не самой хорошей, но она была лучше, чем хаос. Все, даже те, кто минуту назад выступал за нападение, с видимым облегчением ухватились за этот план. Началась суета. Матрасы, одеяла, остатки мебели — все пошло в ход. Миран также помогала, хоть каждое движение и отзывалось болью в плече. Она таскала более легкие вещи, поддерживая конструкцию, пока более сильные участники возводили импровизированную стену вокруг их зоны.

Закончив свою работу, Миран в изнеможении присела в отдалении от всех, прислонившись спиной к холодной стене. Она наблюдала за суетящимися людьми, за тем, как Сан Ву отдает тихие распоряжения, как Ки Хун пытается всех подбодрить, как Сэ Бёк молча и эффективно делает свою часть работы. «Мы как муравьи перед грозой, — подумала она. — Суетимся, строим, не зная, сметет ли нас ураган или мы устоим».

Спустя пару минут к ней бесшумно подсела Сэ Бек. Они сидели рядом в тишине, обе слишком уставшие и слишком погруженные в свои мысли, чтобы говорить.

Наконец, Миран с легкой, но отчетливой усталостью в голосе нарушила молчание, не глядя на девушку:

— Спрашивай.

Сэ Бек повернулась к ней, ее пронзительный взгляд будто пытался прочитать тайные мысли на ее лице.

— Почему?— выдохнула она. — Почему ты пытаешься помочь мне? Позвала в команду и даже... Заботишься?

Миран помолчала, собираясь с мыслями, а затем медленно повернулась к 067.

— Не знаю. А обязательно нужна причина?

На лице Сэ Бек появилось еще большее недоумение, смешанное с недоверием.

— Люди никогда и ничего не делают просто так. Всегда есть причина. Выгода, например.

"Девочка, — с горькой нежностью подумала Миран, — Тебя так рано научили этой жестокой правде». Она вздохнула, глядя в эти слишком взрослые для юной девушки глаза.

— И какая же выгода мне была от помощи тебе? — пожала плечами женщина, тут же об этом пожалев, — Я не понимаю,что ты хочешь услышать, Сэ Бек.

— Правду, — резко выпалила та, — Зачем ты это делаешь?

Миран откинула голову на стену, глядя в грязный потолок.

— Сначала мне не понравилось, как с тобой обращался в первый день 101. Это было... гадко. Потом меня восхитил твой внутренний стержень. Ты не сломалась. Не заплакала. Ты очень сильна духом. Сильнее, чем многие из тех, кто здесь притворяется крутыми.

Она замолчала, давая словам проникнуть в сознание девушки. Сэ Бек слушала, не отрывая взгляда, и в ее глазах что-то менялось. «Не может быть, — думала Сэ Бек, — Всегда есть подвох. Ласковые слова всегда сменяются требованием оплаты. Но в ее глазах... В ее глазах нет лжи. Или я просто не хочу ее видеть?»

Миран затем продолжила, и в ее голосе прозвучала неприкрытая нежность:

— А знаешь, мне всегда хотелось, чтобы у меня была младшая сестра.

Она повернулась к Сэ Бёк и улыбнулась — настоящей, теплой, веселой улыбкой. И, не дав девушке опомниться и ответить что-либо, резко перевела тему:

— Ну, моя очередь задавать вопрос. Как ты здесь оказалась?

Сэ Бек на секунду замерла, оценивая ситуацию. Но что-то в Миран — может, эта улыбка, может, усталость в глазах — заставило ее опустить защиту. Немного.

— Деньги, — коротко сказала она, — Мне нужны были деньги.

— Разве не всем здесь? — мягко подтолкнула ее Миран.

Сэ Бек замолчала, глядя куда-то в пространство перед собой. Потом, обреченно, начала рассказывать, как будто выдавливая из себя слова:

— Мы с братом и мамой бежали. С Севера. Мама... Я не знаю где она сейчас. Брат сейчас в детском доме. Мне нужны были деньги. Чтобы купить дом и забрать его.

Миран слушала, не перебивая, и ее сердце сжималось от боли. «Боже, она еще ребенок. Ребенок, который несет на своих плечах груз, неподъемный даже для многих взрослох».

— Я понимаю, — тихо сказала она, когда Сэ Бек замолчала, — Понимаю, что значит быть в долговой яме, из которой, кажется, нет выхода.

— А ты? — тихо спросила 067, — Как ты сюда попала?

Миран решила, что будет честна в ответ. Если уж доверять, то доверять полностью.

— Мой бывший муж. Он обанкротился, набрал долгов, а потом просто... Скрылся. Оставил на меня свои долги.

Сэ Бёк смотрела на нее, и в ее глазах читалось нечто новое — не сочувствие, нет, это чувство было им недоступно здесь, а скорее... Уважение.

— Он предал тебя, — констатировала девушка.

— Да, — просто ответила Миран. — Как и многие другие в моей жизни. Но знаешь, что я поняла? Иногда предательство — это не конец. Иногда это просто... повод начать все заново.

Они снова замолчали, но теперь тишина между ними была другой — не неловкой, а почти комфортной, тишиной двух людей, нашедших неожиданное понимание.

Вскоре Ки Хун собрал всех вместе для последнего инструктажа.

— Скоро отрубят свет. Думаю, сразу они не нападут, будем дежурить по очереди, на всякий случай.

Его речь подхватил Сан Ву, его аналитический ум уже все просчитал.

— Лучше по двое. На случай если один вдруг уснет или перейдет на сторону противника.

После его слов заговорил старик, номер 001.

— Позвольте, тогда я в первой паре. Старику много сна не надо.

Его перебил 196 с нескрываемым скепсисом:

— Но как мы можем доверять старику?А вдруг он уснет? Или... Того хуже.

— Я буду первы, — Сан Ву прервал возможные споры, взяв инициативу на себя

Миран, до этого сидевшая с опущенной головой, подняла взгляд и произнесла четко и ясно:

— Если ты не против, я подежурю с тобой. Все равно сейчас не усну.

Сан Ву только кивнул, стараясь, чтобы его лицо оставалось невозмутимым, но внутри он почувствовал острое, почти болезненное удовлетворение от того, что именно она будет с ним в эти первые, самые опасные часы.

Когда свет наконец выключили, погрузив зал в густой, почти осязаемый мрак, наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и храпом спящих. Миран и Сан Ву устроились спиной к своей баррикаде, откуда им был виден практически весь зал. Первое время они сидели в полной тишине, прислушиваясь к каждому шороху, вглядываясь в темноту.

Потом Сан Ву тихо, почти шепотом, спросил:

— Как твое плечо?

— Все в порядке, — так же тихо ответила Миран. — Правда, не волнуйся.

Вновь повисло молчание. Но на этот раз оно было наполнено не тревогой, а чем-то иным. Чем-то напряженным и трепетным.

Сан Ву сидел, глядя в темноту, но все его существо было сосредоточено на женщине рядом. Он думал о ней. О том, какое безумно важное значение она приобрела для него за эти несколько дней. «Она вошла в мою жизнь, как ураган, — размышлял он, — сломав все мои правила. Я всегда жил расчетом. Каждый шаг, каждое решение было взвешено и просчитано. Я избегал привязанностей, потому что они — слабость. Они мешают думать здраво. А теперь? Теперь я ловлю себя на том, что готов рискнуть всем, лишь бы увидеть, что с ней все в порядке. Миран... Она заставляет меня чувствовать. Чувствовать страх, тревогу, нежность... И эту безумную, всепоглощающую жажду защитить ее, прижать к себе, никогда не отпускать. Что со мной происходит? Это опасно. В этом месте опасно чувствовать. Но... Я не могу остановиться».

Он поймал себя на мысли, что именно ее доверие, ее вера в него, пусть и осторожная, стала для него самым ценным призом в этой смертельной игре. Деньги, ради которых он пришел сюда, померкли перед простой возможностью сидеть рядом с ней в тишине.

Чтобы прийти к окончательному выводу, чтобы развеять последние тени сомнений, он повернулся к ней в темноте. Его глаза уже привыкли к мраку, и он видел смутные очертания ее лица.

— Это правда? — тихо спросил он.

Миран вздрогнула от неожиданности и повернулась к нему.

— Что? О чем ты?

Сан Ву пояснил, и его голос прозвучал максимально серьезно, без привычной ему насмешливой нотки:

— В ту ночь,когда ты ночевала у меня в квартире, ты сказала, что я тебе нравлюсь. Это правда?

Миран ошарашенно произнесла, и он почувствовал, как она замерла:

— Так ты не спал...

— Да, — подтвердил он, — Я не спал. И все слышал.

Он внимательно смотрел на нее в темноте, терпеливо ожидая ответа, ловя каждое движение ее тени. Он даже не понимал, что замер и почти не дышал все это время.

Миран вздохнула. Не нервно, а скорее с облегчением, будто сбрасывая с себя тяжелый груз. Она повернулась к нему и посмотрела ему прямо в глаза, которые уже могла различать во мраке.

— Да,— спокойно и четко сказала она, — Ты мне нравишься.

Сан Ву услышал долгожданный ответ, и что-то в нем разом ослабло и одновременно воспряло. Он не смог сдержать широкой, искренней улыбки. Не говоря больше ни слова, он наклонился и поцеловал ее.

Это был не страстный, требовательный поцелуй. Сначала — это было просто прикосновение. Нежное, трепетное, вопрошающее. Миран на секунду застыла в полном ступоре, ее мозг отказывался воспринимать происходящее. Но затем ее тело отреагировало раньше разума. Она ответила на поцелуй. Сначала осторожно, почти несмело, а затем с нарастающей уверенностью.

Поняв, что его не оттолкнули, что она отвечает ему с той же страстью, Сан Ву позволил себе потерять остатки контроля. Он обнял ее за талию и притянул к себе ближе, стирая последние сантиметры между ними. Одна его рука осталась на женской талии, крепко держа ее, а другая поднялась к ее спине, ладонью ощущая ткань ее кофты, тепло ее тела сквозь нее, напряжение мышц. Миран, в свою очередь, одной рукой обняла его за шею, пальцы вцепились в воротник, а вторую запустила в его волосы, ощущая их непривычную мягкость.

Нежный и трепетный поцелуй постепенно все больше набирал обороты, выражая все те чувства, которые оба так долго сдерживали. Становился страстным, откровенным, полным того самого невысказанного чувства, что копилось в них все эти дни — страха, надежды, отчаяния и внезапной, яркой радости от того, что они еще живы.

Оторвавшись от ее таких манящих губ, Сан Ву прошелся по линии ее скул, ощущая нежность ее кожи, затем опустился к шее, целуя ее, оставляя легкие, обжигающие прикосновения. Миран наклонила голову, открывая ему больший простор в области шеи, ее пальцы сильнее сжали его волосы, а из груди вырвался тихий стон. В этом жесте была полная отдача и доверие, которые в этом аду стоили больше, чем все деньги мира. В этот момент не было ничего, кроме них двоих, их поцелуев и чувств, которые обещали спасение от всего ужаса, что их окружал.

Утро началось как обычно: пробки, капучино из автомата на первом этаже и лифт, пахнущий чужой парфюмерией. В отделе кредитования все было в привычном ритме: шелест бумаг, приглушённые звонки и запах крепкого кофе. Миран, поправив рукава строгого жакета, вошла в кабинет. В свои тридцать девять она обладала той спокойной уверенностью, которую дают годы руководящей работы. Тёмные волосы были уложены в безупречный пучок, а в карих глазах читалась сосредоточенность.

— Доброе утро, Миран, — улыбнулась её коллега и подруга, Суджин, отрываясь от монитора, — Ты видела прогноз? Весь день обещают дождь, а я как назло не взяла зонт.

— Доброе, Суджин. Дождь — это тоже неплохо, так что не расстраивайся, — Миран присела на край стола, — Как прошли выходные?

— Ох, возилась с племянниками. Устала больше, чем в офисе. А у тебя?

—Ой, даже не спрашивай. Вчера эти отчеты по новым риск-моделям чуть не свели меня с ума. Кажется, в руководстве думают, что у нас отдел волшебников, а не аналитиков, — закатила глаза женщина.

— Что поделать, нашим начальникам ничего не докажешь, — развела руками Суджин, а потом вдруг спохватилась, — Я же вчера посмотрела новый сериал!

— Тоже мне новость, ты каждые выходные смотришь новый сериал, — рассмеялась Миран, — И когда только успеваешь?

— Да ну тебя, — наигранно обиженно фыркнула ее подруга и снова отвернулась к монитору, начиная что-то сосредоточенно печатать.

— Суджин? — Миран легонько толкнула ее в плечо, — Ну Суджин..

Но та упорно продолжала смотреть в компьютер.

— Ладно, рассказывай про этот свой сериал, только быстро.

Суджин мгновенно повернулась обратно и начала:

— Главный герой — такой вот суровый банкир, вроде нашего Сан Ву из инвестиционного отдела, только в телесериале он, конечно, к концу третьей серии снимает очки, распускает волосы и признается в любви секретарше.

Миран фыркнула, делая глоток кофе.

— Наш Сан Ву?— она покачала головой, — Он скорее отчет за тобой с улыбкой перепишет, чем очки снимет. И уж точно не перед секретаршей.

Мысль о Чхо Сан Ву вызвала в ней привычное теплое смятение. Они часто пересекались на совещаниях, их отделы тесно сотрудничали. Он был блестящим аналитиком, резким, иногда циничным, но всегда невероятно эффективным. И да, он ей нравился. Нравилась его сдержанная улыбка, нравилось, как он водит ручкой по столу, обдумывая сложный вопрос. Но она была не из тех, кто делает первый шаг. Слишком многое стояло на кону: профессиональная репутация, неловкость в случае отказа, да и возраст, что уж там. В тридцать девять лет не бегают за мужчинами по офису с признаниями.

— Кстати, что там с плановыми показателями по ипотечному сектору? — Миран плавно перевела тему в рабочее русло.

Они обсудили текущие дела, пока разговор закономерно не зашёл о завтрашнем вечере.

— Ты уже решила, в чём пойдёшь на корпоратив? — с любопытством спросила Суджин, — Говорят, руководство в этом году решило не экономить на ресторане.

— Еще нет, — Миран вздохнула, — Наверное, что-нибудь классическое. Черное платье.

— Опять твой вечный минимализм!

— Ладно, мне уже пора, — заторопилась Миран, убегая от продолжения разговора, — У меня через десять минут созвон с кошмаром из риск-менеджмента.

В столовой было шумно. Миран взяла поднос с салатом и рисом и заняла столик у окна, оглядывая зал.

— Свободно? — раздался низкий, знакомый голос.

