Хрустальная память (гет)

Я проснулся от того, что кто-то настойчиво клевал меня в лоб. Незнакомая, сипуха с угольно-черными глазами сидела у меня на подушке и явно пыталась меня разбудить. Кто бы это мог быть?

Сонно протерев глаза, я снял с её лапки письмо. Пергамент был тонким, почти невесомым, и пах лавандой. Подписано было: «Гарри Поттеру...», а почерк был аккуратным, но с детскими, слегка неровными буквами.

Я развернул его. И…

Это оказалась Габриель Делакур. Младшая сестра Флер.

«Привет, Гарри!

Флер сказала, что тебе нужна помощь. Она сейчас очень занята в Гринготтсе, поэтому попросила ответить меня.

Так вот, знай: чтобы устроиться здесь, во Франции, тебе нужен только ты!

Ну и немного золота, конечно :)

Ну и ещё не теряй свою палочку, это важно!

P.S. На всякий случай прилагаю список документов для упрощения регистрации тут (но можно и без них, если ты понимаешь, о чем я).

Твоя

Габриель».

К письму был приложен длинный список: свидетельство о рождении, какие-то выписки из британского Министерства магии и ещё куча всякой бюрократической дребедени. НА ДВЕ СТРАНИЦЫ! Написанный не иначе как матерью Габриель, более размашистым почерком.

Зачем всё это? Неужели во Франции так сложно начать новую жизнь?

Но мой взгляд был прикован к последним двум словам.

«Твоя, Габриель».

Я вспомнил ее. Маленькую девочку, которую я спас из озера. её серебристые волосы, её огромные синие глаза, полные детского обожания… Боже. Да я, кажется, популярен. Я не смог сдержать глупой, самодовольной улыбки.

Но почему Флер сама не написала? Неужели не нашла время?

Мое недоумение перебила вторая сова которую я и не заметил — маленькая та спокойно сидела и ждала пока я прочитаю письмо. Отпустив первую сову с печеньем(Букля будет недовольна), я прочитал второе послание — от Флер.

«Привет, Гарри.

Печально получать от тебя такие новости. Я написала своим родителям. Жди письмо от них.

Не унывай,

Флер».

Письма от сестер Делакур — это хорошо. Однако — это всё запасной вариант.

После того как совы улетели, я снова попытался уснуть — на часах было всего четыре утра. Но сон не шел.

Поворочавшись, я взял книгу Уоффлинга. Мой выбор пал на геометрические глифы: уменьшение и увеличение.

«Сей же весьма полезный глиф не имеет прямых аналогов, ибо универсален. При подключении к точкам т5 и т8 — уменьшает объект, при обратном подключении — увеличивает. Длительность воздействия регулируется.

...Маг, желающий перенести что-либо габаритное в кармане, должен также воспользоваться глифом гравитации, дабы не надорваться».

Спустя час проб и ошибок я наконец смог уменьшить свой школьный сундук до размеров спичечного коробка. В целях эксперимента я задал минуту как время действия. Ровно через шестьдесят секунд тот с тихим хлопком вернулся к своим обычным размерам.

— Отлично, — пробормотал я вслух.

Следом под заклятие попала пустая клетка Букли. На этот раз я выставил время на десять минут.

Пока я ждал, в брезжащем рассвете в окно влетела Букля и с возмущенным уханьем уставилась на то место, где должен был стоять её домик.

— Сейчас будет, не волнуйся, — я попытался её успокоить. Отменять действие досрочно было просто — нужно было лишь мысленно «скрутить» закорючку, отвечающую за время действия, в минимум.

Клетка с хлопком вернулась на место. Букля — на этот раз с мышью в клюве — уселась на клетку и, всё ещё укоризненно ухая, принялась за… завтрак? На часах было уже почти пять утра.

Скоро новости.

Я подошел к окну, чтобы выглянуть на улицу, и ахнул.

Всюду был туман. Густой, неестественно плотный, молочно-белый кисель, который, казалось, поглощал все звуки и краски. Никогда, за все пятнадцать лет жизни здесь, я не видел ничего подобного. Это было неестественно.

Поломав голову над загадкой тумана, я встретил рассвет.

