С(о)виная почта любви (гет)

Градус немного повысился... во всех смыслах! XD

-

+++

Драко, ноябрь 1996 года

+++

Драко несколько пожалел, что так опрометчиво вызвался следовать за Снейпом. Он совершенно случайно смог раздобыть редкий следящий артефакт, который совершенно случайно удалось незаметно нацепить на мантию декана, но идея настоящей слежки оформилась в его голове только когда Уизлетта появилась в мантии-невидимке и вступила с ним в ожесточённое противостояние о том, кто был виноват в их завтрашней отработке.

Уже далеко не первой в этом чёртовом году.

Но признаваться Уизлетте, что спонтанное предложение было продиктовано парой глотков пряного рома, сделанными в ожидании этой самой Уизлетты? Да ни за что на свете!

Самого декана пока не было видно, но Драко ориентировался на золотистую нить, протянувшуюся от его палочки куда-то к лестницам. Причём, ведущим почему-то не глубже в подземелья, а, напротив, в одну из башен. Ну не пошёл же Северус Снейп на площадку Астрономической башни любоваться ночным небом со своей тайной возлюбленной? Драко всё ещё даже не отошёл от того факта, что у его любимого учителя кто-то был. А романтика под звёздами и Снейп так и вовсе не сочетались.

К тому же, маячок мог сработать только если декан был поблизости. В кабинете, где Снейп торчал большую часть времени стояли магические глушилки, но с самой высокой башни до его схрона сигнал бы точно дошёл с куда большим опозданием. Да и аппарировать из защищённого барьером Хогвартса пока вроде никто не умел. Возможно, Дамблдор…

— Хватит наступать мне на ноги, — возмутилась Уизлетта, с которой они с грехом пополам смогли уместиться под одной мантией. Возможно, лет пять назад это было бы проще, но артефакт явно не был рассчитан на то, чтобы под ним бродили два недолюбливающих друг друга подростка. — И вообще, не прижимайся ко мне своим костлявым бедром.

— Это твоё бедро костлявое, — шикнул Драко. — И вообще, веди себя потише. Мы не за Филчем следим, а за Снейпом.

— Я тише, чем твои мысли, которые можно прочитать даже не будучи легилиментом.

— И о чём я, по-твоему, сейчас думаю? — не удержался Драко.

— О том, что тебя никак вообще не касается, — буркнула Уизлетта. И наступила ему на ногу. Больно. Каблуком. — Например, о моих бёдрах. И чем от тебя так странно пахнет?

— Дорогим одеколоном, Уизлетта.

— Тогда он явно настаивался в бочках пару лет и забродил.

— Знаешь что?.. — естественно, уточнить ему не дали.

Прямо из-за поворота на всех парах вырулила розовая, круглая и пушистая версия Арнольда с рожей жабы, и Драко поспешно вжался в гриффиндорку, в свою очередь прижимая ту к стене. Конечно, вряд ли под заклинанием Амбридж могла их услышать, но кто его знает, что она вообще умела? По коридорам она успевала носиться как самый настоящий штырехвост.

Когда розовая тень пролетела мимо, Драко задал самый, пожалуй, несвоевременный вопрос:

— А ты не видела розового штырехвоста сегодня?

— Видела, — выдохнула Уизлетта ему в шею. У Драко по позвоночнику поползли очень загадочные и неизвестные магической науке насекомые. Ну, или мозгошмыги. — Рубеус нёс его после отбоя… куда-то.

— Кто такой Рубеус? — выдавил Драко, пытаясь нормально дышать.

— Рубеус Хагрид, — выпалила девчонка, и секундой позже ему в живот прител кулак. Драко охнул, отступив. — Убери от меня свои костлявые лапы! Что за дурацкая привычка меня лапать?

— Моя единственная дурная привычка — это спасать твою костлявую задницу, Уизлетта!

— Заткнись уже, и пойдём. Я хочу лечь не в шесть утра, чтобы не убить эту жабу завтра на отработке. Иначе меня исключат из школы. А тебе, пьянь, и вовсе стоит проспаться, а не скучать по минипигу.

— Это одеколон! И я не скучаю по этому демону!

Драко оскорблённо покосился на свою напарницу. И хорошо, что она сейчас на него не смотрела, потому что против воли его губы расползлись в совершенно идиотской улыбке. Он ничего не мог с собой поделать: их перепалки начинали ему нравиться больше, чем все предыдущие детские стычки с Поттером. Да и выглядела она опять как нахохлившийся рыжий воробей; одна прядь выбилась из чёлки и торчала чуть ли не вверх, а веснушки на носу стали ярче, чем обычно, на пару тонов.