Она обернулась. Сан Ву стоял рядом, держа чашку кофе и сэндвич. Он выглядел как всегда: безупречная белая рубашка, чуть расслабленный узел галстука. Их деловые отношения длились уже пару лет, и за это время они научились понимать друг друга с полуслова. Сан Ву нравилась её рассудительность, а Миран восхищалась его умением сохранять холодную голову в кризисы. Но оба тщательно скрывали симпатию за маской профессионализма.

— Да, присаживайся, — Миран указала на стул напротив.

— Как продвигается проект «Квансон»? Слышал, возникли трудности с обеспечением, — Сан Ву начал разговор без лишних предисловий.

Они провели добрых пятнадцать минут, обсуждая детали кредитной линии, пока еда не была закончена.

— Ты придешь завтра? — вдруг спросил Сан Ву, глядя ей прямо в глаза, — На корпоратив.

— Да. Руководителю отдела не гоже прогуливать, — Миран чуть улыбнулась,

— А ты? — Буду. Нужно обсудить пару вопросов с инвесторами в неформальной обстановке, — он сделал глоток кофе, но взгляд его задержался на её лице чуть дольше, чем того требовал этикет, — Надеюсь, у нас найдётся время поговорить не только о графиках погашения.

— Посмотрим, Сан Ву, — уклончиво ответила она, чувствуя, как внутри приятно кольнуло.

Дома Миран долго стояла перед открытым шкафом. На кровати лежало три варианта: привычный брючный костюм, строгое серое платье и шелковое платье глубокого винного цвета с открытой линией ключиц. Она провела рукой по прохладной ткани винного платья.

«Слишком смело?» — подумала она. Но затем посмотрела в зеркало на свои черные волосы и карие глаза. Ей тридцать девять. Она не собиралась молодиться, она просто хотела один раз позволить себе быть не только «руководителем». Выбор был сделан.

Зал ресторана утопал в приглушённом свете и звуках живой музыки. Миран стояла в кругу коллег, держа бокал шампанского. Она чувствовала себя непривычно в этом платье, но взгляды окружающих говорили, что она выглядит вполне неплохо. Она смеялась шуткам, поддерживала разговор, но часть ее внимания всегда была настороже, сканируя зал.

И вот он вошел. Сан Ву. В идеальном темно-синем костюме. Он поздоровался с группой руководства, кивнул нескольким знакомым, и его взгляд, скользнув по залу, нашел ее. Он остановился. Всего на секунду, но Миран это увидела. Увидела, как его обычно насмешливый, оценивающий взгляд стал пристальным, почти изучающим. Как он медленно, от макушки собранных волос до кончиков туфель, «оценил актив». И в его глазах что-то вспыхнуло. Не вежливое одобрение, а что-то более личное, более теплое.

«Боже, она прекрасна, — пронеслось в голове у Сан Ву с такой ясностью, что он внутренне поморщился от собственной сентиментальности. — Почему она всегда выглядит так... правильно? И почему этот Минсо, ее ухажер, постоянно смотрит на нее, как на свою собственность?» Мысль о Минсо, успешном и навязчивом архитекторе, с которым Миран встречалась уже несколько месяцев, вызывала у него глухое раздражение. Сан Ву всегда считал, что личная жизнь — дело каждого, но вид этого самодовольного павлина рядом с Госпожой Джу резал ему глаз. Он отогнал эти мысли, решив, что это просто профессиональная ревность к человеку, который отвлекает ценного сотрудника.

Сан Ву подошёл к ней, когда музыка сменилась на более медленную.

— Госпожа Джу, Вы сегодня... Затмеваете всех, — негромко произнёс он, — Позволите пригласить Вас на танец?

Миран замерла. Её сердце забилось чаще.

— С удовольствием.

Они вышли на середину зала. Его рука легла ей на талию — уверенно, но осторожно. Миран положила руку ему на плечо. Между ними было всего несколько сантиметров.

«У неё аромат сандала и чего-то цветочного», — думал Сан Ву, стараясь вести её плавно. Он чувствовал тепло её кожи через тонкий шёлк. Ему хотелось притянуть её ближе, нарушить все правила приличия.

«Его ладонь такая горячая», — Миран почти не дышала. Она смотрела на узел его галстука, не решаясь поднять глаза. Этот танец казался ей признанием, которое они оба боялись произнести вслух. В этот момент не было ни кредитов, ни офиса, ни её парня Минсо, который должен был заехать за ней позже. К сожалению, мелодия закончилась, а к Сан Ву тут же подошёл один из топ-менеджеров, похлопав его по плечу:

— О, Сан Ву, вот ты где! Есть срочный вопрос по фондам.

Сан Ву с явной неохотой отпустил руку Миран.

— Прошу прощения. Мы еще поговорим?

— Конечно, — тихо ответила она и направилась к своей подруге в другой конец зала, чтобы перевести дух.

Спустя десять минут в зале произошло движение. Музыка внезапно смолкла, а свет прожекторов переместился к входу. Там стоял Бан Минсо — ее парень. В руках у него был огромный букет роз. Миран похолодела. Минсо всегда любил широкие жесты, но здесь, на её работе...

Он уверенно подошёл к ней, был улыбчив, уверен в себе и, как ей показалось, слегка навеселе. Вручил ей букет и заговрил:

— Миран, дорогая! Я тебя искал! Пойдем, я хочу тебе кое-что показать!

Он взял ее за руку и, не слушая ее возражений, потащил в центр зала. Музыка стихла. Все взгляды устремились на них. Минсо, все еще держа ее за руку, опустился на одно колено. В его руке оказалась бархатная коробочка, а в ней — крупное, сверкающее бриллиантовое кольцо.

— Миран, любовь моя, — начал он, и его голос, поставленный и громкий, звучал на весь зал, — Все эти месяцы рядом с тобой были самыми светлыми в моей жизни. Ты — умная, красивая, удивительная женщина. Ты придаешь смысл моим победам и делаешь легче мои поражения. Я не могу представить свое будущее без тебя. Выйдешь за меня замуж? Сделай меня самым счастливым человеком на свете.

Весь зал замер. Суджин прикрыла рот ладонью. Кто-то вздохнул умиленно. Все ждали. Ждали красивого финала и красивой любви. А Миран стояла, как вкопанная. Ледяная волна паники поднялась от живота к горлу. Ее пальцы похолодели. «Нет. Нет, нет, нет. Это ошибка. Я не... мы не... Он не спрашивал. Он не говорил об этом серьезно». Глаза ее метались по залу, сами ища выход, и на мгновение нашли Сан Ву. Он стоял у бара, только что закончив разговор по телефону. Его лицо было каменным, никаких эмоций. Но он смотрел. Смотрел прямо на нее. И в его взгляде не было ни умиления, ни одобрения. Была какая-то напряженная, почти темная оживленность.

«Что он делает? — мысль Сан Ву билась, как птица в клетке, — Этот идиот. Он ставит ее в угол при всех. Это не предложение, это ультиматум. Смотрите все, как я прекрасен и как она должна быть счастлива. Нет. Только не это. Не за него. Она не может сказать «да». Она не должна». Он сжал стакан в руке так, что костяшки побелели. Ему хотелось вмешаться, но что он мог сделать? Он был никто. Просто коллега.

Миран чувствовала, как на нее давят десятки глаз. Она видела полные надежды глаза Минсо. Она думала о своем возрасте, о том, что такой шанс может больше не представиться. О том, что Господин Бан — хорошая партия. Стабильный, успешный, красивый. И о том, что ее сердце, ее предательское сердце, в этот момент рвалось не к нему, а к человеку у бара, который смотрел на нее каменным лицом. Сказать «нет» сейчас означало бы публичное унижение Минсо, сплетни, жалостливые взгляды. Быть «той странной, старой девой, которая отказала такому мужчине». Ее профессиональная репутация строилась на взвешенных решениях, на умении выбирать наименее рискованный путь. И этот путь сейчас был очевиден.

Ее губы, казалось, двигались сами по себе. Она заставила себя улыбнуться. Небольшая, смущенная улыбка.

— Да, Минсо. Выйду.

Зал взорвался аплодисментами, криками «Поздравляем!». Минсо вскочил, надел кольцо на ее палец — оно было холодным и чужеродным — и обнял ее, кружа на месте. Суджин бросилась ее обнимать, все смешалось в кашу из поздравлений, вспышек телефонов и шампанского. Через головы толпы Миран снова нашла глаза Сан Ву. Он больше не смотрел на нее. Он повернулся к бару, допил свой напиток и, не оглядываясь, направился к выходу из зала.

А кольцо на ее пальце внезапно стало невыносимо тяжелым.

После поцелуя, жаркого и откровенного, в котором выплеснулось все накопленное напряжение, страх и невысказанная надежда, наступила тихая, зыбкая пауза. Они сидели, прижавшись друг к другу лбами, тяжело дыша, пока реальность — холодный пол, запах пыли и пота, храп и всхлипывания спящих за баррикадой — медленно, но неотвратимо возвращала их к действительности.

Миран, как и прошлой ночью, прижалась к нему в поисках тепла. Сан Ву обнял её, устроив одну руку на талии, а вторую запустил в волосы женщины. Он снова, как и тогда, начал перебирать ее темные пряди, почти неосознанно, успокаивая этим действием и Миран, и себя.

Оба молчали, погруженные в свои ощущения, и оба ловили себя на одной и той же крамольной мысли. Мысли, которая была одновременно сладкой и горькой, как яд. «Хотелось бы, чтобы время замерло, — думала Миран, прислушиваясь к стуку его сердца под ухом, — Прямо сейчас. Чтобы не было завтра, не было новой игры, не было этой давящей тишины, полной ожидания смерти. Просто эта темнота, его тепло, его рука в моих волосах...» Она закрыла глаза, пытаясь представить, что они не здесь. Что они в каком-нибудь маленьком домике у моря.

«Если бы это было где угодно, но только не здесь, — вторил ее мыслям Сан Ву, глядя поверх ее головы в непроглядный мрак зала, — Если бы над нами не висел этот дамоклов меч. Если бы я мог просто... увести ее отсюда. Сейчас же». Его пальцы сжали прядь ее волос чуть сильнее. Он ненавидел эту беспомощность. Его мозг, привыкший просчитывать риски и находить выходы из безвыходных ситуаций, сейчас отчаянно искал лазейку не в игре, а в самой реальности. Лазейку для них двоих.

— Миран, я долго думал, — начал Сан Ву, потом сделал паузу, собираясь с мыслями, — Давай уедем?

До Миран не сразу дошло о чем он. Она отстранилась и непонимающе посмотрела на него.

— Уехать? — переспросила шепотом.

— Да.

— Но куда, Сан Ву? — Миран все еще не могла поверить своим ушам, — Да и как ты себе это представляешь? Мы в ловушке на острове.

Миран снова прижалась головой к его груди, давая ему продолжать, но ее тело напряглось.

— Мы не знаем, сколько игр осталось. Но возможно... есть смысл попытаться снова. Провести голосование за прекращение игр. Как в первый раз.

Миран резко выдохнула, почти фыркнула, но без злобы. С горькой усмешкой.

— Ты видел, что было после первого голосования. Вернулись почти все. Страх перед жизнью снаружи оказался сильнее страха смерти здесь. Теперь, после всего, что они сделали... после того, как сами убивали... они подавятся этой «свободой» и никуда не уйдут.

— Я знаю, — тихо сказал Сан Ву. Его пальцы снова заскользили по ее волосам, — Но мы можем уйти. Ты и я.

Миран приподнялась, чтобы лучше видеть его лицо, точнее, его силуэт.

— И что? Выйти и снова оказаться там, где нас ждут коллекторы, долговая яма и все то же самое? Это не выход, Сан Ву. Возвращение в Сеул для нас — это просто другая форма самоубийства.

— Я предлагаю не просто выйти, — он наклонился к ней, и его слова зазвучали как заговорщицкий шепот, полный решимости, которой она раньше в нем не слышала, — Я предлагаю начать все с чистого листа в другой стране.

В темноте ее глаза широко раскрылись. Это было настолько неожиданно, настолько фантастично, что на секунду она забыла, где находится.

— В другой... Сан Ву, ты в своем уме? — прошептала она, — А как же коллекторы? Долги? Они по всему миру найдут, если захотят. А денег у нас..., — Она снова усмехнулась, — У нас нет денег даже на билет на паром до Чеджудо, не то что в другую страну.

— Деньги есть, — сказал он просто.

— Что?

Сан Ву на мгновение замер, его пальцы чуть сильнее сжали прядь ее волос.

— У меня есть план, — произнес он с той холодной уверенностью, которая всегда успокаивала Миран, — У меня была припасена небольшая сумма денег. Вне основных счетов. На самый крайний случай... На случай, если заработать здесь не получится.

Миран вскинула брови. Она знала, в какой глубокой яме он находился, и это признание стало для нее шоком.

— Этой суммы не хватит, чтобы погасить все мои долги или твои, — продолжал он, глядя ей прямо в глаза, — Но ее будет достаточно, чтобы сделать нам новые документы. Хорошие документы, которые пройдут любую проверку. Мы сможем уехать из Кореи. В другую страну. Вьетнам, Филиппины, может быть, даже Америка. На первое время этих денег хватит, чтобы снять жилье и устроиться на работу. Там нас никто не найдет. Ни полиция, ни те, кому мы должны.

Миран молчала, переваривая услышанное. Перед ее мысленным взором возникла картина: не серая камера, а берег моря или шумный чужой город, где никто не знает ее прошлое. Жизнь без страха того, что в дверь постучат и переломают ребра.

Они говорили еще долго. О том, какие страны лучше выбрать, о том, чем бы оюони занимались. В конце концов, в сердце Миран что-то дрогнуло. Она кивнула, соглашаясь на этот безумный, но единственный реальный шанс на спасение.

— Хорошо, — прошептала она, — Давай сделаем это.

Ее охватил порыв нежности — такой сильный, что она сама потянулась к его губам. На этот раз поцелуй был другим. Он был полон нежности, долгого прощания с прошлым и хрупкого обещания будущего.

Когда она отстранилась, ее взгляд стал серьезным.

— Сан Ву, пообещай мне кое-что.

Он удивленно приподнял бровь, глядя на ее внезапно посерьезневшее лицо.

— Что именно?

— Обещай, что ты выживешь и выберешься отсюда, — ее голос дрогнул, но взгляд оставался твердым, — Что бы ни случилось завтра. Даже если всё пойдет не по плану.

Сан Ву нахмурился, в его взгляде промелькнуло недовольство. Он не любил такие разговоры — они пахли самопожертвованием, которое он считал нелогичным.

— К чему ты клонишь, Миран? — в его голосе прорезались властные нотки, — Мы выберемся вместе. Я не собираюсь оставлять тебя здесь, и ты это знаешь. Мой план рассчитан на двоих.