* * *

День прошел почти так же, как и вчера. Учеба. Тренировки с глифами. Чтение истории магии. А глифы? Они были интересными — жутко сложные но в то же время простые. Ими я занимался почти весь день.

Но было и одно отличие. Под вечер, когда на улицу спустилась тишина, я решился всё же осмотреть то, что осталось от дементоров.

Заперев дверь, я осторожно вывернул старую куртку на пол. При дневном свете страшные находки выглядели почти буднично, как экспонаты в музее.

+ Два клочка черной, истлевшей ткани. Некогда бывшие робами.

+ Два металлических жетона. Они были сделаны из какого-то темного, холодного на ощупь металла, и на каждом был выгравирован номер.

+ Немного костей. Позвонки, фрагменты ребер.

Я взял чистую наволочку из шкафа, бессовестно позаимствовав её у тети, аккуратно сложил туда все находки и спрятал сверток на самое дно своего сундука.

Они пригодятся на слушании.

Перед сном я аккуратно, насколько это вообще применимо ко мне, сложил все свои вещи. На случай, если придется уходить... неожиданно.

Главной проблемой было то, что Уоффлинг в своей книге давал далеко не все глифы. Его философия была проста: «…незачем забивать голову сотнями схем. Освойте „Лабораторию“, скастуйте в неё нужное заклинание, и она выдаст вам готовый глиф или набор для похожего эффекта».

Так что я, например, так и не смог найти глиф для очищающих чар и пришлось почистить клетку Букли вручную.

Солнце зашло, и, поужинав остывшим ужином, я снова лег на кровать. Сидение взаперти раздражало. Тренировки с глифами помогали скоротать время, но мне уже отчаянно хотелось увидеть Гермиону.

А Рона?

Нет. Воспоминание о его… предательстве? Да, наверное, это можно было назвать так. Говорят, друзья познаются в беде. А у меня была не беда. У меня был момент сомнительной «славы», и Рон, позавидовав, бросил меня. Горько усмехнувшись, я перевернулся на бок.

В окно сочилась всё та же странная дымка. Она так и не рассеялась за весь день. И, похоже, навела шороху среди моих охранников. За последние сутки я слышал десятки хлопков аппарации — кто-то явно носился туда-сюда, пытаясь разобраться, что происходит.

На следующий день после обеда дверь моей комнаты открылась, и на пороге появился дядя Вернон. Он был одет в свой лучший костюм, и на его лице сквозило колоссальное самодовольство.

— Мы уходим, — объявил он.

— Хорошо, — ровно ответил я.

— Пока нас нет, не выходи из спальни ни под каким видом.

— Да и зачем мне? — я улыбнулся.

— Не прикасайся ни к телевизору, ни к стереосистеме, ни к другим нашим вещам.

— Ладно.

Может, позаимствовать что-то для науки?

— И не таскай еду из холодильника.

— Не буду.

А вот забрать его целиком — интересная мысль.

— Я запру тебя снаружи.

— Запирайте.

У меня есть глиф-аналог «Алохоморы». Вроде что-то было, точно.

Дядя Вернон буравил меня своими маленькими глазками, пытаясь найти подвох в моих ответах. А он был. Просто он его не заметил.

Убедившись в моем показном смирении, он, словно медведь гризли, вышел из комнаты и с громким щелчком запер за собой дверь. Через несколько минут внизу хлопнули автомобильные дверцы, заработал мотор, и шум удаляющейся машины затих в тумане.

Смельчаки. Поехали в такую погоду. Надеюсь, они всё же благополучно доберутся.

Я подождал ещё пару минут для верности, а затем встал. Дом был в моем полном распоряжении.

Первым делом я отправился на чердак. Интересовала маггловская техника. Подсвечивая себе овеществленным светлячком, я начал разбирать завалы. Результатом моих поисков стали старый сломанный фотоаппарат и старый проигрыватель. С ним шло несколько пластинок.

Почему они? Потому что были изготовлены из добротного материала, не из хрупкого пластика, который, как я уже выяснил, плохо переносит магию. Идеальные объекты для экспериментов.

Забрав их и ещё несколько безделушек, я уже хотел спускаться вниз, как заметил в углу пыльный сундучок.

Раскрыв его, я замер. Внутри лежали старые фотографии. Тётя Петунья… и моя мама. Так она их не выбросила, как однажды говорила?!

