Семья героев (джен)

— Угадали, — ответил Рейн Ане с лёгкой улыбкой, откидываясь на мягкую спинку дивана. — Приехали за славой, богатством и, конечно же, за приключениями. Меня зовут Рейн, а это мой друг, Белл.

Его тон был расслабленным, лишённым юношеской робости, что, казалось, лишь подстегнуло любопытство кошкодевушки. Её хвост, до этого обвивавший его руку, теперь игриво постукивал по его плечу.

— Рейн и Белл, нья… Красивые имена для красивых мальчиков! — промурлыкала Аня, придвигаясь ещё ближе, так что их бёдра соприкоснулись. — Раз вы новички, вам, наверное, нужна помощь? Можем рассказать, где лучшее снаряжение или какие семьи сейчас набирают рекрутов!

Белл, тем временем, находился в полном ступоре под пристальным взглядом Сир. Её пепельные глаза изучали его с таким тёплым, обволакивающим интересом, что он чувствовал, как кровь приливает к лицу, а язык намертво прилипает к нёбу. Она не была столь откровенно напористой, как Аня, но её тихое внимание ощущалось куда более всепроникающим.

— Мы… мы будем очень благодарны за любую информацию, — с трудом выдавил он, стараясь не смотреть в её глаза и вместо этого буравя взглядом узор на столешнице.

— Конечно, поможем, — нежно проговорила Сир, её голос был подобен шёлку. — Город может быть очень недружелюбен к тем, кто не знает его секретов.

Их беседа, едва успев начаться, была прервана тенью, что внезапно накрыла их стол. Мощная, коренастая фигура дварфийки в строгом платье хозяйки таверны возникла из ниоткуда, уперев руки в широкие бока. Её лицо, обрамлённое огненно-рыжими косами, было суровым, а взгляд карих глаз метал молнии.

— Аня! Сир! — прогремел её голос, заставив вздрогнуть не только провинившихся официанток, но и добрую половину посетителей. — Какого лешего вы расселись тут с клиентами? На кухне гора грязной посуды, а заказы сами себя не разнесут!

Девушки подскочили, словно ошпаренные.

— Мама Мия, мы просто… — попыталась оправдаться Аня.

— «Просто» языками чешете, отлынивая от работы! — оборвала её хозяйка, которую, очевидно, и звали Мама Мия. — Вы обе! Марш на кухню! И чтобы я вас в зале не видела, пока там всё не будет блестеть!

Сир и Аня, бросив на парней виноватые и немного разочарованные взгляды, пулей унеслись в сторону кухни. Мама Мия проводила их испепеляющим взглядом, а затем развернулась к Рейну и Беллу. Её лицо не стало мягче.

— А вы, голубки, — пророкотала она, и на их стол с глухим стуком опустились ещё две огромные тарелки с дымящимся рагу и две пенящиеся кружки эля. — Раз из-за вас мои работницы отвлекаются, будете компенсировать ущерб. Это ваш заказ. И вы его съедите. Весь.

— Но мы не заказывали… — начал было Белл.

— Отказы не принимаются! — отрезала дварфийка. — Считайте это штрафом за создание помех рабочему процессу. Приятного аппетита.

Не добавив больше ни слова, она развернулась и своей тяжёлой, уверенной походкой направилась к барной стойке. Рейн проводил её взглядом, на его губах играла кривая усмешка. Когда хозяйка отошла на несколько шагов, он наклонился к ошеломлённому Беллу и прошептал так тихо, чтобы их мог услышать только он:

— Женщины, подобные ей, что ценят звон монет выше мужского плеча, обычно и остаются лишь с монетами в холодной постели… в компании полусотни кошек.

Неожиданно мощная фигура Мамы Мии замерла. Она стояла к ним спиной, но Белл увидел, как её плечи напряглись и едва заметно задрожали. Медленно, с пугающей неотвратимостью, она начала поворачиваться. Её лицо исказилось от ярости, а в глазах полыхал настоящий пожар.

— Ах ты… щенок, — прошипела она, и её голос, низкий и вибрирующий от гнева, заставил воздух в таверне похолодеть.

Рейн застыл. Холодный пот мгновенно выступил у него на лбу. Он не понимал, как. Как она могла услышать его шёпот с такого расстояния сквозь гул таверны? Он резко вскочил из-за стола, поднимая руки в примирительном жесте.