— Просто обещай мне! — настойчиво повторила она, сжимая его ладонь. В этот момент она думала о том, что завтрашняя игра может оказаться жестокой. Она знала Сан Ву — он пойдет на всё ради победы, но она боялась, что его собственная жизнь станет для него лишь инструментом.

Сан Ву тяжело вздохнул, чувствуя, как его ледяная броня дает трещину под ее напором.

— Хорошо, — сдался он, смягчая тон, — Я обещаю. Но при одном условии: ты тоже должна выжить. Без тебя этот план теперь не имеет смысла.

Миран улыбнулась. Это была слабая, усталая улыбка, но она озарила ее лицо. Она кивнула, хотя в глубине души понимала, насколько это наивно в месте, где правила пишут люди с автоматами.

Но сейчас ей хотелось верить. Ей отчаянно нужно было верить, что они справятся.

"Мы выберемся», — думала она, снова засыпая в его объятиях. — *«И не только мы. Ки Хун с его добрым сердцем, Али, который так верит в людей... Сэ Бек, которой нужно спасти брата. И даже этот старик, господин Ган... они все заслуживают того, чтобы выйти отсюда и быть счастливыми. Мы все просто люди, совершившие ошибки. Мы заслуживаем второго шанса».

* * *

Когда их втолкнули в уже знакомую, ослепительно белую комнату, Миран прислонилась к стене, пытаясь отогнать от себя картину качающихся тел и ощущение чужих рук.

— Внимание, — раздался механический голос сверху, заставив всех вздрогнуть, — Добро пожаловать на четвертую игру. Вы будете играть в нее командами по два человека.

Миран затаила дыхание. Она инстинктивно сделала полшага к Сан Ву.

— Каждый должен выбрать себе пару. Договорившись объединиться в команду, партнеры должны пожать друг другу руки. На поиск партнера вам отводится десять минут. Просим игроков приступить прямо сейчас.

Миран повернулась к Сан Ву, уже готовая протянуть ему руку. В её голове это было решенным вопросом. Они вчера всё обсудили. Они — команда. Они — будущее. Но Сан Ву не смотрел на неё. Его взгляд метался по комнате, он что-то лихорадочно подсчитывал.

Чхо Сан Ву чувствовал, как внутри него натягивается струна. Его ум работал на пределе. «Двое... почему двое? В перетягивании каната нам нужна была сила. В игре с сотами — ловкость. Что сейчас?» Его интуиция, отточенная годами рискованных сделок и выживания в мире больших денег, буквально вопила. Что-то было не так. Какая-то деталь ускользала от него. Он посмотрел на Миран — хрупкую, но невероятно умную женщину, которую он полюбил вопреки здравому смыслу. И тут же перевел взгляд на Али — сильного, преданного Али.

В голове Сан Ву вспыхнула мысль, похожая на вспышку молнии: «Если это силовая игра, ей нужен Али. Если это игра на выносливость, ей нужен Али. Она умная, она направит его силу. А я... Я справлюсь с кем-то другим. Нам нельзя рисковать обоими в одной связке, если мы не знаем правил». Но за этой логикой крылась необъяснимая, темная тревога, от которой холодело в животе.

— Иди с Али, — произнес он, наконец, повернувшись к ней.

Миран недоуменно нахмурилась. Она ожидала чего угодно, но не этого.

— Но почему? Сан Ву, я думала, что буду с тобой. Мы ведь...

— Послушай меня, — перебил он её, его голос был сухим и быстрым, — Мы не знаем, какая будет игра. Мы не знаем, что надо будет делать. Если нас разделят по силам, нам нужно распределить ресурсы с умом. В паре с Али ты точно не пропадешь. Он — физическая сила, ты — мозг. Вместе вы — идеальный механизм. Если игра будет на силу, он тебя вытянет. Если на логику — ты его спасешь.

— А как же ты? — прошептала Миран, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия.

— Я найду себе другого партнера, — он кивнул в сторону оставшихся игроков, — Я смогу объединиться с кем-то сильным. Так у нас в два раза больше шансов, что хотя бы один из нас... — он осекся, не желая произносить слово «выживет», — Что мы оба пройдем дальше.

Он говорил логично. Чертовски логично. И часть Миран понимала это. Но другая часть, та, что уже позволила себе надеяться на что-то большее болезненно сжалась. Она посмотрела на Али. Доброго, сильного парня, который защищал ее во время драки. С ним и правда было бы безопасно. Но... это был не Сан Ву.

Однако спорить времени не было. Десять минут отсчитывались неумолимо. Вокруг уже начиналась суета, игроки метались, находя пары.

— Хорошо, — тихо сказала она.

Женщина подошла к Али. Тот стоял, растерянно озираясь. Увидев Миран, он словно просиял.

— Госпожа Миран? Вы... Вы хотите быть со мной?

— Да, Али, — она протянула ему руку, — Давай сделаем это.

Али с готовностью, почти с благоговением, пожал её ладонь. Его рука была огромной и мозолистой, но он сжимал пальцы Миран очень осторожно.

Миран обернулась. Она видела, как Сэ Бек подошла к девушке под номером 240. Они обменялись парой фраз и пожали руки. Ки Хун, поколебавшись, подошел к старику, господину Гану. Это выглядело как жест милосердия, который в этом месте мог стоить жизни. Сан Ву же, как и обещал, быстро нашел себе партнера — крепкого мужчину с номером 126.

Оставшееся время Миран просто стояла рядом с Али, но ее взгляд был прикован к Сан Ву. Он стоял в паре метров, спиной к стене, и смотрел прямо на нее. Никаких слов. Никаких жестов. Просто взгляд. В этом взгляде не было прежней аналитической холодности. В нем была тяжелая, бесконечная тревога, сожаление о только что принятом решении и поддержка. Немая, но осязаемая. Он как будто пытался передать ей всю свою уверенность, всю свою силу через пространство, разделявшее их. И она пыталась ответить ему тем же, стараясь, чтобы в ее взгляде читались не обида и страх, а понимание и та самая хрупкая надежда, которую они выпестовали прошлой ночью.

Когда время на формирование команд истекло, их повели в другое помещение. Это был лабиринт из дворовых улочек. Низкие крыши, глиняные стены, бутафорские закатные лучи, падающие на пыльный асфальт. Это место пахло детством и ностальгией, что в контексте смерти выглядело особенно кощунственно. Они остановились напротив замершего персонала, и снова раздались инструкции.

— Внимание. Просим всех игроков проследовать за персоналом на место новой игры.

К Миран и Али подошел треугольник, и они послушно последовали за ним. Миран в последний раз обернулась и встретилась глазами с Сан Ву. В их взглядах были нежность и немое обещание встретиться после игры.

Сразу после ухода Миран и Али, к Сан Ву и его партнеру тоже подошли.

Следуя за треугольником, Миран заметила явную нервозность Али. Он постоянно оглядывался, словно ожидая нападения.

— Не переживай, Али, — сказала Миран, стараясь успокоить его, — Из нас будет отличная команда. Мы обязательно выиграем и вернемся домой.

— Верно, госпожа, — пробормотал он, — Мы справимся. Мы должны.

Миран легонько, по-дружески толкнула его в плечо.

— Я же говорила тебе, просто Миран. Никакая я тебе не «госпожа».

Али смущенно опустил голову, на его лице на мгновение появилась искренняя, детская улыбка.

— Да, точно. Извини.

Наконец треугольник остановился посреди небольшого «дворика», заставленного ящиками и старыми покрышками. Он повернулся к ним, и из динамика, скрытого где-то в стене, снова полилась безжизненная речь:

— Каждый из игроков должен взять по одному мешочку.

Сотрудник протянул им два небольших холщовых мешочка, перевязанных тесемкой. Миран и Али послушно взяли по одному. Мешочки были тяжелее, чем казалось.

— В каждом мешочке ровно десять стеклянных шариков. Пожалуйста, пересчитайте их.

Сердца у обоих учащенно заколотились. Шарики? Миран развязала тесемку и высыпала содержимое на ладонь. Десять гладких, прохладных стеклянных шариков разного цвета перекатились у нее в руке. Али, осторожно, как драгоценность, тоже пересчитал свои. Десять.

— У каждого из вас есть десять шариков. Ими вы будете играть против своего партнера. Выигрывает тот, кто сможет забрать все шарики противника.

* * *

«Миран». Имя, как раскаленное железо, впилось в сознание Сан Ву, едва он услышал правила. Его сердце сначала замерло, а потом рухнуло куда-то в бездну. Холодный пот выступил на спине. «Нет. Нет, нет, НЕТ!» Его хваленый ум, тот самый, что подсказал ему разъединиться, теперь насмехался над ним, выкрикивая жестокую иронию ситуации. Он отправил ее играть с Али. И теперь один из них должен умереть.

Внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Он совершенно не хотел смерти ни Миран, ни Али. Али был хорошим, простым парнем, у него была семья. Но когда страх и холодный расчет все же пробились сквозь первоначальный шок, он с ужасом и стыдом признался себе в глубине души: он хотел, чтобы выжила Миран. Отчаянно, иррационально, эгоистично. Потому что Али он знал всего несколько дней, а Миран... Миран он любил. Любил так, как не думал, что способен вообще любить кого-либо. Эта мысль делала его подлым в собственных глазах, но она была.

Он сглотнул ком в горле и обернулся к своему противнику, мужчине 126. Тот смотрел на него с тем же ошарашенным страхом. Сан Ву жестом указал на расчищенный участок «асфальта» между ними.

— Начинаем, — сказал он голосом, в котором не дрогнул ни один мускул, хотя внутри все кричало от боли и ярости.

* * *

Мир вокруг Миран поплыл. Звуки приглушились, краски поблекли. Она медленно подняла голову и встретилась взглядом с Али. В его широко раскрытых глазах отражался тот же ужас, то же непонимание. «Против своего партнера». Не вместе. Друг против друга.

— Но... как же? — пролепетал 199, глядя на шарики в своей руке, словно это были осколки его собственной жизни, — Вы ведь сказали... мы ведь команда, Миран...

Она сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. Вспомнила ночной разговор. «Обещай, что выживешь». Она обещала Сан Ву. Но как она могла выжить сейчас?

— Нужно начинать, Али, — её голос был едва слышным, но в нем прозвучала сталь.

— Но это значит, что кто-то из нас погибнет, — прошептал Али, и в его глазах стояли слезы, — Я не могу.

— Однако, если мы так и не начнем, то умрем оба, — возразила Миран, и ее собственный голос звучал удивительно спокойно, — Ты ведь ни разу не играл в шарики, верно?

Али покачал головой, сжимая руки в кулаки.

— Я научу тебя традиционным правилам, — сказала женщина, опускаясь на корточки и выкладывая свои шарики на землю, — Хотя здесь, как я поняла, играть можно и по своим правилам. Лишь бы в конце у одного из нас оказалось двадцать шариков.

Миран кратко рассказала ему про «чет-нечет» и «лунка».

— Давай сделаем так, — вдруг предложила она, присаживаясь на невысокий порог дома, — До конца игры еще есть время. Давай просто поговорим. Побудем людьми еще немного. А за пять минут до конца мы сыграем. Один раз. Придумаем такое правило, чтобы всё решилось мгновенно. Согласен?

Али, почувствовав временную передышку от ужаса, поспешно закивал. Они сидели в тени низкого карниза. Миран, глядя на пыль под ногами, заговорила о своей жизни — о работе в офисе, о бесконечных цифрах и графиках, которые когда-то казались ей важными. Сам Али рассказал ей о своей семье, жене и совсем маленьком сыне.

Он говорил о том, как смеется его сын, как готовит жена его любимое блюдо, как они мечтали снять получше комнату. Миран слушала, и с каждой его фразой камень на сердце становился тяжелее. «У него есть ради чего жить. Настоящая, чистая, искренняя цель. А у меня? Родители, с которыми я оборвала связь, чтобы их не тронули коллекторы? Бывшая жизнь, которая была одной большой ошибкой? Долги? Планы о побеге с Сан Ву, которые сейчас кажутся детской сказкой?»

На большом таймере, закрепленном на стене их «дворика», оставалось двенадцать минут. Они замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Али смотрел куда-то сквозь бутафорскую стену, его губы шептали молитву или имена любимых. Он думал о теплых руках жены, о смехе сына, о запахе дома. Он должен был вернуться. Обязан.

Миран же вспомнила своих родителей. Простых, строгих людей, которые не одобряли ее брак с Минсо. Они видели в нем позера и пустышку, но она не слушала. После развода и погружения в долговую яму женщина сама оборвала все связи. Не хотела, чтобы коллекторы пришли к ним, не хотела видеть разочарования в их глазах. А теперь... теперь она даже не могла вспомнить, когда в последний раз звонила маме. Жгучее чувство вины и тоски смешалось с общим отчаянием. «Мама, папа... простите меня».

* * *

В белой комнате ожидания было неестественно тихо. Чхо Сан Ву стоял у стены, сложив руки на груди. Он закончил свою игру быстро. Удача или холодный расчет — сегодня всё было на его стороне. Он выиграл все шарики своего противника, когда на таймере оставалось еще семь минут.

Внешне он казался абсолютно невозмутимым, эталоном спокойствия. Но внутри него бушевал пожар. Он вслушивался в каждое объявление по громкой связи. Номера выбывших звучали один за другим, но номеров его команды пока не было.

За две минуты до конца в комнату вошла Сэ Бек. Её лицо было бледным, глаза — сухими, но в них читалась такая бездна отчаяния, что Сан Ву не рискнул подойти близко. Се Бек машинально оглядела комнату, нашла взглядом Сан Ву и медленно подошла к нему, опустившись на пол рядом. Они не сказали ни слова. Что можно было сказать? Она выжила. Значит, ее напарница, 240, — мертва. Сэ Бек пока не могла смириться со смертью Чи Ён. И к этому горю добавлялась новая, острая тревога, когда она не увидела в комнате ожидания ни Ки Хуна, ни старика, ни Миран, ни Али. И только сейчас, глядя на напряженное лицо Сан Ву, она со всей ясностью осознала: еще двое из их команды гарантированно не вернутся.

* * *

В переулке Миран вздрогнула, когда динамики объявили о победе номера 218. Сан Ву прошел дальше. На её губах на мгновение заиграла слабая, облегченная полуулыбка. Он жив. Это было самым важным.

— Пора, Али, — сказала она, вставая. — Осталось пять минут.

Они договорились на одну простую игру: кто кинет шарик ближе к линии на песке. Это было честно. Мгновенно.

— Кидай первый, Али, — мягко сказала она.

Али прицелился. Его рука дрожала, но шарик лег удивительно близко к черте. Это был отличный бросок.