Я долго рассматривал снимки, пока снизу не послышался тихий щелчок замка. А затем — звон разбитого стекла на кухне.

В тишине раздались приглушенные голоса. Достаточно громкие, чтобы я услышал их даже на чердаке.

Это могли быть за мной. А могли быть и не за мной.

Забрав фотографии, я тихо направился вниз. Глиф «Резака» начал формироваться в сознании почти на автомате.

На втором этаже я замер и, проявив благоразумие, заменил травмоопасный глиф на «Светляка». Вдруг это обычные воры? Или всё-таки за мной? Я не хотел навредить никому из «своих». А у Пожирателей наверняка была бы защита от подобного. Наверное.

У самой лестницы я остановился. Света с улицы, пробивавшегося сквозь туман, хватало, чтобы разглядеть в прихожей восемь или девять темных силуэтов.

Итак, это по мою душу. Воришки максимум парами ходят, и они бы зажгли свет.

— Опусти палочку, дружище, а то глаз кому-нибудь выколешь, — произнес низкий, ворчливый голос. До боли знакомый. «Постоянная бдительность!» — прозвучало в голове. Лже-Грюм в прошлом году всё же перенял манеры у оригинала.

— Профессор Грюм? — спросил я в темноту.

— Профессор не профессор — точно не скажу, — прорычал голос. — Преподавать мне не слишком-то много пришлось. Спускайся вниз. Дай на тебя поглядеть.

— Чем докажете, что вы — это вы? — задал я закономерный вопрос. Палочку я опустил на уровень пояса. Что там, что выше — я одинаково мог активировать глиф.

— Всё хорошо, Гарри. Мы пришли забрать тебя отсюда, — о, вот этот голос я бы узнал из тысячи.

— Профессор Люпин? Это…

— Долго мы ещё будем стоять тут во мраке? — раздался третий, женский голос. — Люмос!

Тонкс?!

В прихожей вспыхнул кончик волшебной палочки, озарив толпу волшебников и волшебниц всех мастей.

Черт! Предупреждать надо! И зачем вас столько?

Римус Люпин стоял ближе всех. Он выглядел больным и изможденным, а его одежда поистрепалась ещё сильнее.

— О-о-о, да он в точности такой, как я думала! — воскликнула Тонкс(будто бы она не следила за мной, да и в кафе мы же встретились? Или это — двойная игра?). — Здорово, Гарри!

— Да, ты был прав, Римус, — сказал лысый чернокожий колдун с золотой серьгой в ухе. — Он копия Джеймса.

— Кроме глаз, — сипло поправил его другой маг. — Глаза как у Лили.

Грюм же, если это был он, разглядывал меня своим магическим глазом так, словно подозревал во всех смертных грехах.

— Уверен, Люпин, что это он? Надо бы его спросить о чем-нибудь таком, что знает только настоящий Поттер. Или кто-нибудь прихватил с собой зелье правды?

— Гарри, какой вид имеет твой Патронус? — спокойно спросил Люпин.

— Ну… раньше принимал вид оленя, — начал я.

— Это он, Грюм, — сказал Люпин и тут же, с ноткой любопытства в голосе, переспросил: — Постой, а сейчас что, другой?

— Да, — подтвердил я. — Немного поменялся. Но это тоже олень, в своем роде.

— НЕ ЛОЖИ ЕЁ ТУДА! — заорал Грюм, заставив всех вздрогнуть. Он говорил о палочке, которую я по привычке сунул в задний карман джинсов.

— Полно тебе, Аластор, — вступилась Тонкс. — Это ещё никому не…

— О технике безопасности забывать не следует! — прорычал он. — Иные волшебники оставались без задници! И я чёрт возьми серьезно. Парень, у тебя что чехла нет?

— Так, ладно, — перебил их я, пожимая наконец руку Люпину. — Зачем вы здесь? И как вы, профессор?

— Бывало и хуже. А ты как? — на миг на его лице мелькнула тень усталости. Дела у Люпина явно были не очень.

— Жив и здоров. И относительно в безопасности, — ответил я, а затем не удержался от сарказма: — Вот только дементоры недавно заходили на ужин.

Я видел, как Люпин вздрогнул. Я знаю что он был ни в чем не виноват, но он был человеком Дамблдора.