— Прошу прощения, это было крайне неуместно с моей стороны, я…

Он не успел договорить. Внезапно всё его существо взвыло от ужаса. Шум таверны, запахи еды, свет ламп — всё исчезло, сменившись одним всепоглощающим ощущением. Опасность. Не та острая, понятная угроза, что исходила от гоблина или дикого зверя. Это было нечто иное. Давящее, абсолютное присутствие, словно он, крошечный муравей, оказался под тенью опускающейся на него горы. Все его инстинкты, отточенные в прошлой жизни, кричали не о битве, а о бегстве, о выживании. Он ощутил себя абсолютно нагим и беззащитным перед силой, которую не мог ни понять, ни измерить.

Время для него замедлилось, растянувшись, как патока. Он видел, как Мама Мия стоит у барной стойки, её кулаки сжаты. Она не двигалась.

И в следующее мгновение она уже была перед ним.

Не было ни шагов, ни рывка. Просто исчезновение там и появление здесь. Воздух треснул от её движения. Её ладонь, казавшаяся в замедленном восприятии Рейна размером с наковальню, неслась к его голове. Это был простой шлепок, но он чувствовал, что этот удар способен раскроить ему череп.

Мысли исчезли. Осталось только тело, ведомое чистым, первобытным инстинктом, вбитым в него за десятилетия тренировок. Его позвоночник выгнулся дугой, мышцы взорвались энергией. Он не просто увёл голову вбок — он всем телом рванулся назад и в сторону, вкладывая в это движение всю свою скорость, всю свою жизнь.

Ладонь прошла в миллиметре от его виска. Он не почувствовал удара, но ощутил, как сорванный ею поток воздуха полоснул по щеке, словно лезвием бритвы. На коже мгновенно выступила тонкая красная полоска.

Мама Мия замерла, её рука застыла в воздухе. На её лице промелькнуло искреннее удивление. Она не ожидала, что этот мальчишка сможет увернуться. Пусть она и не вкладывала в удар всю свою силу, но злость делала её серьёзной, а скорость — запредельной для обычного человека.

Рейн же стоял, согнувшись в три погибели, уперевшись руками в колени. Его грудь судорожно вздымалась, он хватал ртом воздух, а сердце колотилось где-то в горле. Он поднял голову, и все, кто наблюдал за этой сценой, затаили дыхание. Лицо юноши было смертельно бледным, покрытым испариной, но самым пугающим были его глаза. Янтарные радужки, казалось, горели на фоне покрасневших белков — мельчайшие капилляры не выдержали запредельного, взрывного напряжения и полопались.

— Ч-что это было?.. Рейн, ты в порядке? — пролепетал Белл, вскакивая со своего места. Он видел лишь размытое движение и то, как его друг едва не лишился головы.

Рейн не ответил ему. Он сделал глубокий, дрожащий вдох, выпрямился во весь рост и, встретившись взглядом с изумлённой дварфийкой, низко поклонился.

— Я приношу свои глубочайшие извинения, — его голос был хриплым, но твёрдым и лишённым всякой иронии. — Мой язык оказался быстрее моего разума. Такого больше не повторится.

В таверне повисла тишина. Никто не ожидал такого поворота. Сначала дерзкая шутка, потом невероятное уклонение, а теперь — полное и безоговорочное извинение. Мама Мия несколько секунд молча смотрела на него, её гнев медленно уступал место чему-то похожему на уважение.

— У тебя хорошие инстинкты, щенок, — наконец пробасила она, опуская руку. — И язык подвешен неплохо. Ладно, проехали. Но еду вы всё равно съедите.

Время шло, и таверна постепенно наполнялась гулом голосов. Авантюристы, вернувшиеся из Подземелья, уставшие и голодные, занимали столики, и вскоре в «Хозяйке Плодородия» яблоку негде было упасть. Рейн и Белл, покончив со своим «штрафным» ужином, пересели за барную стойку, чтобы не занимать столик.

Белл устало ковырял вилкой остатки пирога на своей тарелке. День выдался таким насыщенным, что у него не осталось сил даже на эмоции. Он чувствовал себя выжатым лимоном. Рядом с ним на высокий стул присела Сир, поставив перед ним стакан молока.

— Угощаю, — мягко улыбнулась она. — Тебе нужно восстановить силы.

— Спасибо, Сир, ты очень добра, — Белл благодарно улыбнулся в ответ. Он был слишком утомлён, чтобы заметить особый блеск в её пепельных глазах или то, как она невзначай коснулась его руки, передавая стакан. Для него это было лишь проявлением дружелюбия и заботы. — Просто… всё так внезапно. Мы только сегодня утром приехали в Орарио, зарегистрировались в Гильдии, и вот мы здесь.