Миран подошла к линии. Она посмотрела на шарик в своей руке, затем на 199, в чьих глазах читалось напряженное ожидание. Она вспомнила про его сына. Про его жену.

Миран сделала замах... и намеренно разжала пальцы чуть раньше. Её шарик улетел далеко в сторону, безнадежно проигрывая броску Али.

Али замер. Он смотрел на шарики, не смея поверить.

— Почему? Зачем вы это сделали?! — вскрикнул он, подбегая к ней, — Вы ведь могли выиграть!

— Потому что я ни за что не простила бы себе, если бы выиграла ценой твоей жизни, Али. У тебя есть жена. Совсем еще маленький ребенок, который нуждается в отце. Ты должен вернуться к ним.

— Но... ты тоже, — начал он, но слова застряли у него в горле.

— У меня нет того, что есть у тебя, — перебила его Миран, — Моя прежняя жизнь была ошибкой. А новая... — она горько улыбнулась, — новая только-только началась мечтами. Но это всего лишь мечты. Твоя реальность — важнее. Я не жалею о своем решении. Да и ты ведь спас меня во время бойни, поэтому, считай, что я возвращаю долг. Прошу тебя... выберись отсюда. Вернись к своей семье. И... передай Сан Ву... передай ему, что мне очень жаль. Что я не сумела сдержать обещание.

В этот момент, в памяти Миран, как вспышка, возникло что-то давно забытое. Мамина история, рассказанная ей в детстве. «В некоторых старых поверьях, — говорила мама, поправляя ей прическу, — В знак искренней любви, пары дарили друг другу свои личные вещи, чтобы они всегда напоминали о второй половинке, даже когда любимый далеко». Глупость. Детская сказка. Но здесь и сейчас, в отсутствие бумаги, пера, каких-либо слов, кроме этих, это было единственное, что она могла оставить ему. Частичку себя. Знак.

Не задумываясь больше, одним движением она расплела свои черные волосы. Они тяжелой волной упали ей на плечи. Она сняла простую черную резинку, еще хранившую тепло ее головы, и бережно вложила ее в огромную, дрожащую ладонь Али

— Прошу, передай это ему.

Али, всхлипывая, сжал резинку.

— Я всё сделаю. Всё скажу. Обещаю.

— Спасибо тебе, Али. А теперь уходи. Время почти вышло, — Миран легонько подтолкнула его к выходу. — Не оборачивайся.

Али вновь кивнул, не в силах вымолвить ни слова, Миран снова улыбнулась ему, а затем закрыла глаза. Он развернулся и, шатаясь, пошел к выходу из «дворика», где уже стоял треугольник, наставивший пистолет на 017. Пройдя всего пару шагов, он услышал за спиной звук выстрела. Он вздрогнул всем телом, но не обернулся. Не смог.

* * *

В белой комнате Сан Ву и Сэ Бек не сводили глаз с дверей. Оставалось меньше минуты.

Двери открылись. В комнату вошел Али. Его шаги были тяжелыми, лицо — мокрым от слез. В одной руке он сжимал что-то маленькое и черное.

Сан Ву подался вперед, его сердце на мгновение замерло от надежды, которая тут же сменилась ледяным ужасом. Он смотрел за спину 199, ожидая увидеть там её...

Но двери начали медленно закрываться. И в этот момент, словно последний гвоздь в крышку гроба, по всей комнате прозвучало:

— Игрок 017 выбыл.

Сан Ву сидел на своей кровати в общей комнате, ссутулившись и глядя в одну точку на полу. Его мир сузился до размеров ладони, на которой лежала простая черная резинка для волос.

Он смотрел на нее, и перед глазами возникал образ Миран. Ее мягкая, чуть усталая улыбка, когда она шутила над его серьезностью. Ее карие глаза, которые умели быть такими теплыми, когда она смотрела на него, и такими холодными, когда она защищала свои границы. Ее черные волосы, тяжелой волной падавшие на плечи, когда она распускала их.

Он вспомнил, как получил эту резинку.

После того, как всех выживших собрали в общей комнате, он сидел на кровати, все еще не веря в то, что услышал. «Игрок 017 выбыл». Эти слова въелись в его сознание, повторяясь снова и снова, как заевшая пластинка. Он не помнил, как вернулся в зал, как сел на это место. Он просто сидел, сжимая и разжимая пустые руки, когда перед ним возникла чья-то тень.

Али. Его лицо было залито слезами, плечи тряслись. Пакистанец смотрел на него с такой мукой, что Сан Ву становилось ещё хуже.

Но Али молча протянул руку. На его широкой, смуглой ладони лежала маленькая черная резинка. Простая, незамысловатая вещь, каких у Миран было, наверное, с десяток.

— Она просила передать, — голос Али был хриплым, срывающимся, — Сказала... Что ей очень жаль. Что она не сумела сдержать обещание.

Сан Ву медленно, словно боясь обжечься, взял резинку. Она была теплой — может, от руки Али, а может, еще хранила её частичку.

Он больше ничего не стал говорить. Просто развернулся и ушел, оставив Сан Ву одного с этой маленькой вещью на ладони и лишь усилившейся болью.

Сейчас он смотрел на нее, и каждый миллиметр этой резинки, казалось, хранил отпечаток ее присутствия. Ее запах — пыли, страха и чего-то неуловимо ее, что он так и не успел узнать до конца. Ее волосы, которые он перебирал прошлой ночью, накручивая пряди на палец, пока они строили планы на будущее, которое теперь никогда не наступит.

Он до боли сжал руку в кулак, чувствуя, как ногти врезаются в кожу. Боль была физической, почти облегчающей — она заглушала ту, другую, что разрывала его изнутри.

«Почему именно она? — вопрос крутился в голове с бешеной скоростью, не находя ответа, — Почему она должна была умереть? Почему я теряю все, что дорого?»

Он снова потерял ее. В этот раз — навсегда.

Воспоминание пришло само, непрошенное и болезненное. Корпоратив. Минсо, опускающийся на одно колено. Сверкающее кольцо. Ее лицо — растерянное. И ее взгляд, метнувшийся к нему, стоящему у бара. Он видел это. Он видел, что она не хочет этого брака. И что он сделал? Ничего. Он стоял, сжимая стакан, и ничего не сделал. Он дал ей уйти. Он позволил ей сказать «да» этому человеку, потому что был слишком труслив, чтобы признаться себе в своих чувствах, слишком боялся разрушить их деловые отношения, слишком рассчитывал на «правильное» время, которое так никогда и не наступило.

А теперь она мертва.

И у них снова ничего не вышло. Первый раз он опоздал из-за своей гордости и страха. Второй раз — из-за своей проклятой логики, которая подсказала ему отправить ее в пару с Али. «Вместе они не пропадут» — сказал он ей. Идиот. Наивный, самоуверенный идиот.

Пртивный внутренний голос поинтересовался: «Кого бы ты выбрал, себя или любимую?». Теперь, глядя на выжившего Али, Сан Ву понимал страшную истину: он отправил её в пару с самым добрым и сильным игроком, подсознательно понимая, что в игре «четное-нечетное» или любой другой на выбывание, шансы выжить были бы невелики у обоих, но... Сделал ли он это, чтобы спасти её? Или чтобы избавить себя от необходимости убивать её собственными руками, если бы они оказались парой?

Этот вопрос отравлял его разум сильнее, чем сама весть о смерти Миран.

Рядом кто-то опустился на кровать. Сан Ву почувствовал знакомое присутствие, но не поднял головы. Ки Хун. Он сидел рядом, молча, явно мучительно подбирая слова. Сан Ву знал его достаточно хорошо, чтобы понять: друг пытается придумать, как и что сказать, как найти те правильные слова, которые могли бы облегчить эту боль. Но никаких правильных слов не существовало.

Ки Хун уже открыл рот, но Сан Ву опередил его. Голос прозвучал глухо, безжизненно:

— Не надо, Ки Хун. Я знаю, что ты хочешь сказать.

Ки Хун замер, не успев произнести ни слова.

— Что она не хотела бы видеть нас такими подавленными, — продолжил Сан Ву, глядя на сжатый кулак, — Что мы должны продолжать бороться. Что смерть — часть этой игры, и мы не имеем права сдаваться.

Он горько усмехнулся.

— Я все это знаю. Но я не могу. Просто... не могу.

Сан Ву замолчал, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он не был готов говорить об этом. Не был готов делить свою боль, выставлять ее напоказ. Но Ки Хун сидел рядом, терпеливый и понимающий, и Сан Ву знал, что друг так просто не отстанет. Да и... может, это был единственный шанс сказать это вслух.

— У нас все только начало налаживаться, — продолжил он, и голос его дрогнул, — Мы даже хотели провести повторное голосование, чтобы выбраться отсюда и начать новую жизнь. Вместе. Уехать куда-нибудь, где нас никто не найдет. Начать все с чистого листа. Но не успели.

Он поднял голову и посмотрел на Ки Хуна. В его глазах стояла такая тоска, что друг невольно отвел взгляд.

— Я слишком поздно понял свои чувства к ней, — Сан Ву горько улыбнулся, — Слишком долго боялся признаться даже самому себе.

Он снова опустил взгляд на сжатый кулак, и мысли его понеслись по замкнутому кругу самобичевания.

Он зажмурился, чувствуя, как все тот же вопрос впивается в него, как игла. Коротко помотал головой, пытаясь сбросить наваждение, прогнать этот голос, но он не уходил. Он бы отдал ей все свои шарики? Потому что не мог бы смотреть, как она умирает. Но это было бы не мужество. Это был бы эгоизм — оставить ее одну в этом мире, с грузом его смерти. Или, может быть, он бы выбрал себя? Потому что она бы этого хотела? Потому что она сказала ему: «Обещай, что выживешь»?

Он не знал. И это незнание убивало его больше, чем любая игра.

Чья-то рука легко коснулась его плеча. Сан Ву вздрогнул и раскрыл глаза. Ки Хун смотрел на него с мягкой, сочувственной тревогой, но в его взгляде была и та самая упрямая надежда, которую он так ценил в этом человеке. Сан Ву открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, оттолкнуть его, но Ки Хун заговорил первым, вторя его собственным мыслям:

— Но, Сан Ву, мы уже ничего не можем исправить, — сказал он тихо, но твердо, — Миран, Господин Ган и та девушка, Чи Ён никто из них не заслужил этого. Никто из нас не заслужил смерти. Но это случилось. И все, что мы можем, это помнить их и ради них выбраться отсюда. А потом добиться справедливости!

Последние слова прозвучали с такой горячностью, что на секунду Сан Ву почти поверил в их искренность. Но цинизм, въевшийся в него за годы борьбы с долгами и кредиторами, взял свое. Он зло усмехнулся, глядя на друга с холодной насмешкой.

— Справедливости? — переспросил он, голос его был резким, — Очнись, Ки Хун. Не бывает справедливости. Ни здесь, ни там, снаружи.

Он встал с кровати, прошелся пару шагов, чувствуя, как внутри закипает глухая, бессильная ярость.

— У организаторов игр со стопроцентной вероятностью сильный и влиятельный покровитель. А может, даже не один. Какая справедливость?! Да даже если и выберемся, что мы можем рассказать? Кому мы нужны? Кто нам поверит?

Он резко развернулся к Ки Хуну, и тот инстинктивно отшатнулся от напора его слов.

— Мы ничего не знаем о том, что это за остров и где он находится, — продолжил Сан Ву, и каждое его слово било, как молот, — Мы не видели ни одного сотрудника без масок. У нас нет никаких доказательств. Только наши слова. А слова людей с долгами, наркоманов и отчаявшихся бедняков стоят ровно столько же, сколько и они сами в глазах общества. Ничего.

Под этим градом вопросов, на которые у него не было ответов, Ки Хун стушевался. Его плечи опустились, лицо потеряло тот воодушевленный огонек, что зажегся на секунду. Он смотрел на Сан Ву, и в его глазах читалось понимание той же безнадежности, что терзала и его самого.

Между ними повисла тишина. Тяжелая, давящая, полная невысказанных обид и общего горя.

Спустя пару минут к ним бесшумно подсели Али и Сэ Бёк. Али выглядел осунувшимся, его обычно ясные глаза покраснели и опухли. Сэ Бёк была бледна, ее лицо застыло маской безразличия, но в уголках губ затаилась едва заметная дрожь. Никто не произнес ни слова. Они просто сидели рядом, четыре человека, которых свела вместе смерть, и каждый нес в себе свою боль, слишком тяжелую, чтобы делиться.

* * *

Господин Ган, которого на самом деле зовут О Иль Нам, сидел в глубоком кожаном кресле в полутёмной комнате наблюдения. Его пальцы, изборождённые морщинами, как старая кора дерева, нервно теребили край пиджака. Перед ним, на диване, всё ещё лежала без сознания женщина — Джу Миран. Или, как значилось в списках игроков, номер 017. Ее лицо было бледным, под глазами залегли темные круги, а на левом плече, под слоем свежих бинтов, виднелась повязка, которую несколько часов назад наложил личный врач. Она дышала ровно, но тяжело, будто даже во сне продолжала бороться.

Старик задумчиво поглаживал подбородок, глядя на нее, и мысли его уносились далеко назад, к тому дню, когда их пути впервые пересеклись. К тому дню, когда он в очередной раз убедился, что мир состоит из лжи, корысти и предательства. И когда впервые за долгие годы ошибся.

* * *

Три года назад. Сеул.

О Иль Нам стоял у обочины, опираясь на трость, и хмуро смотрел на часы. Водитель опаздывал уже на пятнадцать минут. Это было неслыханно. Его люди никогда не опаздывали. Он уже собирался достать телефон, чтобы сделать выговор, как внезапно мир перед глазами поплыл. Знакомая, до боли знакомая пульсация начала нарастать в висках, превращаясь в оглушительную, раскалывающую боль.

Он пошатнулся и прислонился к ближайшему столбу, одной рукой вцепившись в холодный металл, а второй судорожно массируя лоб. «Только не сейчас, — подумал он с досадой, — Только не здесь, на улице, как беспомощный старик». Боль становилась невыносимой, ноги налились свинцом, и он почувствовал, что еще немного — и он просто сползет по столбу на асфальт.

И в этот момент, сквозь пульсирующий шум в ушах, он услышал шаги. Торопливые, цокающие по тротуару. Шаги приблизились, и рядом раздался обеспокоенный голос:

— Дедушка? Дедушка, с Вами все в порядке? Эй, Вы меня слышите?

Чья-то рука подхватила его под локоть, поддерживая, не давая упасть. Голос продолжал звать, настойчивый, но мягкий. Он попытался сфокусировать взгляд на источнике этого голоса, но перед глазами все плыло. Он различал лишь смутный силуэт, темные волосы, собранные в хвост, и яркое пятно — кажется, синий пиджак.

