Пентименто (гет)

Гарри ощущал себя бедным родственником, приехавшим из глубинки и теперь околачивающимся возле дома зажиточного дядюшки. Или этой… Как там её звали? Золушкой! Точно. О ней рассказывала мама:

— Она собиралась быстро покончить с делами по хозяйству, чтобы поглядеть на бал, короля и нарядных гостей, стоя под окнами дворца.

Золушка, конечно, та ещё фантазёрка. Кто бы её, замарашку, подпустил ко дворцу хоть на пушечный выстрел? Стража прогнала бы эту дурочку взашей ещё на подступах к королевскому комплексу и для острастки по хребту погладила бы палками.

Задача Гарри была сложнее, чем у героини наивной сказочки, а планы — амбициознее. Но те внезапно пошатнулись, когда он не смог попасть за ворота. Дело даже не в эльфе, застывшем истуканом у кованых створок… Они были заперты, и решётка в другом месте не поддавалась. Чары разбивались о неё. Прутья обжигали ладони.

Миссия ещё не началась толком, а уже закончилась.

Гарри переминался с ноги на ногу. Он замёрз. Вечерний апрельский воздух пробирался под одежду, мантия папы не грела — досадное упущение со стороны её создателей, кем бы те ни были. Вообще, интересный вопрос. Гарри никогда не задумывался, кто сделал мантию невидимой и откуда эта крутая штука у Поттеров. Теперь и не спросишь.

Знакомое отчаяние подкатило к горлу. Он был так близко… Огни Малфой-мэнора виднелись сквозь деревья, из особняка доносился приглушённый смех, играла музыка.

Неожиданный хлопок едва не стоил Гарри разорвавшегося сердца. В нескольких ярдах от него аппарировала группа людей с эльфом, держащим на руках ребёнка лет трёх-четырёх. Поставив малыша на землю, он подбежал к воротам, встал, откашлялся и чинно объявил:

— Хозяин Дуглас, госпожа Цикламена, господин Эрнест и юный мастер Кэлан прибыли на званый ужин по приглашению!

Домовик Малфоев отмер, отлип от решётки и поклонился. Ворота начали открываться. В свете фонаря Гарри узнал бывшего однокурсника — Эрни Макмиллана.

— Надеюсь, мы не сильно задержались, — произнесла женщина. Видимо, его мать.

— Ни в коем случае! — пропищал эльф. — Праздник едва начался.

— Вот и хорошо. Кэлан раскапризничался перед выходом, а путешествовать камином в его возрасте небезопасно.

Гарри наконец осознал, что ему улыбнулась удача. Он поспешил к воротам, но рывок закончился бесславно. То ли озябшие ноги подвели, то ли он наступил на полы мантии, то ли споткнулся о выемку в грунте — Гарри рухнул в прошлогоднюю отсыревшую листву. Хруст и шорох прозвучали оглушительно в ночной тишине.

Эльф тотчас выскочил за ворота.

— Кто здесь? — Световой шар, сорвавшийся с его пальцев, озарил пространство.

Гарри спешно поджал правую ногу, высовывающуюся из-под зачарованной ткани. Кончик грязного ботинка чиркнул по земле.

— Какая-то ветка упала с дерева неподалёку, — предположил Эрни.

— Нет, я видела что-то в листьях, — настаивала Цикламена. — Только что.

— Крыса, — безапелляционно заключил Дуглас Макмиллан, положив руку на плечо жены. — Я определённо видел эту маленькую тварь. Идёмте. Кэлан уже нервничает.

Сердце Гарри рвалось из груди, но сам он лежал неподвижно, чувствуя, как влага и стылость просачивались в него, смешиваясь с липким страхом.

Эльф постоял ещё мгновение, принюхиваясь, как ищейка. Его глаза скользнули по опаду⁽¹⁾. Казалось, он смотрел прямо на Гарри. Затем, не найдя ничего подозрительного, домовик фыркнул и, бормоча о наглых вредителях, поплёлся назад. Световой шар над Поттером погас.

Ворота начали закрываться. Ни за что не успеть.

«Вот же задница!»