Он тяжело вздохнул и покосился вправо, где его друг оживлённо болтал с Мамой Мией. Казалось, недавний инцидент не только был исчерпан, но и послужил началом их странной дружбы. Хозяйка таверны то и дело громко хохотала над шутками Рейна, хлопая его по плечу с такой силой, что Белл каждый раз вздрагивал.

— Нам ещё нужно было найти постоялый двор, — продолжил он, обращаясь скорее к себе, чем к Сир, — но теперь уже, наверное, слишком поздно. Все места заняты.

Он зевнул и уронил голову на скрещенные на стойке руки, едва не заснув прямо так. Сир задумчиво посмотрела на него, потом на его друга, что-то решив для себя.

— Мне нужно отнести заказ, — тихо сказала она и, легко соскользнув со стула, исчезла в толпе.

Белл даже не заметил её ухода, медленно проваливаясь в дрёму.

Сцена сместилась на Рейна. После извинения лёд между ним и хозяйкой был сломан. Она, оценив его характер и смелость, сменила гнев на милость, и они неожиданно нашли общий язык. Рейн, со своим опытом из прошлой жизни, умел находить подход к людям любого возраста и положения. Он рассказывал ей забавные, хоть и вымышленные, истории из их «деревенской» жизни, расспрашивал о делах таверны, о самых известных авантюристах, и Мама Мия, падкая на хороших собеседников, отвечала ему с неожиданной откровенностью.

В какой-то момент из кухни вынырнула Аня и что-то быстро прошептала хозяйке на ухо, кивнув в сторону Белла. Мама Мия хмыкнула и, когда официантка убежала, повернулась к Рейну.

— Слышь, парень, я тут слышала, вам ночевать негде?

— Есть такое дело, — не стал отрицать Рейн. — Думали управиться днём, но не рассчитали время.

— Можете остаться у нас на одну ночь, — буднично предложила она. — На втором этаже есть свободная комната для персонала. Всё равно пустует. Считайте это компенсацией за мой… излишний пыл. К тому же, вы оставили у нас немало денег, да и, похоже, ещё не раз придёте.

Она многозначительно посмотрела на клюющего носом Белла, к которому снова подошла Сир, теперь уже с тёплым пледом в руках. Рейн проследил за её взглядом и усмехнулся.

— Похоже на то. Большое спасибо, Мама Мия.

Позже, когда шум в таверне достиг своего апогея, они, ведомые хозяйкой, поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Комната оказалась небольшой, но чистой и уютной, с одной кроватью и небольшим диванчиком у окна.

Рейн без лишних слов устроился на диване, который был ему немного коротковат, а Белл, не раздеваясь, рухнул на кровать и мгновенно отключился. Рейн же лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Спать не хотелось.

Калейдоскоп событий минувшего дня проносился в его сознании. Грандиозный, бурлящий жизнью город, что встретил их шумом и безразличием. Величественная Гильдия, где их, двух деревенских мальчишек, окатило волной чужих амбиций. И, конечно, таверна. Место, где за несколько часов он испытал больше, чем за последний год в лесу. Откровенное любопытство девушек, неожиданная доброта и ужас.

То ощущение, когда Мама Мия двинулась на него, до сих пор холодом отзывалось в каждой клетке. Это было не просто столкновение с сильным противником. Это была демонстрация пропасти между мирами — его, мира отточенной человеческой техники, и их, мира, где боги даруют смертным частицу своей мощи. В тот миг он был не мудрым воином в теле юноши, а просто щенком, как она его и назвала. И это отрезвляло лучше ледяной воды.

С кровати донеслось тихое, мерное сопение Белла. Этот доверчивый, спокойный звук стал якорем в буре его мыслей.

Тяжесть прожитого дня наконец навалилась и на него. Анализ уступил место физической и ментальной усталости. Под убаюкивающее дыхание друга Рейн закрыл глаза, проваливаясь в глубокий сон без сновидений.

* * *

Первым, что Белл почувствовал, была настойчивая полоска тёплого света, щекочущая его веки. Он недовольно поморщился, пытаясь зарыться лицом глубже в подушку, но утреннее солнце Орарио было неумолимо. Сонная дымка медленно рассеивалась, уступая место осознанию. Он не в лесу, не дома. Он в городе. В таверне.

— Рейн?.. — сонно пробормотал он, ещё не открывая глаз. — Который час?

Ответа не последовало. Белл нахмурился и с усилием разлепил веки. Комната, залитая ярким светом, была пуста. Диван, на котором вчера устроился его друг, был аккуратно заправлен. На мгновение его охватило лёгкое беспокойство, но оно тут же улеглось. Рейн не из тех, кто исчезает без предупреждения.