— Я... Я в порядке, — выдавил он, чувствуя, как слова выходят невнятными, слипающимися, — Просто... голова...

А потом мир окончательно провалился в темноту.

Очнулся он в больничной палате. Белый потолок, капельница, в руке, приятная прохлада кондиционера. Рядом, проверяя показания приборов, хлопотала медсестра, а у койки стоял врач в белом халате.

— Очнулись, — констатировал врач с облегчением в голосе, — Хорошо. Как себя чувствуете?

— Что случилось? — голос Иль Нама звучал хрипло, с непривычной слабостью. Он ненавидел это чувство — быть немощным, зависеть от других.

— Вас привезли на скорой, — объяснил врач, поправляя капельницу, — Сказали, вы упали в обморок на улице. Вам очень повезло, что помощь подоспела вовремя. Если бы хотя бы на несколько минут задержались... — он многозначительно замолчал.

Иль Нам прекрасно понял, что он хотел сказать. Опухоль в мозгу не прощает промедления. Он иронично подумал, что, учитывая его болезнь, он и так в больницах бывает чаще, чем дома, но вслух ничего не сказал, лишь кивнул.

— Вам нужно больше отдыхать, меньше волноваться, — продолжил врач, собирая бумаги, — И, конечно, не забывать посещать больницу для плановых обследований. Несколько дней понаблюдаем за Вашим состоянием и если все будет в порядке, сможем выписать.

Врач вышел, оставив его с медсестрой, которая что-то записывала в карту. Иль Нам повернул голову к окну, размышляя о том, кто же мог вызвать ему скорую. Водитель? Вряд ли. Тот бы просто отвез его в больницу сам.

— Скажите, — обратился он к медсестре, — Известно, кто вызвал скорую?

Медсестра подняла глаза от карты и улыбнулась.

— Вам очень повезло, что Вы были с дочерью. Это она вызвала помощь и дождалась приезда бригады. Она здесь, в коридоре, ждет уже несколько часов. Хотите, позову?

Старик на мгновение замер. Дочь? У него никогда не было дочери. Но тут же в памяти всплыл тот смутный силуэт, встревоженный женский голос, рука, подхватившая его под локоть. «Так вот кто это был».

— Да, — медленно произнес он, — Позовите.

Медсестра вышла, а Иль Нам продолжал лежать, глядя в потолок и размышляя. Кто эта женщина? Что ей нужно? Никто ничего не делает просто так. Каждый жест, каждое проявление заботы имели свою цену, которую рано или поздно предъявляли к оплате. Эта женщина спасла ему жизнь. Чего она потребует взамен?

9

Дверь палаты открылась, и на пороге появилась она. Молодая женщина — на вид не больше тридцати пяти — в строгом классическом синем костюме. Темные волосы собраны в аккуратный хвост, карие глаза с легкой тревогой смотрят на него. Она держалась с достоинством, но без той надменности, что была свойственна многим деловым женщинам, с которыми ему приходилось иметь дело.

— Здравствуйте, — тихо сказала она, проходя в палату и садясь на стул рядом с койкой, — Как Вы?

— Уже лучше, — ответил Иль Нам, внимательно изучая ее лицо, пытаясь уловить хоть тень фальши, хоть намек на скрытый интерес, — Врач сказал, мне повезло. Благодаря вам.

— Я просто оказалась рядом, — она слегка пожала плечами, будто это было чем-то незначительным, — Увидела, что Вам плохо, и вызвала скорую. Это естественно.

«Естественно», — мысленно повторил он. В мире не было ничего естественного.

— Как Вас зовут? — спросил он.

— Джу Миран, — ответила она, — А Вас?

— Господин Ган, — представился он, решив пока не называть настоящего имени, — Просто старик Ган.

Миран кивнула, не проявляя любопытства к его личности. Это тоже было странно. Обычно люди, узнав, что он немолод и одинок, сразу начинали задавать вопросы о семье, о наследстве, о том, не нужна ли ему помощь с документами или имуществом. Она же просто сидела рядом и смотрела на него с неподдельным облегчением от того, что он пришел в себя.

Они поговорили немного о пустяках. Она спросила, почему он был один на улице, есть ли у него родственники, которым нужно что-то передать, не позвонить ли кому. Иль Нам ответил, что у него никого нет. Это была правда. Жена умерла давно, сын погиб в автокатастрофе. Родственников, которым он доверял, не существовало.

Миран, услышав это, слегка смешалась.

— Простите, я не хотела... — начала она, но он перебил.

— Ничего страшного, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время не было привычной сухости.

В этот момент у нее зазвонил телефон. Она извинилась, вышла в коридор, чтобы ответить, и вернулась через несколько минут. Иль Нам, наблюдавший за людьми всю свою жизнь, заметил, как изменилось ее выражение лица, когда она вошла обратно. Глаза стали чуть более потухшими, уголки губ опустились. Она мастерски скрыла это — если бы он не был тем, кем был, он бы даже не заметил. Но он заметил.

— Какие-то проблемы? — спросил он, когда она снова села на стул.

— Нет-нет, все в порядке, — поспешно ответила она, и улыбка вернулась на ее лицо, — Просто рабочие моменты.

Он не стал настаивать. Они поговорили еще немного, и через полчаса Миран поднялась, чтобы уйти.

— Мне пора, — сказала она. — Выздоравливайте. И пожалуйста, в следующий раз не ходите один.

— Обязательно, — ответил он, провожая ее взглядом.

Когда дверь за ней закрылась, О Иль Нам долго смотрел в потолок, перебирая в голове детали их разговора. «Что заставило ее остановиться? Что заставило ее тратить время на незнакомого старика, упавшего на улице?» Он не находил ответа. Эта женщина не вписывалась ни в одну из известных ему схем. Она не просила денег, не предлагала свои услуги, не намекала на благодарность. Она просто помогла. И ушла.

«Или это очень искусная игра, — подумал он, — или...» Он не закончил мысль. Слишком долго он жил в мире, где у всего была цена, что бы поверить в бескорыстие.

Через день она пришла снова. Иль Нам как раз сидел на койке, листая скучную больничную газету, когда дверь открылась и в палату вошла Миран. В руках она держала пакет с фруктами.

— Добрый день, Господин Ган, — сказала она, ставя пакет на тумбочку. — Как Вы сегодня?

— Лучше, — ответил он, с удивлением наблюдая, как она достает из пакета апельсины и груши, аккуратно раскладывая их на тарелку, — Ну что ты, девочка, не нужно было…

— Пустяки, — она пожала плечами, и в этом жесте было столько простоты, что у него на секунду перехватило дыхание, — Я проходила мимо и подумала, что вам, наверное, скучно одному. А фрукты... Ну, витамины необходимы для восстановления.

Он не знал, что сказать. О нем уже давно никто так не заботился. Его окружение — помощники, водители, телохранители, директора его компаний — все они делали свое дело за деньги. Их забота была куплена и предсказуема.

Они разговорились. Оказывается, она замужем, живет недалеко от того места, где он упал, в основном сидит дома. Она не жаловалась, не просила совета, не пыталась произвести впечатление. Она просто говорила о жизни, о погоде, о забавных моментах с работы. Ее голос был спокойным, ровным, и он с удивлением поймал себя на том, что ему это нравится.

— Когда Вас выписывают? — спросила она под конец визита.

— Через пару дней, — ответил он.

— Тогда я приду, — сказала она так, будто это было само собой разумеющимся, — Помогу вам добраться до дома. Не хочу, чтобы Вам снова стало плохо по дороге.

Иль Нам на мгновение замер. Он привык рассчитывать только на себя. Вернее, на тех, кому платил. Но сейчас, глядя на эту женщину, он вдруг остро ощутил свое одиночество. И это чувство было непривычным, почти болезненным.

— Чего Вы хотите? — спросил он прямо, глядя ей в глаза, — За Вашу помощь. Я понимаю, что Вы потратили время, приносите фрукты, разговариваете... Чего Вы хотите взамен?

Миран посмотрела на него с таким искренним удивлением, что он едва не рассмеялся.

— Ничего, — ответила она просто, — Мне ничего не нужно.

— Зачем же тогда? — настаивал он, не веря своим ушам.

Она помолчала секунду, словно обдумывая ответ.

— Потому что могу, — наконец сказала она, — И потому что хочу помочь. Этого достаточно.

В ее голосе не было ни капли фальши. Иль Нам, который за свою жизнь перевидал сотни лжецов и манипуляторов, вдруг понял, что она говорит правду. И это открытие потрясло его сильнее, чем любой удар.

— Хорошо, — сказал он, сдаваясь, — Хорошо. Я буду ждать.

Когда она ушла, он долго сидел, глядя на закрытую дверь. А потом, как только медсестра вышла из палаты, он достал телефон и набрал номер своего человека.

— Мне нужно, чтобы вы нашли мне дом, — сказал он в трубку, и в его голосе снова зазвучали привычные властные ноты, — Старый, в небогатом районе. Чтобы выглядело так, будто там долгое время живет одинокий старик. Обустройте все соответствующе. И побыстрее. У вас на это пара дней.

Он не знал, зачем ему это понадобилось. Возможно, впервые за долгие годы ему захотелось, чтобы кто-то заботился о нем не из-за денег. И он хотел проверить, настоящая ли эта забота. Или все это — хорошо спланированная афера.

В день выписки Миран пришла, как и обещала. Она помогла ему собрать вещи, расплатиться с больницей и вызвала такси до его нового «дома».

Старый дом в квартале, где когда-то жили его родители, был скромным, даже бедным. Обшарпанные стены, старая мебель, маленькая кухня с газовой плитой. Иль Нам внутренне усмехнулся, увидев это убожество, которое его люди создали всего за два дня. Миран, войдя внутрь, не выказала ни удивления, ни отвращения. Она просто огляделась, спросила, где что лежит, и принялась за уборку.

Она мыла полы, вытирала пыль, готовила простой обед из того, что нашла в холодильнике. Его люди предусмотрительно забили его дешевыми продуктами. Иль Нам сидел в продавленном кресле и смотрел, как она хлопочет по хозяйству, и чувствовал странное, давно забытое тепло в груди.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала Миран, закончив с делами. Она уже стояла в прихожей, надевая туфли.

— Подождите, — окликнул он, и она обернулась. — Если вам не трудно... может быть, Вы будете заходить иногда? Я здесь один, и мне, если честно, скучновато.

Он сказал это с такой неловкостью, какой не испытывал уже много лет. Просить кого-то о компании, о простом человеческом участии. Это было унизительно и в то же время почему-то важно.

Миран улыбнулась.

— Конечно, Господин Ган. Я могу заходить по вторникам и четвергам, если вам удобно. Или в любой другой день, договоримся.

Они обменялись номерами телефонов, и она ушла. А он остался сидеть в своем убогом кресле, в своем фальшивом доме, и думать о том, что, возможно, в этой женщине есть что-то настоящее. И что он, возможно, слишком долго жил в мире, где все измерялось деньгами и властью.

После того как он достаточно оправился от болезни, насколько это вообще было возможно с его диагнозом, Иль Нам дал поручение своим людям. Узнать все о Джу Миран. Ее биографию, ее семью, ее работу, ее долги. Все.

Отчет пришел через неделю. Миран была руководителем отдела кредитования в небольшой финансовой компании. Замужем за неким Минсо, успешным архитектором. Никаких связей с криминалом, никаких долгов тогда еще. Обычная, ничем не примечательная женщина, которая однажды подобрала на улице умирающего старика и привезла его в больницу. Без всякой выгоды для себя.

Он перечитывал этот отчет несколько раз, пытаясь найти в нем подвох, скрытую угрозу. Не находил. И это пугало его больше, чем любая опасность.

* * *

Теперь, сидя в кресле напротив все еще бессознательной Миран, О Иль Нам смотрел на нее и думал о том, как много изменилось за эти три года. Он знал, что в последние несколько месяцев ей пришлось тяжело. Долги ее бывшего мужа, сбежавшего и оставившего ее одну с кредиторами, разорили ее. Она потеряла работу, дом, репутацию. Ей угрожали коллекторы, она жила в постоянном страхе. И ни разу — ни разу! — она не пожаловалась ему. Никогда не просила денег. Никогда не намекала, что ей нужна помощь. Она по-прежнему приходила к нему по вторникам и четвергам, улыбалась, помогала по хозяйству, рассказывала смешные истории. Будто у нее все было в порядке.

Он проверял. Несколько раз он оставлял на видном месте приличные суммы денег — сто, двести, пятьсот тысяч вон. Она их видела. Он был в этом уверен. Но она даже не прикасалась к ним. Не пыталась одолжить, не говоря уже о том, чтобы украсть. Она просто аккуратно перекладывала пачки в ящик стола, чтобы они не валялись без присмотра, и продолжала заниматься своими делами.

Это покорило его. В мире, где он привык видеть только злобу, корысть и предательство, эта женщина оказалась островком чего-то другого. Настоящего. Честного. Она заставила его поверить, что не все люди такие, как он думал. Что доброта может существовать просто так, без скрытых мотивов.

А потом, когда он увидел ее среди участников игр, мир для него на секунду перестал существовать. Как он мог ее пропустить?! Как он, с его ресурсами, с его людьми, не заметил в списках ее имя?! Гнев на себя, на свою невнимательность был таким острым, что он едва сдержался, чтобы не разнести все в своем кабинете.

После второй игры, он вызвал к себе Хван Ин Хо, фронтмена, и отдал распоряжение. Короткое, не терпящее возражений.

— Игрок 017, — сказал он, глядя на своего подчиненного холодными, стальными глазами, — Передай всем сотрудникам. Ее не трогать. Даже если она проиграет — не убивать. Оглушить, вынести, доставить сюда. Для остальных игроков объявить, что она мертва. Ясно?

Хван Ин Хо, привыкший к любым приказам, на этот раз позволил себе легкое недоумение.

— Господин? Это нарушит...

— Это приказ, — перебил его Иль Нам, и в его голосе прозвучало предупреждение, — Выполнять.

— Слушаюсь, — фронтмен склонил голову и вышел.

С тех пор, О Иль Нам наблюдал за Миран с особым интересом. Ему было любопытно: изменят ли ее игры? Сломают ли ту доброту, которая была в ней? Он видел, как она держалась рядом с другими игроками, как защищала Сэ Бёк, как заботилась о его альтер-эго — старике из их команды. Он видел, как она рисковала собой ради других. И каждый раз убеждался: игры не изменили ее. Она осталась той же Миран, что подобрала его на улице три года назад.