Гарри отполз подальше и лишь тогда встал. Кому там ещё запрещено использовать камины? Маленьким детям, астматикам, калекам и заикам. Придётся ждать кого-то из этой братии. Он уже стал подумывать, что пора возвращаться в Хогсмид с позором, как раздался новый хлопок. На сей раз один гость — высокий, но кособокий. Человек был с явной хромотой, опирался на трость.

Эльф бросился к решётке с такой скоростью, что, казалось, его разорвёт от усердия.

— Господин Хексфорд! — протрещал домовик с неподдельной радостью. — Добро пожаловать, добро пожаловать! Позвольте помочь!

Гарри удивлённо моргнул. Что в этом калеке заставило эльфа Малфоев вести себя так, словно перед ним Верховный Лорд? Может, он какой-то могущественный чиновник или вышедший из аскезы алхимик? Четырёхпалая рука, сжимающая набалдашник трости, и шрамы, проступающие из-под мехового ворота мантии, говорили скорее о жертве какого-то проклятья, нежели о могуществе гостя.

— Спасибо, Хамбли, — откликнулся Хексфорд и медленно двинулся к особняку.

Именно этого момента и ждал Гарри. Он чуть ли не на цыпочках, пристроился за гостем. Он боялся лишний раз вздохнуть, боялся, что волшебник обернётся и стукнет его «Ступефаем». Или эльф почует неладное. Но лимит неудач на сегодня исчерпался.

Гарри пересёк заветную черту и быстро обогнал своего невольного проводника в логово врага, мысленно пожелав бедолаге не растянуться по дороге к парадному крыльцу.

Резные двери особняка были распахнуты, словно объятья. Гарри поднялся по ступеням, всё отчётливее ощущая коктейль ароматов роскоши. Мимо прошествовали две дамы в причудливых головных уборах. Обе откровенно восторгались красотами парка. Теперь эти клуши нагулялись и топали набить желудки фазанятиной. Под их куриный щебет Поттер ступил в холл.

Мраморный пол отражал огни люстр. Каждая грёбаная позолоченная завитушка на перилах устланной бархатной дорожкой лестницы так и кричала: «Завидуйте!»

Гарри осмотрелся на пороге зала.

В помпезности Малфоевской семейке не откажешь. Стены тонули в гирляндах из живых цветов, а в центре, приковывая взгляд, цвело величественное дерево. С его ветвей, словно диковинные плоды, свисали полупрозрачные сферы, внутри каждой — свёрнутая бумажка.

«Предсказания, — с горькой усмешкой подумал Гарри. — И наверняка все сплошь счастливые».

«Ваши доходы умножатся», «Вас ждёт радостная весть» — стандартный набор для тех, у кого и так всё есть.

Люциус Малфой, белокурый как грудастая американка с постера в комнате крёстного, любезно беседовал с Макмилланами. Рядом с мужем в роскошной мантии цвета свежей травы блистала Нарцисса. На её пепельно-белых волосах сверкала диадема с хрустальными бусинами, имитирующими капли утренней росы. Бледная моль. На матери Гарри это украшение смотрелось бы в сто раз лучше.

Толстый краснолицый мужчина ждал своей очереди к столику с закусками. Женщина с физиономией хищной птицы восхищалась платьем собеседницы — дамы с чертами мопса. Отец Миллисенты Булстроуд срывал плод с «древа предсказаний».

Почти все девчонки в зале сгрудились вокруг Седрика. Диггори считался смазливым. Одна Руквуд осталась в стороне, чему Гарри не удивился. Он не был уверен, что этой зануде в принципе интересны мальчики.

Он вспомнил забавный случай на третьем курсе. Когда профессор Вектор перевернула грифельную доску и обнаружила на другой стороне весьма талантливо изображённый член, нормальные девчонки, увидев образчик абстрактного ню⁽²⁾, смутились, Браун захихикала, и только Руквуд на всю аудиторию объявила:

— Мэм, рисунок фаллоса — дело рук Поттера. Он всю перемену крутился у доски.

Даже не покраснела.

Конечно, он крутился — превращал куски мела в слизняков, чтобы те смачно лопались в руках учащихся.