— Вы вовремя, — сказал я, обводя взглядом комнату. — Дурсли как раз куда-то укатили.

— Ха-ха! Он говорит: вовремя! — рассмеялась Тонкс. — Ведь это я выманила их. Послала им маггловской почтой сообщение, что они попали в финал Всеанглийского конкурса на лучшую пригородную лужайку. Они сейчас едут на объявление победителей… вернее, они так думают.

О, боже. За что мне это? Теперь у них будет ещё больше поводов меня ненавидеть. Я с укоризной посмотрел на неё. Однако она невозмутимо встретила мой взгляд, в её глазах плясали смешинки. Хорошо, что Гермиона предупредила — не подавать виду, что я знаю Тонкс.

— И все же: мы уходим отсюда? Я уже все собрал. Можем выдвигаться, — сообщил я о своей готовности.

— Почти немедленно, — ответил Люпин. — Как только получим «добро».

— Куда двинемся? Это где-то в Лондоне? — спросил я.

— Откуда ты знаешь? — удивился Люпин.

— Совы, — кратко подсказал я. — Время доставки до Рона и до… было другое.

Люпин прошел на кухню, и я последовал за ним. Вскоре вся группа набилась в тесное пространство, делая его ещё меньше.

— Мы устроили штаб-квартиру там, где её почти невозможно обнаружить, — начал было Люпин.

— Кончай болтать! — рявкнул Грюм. — Место ненадежное.

Грозный Глаз развалился за кухонным столом и точил что-то из своей фляги. Меня аж передернуло. Вот если бы он так не делал, Краучу-младшему не удалось бы его подменить. Его волшебный глаз бешено вращался, выискивая опасность.

— Это Аластор Грюм, Гарри, — представил его Люпин.

— Да, я знаю.

— А это Нимфадора…

— Не смей называть меня Нимфадорой, Римус! — вскинулась Тонкс. — Просто Тонкс.

— …Нимфадора Тонкс, которая предпочитает, чтобы её называли только по фамилии, — с улыбкой закончил Люпин.

— Ты бы тоже предпочитал, если бы дура-мамаша дала тебе такое имя, — пробормотала Тонкс.

— Может, тогда просто Дора? — предположил я.

— Это ещё хуже, — недобро взглянула она на меня.

— Хорошо, Тонкс, — согласился я.

Люпин представил остальных: Кингсли Шеклболта, Элфиаса Дожа, Дедалуса Дингла, Эммелину Вэнс, Стерджиса Подмора и Гестию Джонс. Пришлось отвесить каждому вежливый кивок.

— А почему вас так много? — спросил я, когда с формальностями было покончено.

— Чем больше, тем лучше, — мрачно проговорил Грюм. — Мы твоя охрана, Поттер.

— Ждем сигнала, что путь свободен, — сообщил Люпин, выглядывая в окно. — Ещё минут пятнадцать. Чертов туман… видимость почти нулевая.

— Стоп! Не выходить! — гаркнул Грюм. — Мне ещё при подлете он странным показался. Гарри, здесь часто бывает такой туман?

— Да вот, недавно образовался, — с самым честным лицом (ну, я постарался) ответил я.

Грюм и Люпин обеспокоенно переглянулись. Грюм подошел к окну и, взмахнув палочкой, развеял туман над домом и в окрестностях, явив чистое звездное небо.

— Вот теперь все видно, — пробормотал Люпин.

И тут меня осенило.

— А как вы колдуете? Надзор же…

— Эта милая штучка позволяет, — Тонкс вытащила из-под футболки амулет на цепочке — треугольную металлическую пластинку.

— И что это? — не выдержал я. Загадочность просто зашкаливает.

— Мы ничего не обсуждаем здесь, слишком опасно, — вмешался Грюм, его «бешеный глаз» смотрел в потолок. — Тьфу ты! — выругался он. — С тех пор как им пользовался этот гад, все время заклинивает.

И с неприятным хлюпаньем он выдернул волшебный глаз из глазницы.

— Грозный Глаз, ты ведь понимаешь, как это противно, правда? — заметила Тонкс, даже не поморщившись.

— Гарри, будь добр, принеси мне стакан воды, — попросил Грюм.