Более того, в этих играх он встретил еще одного человека, который вызвал в нем те же чувства. Сон Ки Хун. Добрый, искренний, готовый помочь любому, даже рискуя собственной жизнью. Эти двое — Миран и Ки Хун — заставили его задуматься над тем, что он сделал со своей жизнью. Над тем, во что превратил свои последние годы.

Именно они подтолкнули его к решению. К тому самому, которое он обдумывал уже несколько дней. Решению, которое изменит все.

Слабый, сдавленный стон прервал его размышления.

Иль Нам мгновенно вернулся в реальность и подался вперед, вглядываясь в лицо Миран. Ее веки дрогнули, брови сошлись к переносице.

* * *

Она приходила в себя медленно, словно пробиваясь сквозь толщу тяжелой, вязкой воды. Голова раскалывалась, в ушах стоял навязчивый звон, а мысли были удивительно пустыми — ни страха, ни паники, только давящая, гнетущая тишина внутри.

Миран попыталась открыть глаза. Веки казались свинцовыми, свет даже сквозь них резал непривычной яркостью после постоянного полумрака игрового зала. Она застонала, машинально приложив руку ко лбу, словно это могло унять боль.

— Тихо, тихо, — раздался рядом знакомый, спокойный голос, — Не торопись.

Когда взгляд более-менее сфокусировался, Миран присела на кровати, оглядываясь. Это была обычная комната, но не похожая на те, что были в игровом комплексе. Здесь были нормальные стены, окно, за которым виднелся вечерний пейзаж, простая, но добротная мебель. Ее взгляд скользил по обстановке, пока не наткнулся на кресло напротив.

— Что... — голос сорвался, она сглотнула, пытаясь справиться с сухостью в горле, — Господин Ган?

Старик поднялся со своего места, неторопливо подошел к столику, налил в стакан воды и протянул ей. Его движения были спокойными, уверенными, совсем не похожими на ту старческую немощь, которую он демонстрировал в играх.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и в его голосе звучала неподдельная забота.

Миран с некоторой опаской приняла стакан, пальцы слегка дрожали. Она сделала небольшой глоток, чувствуя, как прохладная вода обжигает пересохшее горло.

— Что происходит? — спросила она, не сводя с него настороженного взгляда, — Где я? Почему Вы здесь?

Вместо ответа он задал свой вопрос:

— Что последнее ты помнишь?

Миран нахмурилась, пытаясь собрать разрозненные обрывки памяти воедино. Али, уходящий прочь, не оглядываясь. Она, закрывающая глаза, чтобы не видеть того, что должно было произойти. Выстрел. Но боли она почему-то не почувствовала. Помнит, как удивилась этому, как хотела открыть глаза, но чей-то удар сзади по голове погрузил ее в темноту.

— Али... — прошептала она, резко выпрямляясь, и тут же зашипела от боли в плече. — Он выбрался? Он жив?

— Жив, — спокойно ответил старик, — Все твои друзья живы.

Миран перевела взгляд на него, и в ее глазах застыло недоумение.

— Вы спасли меня. Но как?

Он не ответил прямо, лишь сказал:

— Здесь ты в безопасности. Это главное.

Но Миран уже не могла успокоиться. Мысли заметались в голове, одна страшнее другой.

— А остальные? Ки Хун? Сэ Бёк? Сан Ву? — она вцепилась в край одеяла побелевшими пальцами, — Они...

— В порядке, — перебил ее Иль Нам, и в его голосе проскользнула легкая, едва заметная усталость. — Все они прошли пятую игру. Сейчас они в общей комнате, готовятся к финалу.

— А как Вы, Господин О? — спросила она, и в ее голосе прозвучала неожиданная, почти игривая нотка, несмотря на тяжесть момента.

Иль Нам поперхнулся виски, закашлялся, глядя на нее широко распахнутыми глазами. Впервые за долгое время на его лице отразилось искреннее, неподдельное изумление.

— Что ты сказала? — переспросил он, прокашлявшись.

— Значит, я права, — Миран смотрела на него спокойно, но в глубине ее глаз пряталась легкая, едва заметная усмешка. — Вы не Господин Ган. Вы — О Иль Нам. Владелец нескольких крупных компаний. Один из самых богатых людей в стране.

Старик замер, изучая ее лицо и усмехнулся. В его взгляде мелькнуло любопытство. И уважение.

— Как давно ты знаешь? — спросил он, отставляя стакан, — Что меня выдало?

Миран откинулась на подушки, чувствуя, как боль в голове постепенно утихает, уступая место ясности.

— Тот дом, в котором вы поселились после больницы, — начала она, — Он был очень похож на правду. Старый, небогатый район, скромная обстановка. Но там не было ни одной фотографии. Никаких памятных вещей. Ничего, чем обычно стремятся поделиться одинокие пожилые люди, потерявшие семью. Моя бабушка после смерти дедушки могла часами рассказывать о каждой безделушке в доме. А у Вас не было ничего, что говорило бы о прошлом. Слишком чисто.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— А потом я вспомнила. Несколько лет назад, когда я еще работала в финансовой компании, мы участвовали в тендере на обслуживание одного из Ваших предприятий. Я видела Вашу фотографию в деловом журнале. Тогда, в больнице, я не узнала Вас — Вы выглядели иначе, да и я была уверена, что такой человек, как вы, не может просто так оказаться на улице без охраны. Но потом, когда я приходила к Вам домой, все эти мелочи…

— И ты продолжала приходить, — тихо сказал Иль Нам, — Зная, что я тебе солгал.

Миран пожала плечами и тут же поморщилась от боли.

— Какая разница, как Вас на самом деле зовут и сколько у Вас денег? — сказала она просто, — Вы были одиноким больным стариком, которому нужна была помощь. Мне было не жалко времени. И потом... — она слегка улыбнулась, — Вы оказались хорошим собеседником. С Вами было интересно. Это дороже любых денег.

— Но я тебя обманывал, — настаивал Иль Нам, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на сожаление и вину, — Каждый день, я…

— Вы проверяли меня, — закончила за него Миран, — Оставляли деньги на видном месте, смотрели, возьму ли я. Спрашивали о работе, о муже, о долгах. Я знаю, Господин О.

Старик замер. Его лицо, обычно такое непроницаемое, сейчас отражало целую гамму чувств — удивление, стыд, и что-то еще, более глубокое, похожее на благоговение.

— Почему Вы все еще думаете, что я должна была перестать приходить? — Миран посмотрела на него с искренним недоумением, — Вы не причинили мне вреда. Да, Вы назвали вымышленное имя. Но та боль, которую Вы чувствовали, когда рассказывали о своей погибшей семье... Она была настоящей. И одиночество Ваше было настоящим. Я помогала не Господину Гану и не О Иль Наму. Я помогала человеку, которому было плохо.

О Иль Нам молчал долго. Так долго, что Миран уже начала беспокоиться, не сказала ли чего лишнего. Но когда он заговорил, голос его был тихим и каким-то другим.

— Знаешь, — сказал он, глядя куда-то в сторону, на стену, — Я ведь думал, что знаю людей. За свою жизнь я перевидал столько, что, казалось, меня уже ничем не удивить. Я видел, как лучшие друзья предавали ради денег. Как родные дети продавали родителей за акции. Как те, кто клялся в вечной любви, убегали при первой же опасности. Я построил эту империю на костях тех, кто был слабее, и никогда не жалел об этом. Потому что я знал: мир жесток, и если ты не будешь жесток, то сожрут тебя.

Он перевел взгляд на нее, и в его глазах блеснула влага.

— А потом на улице меня подобрала какая-то женщина. Просто потому, что увидела, что старику плохо. Она не знала, кто я. Она не ждала награды. Она просто... помогла. И приходила снова и снова. Носила фрукты, убиралась в доме, сидела рядом, когда мне было плохо. И ничего не просила взамен. Даже когда у нее самой начались проблемы. Даже когда коллекторы стали угрожать. Даже когда она потеряла все.

Миран опустила глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Это было не так страшно, как Вы думаете, — тихо сказала она.

— Не страшно? — Иль Нам усмехнулся, но в этой усмешке не было злости, — Ты потеряла все, что у тебя было. Муж сбежал, оставив долги. Дом отобрали.

— Я не хотела портить наши отношения деньгами. И даже считала Вас своим другом.

— Другом, — эхом повторил Иль Нам,— Знаешь, сколько у меня было настоящих друзей за всю жизнь? Я могу пересчитать их по пальцам одной руки. И то, наверное, пальцев будет слишком много.

Они помолчали. Тишина была не тягостной, а скорее умиротворяющей — как в те дни, когда они сидели в его фальшивой гостиной и пили чай, обсуждая погоду и новости.

— А теперь скажи, — наконец произнес Иль Нам, возвращаясь к прежнему, более деловому тону, но в глазах его все еще теплилось что-то мягкое, — Ты злишься на меня? За игры? За то, что я не остановил это безумие раньше?

Миран задумалась. Странно, но злости она не чувствовала. Может быть, потому что слишком много всего пережила за эти дни. Может быть, потому что слишком хорошо понимала, что такое отчаяние и что оно способно сделать с человеком.

— Я не знаю, — честно ответила она, — Я не могу оправдать то, что здесь происходит. Слишком много людей погибло. И я не знаю, что думать.

— Я создал это место вместе со своими друзьями, — сказал Иль Нам, и в его голосе прозвучала непривычная, горькая искренность, — Хотел посмотреть, осталось ли что-то человеческое в людях, когда у них отнимают все. Да и чего таить, ради развлечения. А потом я встретил тебя. И Ки Хуна. И понял, что ошибался. Что даже в самом аду можно остаться человеком.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Я уже стар, Миран. Моя опухоль вернулась, и врачи дают мне в лучшем случае месяц. Я хочу закончить эту историю так, чтобы мне не было стыдно перед теми немногими, кто действительно заслуживает жизни.

— Что Вы хотите сделать? — тихо спросила Миран, чувствуя, что сейчас произойдет что-то важное.

— Я уже сделал, — ответил Иль Нам, и на его лице появилась странная, почти мальчишеская улыбка, — Сегодня прошла пятая игра. Стеклянный мост. Я распорядился, чтобы все выжившие после нее были эвакуированы. Твои друзья.

Что ж, решение принято.

— А после остров будет уничтожен.

* * *

Они сидели в тишине, каждый со своей болью, когда Сан Ву вдруг резко поднялся. Не говоря ни слова, он подошел к своей кровати, где лежала его старая футболка с номером 218, и одним рывком разорвал ее на длинные лоскуты.

Ки Хун с недоумением следил за его действиями. Али поднял голову. Сэ Бёк настороженно наблюдала, как Сан Ву приближается к ней с этими самодельными бинтами в руках.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда он остановился рядом.

— Ты истечешь кровью, если не перевязать рану, — сказал Сан Ву, и в его голосе не было привычной холодности.

Была усталость, была забота, которую он сам в себе не ожидал найти, — Дай я помогу.

Сэ Бёк смотрела на него, недоверчиво прищурившись.

— Зачем? — спросила она.

Сан Ву замер на секунду, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. Он посмотрел на черную резинку, все еще зажатую в пальцах, и ответил тихо, почти неслышно:

— Она заботилась о тебе. И непременно помогла бы.

Сэ Бёк не нашла слов. Она молча кивнула и, с трудом повернувшись, позволила ему заняться своей раной. Руки Сан Ву были тверды, но бережны — он аккуратно очистил края раны, наложил повязку из импровизированных бинтов, стараясь не причинять лишней боли. Когда все было закончено, он молча вернулся на свое место.

Сэ Бёк опустила голову, чувствуя, как предательски защипало глаза.

— Спасибо.

Сан Ву лишь кивнул.

После перевязки они сидели рядом — четверо выживших, объединенных общей потерей и общей надеждой. Ки Хун первым нарушил молчание:

— Завтра последняя игра. Как думаете, что будет?

— Ножи нам оставили явно не просто так, — мрачно заметил Сан Ву, — Финальная игра — это бой насмерть. Из четверых должен остаться один.

— Я не буду убивать, — твердо сказал Али, и в его голосе зазвучала сталь, неожиданная для этого доброго человека, — Я лучше умру, но не подниму руку на друга.

Ки Хун перевел взгляд на Сан Ву. Тот молчал, глядя на свои руки.

— Сан Ву? — позвал Ки Хун. — Что ты думаешь?

Сан Ву поднял голову, и в его глазах была такая усталость, что Ки Хун на мгновение отвел взгляд.

— Я думаю, — медленно сказал Сан Ву, — Что если они хотят, чтобы мы убивали друг друга, мы должны сделать наоборот. Мы не станем этого делать. Никто из нас. Лучше умереть людьми, чем жить монстрами.

Ки Хун облегченно выдохнул. Али кивнул. Сэ Бёк слабо улыбнулась.

— Договорились, — сказал Ки Хун, протягивая руку ладонью вниз. — Никто никого не убивает.

Али положил свою огромную ладонь поверх. Сэ Бёк — следом. Сан Ву, помедлив секунду, тоже протянул руку.

В этот момент дверь в общую комнату открылась, и на пороге появился треугольник.

— Встать, — скомандовал он механическим голосом. — Следуйте за мной.

Ки Хун и Сан Ву мгновенно поднялись, заслоняя собой раненую Сэ Бёк. Али встал рядом, сжав кулаки.

— Куда вы ведете нас? — спросил Ки Хун, стараясь, чтобы голос звучал твердо, — Разве уже время последней игры?

— Вам нечего бояться, — ответил треугольник. — Все узнаете позже. Следуйте за мной.

Четверо переглянулись. В глазах каждого читалось одно и то же: выбора у нас нет. Они пошли.

Треугольник вел их долго. По коридорам, которые они уже знали наизусть, затем по новым, незнакомым, потом вниз по лестницам, которых они раньше не замечали. Сэ Бёк шла, опираясь на Али, и хотя после перевязки стало немного легче, каждый шаг давался ей с трудом.

Когда они вышли на улицу, ночной воздух ударил в лицо свежестью, от которой перехватило дыхание.

Все четверо замерли, глядя вверх.

Небо. Настоящее небо, усыпанное звездами. Они не видели его столько дней, что казалось, прошла целая жизнь. Ки Хун глубоко вдохнул, чувствуя, как легкие наполняются прохладой. Али поднял лицо к звездам и прошептал что-то на своем языке. Сэ Бёк закрыла глаза, позволяя ветру коснуться ее лица, еще сильнее растрепать волосы. Сан Ву смотрел вверх и не мог поверить, что это реальность, что он снова дышит свежим воздухом, что над ним — не потолок игрового зала, а бесконечное звездное небо.

— Идемте, — поторопил их треугольник, указывая вперед.