— Это ваш, Поттер? — сердито уточнила профессор.

— Нет, мэм, размер не совпадает, — ответил Гарри, из упрямства не сдав Гойла — истинного автора «художества» на доске.

Сириус позже написал, что шутка вышла отменная, за неё стоило драить туалеты на втором этаже весь выходной. Гарри сомневался.

Но Руквуд хоть и ябеда, особа безобидная, так как действовала в лоб. Паркинсон, окучивающая дебильно лыбящегося Драко, делала гадости исподтишка.

«В общем, ни единого приятного лица», — заключил Гарри, развернулся и чуть не налетел на эльфа с подносом, уставленным бокалами. Их содержимое легко было узнать по аромату. «Кровь Змеиного Короля» — любимое вино Сириуса. Он пил его прямо из бутылки и травил байки о предках. Гарри однажды рискнул повторить за крёстным, отхлебнул, закашлялся, пролил половину. Мама прибежала на его хрипы умирающего енота с кочергой в руках.

— Лили, ты нашла себе палочку потяжелее? — оценил Сириус. Это он хорошо придумал: мама в итоге кричала только на него, крестник был выведен из-под шквального огня.

От нечего делать Гарри прошёлся по периметру зала, периодически пробуя закуски со столов. Так в широком рукаве мантии-невидимки сначала исчез диковинный фрукт, затем рулетик, потом тарталетка.

Музыка смолкла, и Люциус, направив кончик палочки на горло, провозгласил:

— Друзья! Настало время поднять бокалы в честь того, чья мудрость и сила ведут нашу великую страну к процветанию! За Верховного Лорда!

— За Верховного Лорда! — вторили гости. — Да здравствует Верховный Лорд!

«Уж не выскочит ли сам вождь диктатуры из торта?»

Какими только сверхъестественными свойствами не наделяла его пресса. Гарри не исключал, что у Лорда глаза красные, потому что внутрь черепа вставлены лазеры. Дядя Пит однажды рассказывал про робота-убийцу, который отправился в прошлое, чтобы ликвидировать какого-то важного человека. История была выдумана, Хвостик смотрел её на большом экране в тёмном зале с мягкими креслами — его первая вылазка в кинотеатр после введения запрета на контакты с магглами.

Поначалу никто не понимал, как Вальпургиевы рыцари находили нарушителей запрета, как разыскивали волшебников, уклоняющихся от регистрации в Комиссии маггловских выродков...

Всё дело в палочках.

Они стали маячками в мире, далёком от магии. Даже колдовать необязательно: палочки всё равно выдавали владельцев, откликаясь на гул цивилизации — на ток, бегущий по проводам, на мерцание люминесцентных ламп, на шёпот процессоров. Они резонировали с маггловской техникой... Безопасных зон в городах было мало — спасали положение старые дома, в стенах которых выросло не одно поколение волшебников. Магия, за столетия впитавшаяся в их фундамент, служила щитом. Некоторые особняки сочувствующих Ордену семей переоборудовались в укрытия для членов Сопротивления. Однако дома-убежища всё чаще превращались в ловушки, а их хозяева — в доносчиков. Так, в доме Браунов на Друри-Лейн одним осенним вечером не стало Дирка Кресвелла, а в коттедже Мюриэль Уизли роковая засада ждала брата Вэнс.

Все палочки, купленные в лавке Олливандера, отслеживались через Министерство магии. Когда в Ордене это поняли, Фрэнк связался с умельцами из России и вооружил фениксовцев палочками из сибирского кедра, поволжской берёзы и маньчжурского ясеня.

— А вы почему не присоединяетесь к нашему тосту, Барти? — услышал Гарри и, доев канапе, бросил шпажку к ногам обжоры-Гойла.

— Я не пью ничего крепче тыквенного сока, Логан. Полагаю, это не последняя возможность прославить нашего Повелителя этим вечером.

Крауч стоял у камина, беседуя с мужчиной в мантии с горностаевой опушкой. Нашёлся!

Гарри сжал рукоять ясеневой палочки. Вдруг безэмоциональное лицо Крауча, до этого момента напоминавшее маску, на долю секунды дрогнуло. Взгляд скользнул мимо Поттера, уголки тонких губ дёрнулись вниз. Знакомая эмоция — отвращение.