Сбросив с себя остатки сна, Белл оделся и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты. На втором этаже было тихо, но снизу уже доносились приглушённые звуки. Он спустился по лестнице и замер на последней ступеньке.

Вчерашний шумный, полный жизни зал таверны сейчас был пуст и тих. Стулья были перевёрнуты и составлены на столы, а полы, вчера липкие от пролитого эля, сияли чистотой. И за барной стойкой, методично протирая тряпкой начищенный до блеска стакан, стоял Рейн. На нём был простой фартук, явно позаимствованный у персонала.

Заметив Белла, он оторвался от своего занятия и приветственно кивнул.

— Доброе утро. Садись, я сейчас.

С этими словами он скрылся в проёме, ведущем на кухню. Белл послушно уселся на высокий стул у стойки. Утренняя тишина таверны действовала умиротворяюще. Он оглядывался по сторонам, вдыхая запах влажного дерева и вчерашней выпечки. Туман в голове окончательно рассеялся, сменившись голодным урчанием в животе и предвкушением нового дня.

Через пару минут вернулся Рейн, неся в руках поднос. Перед Беллом на стойку опустилась тарелка с пышным омлетом, кусок поджаренного хлеба и стакан молока.

— Приятного аппетита.

Белл тут же накинулся на еду. Первый кусок омлета, нежный и горячий, показался ему самой вкусной вещью на свете.

— Ого… Ты сам это приготовил? — спросил он с набитым ртом.

— А кто же ещё? — Рейн усмехнулся, возвращаясь к протирке стаканов. — Ты же вчера так сокрушался, что у нас почти не осталось денег. Вот, решил сэкономить нам на завтраке.

— Но… как? — Белл удивлённо посмотрел на него, затем на пустой зал. — Что ты вообще здесь делаешь?

— Договорился с хозяйкой, — просто ответил Рейн, ставя очередной стакан на полку. — Я предложил ей привести зал в порядок после вчерашнего бедлама и приготовить нам завтрак на её кухне. Взамен она разрешила воспользоваться продуктами. Ты бы видел, что здесь творилось утром. Похоже, вчерашняя гулянка удалась на славу.

Он сделал паузу, его янтарные глаза хитро блеснули.

— К тому же, это полезно. Мама Мия — влиятельная фигура в этом районе. Быть у неё на хорошем счету, когда ты новичок без гроша в кармане, — это не роскошь, а необходимость. Мы здесь гости, Белл. И хорошие гости всегда помогают с уборкой.

Белл молча кивнул, доедая свой завтрак. Логика Рейна, как всегда, была безупречна. Закончив с едой, он решительно встал.

— Я помогу.

Они работали быстро и слаженно. Рейн закончил с баром, а Белл взялся за столы и стулья. Они расставляли мебель по местам, когда входная дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась Мама Мия. Она смерила их работу придирчивым взглядом, хмыкнула, и в уголке её губ промелькнуло нечто похожее на одобрение.

— Неплохо для новичков. Полы тоже вымыли?

— До блеска, — подтвердил Рейн.

Вскоре начали подтягиваться и остальные работницы. Первой пришла Сир, её лицо озарилось тёплой улыбкой, когда она увидела Белла. Затем впорхнула неугомонная Аня, а за ней и другие девушки, имена которых они ещё не знали. Таверна оживала, наполняясь утренней суетой и подготовкой к открытию.

— Нам пора, — сказал Рейн, снимая фартук. — У нас ещё дела до встречи в Гильдии.

Они попрощались с девушками, получив от Сир напутствие быть осторожными, а от Ани — обещание ждать их к ужину. Мама Мия, прежде чем они ушли, сунула Рейну в руку небольшой свёрток.

— Держите. Вчерашние пироги. Не пропадать же добру.

Поблагодарив её, они вышли на улицу, уже залитую солнцем и полную людей.

— Сначала — ночлег, — определил их курс Рейн. — Хозяйка посоветовала одну гостиницу неподалёку, «Под гончей и молотом». Говорит, недорого и хозяин — приличный дварф.

Гостиница оказалась именно такой, как её описали — чистое, добротное заведение. Коренастый бородатый дварф за стойкой долго их разглядывал, но упоминание имени Мии тут же сделало его более сговорчивым. Они без проблем сняли небольшую комнату на три дня вперёд, оставив в качестве залога почти половину своих оставшихся денег.

Оставив вещи в своей новой временной обители, они, наконец, направились к знакомому величественному зданию с колоннами. Их первый настоящий день в Орарио начинался. Впереди их ждала Эйна Туль и первый урок о том, как выжить в этом городе.