А вот это уже заскоки. В моем доме… Вернее доме моих родственников. Ладно, принесу, мне не трудно. Под тяжелыми взглядами я наполнил стакан и передал его Грюму. Он кинул волшебный глаз в воду и хорошенько встряхнул.

— На обратном пути мне нужен угол обзора в триста шестьдесят градусов.

— Как мы будем добираться? — поинтересовался я.

— На метлах, — ответил Люпин. — Единственный способ. До трансгрессии ты ещё не дорос, камины под наблюдением, а за портал лучше не заикаться.

— Римус говорит, ты неплохо летаешь? — спросил Кингсли Шеклболт.

— Он летает отлично, — подтвердил Люпин, проверив время. — Гарри, ты говоришь твои вещи собраны? Надо бы их спустить сюда. Мы должны быть готовы.

— Я тебе помогу, — жизнерадостно вызвалась Тонкс. Мы поднялись ко мне в комнату.

— Забавное жилище, — заметила она. — Слишком чистое. Понимаешь, что я имею в виду? О, а здесь куда лучше, — добавила она, как только я включил свет.

Хоть я и прибрался, в комнате всё ещё царил легкий беспорядок. Куча старых вещей Дадли так никуда и не делась. На столе лежала книга Уоффлинга. Бросив её в сундук, я с щелчком закрыл крышку.

— Букля, лети к Гермионе и оставайся там, — сказал я сове. Она понимающе ухнула и вылетела в ночь. Я тут же закрыл за ней окно — на улицу уже снова наплывал тот самый неестественный туман.

Те временем Тонкс разгадывала себя в зеркале.

— Ты знаешь, по-моему, фиолетовый — всё-таки не мой цвет, — задумчиво проговорила она, потянув себя за торчащую прядь. — Тебе не кажется, что он придает мне какую-то болезненность?

— Эм-м… — я замешкался. Что за вопрос? С подвохом же?

— Да, точно придает, — решительно сказала она сама себе. Тут она как-то напряглась, на лбу проступила еле заметная морщинка — и секунду спустя её волосы стали ярко-розовыми, словно жвачка.

— Впечатляет, — заметил я. — Метаморф?

— Угу, — ответила она, продолжая изучать свое отражение. — Когда меня готовили на аврора, получила высшие баллы по скрытности и маскировке без всякой зубрежки. Это было замечательно.

— Довольно занятно. Я тоже раньше хотел быть аврором, — заметил я. Каюсь, была такая мыслишка. Однако поведение Фаджа ясно показывало: пойманные преступники окажутся на свободе. Люциус Малфой — живой тому пример.

— Что? Чего это ты «раньше»? Уже передумал? — уязвлено спросила Тонкс.

— Увидел всю бюрократию, хоть и со стороны. Ещё и беспредел со стороны министра, — спокойно ответил я. — Казнить свидетеля, чтобы скрыть правду — это, знаешь ли, никаких слов на это не хватит.

— Хм-м… В чем-то ты прав, — признала она после недолгого молчания. — Так, давай-ка я тут приберу. — Она направила палочку на пустую совиную клетку. — Экскуро! — следы помета исчезли. — Что ж, хоть немножко, да лучше. Я, честно говоря, не сильна в бытовых чарах. Ну, все взял? Котел? Метлу? Ух ты, «Молния»!

Я как раз достал свою метлу из-под кровати. Хорошая подруга. Полет дарил мне то самое, настоящее ощущение свободы.

— А я всё ещё на «Комете-260», — с ноткой зависти проговорила Тонкс. — Так, ну что же… Палочка по-прежнему в заднем кармане? Ягодицы на месте? Отлично, тогда вперед. Локомотор, чемодан!

Мой старый школьный сундук (так это чемодан? Совсем не похож!) с кряхтением поднялся в воздух и поплыл за ней.

Я бы мог его уменьшить. Но я решил не выдавать свои новые способности.

Она вышла из комнаты, держа в другой руке пустую клетку Букли, а за ней послушно уплыл мой сундук. Я напоследок окинул взглядом мое пристанище (и узилище), закрыл дверцу шкафа и тоже вышел, прикрыв за собой дверь.

На кухне Грюм уже вставил свой магический глаз. Теперь тот вращался с сумасшедшей скоростью, словно какой-то волчок. Жутковатое зрелище, как мне тогда показалось.