— Мистер Крауч! — воскликнула Рита Скитер, пробираясь к светилу магических наук. — Вы помните, что обещали мне эксклюзивное интервью?

План, рождённый в отчаянии, внезапно показался Гарри идиотским донельзя. Как он мог надеяться похитить этого человека на виду у сотни волшебников? Герой курам на смех. Тошнило от собственной наивности. Или от того странного розового фрукта, похожего на яйцевидную шишку. Руквуд наверняка знала, что это за хреновина.

Прихватив бокальчик с «Кровью Змеиного Короля», Гарри вышел из зала, чтобы подышать свежим воздухом. В холле сновали домовики — шестерёнки механизма с громким именем «Малфой-мэнор». Парадные двери были затворены. Так почему бы не побродить по дому? Гарри, сделав глоток вина, смело зашагал по лестнице, топча дорогой бархат. На верхней ступеньке он так и вовсе хорошенько пошаркал подошвами. Облезлый коврик в родной дыре и то лучше впитывал грязь.

Всё-таки нелестное сравнение прилипло к пристройке «Кабаньей головы», стало привычным.

«У Уизли «Нора», а у меня будет «Дыра»!

Глупо захихикав, Гарри двинулся по галерее второго этажа. В приглушённом свете мимо проплывали портреты родни Драко. Самая снулая рожа принадлежала некоему Брутусу Малфою. Удивительное лицо — так и хотелось в него плюнуть. Поттер свернул в коридор, более узкий и мрачный. Здесь не было ковра, а на стенах не висели картины; башка гиппогрифа не в счёт. Хоть бы пыль с клюва протёрли. А ещё борются за звание самого шикарного поместья в Магической Британии!

Гарри озадаченно посмотрел на опустевший бокал в руке. Ноги принесли его Мерлин знает куда. Он стоял у окна, пробитого, как бойница в стене. Слева и справа была абсолютная тьма.

Может, добавить огоньку? Может, избавить хозяев от хлопот и спалить ко всем чертям птичью голову, портреты, ковры, двери, люстры, стены и людей внутри них? Сириус бы так и поступил. Но Гарри — не он. Никто не он. В глазах вдруг защипало, что-то скатилось по щеке и упало на воротник. Поттер вытер лицо рукавом, проморгался — в другом конце коридора мерцало бледное расплывчатое пятно.

Выпитое вино оказалось таким крепким, что горевшая в подвесном канделябре свеча, казалось, запрыгала в воздухе, как рвущийся в небо цыплёнок. Гарри подобрался к нему, протянул руку, а тот вильнул в сторону от сквозняка. Дверь рядом приоткрылась. Проём был достаточно широк, чтобы Гарри аккуратно протиснулся в комнату и увидел двух пожилых мужчин в мягких креслах. Их губы беззвучно шевелились.

«Заглушающее заклятье». Мама всегда накладывала его, когда они с папой ругались на кухне. Пока не приблизишься — ничего не услышишь.

Гарри двинулся вперёд. Его догадка подтвердилась: с каждым шагом голоса стариков становились всё громче. Один из них оказался дедом Драко — его портрет висел в холле и пучил глазюки на входящих.

— Том даже не стал меня слушать! — с явным недовольством проговорил Абраксас.

— Попробуй ещё. Возможно, он просто был не в духе.

— В последнее время это его обычное состояние!

— Тогда обратись за поддержкой к Августусу. Том всегда высоко его ценил.

— Никак не пойму, с какой стати. Этот «тайнюк» присоединился к нему гораздо позже. Без нашей поддержки Том бы никогда не взобрался так высоко. Уж поверь мне, Лисандр! Что я получил в знак благодарности? Люциусу не позволили возглавить Отдел международного магического сотрудничества и отказали в финансировании строительства интерната для грязнокровок, зато на любую прихоть Крауча средства найдутся всегда!

— Дружище, в исследованиях Крауча Том заинтересован лично, так что ничего удивительного в его протекции нет. Разве ты не видел, в каком он сейчас состоянии?