Они пошли дальше, и через несколько минут перед ними возникла темная гладь воды, а у причала покачивался корабль, готовый к отплытию.

— Поднимайтесь, — сказал треугольник, указывая на трап.

— Это ловушка? — неуверенно спросил Ки Хун, не решаясь сделать шаг.

— Вы свободны, — ответил треугольник, — Игры окончены. Поднимайтесь.

Не веря своему счастью, они медленно поднялись на борт. Едва их ноги коснулись палубы, как трап тут же убрали, и двигатели загудели, отталкивая судно от берега.

— Мы правда уходим? — прошептала Сэ Бёк, глядя на удаляющийся остров.

— Кажется, да, — ответил Ки Хун, и в его голосе прозвучало такое облегчение, что Али не выдержал и расплакался.

Они пошли в сторону кают, чтобы найти место, где можно было бы отдохнуть, как вдруг услышали торопливые шаги. Кто-то бежал по палубе, приближаясь к ним.

— Кто там? — насторожился Сан Ву, инстинктивно вставая вперед.

Шаги приблизились, и из-за угла показалась фигура. Женская фигура. Знакомая до боли. Знакомая до дрожи в коленях.

Сан Ву потерял дар речи.

— Миран?! — вырвалось у Ки Хуна, — Ты жива?!

Она остановилась в паре шагов от них, запыхавшаяся, с распущенными черными волосами, развевающимися на ветру. На ее губах играла улыбка — та самая, мягкая, теплая, которую они все так хорошо знали.

— Да, — ответила она, и голос ее дрожал от волнения. — И не только я.

— Госпожа Джу... — Али шагнул вперед, и слезы хлынули по его щекам. — Вы живы... Я так рад, что Вы живы. Простите меня, я...

Миран мягко перебила его:

— Не надо, Али. Это был мой выбор. Ты не виноват.

Она посмотрела на Сэ Бёк, и та, встретив ее взгляд, слабо, но искренне улыбнулась. В этой улыбке было столько облегчения, что Миран на мгновение показалось, что сейчас она тоже расплачется.

Но главное было впереди.

Ки Хун, заметив, как Сан Ву застыл на месте, словно превратившись в камень, и как взгляд Миран остановился на нем, тихо сказал:

— Пойдемте, ребята. Думаю, нам стоит осмотреть корабль. Оставить... Ну, осмотреть корабль.

Али и Сэ Бёк поняли без лишних слов. Они двинулись дальше по палубе, оставляя двоих наедине.

Сан Ву смотрел и не мог поверить. Он смотрел на нее — живую, настоящую, с распущенными волосами, которые он так любил перебирать, с этой ее улыбкой, от которой у него всегда перехватывало дыхание. И не верил. Боялся поверить. Боялся, что это очередной сон, очередная иллюзия, которая исчезнет, стоит только протянуть руку.

Миран медленно подошла к нему ближе, не разрывая зрительного контакта. Ее карие глаза в свете звезд казались бездонными, и в них отражалось то же, что чувствовал он — страх, надежда, любовь.

— Это правда ты? — прошептал Сан Ву, и его голос все-таки сорвался.

Миран подошла еще ближе, и ее ладонь медленно поднялась к его щеке, легла на нее, теплая и живая. Он чувствовал каждый миллиметр ее пальцев, каждый шрам, каждую морщинку. Она была настоящей.

— Да, — так же тихо прошептала она. — Видишь, я настоящая.

Он рвано выдохнул, словно до этого не дышал вовсе, и одним движением прижал ее к себе. Крепко. Так крепко, что заныли ребра, так крепко, что она не могла вздохнуть. Но Миран даже не пикнула. Она лишь крепче прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце, как дрожат его руки, обнимающие ее.

— Я думал, — прошептал он ей в волосы, и голос его дрожал, — Я думал, что потерял тебя.

— Я здесь, — перебила она, поднимая голову и глядя на него. — Я здесь, Сан Ву. Я жива.

Он смотрел на нее, не веря, что это реальность, и в его глазах стояли слезы — слезы, которые он сдерживал все эти дни, всю свою жизнь.

И в этот момент где-то вдалеке раздался оглушительный взрыв.

Все вздрогнули и обернулись в сторону шума. Там, где минуту назад был остров, теперь вздымался столб пламени и дыма, освещая ночное небо багровым заревом. Взрывная волна докатилась до корабля, заставив его слегка качнуться.

На палубе другого корабля, О Иль Нам стоял и смотрел на горящий остров.

Пламя отражалось в его глазах, делая их похожими на два раскаленных угля. Он смотрел, как рушится то, что он строил годами, и не чувствовал сожаления.

Слишком много душ было загублено здесь. Слишком много жизней оборвалось в этих стенах. И если он не мог вернуть их, если не мог искупить свою вину, он мог хотя бы сделать так, чтобы это место перестало существовать. Чтобы больше никто не погиб здесь.

Он думал о Миран, которая сейчас, наверное, уже воссоединилась с друзьями. О Ки Хуне, который вернул ему веру в доброту. О всех тех, кто погиб, и о тех, кто выжил. Это не искупление. Это слишком мало. Но это — все, что он мог сделать.

На корабле все еще смотрели на горящий остров, когда Сан Ву медленно повернулся к Миран. Он взял ее лицо в ладони, заглядывая в глаза, и в его взгляде было столько невысказанного, что у нее перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Миран замерла, не веря своим ушам. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, мешая дышать. Она смотрела на него, ища в его глазах подтверждение, что не ослышалась.

— Я люблю тебя, — повторил Сан Ву, и на этот раз голос его был тверже, увереннее, — Я был дураком, что не сказал раньше.

— Мы оба были дураками, — сквозь слезы улыбнулась Миран.

Сан Ву улыбнулся — впервые за все эти дни, за все эти годы — настоящей, светлой улыбкой, от которой на душе стало тепло. Он наклонился к ней, и их губы встретились.

Поцелуй был нежным, почти трепетным. В нем не было той отчаянной страсти, что была тогда, в темноте игрового зала. В нем было обещание. Обещание новой жизни, нового начала, того будущего, которое они едва не потеряли.

Руки Сан Ву обвили ее талию, притягивая ближе. Ее пальцы запутались в его волосах, и она чувствовала, как он дрожит — от волнения, от счастья, от неверия в то, что это реальность.

Позади них, на палубе, Ки Хун, Али и Сэ Бёк стояли, отвернувшись, давая им эту минуту. Над их головами сияли звезды, и ветер уносил прочь дым от горящего острова, унося с собой и воспоминания об аде, который они пережили.

Впереди была новая жизнь. Неизвестная, пугающая, но их собственная.

— Сан Ву, вставай, мы опоздаем.

Миран присела на край кровати и легонько потрясла его за плечо. Он лежал на спине, раскинувшись поперек всей постели, и даже не думал шевелиться. Сплошное одеяло, под которым угадывались очертания его тела, лишь слегка колыхалось в такт размеренному дыханию.

— Сан Ву, — она наклонилась ближе, потрепала его по волосам, — Нам надо в торговый центр за подарком, а потом к Сэ Бёк. Ты же не хочешь опоздать?

Он приоткрыл один глаз, ухмыльнулся лениво:

— Не хочу. Ещё пять минут... или часов.

Она снова наклонилась, намереваясь как следует растормошить его, но Сан Ву двигался с молниеносной быстротой. Его рука метнулась вперед, обхватила ее за талию, и в следующее мгновение Миран уже лежала на нем, ошеломленная и возмущенная.

— Сан Ву! — воскликнула она, пытаясь оттолкнуться от его груди, — Ну сколько можно? Мы...

Он перевернулся, и она оказалась под ним, прижатая к мягкой постели. Его глаза уже не были сонными — в них горел тот самый огонь, от которого у нее каждый раз перехватывало дыхание.

— Прямо сейчас мы точно никуда не пойдем, — сказал он низким, хрипловатым со сна голосом, — У меня есть дела поважнее.

— Какие еще дела? — попыталась возмутиться Миран, но он уже наклонился и прервал ее поцелуем.

Сначала невинным, почти легкомысленным — просто прикосновение губ, от которого она невольно расслабилась. Но поцелуй быстро набирал обороты, становясь глубже, откровеннее. Рука Сан Ву скользнула под ее футболку, касаясь теплой кожи, и она выгнулась навстречу, забыв обо всех планах. Его пальцы прошлись по коже живота, вызывая мурашки. Губы спустились к шее, оставляя горячие следы, а руки Миран запутались в его растрёпанных волосах, притягивая ближе. Он проложил дорожку поцелуев к плечу, зубы слегка прикусили кожу — она застонала, тело выгнулось.

— Сан Ву... завтрак... подарок... — прошептала она слабо, пытаясь оттолкнуть, но пальцы лишь сильнее впились в его спину.

Она попыталась остановиться, напомнить о делах, но слова выходили слабыми, неубедительными, и он, кажется, даже не слушал. Его губы снова вернулись к ее губам, и все возражения растворились в поцелуе.

* * *

Когда они наконец выбрались из спальни, солнце уже стояло высоко. Миран, с растрепанными волосами и зацелованной шеей, натягивала на ходу футболку и бросала на Сан Ву сердитые взгляды, которые, впрочем, были лишены всякой злости.

— Мы опоздаем, — проворчала она, завязывая волосы в хвост.

— Не опоздаем, — Сан Ву, уже в джинсах и с полотенцем на плече, направлялся в душ, — Я быстро.

— Ты уже один раз сказал «быстро», — фыркнула Миран, но улыбка все же тронула ее губы.

Он остановился на пороге ванной, обернулся и посмотрел на нее с такой теплотой, что она на мгновение забыла, о чем говорила.

— Ну ладно, не ворчи, дорогая, мы все успеем — сказал он просто.

— Иди уже, — ответила она, пряча улыбку, и он скрылся за дверью.

Миран прошла на кухню, включила кофеварку и выглянула в окно. После игр прошло полтора месяца.

Месяц назад не стало О Иль Нама. Он ушел тихо, во сне, как и хотел. Несмотря на его обман, несмотря на то что он был создателем этого кошмара, Ки Хун и Миран ухаживали за ним до самого конца. Они приходили в больницу, сидели рядом, разговаривали, читали ему вслух. Он улыбался, глядя на них, и в его глазах было что-то, похожее на покой.

Деньги Иль Нама сделали чудеса. Ки Хун оплатил операцию матери и теперь она уверенно шла на поправку. Али устроился на завод, где платили достойную зарплату, и наконец смог снять нормальную квартиру для своей семьи. Жена и сын приехали к нему, и теперь в его голосе не было той тоски, что раньше. Он постоянно показывал всем фотографии маленького Ахмада, который с каждым днем становился все больше похож на отца.

Сэ Бёк погасила все долги и купила небольшой дом — не тот, о котором мечтала, но уютный, с садом и верандой, где можно было сидеть вечерами. А пару дней назад случилось главное: она наконец забрала брата из детского дома. Именно по этому поводу она и позвала всех к себе в гости на ужин.

А они с Сан Ву... Они выплатили долги. Все до единого. Продали свои старые квартиры — его стерильную холостяцкую студию и ее скромную «однушку», где она жила после развода. На эти деньги купили новую, в тихом районе на окраине. С большой спальней, светлой гостиной и маленькой кухней, где они теперь по утрам пили кофе. Сан Ву наконец нашел в себе силы встретиться с матерью, как и Миран смогла помириться с родителями.

* * *

Торговый центр встретил их привычной субботней суетой. Миран вела Сан Ву через толпу, уверенно лавируя между покупателями, и он послушно следовал за ней, сжимая в одной руке ее ладонь, а в другой — несколько пакетов.

— Может, подарим ей что-нибудь для дома? — размышляла Миран, разглядывая витрину с посудой, — Она же теперь хозяйка, наверняка пригодится.

— Сэ Бёк не из тех, кто радуется посуде, — заметил Сан Ву, и Миран вынуждена была согласиться.

— Может, что-то для брата? Она говорила, он любит собирать конструкторы.

— Лучше спросим ее напрямую, что нужно, — предложил Сан Ву, — Она не из тех, кто будет стесняться.

— Ты прав, — Миран вздохнула. — Но тогда мы идем без подарка?

— Мы идем с подарком, — мужчина остановился у витрины с вином, — Возьмем хорошее вино. И цветы. И для брата — конструктор, как ты сказала. Этого достаточно для первого раза.

Миран посмотрела на него с легким удивлением.

— Ты стал... проще, что ли. Раньше ты бы предложил что-нибудь более... статусное.

Сан Ву пожал плечами.

— Раньше я был другим человеком.

Она взяла его за руку, сжала пальцы.

— Ты стал лучше.

— Надеюсь, — он улыбнулся, — Пойдем, выберем конструктор.

В магазине игрушек они провели больше времени, чем планировали. Миран с увлечением рассматривала коробки, вспоминая, какие конструкторы любила в детстве. Сан Ву смотрел на нее, и в его глазах было то выражение, которое она научилась распознавать — он снова думал о том, как им повезло.

— Ты чего? — спросила она, заметив его взгляд.

— Ничего, — он отвел глаза, — Ты красивая.

— Нашел время, — фыркнула она, но щеки ее порозовели.

В итоге они выбрали огромный космический конструктор — с ракетами, астронавтами и инопланетными пейзажами. Сан Ву заплатил, пока Миран спорила с ним, кто будет нести коробку, и в итоге они понесли ее вдвоем.

— Он тяжелый, — пожаловалась Миран, когда они вышли из торгового центра.

— Ты сама хотела самый большой, — напомнил Сан Ву.

— А ты мог сказать, что это глупо!

— Я хотел, но ты не слушала.

Она засмеялась, и этот смех — легкий, искренний — отозвался в нем теплом.

* * *

Они шли через парк, когда Миран предложила:

— Давай купим мороженое? Я хочу ванильное.

— Ванильное? — Сан Ву изобразил удивление, — А не шоколадное?

— Сегодня ванильное, — решительно заявила она, — Иди уже, я подожду здесь.

Он кивнул, поставил пакеты на скамейку и направился к киоску на другой стороне аллеи. Миран осталась стоять у скамейки, глядя, как он уходит — высокий, подтянутый, в простой белой рубашке.

— Миран?

Голос за спиной заставил ее вздрогнуть. Она обернулась и почувствовала, как внутри все сжалось.

Бан Минсо стоял в нескольких шагах от нее. Он выглядел... хуже, чем в последний раз, когда она его видела. Осунувшийся, с небритым лицом, в мятой рубашке, которая когда-то была дорогой. Он смотрел на нее с выражением, которое она когда-то принимала за любовь, а теперь узнавала — это была жадность.

— Минсо, — холодно сказала она, — Что ты здесь делаешь?