— Вовремя, — сказал Люпин. — У нас, думаю, около пяти минут. Надо бы выйти в сад, чтобы быть наготове. Гарри, я оставляю дяде и тёте письмо, где прошу их не беспокоиться за тебя…

— Они и так не будут, — перебил я его.

— …и заверяю их, что ты в безопасности…

— Им всё равно.

— …и вернёшься сюда следующим летом.

— Это ещё зачем?

Люпин лишь улыбнулся и ничего не ответил.

— Иди-ка сюда, дружок, — поманил меня Грюм. — Мне надо тебя дезиллюминировать.

— Сделать невидимым? — я читал о таком в прошлом году. Подготовка к Турниру Трёх Волшебников была сумасшедшей. Гермиона заставила меня выучить, хотя бы теоретически, довольно большое количество чар.

— Именно, — подтвердил Грюм, поднимая палочку. — Люпин говорит, у тебя есть мантия-невидимка, но в полёте её сорвёт. Этот камуфляж будет понадёжнее. Ну-ка…

На голове словно разбили сырое яйцо. Холодные, липкие струйки потекли по телу от макушки вниз. Я невольно содрогнулся от этой ассоциации.

— Вот это класс! — одобрительно закивала Тонкс, кося на Грюма.

Я посмотрел на свои руки и понял, в чём дело: я стал живым хамелеоном. Сквозь собственное тело я видел рябое изображение тостера, стоявшего за моей спиной. «Полезное заклинание, — мысленно отметил я. — Надо будет обязательно его разучить, а затем разобрать на глифы».

— Пошли! — скомандовал Грюм, отпирая волшебной палочкой заднюю дверь.

Все высыпали на идеально ухоженный газон Дурслей, безжалостно его топча. Газон был влажным — туман снова сгущался. И тут я сжал зубы услышав звук, — тихое журчание ручейка. Всё верно: мой глиф источника воды в парке активировался, как и «светлячок». «Интересно, сколько литров в час он выдаёт?» — пронеслось у меня в голове. Я пригляделся и разглядел тонкий ручеёк, бегущий по проезжей части. Земля под ногами хлюпала — настолько сыро стало вокруг.

— Где-то трубу прорвало, — спокойно констатировал я, чтобы отвести от себя подозрения.

— У маглов постоянно так, — подтвердила Тонкс, стрельнув в меня быстрым взглядом.

— Так, слушай меня! — привлёк моё внимание Грюм. — Полетим сомкнутой группой. Тонкс перед Гарри, держись за ней вплотную. Люпин снизу, я сзади. Остальные вокруг нас. Строй не нарушать ни под каким видом, понял меня? Если кого-нибудь из нас убьют, то другие летят дальше, не мешкая, не нарушая строя. Если погибнут все, кроме тебя, Гарри, то в игру вступит вспомогательный отряд. Он пока выжидает. Продолжай двигаться на восток, и они возьмут тебя под защиту.

— Не запугивай его, или Гарри решит, что мы старики-задохлики, — поддразнила Тонкс, закрепляя сундук и клетку Букли ремнями на своей метле.

— Я просто объясняю план, — прорычал Грюм. — Наша задача доставить его целым, и если она обойдётся нам жизнью…

— Полно, никто не погибнет, — «успокоил» меня Кингсли Шеклболт. — Гарри, он просто перестраховщик. Но если всё же что-то произойдёт, не жди, а лети на восток.

— Все на мётлы! Вот первый сигнал! — отрывисто произнёс Люпин, указывая на небо.

Высоко-высоко, словно новый фейерверк, среди звёзд рассыпался сноп ярких красных искр. Чёрт, как же далеко и мощно! Я уселся на «Молнию», и та, словно радуясь, нетерпеливо затрепетала подо мной. Я легко погладил её древко, как гриву живого существа, и она тут же успокоилась. «Соскучилась по полёту?» — мысленно спросил я, и метла, словно почувствовав мой посыл, снова вздрогнула. Я сосредоточился как при создании глифа, и чуть не ахнул: сколько глифов! Больше сотни! И все они были вплетены в зачарования и зелья, которыми было пропитано дерево. Один из глифов даже содержал надписи! Это что ещё такое? Все, что я видел до этого, были просто закорючками. Решив не лезть пока к моему сокровищу, я усилием воли погасил видение. И очень вовремя.