— Гнилушка на ножках! Даже не смог приковылять на торжество! Он мне сову прислал, представляешь?

Гарри мало что понимал, но чутьё подсказывало, что всё услышанное чрезвычайно важно запомнить. Он едва дышал, чтобы его, стоящего за спинкой кресла хозяина дома, не вычислили.

— А что ты хотел? Его тело гибнет от избыточного влияния тёмной магии.

— Или от возвращения с того света.

— Чары регенерации должны помочь.

Малфой презрительно хмыкнул.

— Том был куда сговорчивее в свои шестнадцать.

— Это время прошло.

— Как знать…

У собеседника Малфоя внезапно затряслась рука. Тремор или страх тому виной?

— Что ты имеешь в виду?

— Что, если я знаю способ вернуть к жизни прежнего Тома, мальчишку, который просил нас красть книги для него из домашних библиотек? Он умел быть благодарным.

— Он отдал крестраж тебе?!

Абраксас с улыбкой прищурился.

— А были другие кандидаты? Ты, я или Морти Лестрейндж. Как видишь, мой тайник надёжнее, чем тот, что вскрыл Дамблдор в восемьдесят третьем.

— Когда он вышел на бой, ты знал, что Том победит.

— Я же сказал, ты не представляешь, насколько Том передо мной в долгу. Откуда такой сквозняк? Инфламаре Дуо!

Тлеющие дрова в камине подпрыгнули и выдохнули облако жара в комнату. Волшебник, названный Лисандром, благодарно кивнул. Было видно, что разговор его сильно встревожил.

— И всё же зачем тебе маленькие магглокровки? — спросил он, возвращаясь к более безопасной теме.

— А зачем добру пропадать? — вопросом на вопрос откликнулся Абраксас. — Пятнадцать лет назад мы уже провернули нечто подобное, и эксперимент, позволю заметить, вышел удачным. Не мне тебе рассказывать. Но грязнокровки продолжают появляться на свет — по десять-двенадцать детишек в жирный год. Они не получают приглашения в Хогвартс, не контролируют вспышки магии, а, становясь чуть постарше, либо сдерживают её, пока та не убьёт их, обскуров⁽³⁾, либо отправляются в ближайший дурдом. Или на опыты в маггловские структуры. Магглы не дураки, у них тоже есть свои Отделы тайн, Лисандр. Там они их изучают. Вот и скажи мне, кому же от этого выгода: нам или нашему врагу? То-то же! Грязнокровок надлежит изымать из семей как можно раньше, помещать в закрытый интернат и воспитывать под наши нужды. Когда я попытался донести это до Тома, он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Но уверяю тебя, открытый конфликт с магглами не за горами. Недовольство в других странах зреет, как ядовитый плод. А мы что? Даже внутри Магической Британии до сих пор не вытравлены недобитки из Ордена Феникса. Кого мы отправим на фронт, если война всё же разгорится?

— Полагаю, воспитанников твоего интерната.

— Вот именно! Я подготовлю там верных солдат. Присматривать за детьми могут эльфы или подросшие ребята. Если кто-то, как ты, захочет взять себе ребёнка магглов — пожалуйста. Я не возражаю. Принесите Непреложный обет и забирайте. Мерлин, до чего же Том недальновиден… Всё же предлагаешь мне заручиться поддержкой Руквуда?

— Почему бы и нет? Но не торопись. Сейчас он занят сетью новых лабораторий для Отдела магических разработок — та ещё головная боль!

Гарри не чувствовал ног, рук, сердца… Он был заморожен, несмотря на тепло, исходящее волнами от очага. Перед ним сидело чудовище. Он мог вытянуть руку и опустить ладонь ему на седую макушку, похлопав, словно злобного спящего пса. Мыслей было так много, что голова только чудом не лопалась.

— Как Леонора? — озаботился Лисандр.

— Плохо. Хексфорд сейчас у неё. Он знает, что делать, лучше многих других. Из него получился бы хороший целитель. Но кто же пойдёт лечиться к тому, кто не может вылечить себя?