— Искал тебя, — он сделал шаг вперед, и она инстинктивно отступила. — Я звонил, но ты сменила номер. Я приходил в старую квартиру, но ты съехала. Никому не сказала, куда.

— У меня не было причин тебе говорить.

— Миран, — он протянул к ней руки, и она с отвращением заметила, как они дрожат. — Я хочу извиниться. За все. За то, что ушел, за долги... я был дураком. Я думал, что справлюсь сам, а потом...

— Ты не справлялся, Минсо, — перебила она, — Ты никогда не справлялся. Ты просто сбежал, оставив мне свои долги и свое имя в кредитных историях.

— Я знаю, — он опустил голову, и его голос стал умоляющим, — Я знаю, и мне так стыдно. Но теперь я вернулся, я нашел работу, я... Я хочу все исправить. Давай начнем сначала?

Миран смотрела на него, и в душе не было ничего, кроме усталости. Когда-то она любила этого человека. Или думала, что любила. Теперь она видела его насквозь — его слабость, его трусость, его привычку искать легкие пути.

— Нет, Минсо, — сказала она ровно, — Ничего начинать не надо. У меня есть жизнь. Без тебя.

Его лицо исказилось. Та жалость, что была в глазах, исчезла, сменившись чем-то темным.

— Ты нашла кого-то? — спросил он, и в голосе зазвучала злость, — Слышал, ты разъезжаешь с каким-то типом. Бывший банкир, который тоже по уши в долгах был. Ну и как он? Небось, уже спустил все твои деньги?

— Это не твое дело, — Миран сделала шаг назад, чувствуя, как закипает, — Наши отношения закончились, Минсо. Давно. И у меня нет желания обсуждать с тобой мою личную жизнь.

— Ах, личную жизнь! — он повысил голос, и несколько прохожих обернулись, — Ты думаешь, он тебе нужен? Да кто он такой? Банкрот! А я — твой муж, я имею право...

— Ты был моим мужем, — отрезала Миран, и голос ее стал ледяным, — Был. Пока не сбежал, оставив меня одну. Ты не имеешь никаких прав, Минсо. Никаких.

Он шагнул к ней, и его лицо было перекошено злобой.

— Без меня ты никто, Джу Миран! Никто! Ты была никем, когда я на тебе женился, и осталась никем! Этот твой новый ухажер — такой же неудачник, как и ты! Вы оба...

— Замолчи, — тихо сказала она, и в этом шепоте было больше силы, чем в его крике.

Но он не замолчал. Он шагнул еще ближе, и его рука взметнулась вверх — то ли для того, чтобы схватить ее, то ли для того, чтобы ударить.

Миран не успела отшатнуться.

Чья-то рука перехватила запястье Минсо в дюйме от ее лица. Сан Ву стоял за его спиной, и его пальцы сжимали руку бывшего мужа с такой силой, что тот зашипел от боли.

— Еще одно движение, — голос Сан Ву был спокоен, но в нем чувствовалась сталь, — и я сломаю тебе руку. А потом добавлю за каждое сказанное слово.

Минсо дернулся, пытаясь высвободиться, но Сан Ву держал крепко.

— Пусти! — заорал он, — Чхо?! Не лезь не в свое дело!

— Ты плохо слышишь? — поправил Сан Ву, кивнув в сторону Миран, — Она сказала, что у нее нет желания с тобой разговаривать. Ты не понял?

— Отпусти, я сказал! — Минсо попытался ударить свободной рукой, но Сан Ву легко уклонился и, резко вывернув ему запястье, прижал его спиной к стволу ближайшего дерева.

֫— Она сказала «нет». Это значит нет. Убирайся.

— Да пошел ты! — Минсо плюнул в сторону, — Знаю я вас, неудачников! Думаешь, она тебя любит? Да она через год от тебя сбежит, как от меня!

Сан Ву отпустил его руку, но не успел Минсо обрадоваться, как кулак врезался ему в переносицу. Раздался хруст, и бывший муж, взвыв, схватился за лицо, из которого хлынула кровь.

— Это — за все, что ты ей сделал, — сказал Сан Ву, стряхивая с костяшек кровь, — Если я еще раз тебя увижу, будет хуже.

Он развернулся, взял Миран за руку и потащил прочь. Минсо остался стоять у дерева, закрывая лицо руками и издавая нечленораздельные звуки.

Они прошли уже довольно далеко, когда Миран наконец заговорила:

— Ты ударил его.

— Да, — Сан Ву шел, не глядя на нее, и его челюсть была напряжена.

— У тебя кровь на рубашке.

— Знаю.

Она остановилась, потянув его за руку, и он нехотя обернулся. Она смотрела на него, и в ее глазах было что-то странное — не страх, не осуждение.

— Ты ударил его, — повторила она, и уголки ее губ дрогнули, — Ты, Чхо Сан Ву, который всегда все решает словами. Который никогда не опускается до драк.

— Он хотел ударить тебя, — глухо сказал Сан Ву.

— Но в следующий раз, может, не будем бить людей в лицо в парке? Нам еще к Сэ Бёк ехать.

— В следующий раз я сделаю хуже, — пообещал Сан Ву, и в его глазах снова зажглась теплота.

— Обещаешь? — поддразнила она.

— Обещаю.

Она рассмеялась, взяла его за руку, и они пошли дальше, оставляя позади упавшее мороженое и ее бывшего мужа.

* * *

Дом Сэ Бёк стоял в конце тихой улочки — небольшой, но ухоженный, с аккуратным палисадником и свежевыкрашенной калиткой. Миран нажала на звонок, и через несколько секунд дверь открылась.

На пороге стояла Сэ Бёк. Впервые за все время их знакомства она выглядела... спокойной. Не настороженной, не готовой к удару, а просто — спокойной. В старой футболке, джинсах, с закатанными рукавами и влажными после мытья посуды руками.

— Вы пришли, — сказала она, и в ее голосе не было обычной резкости, — Проходите.

— Это тебе, — Миран протянула букет цветов, а Сан Ву — пакет с вином и конструктором.

— Не нужно было, — Сэ Бёк приняла подарки, и на ее лице мелькнуло что-то, похожее на смущение. — Но... Спасибо.

Они прошли в дом. Внутри было тепло и уютно — просторная гостиная с большим диваном, книжные полки, на которых стояли детские книги вперемешку с учебниками, на стенах — яркие рисунки, явно сделанные детской рукой.

— Это Чхоль нарисовал, — заметив ее взгляд, сказала Сэ Бёк. — Он очень любит рисовать.

В этот момент из кухни выглянул Ки Хун, с полотенцем на плече и в смешном переднике с цветочками.

— А вот и вы! — он радостно замахал. — Али уже здесь, мы помогаем готовить!

— Ты умеешь готовить? — скептически спросил Сан Ву.

— Учусь! — с достоинством ответил Ки Хун и скрылся обратно.

В гостиной их уже ждали. Али сидел на диване, держа на коленях маленького мальчика, который что-то оживленно ему рассказывал. Увидев Миран, Али вскочил, едва не уронив ребенка, и широко улыбнулся.

— Госпожа Джу, Сан Ву! Как я рад вас видеть!

— Али, ну вот сколько раз еще говорить, просто Миран, — она обняла его, и он смущенно похлопал ее по спине.

Мальчик, которого он держал, оказался братом Сэ Бёк — Кан Чхоль. Ему было лет десять, он был худеньким, с большими глазами и такой же серьезной складкой между бровями, как у сестры. Сначала он смотрел на гостей настороженно, но когда Миран протянула ему коробку с конструктором, его глаза загорелись.

— Это мне? — спросил он, не решаясь взять.

— Тебе, — подтвердила Миран, — Слышала, ты любишь собирать ракеты.

— Я хочу стать космонавтом! — выпалил Чан У, и в его голосе зазвучала такая искренняя, детская вера в мечту, что у Миран защипало глаза.

Чхоль бережно взял коробку, прижал к груди и посмотрел на сестру. Та кивнула, и он с криком «Спасибо!» убежал в свою комнату.

— Он хороший, — тихо сказала Миран, глядя ему вслед.

— Да, — ответила Сэ Бёк, и в ее голосе впервые прозвучала гордость, — Он у меня самый лучший.

Пока остальные накрывали на стол, Миран ушла на кухню помочь Сэ Бёк с последним блюдом. Здесь было тесновато для двоих, но уютно — пахло свежей зеленью и жареным мясом.

— Что делать? — спросила Миран, закатывая рукава.

— Нарежь овощи для салата, — Сэ Бёк кивнула в сторону разделочной доски. — Только не слишком мелко.

— Будет сделано, — Миран взяла нож и принялась за работу.

Какое-то время они работали молча, но это было спокойное, домашнее молчание. Слышался смех из гостиной — кажется, Ки Хун что-то уронил, и Али его поддразнивал. Сан Ву сказал что-то, и все засмеялись.

— Как вы? — спросила Сэ Бёк, не поднимая головы от кастрюли, — Вы с Сан Ву.

— Хорошо, — Миран улыбнулась, нарезая огурцы. — Странно... Но хорошо. Я все еще иногда просыпаюсь ночью и не могу поверить, что это реальность. Что мы здесь, что все позади.

— Я тоже, — призналась Сэ Бёк. — Первую неделю после того, как мы вернулись, я каждую ночь просыпалась от кошмаров.

— А теперь?

— Теперь... — она задумалась, помешивая соус, — Теперь я научилась верить, что это правда. Что мы выжили. Что у нас есть дом.

Она помолчала, а потом добавила тише:

— Я не думала, что смогу жить нормальной жизнью. После всего, что было. После того, что я сделала.

Миран отложила нож и посмотрела на нее.

— Ты выжила, Сэ Бёк. Ты сделала то, что должна была, чтобы вернуться к брату. Не вини себя.

— Я знаю, — Сэ Бёк вздохнула, — Я стараюсь не винить. Просто... Иногда бывает тяжело.

— Если будет тяжело, ты знаешь, где мы, — мягко сказала Миран, — Мы всегда рядом.

Сэ Бёк кивнула, и на ее лице мелькнуло что-то, похожее на улыбку. Они снова замолчали, и это молчание было уже другим — теплым, почти родственным.

Миран закончила с овощами и принялась выкладывать их в салатницу. Сэ Бёк возилась с мясом, ловко переворачивая куски на сковороде. Все было так обычно, так по-домашнему, что Миран поймала себя на мысли: это и есть счастье. Не громкое, не яркое, а тихое, уютное, здесь и сейчас.

— Онни, — сказала Сэ Бёк, не глядя на нее, — передай, пожалуйста, соль.

Миран замерла с солонкой в руке. Она переспросила, не веря своим ушам:

— Как ты меня назвала? Онни?

Сэ Бёк тоже замерла, поняв, что сказала. Она подняла глаза, и на ее лице появилось смущение — такое неожиданное на этом обычно суровом лице, что Миран едва не рассмеялась.

— Ну да, — Сэ Бёк пожала плечами с напускной грубоватостью, — Назвала. А ты против?

Миран смотрела на нее, на эту девушку, которая прошла через ад, которая потеряла столько, сколько не теряют за целую жизнь, но осталась собой. Которая строила стены вокруг своего сердца, но все же научилась доверять. Которая сейчас стояла перед ней, смущенная и немного растерянная, и ждала ответа.

— Нет, — улыбнулась Миран, и на глазах у нее выступили слезы, — Конечно, я не против. Я очень рада.

Она шагнула вперед и обняла Сэ Бёк. Та напряглась на секунду — непривычно было принимать чужую заботу, чужое тепло, — а потом расслабилась и, помедлив, обняла в ответ.

— Спасибо, — тихо сказала Сэ Бёк, пряча лицо у нее на плече, — За все.

— Не за что, — ответила Миран, гладя ее по спине, — Мы же теперь сестры.

— Дурацкая сентиментальность, — пробормотала Сэ Бёк, но не отстранилась.

— Самая лучшая, — рассмеялась Миран.

Из гостиной донесся голос Ки Хуна:

— Эй, вы там скоро? Мы тут все съедим без вас!

— Идем! — крикнула Миран, отстраняясь и вытирая глаза.

Она взяла салатницу, Сэ Бёк — сковороду с мясом, и они вместе вышли к остальным. За столом уже сидели все — Ки Хун, Али, Чхоль, который успел открыть конструктор и теперь с гордостью показывал частично собранную ракету, и Сан Ву, который смотрел на нее с другого конца стола и улыбался.

— Ну наконец-то! — провозгласил Ки Хун, поднимая бокал, — Теперь, когда все в сборе, я хочу сказать...

— Ты всегда хочешь что-то сказать, — поддел его Сан Ву.

— А ты всегда перебиваешь! — парировал Ки Хун, и все рассмеялись.

Он подождал, пока смех утихнет, и продолжил, уже серьезнее:

— Я хочу сказать спасибо. За то, что мы здесь. Все вместе. За то, что выжили. За то, что не сдались. И за то, что у нас есть этот вечер.

— За этот вечер, — подхватил Али, поднимая свой бокал.

— За этот вечер, — повторили остальные.

Сан Ву посмотрел на Миран через стол, и она улыбнулась ему — светло, свободно, без тени прошлого. Чхоль радостно стучал вилкой по тарелке, требуя мяса. Ки Хун рассказывал что-то смешное про свою мать, которая теперь, выздоравливая, решила, что может командовать всем отделением больницы. Али показывал всем новое фото Ахмада — тот улыбался, показывая два передних зуба.

Сэ Бёк сидела рядом с Миран, и иногда их взгляды встречались, и тогда они обе улыбались — этой особенной улыбкой тех, кто знает друг о друге больше, чем может сказать словами.

После ужина, когда Чхоль, утомленный впечатлениями, уснул прямо за столом, и Али понес его в комнату, все вышли на крыльцо. Ночь была теплой, звездной. Где-то вдалеке шумел город, но здесь, в этом маленьком доме, было тихо и спокойно.

— Я так рада, что мы здесь, — сказала Миран, глядя на звезды.

Сан Ву подошел сзади, обнял ее за плечи, и она откинулась на его грудь.

— Что будет дальше? — спросила она, закрывая глаза.

— Жизнь, — просто ответил он, — Просто жизнь.

Миран улыбнулась. В этом слове было все — и прошлое, которое они оставили позади, и настоящее, которым наслаждались, и будущее, которое строили.

Позади них, на крыльце, Ки Хун рассказывал Али что-то смешное, а Сэ Бёк сидела на ступеньках, обняв колени, и слушала их, и на ее лице была улыбка — та самая, которую Миран так хотела увидеть.

В доме горел теплый свет. На столе осталась наполовину съеденная еда, недопитое вино, разобранный конструктор, оставленный младшим братом Се Бек. И все это было их жизнью — настоящей, принадлежащей только им.