— Второй сигнал! Вперёд! — рявкнул Люпин, когда вдали вспыхнули новые искры, на этот раз зелёные.

Я оттолкнулся от земли и стремительно взмыл ввысь. Вскоре я глянул вниз. Густой туман, который я заметил ранее, теперь плотным одеялом укрывал не только наш пригород, но и расползался на окраины Лондона. По спине пробежал неприятный холодок. Впрочем, тревога быстро отступила перед чистым восторгом. Снова быть в небе, чувствовать ветер в волосах и оставлять ненавистную Тисовую улицу далеко внизу — это и было настоящее чувство свободы.

— Влево, влево, какой-то магл пялится вверх! — раздался сзади голос Грюма.

Тонкс круто заложила вираж. Я последовал за ней, искоса поглядывая на свой сундук, который бешено раскачивался под её метлой.

— Надо высоту набрать… ещё четверть мили!

Так мы летели около часа. Грюм постоянно менял направление, заставляя нас делать петли и витки. Но скоро это всем надоело — мы промокли насквозь, и я — в особенности. С завистью я смотрел на непромокаемые мантии спутников, с которых влага просто скатывалась. Я же совершенно забыл о погоде наверху. На мне была лишь тонкая летняя куртка, которая уже превратилась в холодную, мокрую тряпку.

— Надо сделать петлю — посмотреть, нет ли погони! — крикнул Грюм.

— Ты в своём уме, Грозный Глаз? — возмутилась Тонкс, летевшая впереди и одетая вполне неплохо. — Мы уже к мётлам примёрзли! Если всё время с курса сходить — за неделю не доберёмся! Мы же почти на месте!

— Начинаем снижение! — прервал их спор Люпин. Его голос, в отличие от остальных, оставался спокойным. — Гарри, следуй за Тонкс, не отставай!

Тонкс резко пошла на спуск. Внизу разливалось огромное скопление огней, вскоре я различил свет фар автомобилей и уличные фонари. Я поспешил за ней. Холод пробирал до костей — будто середина зимы. Когда я приземлился в шаге от неё, зубы буквально стучали.

— Спасибо, — шепнул я ей.

— Не за что. Думаю, Гермиона будет расстроена, если ты кое-что себе отморозишь, — с хитрой ухмылкой ответила Тонкс.

— Что?.. — опешил я. «Так, надо будет срочно выяснить у Гермионы, что она успела ей наговорить», — пронеслось в голове. Щёки вспыхнули, и я тут же забыл о холоде. Меня захлестнула волна смущения, но где-то под ней, совсем робко, пустил корни крошечный росток надежды.

А Тонкс тем временем отстегнула мой сундук и теперь стояла, поджидая, пока все приземлятся. Мы оказались на довольно унылой площади, окружённой пошарпанными и закопчёнными зданиями. Некоторые окна, тускло отражавшие фонарный свет, были разбиты, краска на дверях облупилась, а у ступеней кучами валялись мешки с мусором.

— Что это за место? — поинтересовался я.

— Погоди минутку, — тихо ответил Люпин.

Грюм же что-то искал в глубоких карманах своей мантии.

— Вот, наконец, — пробормотал он и, подняв руку, щёлкнул какой-то штучкой, похожей на серебряную зажигалку.

Ближний фонарь, легонько хлопнув, погас. Второй щелчок — и выключился следующий. Так Грюм потушил все фонари, освещавшие площадь. Остался только слабый свет из-за занавешенных окон и от тонкого серпа луны.

— У Дамблдора позаимствовал, — объяснил Грюм, пряча гасилку в карман. — Это на случай, если какому-нибудь маглу приспичит выглянуть в окно. Теперь пошли, быстро.

Он взял меня за локоть, и мы перешли на тротуар. Они снова взяли меня в «коробочку», плотно окружив со всех сторон. Тонкс и Люпин подхватили мой сундук с двух сторон и, к моему удивлению, потащили его вручную, без магии.

— Держи, — вполголоса сказал Грюм. — Быстро прочти и запомни.

Он протянул мне клочок пергамента, осветив его кончиком палочки.

Аккуратными завитушками рукой Дамблдора(что-что, а его почерк я знаю) было выведено:

«Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12.»