Разговор пошёл о домочадцах Абраксаса, и Гарри решил, что пора бы и честь знать. Он попятился к двери. Голоса стариков доносились до него всё глуше, пока не сникли.

Свеча в коридоре мигала, но не гасла. Гарри оставил её за спиной, ускоряя шаг с каждой секундой. Нужно найти выход, нужно выбираться. Сейчас же!

За очередным поворотом он наткнулся на двух человек: Барти Крауча с лицом, выражавшим предельное раздражение, и Риту Скитер, блокирующую ему путь.

— Всего пару вопросов! — настаивала она, тыча пером ему в грудь.

— Мисс Скитер, — его голос был холоден, как лёд. — Неужели вы дежурите под каждой дверью, за которой я могу оказаться, включая дверь в мужскую уборную?

Гарри попытался проскользнуть мимо парочки, прижавшись к стене. Он не мог рисковать. Не теперь.

Невезение вернулось в самый неподходящий момент. Локоть задел декоративный пьедестал в форме колонны, и хрустальная ваза на нём покачнулась.

Крауч умолк на полуслове. Его взгляд заметался вдоль стены.

— Закройте рот, Рита, — отрезал он, отстранив журналистку. — Здесь кто-то есть.

У Гарри скрутило от страха все внутренности. Он не побежал — бегство выдало бы его с головой, но пошёл быстрее. За спиной раздавалась ровная поступь его преследователя. Они свернули в соседний коридор, миновали галерею… Крауча вело шестое чувство, суперслух или невиданное доселе волшебство?

Была не была! Гарри остановился в зале с видом на парк, развернулся, и вжался в стену, стискивая палочку. Он невидим. У него был шанс напасть первым. Свет фонарей перед домом выхватил силуэт Крауча, вошедшего в зал следом. Его глаза сканировали «пустое» пространство.

— Гоменум ревелио, — произнёс он и, не получив результата, сделал несколько шагов вперёд.

Гарри видел его спину. Идеальная мишень.

— Петрификус Тоталус!

Луч парализующего проклятья вырвался из-под невидимого рукава. Однако воздух вокруг Крауча вспыхнул голубым. Заклинание Гарри ударилось в сияющую преграду и рассеялось. Но как?!

Крауч резко обернулся. Улыбка карточного Джокера разрезала его лицо пополам.

— Круцио!

Гарри рванул вправо, едва спасшись от Непростительного. Начался сущий ад. Поттер метался по залу, уворачиваясь от проклятий, которые Крауч посылал веером. Ублюдок даже не целился! И с места не сходил. Гарри не успевал отвечать. Он парировал, отражал, но тем самым каждый раз лишь выдавал своё положение в комнате.

Он устал, потерял концентрацию. Огненная плеть вгрызлась ему в плечо, обжигая кожу через ткань. Второе заклятье, режущее, впилось в ногу. Гарри вскрикнул от боли и рухнул на колено. Кровь заливала штанину.

И тут из угла послышалось:

— Ферула!

Ближайшее к Гарри окно разлетелось вдребезги.

— Прыгай, Сохатик! — Голос дяди Питера.

И палочка дяди Питера в отблеске чар.

И сам дядя Пит наконец. Мародёр в Малфой-мэноре!

Что он здесь забыл?

Хвост подбежал к Гарри, колдуя одно «Протего» за другим.

— Как ты меня нашёл? — выдохнул Гарри.

— Лили давно попросила наложить следящие чары на твоё сквозное зеркальце. Я знал, что ты не сможешь остаться в стороне, — прокряхтел дядя Пит, удерживая защитный купол. — Уходи! Ну же!

— А как же ты?

— А я за тобой!

Гарри подобрался к окну и прыгнул в неизвестность. Приземление вышло аховым. Он кувыркнулся по земле, закричав. Боль в ноге пронзила всё тело. Плечо пульсировало. В горле застряло сердце, а правая рука онемела и выронила палочку. Где очки?

Гарри задрал голову, жадно вглядываясь в оконный проём.

«Давай же, Хвостик!»

Вспышки заклинаний расцвечивали раму. Красные, жёлтые…

Зелёная.

И темнота.

Гарри оцепенел. Он словно очутился на островке посреди бескрайнего тёмного океана и, упав на колени, смотрел, как мимо проплывает последний в мире спасательный корабль.

— Дядя Пит…

«Он не прыгнет», — шепнул здравый смысл.

Гарри схватился за грудь и закашлялся, не в силах сделать вдох. Под коленной чашечкой что-то хрустнуло. Очки! Одной линзы не хватало. Ничего. Сойдёт. Отыскав палочку, Гарри попытался подняться. Встать удалось только с третьего раза.

— Гриффиндор не сдаётся! — постановил когда-то папа. — А ты, Сохатик, обязательно попал бы туда. Без шансов!

Вот-вот поднимут тревогу.

Стиснув зубы так, что заломило челюсть, Гарри потащился по главной аллее. Его трясло. Каждый пройденный фут отдавался жгучим уколом в бедре. Пот струйками стекал по спине, ел глаза. Слёз не было. Горевать не время.

«Надо было сжечь их, сжечь здесь всё Адским пламенем!»

Ворота, ясное дело, были заперты. Страж стоял на посту.

Гарри вскинул палочку.

— Империо!

Эльф вздрогнул, испуганные глаза заволокло дымкой подчиняющего проклятья. У первого Непростительного был восхитительный золотой цвет.

— Открой ворота, Хамбли! — с трудом выговорил Гарри. — Шевелись!

Домовик покорно щёлкнул пальцами. Массивные створки поползли в стороны.

* * *

Гарри бухнулся на каменное крыльцо мешком. Перед глазами всё плыло. Силёнок хватило дотянуть лишь до Лондона, до пыльного «склепа» на площади Гриммо. Дверной молоток покрылся колючей ржавчиной, но Гарри схватился за него, как за спасательный круг, подтянулся, навалился…

Дверь поддалась, впустив его в затхлую прихожую Блэков. Призрак Вальбурги не вылетел навстречу, как в прошлый (и единственный) раз, когда Гарри был здесь. Кажется, даже её дух счёл это место слишком унылым для вечности.

— Кричер! — позвал Гарри, застонав. Он съехал на пол по стене, оставляя кровавый след на обоях. — Явись… Сириус… Сириус велел тебе меня слушаться… Иначе твоя тупорылая башка не попадёт… никогда не попадёт на барельеф.

Домовик высунулся из-за угла.

— Щенок Поттеров, — просипел Кричер, приблизившись и скорчив гримасу. — Оскверняет дом благороднейшего…

— Слушай… — перебил Гарри. Тёмные пятна поплыли перед взором, перекрывая желтушную физиономию брюзжащей твари. — Отправляйся к Аберфорту. Найди мою мать. Скажи, что я ранен. Пусть приведёт Орден…

Сознание отчаливало в небытие. Ответа не было. Гарри всё же вытянул руку, схватив упирающегося пятками Кричера за драную наволочку.

— И запомни… На случай, если Орден опоздает… — Каждое слово было пыткой. — Крестраж у Малфоев. Это важнее всего!

Глаза эльфа, источающие ненависть, вдруг неестественно расширились. Он замер, не пытаясь больше вырваться. Впрочем, держать его сил не осталось. Пальцы разжались, рука опала.

— Крестраж? — просвистел домовик. — Щенок Поттеров знает, что это? Щенок Поттеров умеет их портить? Кричер должен знать! Неужели Кричер наконец исполнит последнюю волю мастера Регулуса?!

Гарри смежил налитые свинцом веки.

Эльф затрепетал.

— Кричер приведёт помощь. Поттер не может умереть, пока медальон цел. Мальчик выживет!

1) Опад — мёртвый гниющий покров в виде опавших на землю или дно водоёма листьев, хвои, прутьев, шишек.

Вернуться к тексту

2) Ню — художественный жанр в скульптуре, живописи, фотографии и кинематографе, изображающий красоту и эстетику обнажённого человеческого тела.

Вернуться к тексту

3) Обскур — ребёнок-волшебник, который вынужден скрывать или подавлять свои силы, в результате чего внутри него образуется паразитический сгусток тёмной энергии — обскури, убивающий хозяина.

Вернуться к тексту