Всё-таки, если забыть, что Уизлетта из семейки нищих предателей крови, стоило признать, что у неё был определённый… шарм. Блейз был прав, и Драко, конечно, оценивал всё это точно так же объективно. А ещё этому способствовали непонятные насекомые в районе позвоночника и горячительное. Завтра он проснётся со свежими мыслями и забудет об этом наблюдении, которое вызвало бы у его отца пердечный сриступ. Или как там говорил Грегори?

По пути на третий этаж им встретились Пивз и целый рассадник призраков, которые… ну да, праздновали Хэллоуин.

По пути на четвёртый — Филч, который был занят тем, что отмывал чей-то портрет от чего-то.

По пути на седьмой Уизлетта уже перестала его одёргивать за то, что каждый раз она же пыталась его прижать к любой удобной вертикальной плоскости. Ну, или он её — под мантией их конечности уже немного перепутались, хорошо, что хоть золотистая нить не сбивалась с курса.

На восьмом гриффиндорка притормозила у кабинета Флитвика, из-под двери которого виднелся свет, явно намекающий о том, что профессор всё ещё не спит.

— Мы недалеко от башни Гриффиндора, — задумчиво произнесла Уизлетта. — Может, мне просто стоит пойти спать и оставить тебя тут без мантии?

— Тогда ты больше не увидишь своего питомца, — напомнил Драко. — Я утоплю его в Чёрном Озере.

— Ты? Не смеши меня. Тебя пугают даже штырехвосты.

— Вот увидишь, — пообещал Драко, хотя, конечно же, сам прекрасно знал, что не поступит так. На самом деле это тупое розовое существо, жрущее мусор и забавно переваливающееся по полу комнаты, ему даже понравилось. Пока не лезло с поцелуями. Интересно, откуда Уизлетта его взяла?

В детстве Драко очень любил животных, и родители даже почти разрешили ему завести нарла. Если бы тот не цапнул своего несостоявшегося хозяина за палец, если бы этот несостоявшийся хозяин не разорался — оглядываясь назад, Драко вынужден признать, что тогда вообще можно было не поднимать шум, это он сам по себе какая-то истеричка, — и не вцепился в свою мать, у него был бы питомец. Увы, не сложилось, и постепенно Драко сделался брезгливым и опасливым. Панси давно говорила, что пора отучаться от этого, но он её не слушал.

— Может, мне завести огневицу? — задумчиво проговорил Драко, отвлёкшись на свои мысли. Хотя нет, ему хотелось что-то пушистое.

— Огнедышащего цыплёнка лучше заведи, — выплюнула Уизли. — Один уровень развития будет у вас. Проклятье, зачем я вообще с тобой связалась?

— Потому что я неотразимый.

— Угу, неотразимый мудак, потому что в зеркале не отражаешься.

— А? — не понял Драко.

— Ты в самом деле не знаешь эту шутку про вампиров? И… Малфой, я уже почти смирилась, что ты меня лапаешь, ну хоть не тыкай мне в рёбра костями, блин!

Драко хотел было возмутиться такой инсинуации, потому что он никого никогда не лапал, — так, во всяком случае, — но прикусил язык, когда услышал шорох за углом и понял, что они наконец-то нагнали Снейпа. Уизлетта тоже притихла, и они удивительно резво прошуршали вниз по коридору и устроились в тёмной нише, из которой открывался вид на открытую площадку.

— Мне из-за твоих патл ничего не видно, — прошипела девушка, заставив вновь прижавшего её к себе Драко повернуть голову в сторону. — Не стоишь даже на ногах, одеколон у него. Конечно.

— Молчи, Уизлетта, жизнь твоего пушкарика зависит от меня.

— Пушистика. И я могу просто попросить Забини или Нотта вернуть мне его… почему я сразу не догадалась это сделать?

Драко шикнул на неё и прищурился, рассматривая спину декана. Снейп стоял прямо у перил, на которых сидела женщина. На ней была шляпка с вуалью, закрывающей лицо, из-за чего понять, кто это, было невозможно. Что-то понять по фигуре Драко тем более не мог, только то, что это точно не ученица и не кто-то из педагогического состава. Такие формы было бы сложно скрывать, и…

— Да не может быть, — выдохнул Драко, чуть не протрезвев от удивления. Женщина вытянула вперёд ногу, и в свете магических огней сверкнул ремешок очень дорогих дизайнерских туфель. Его собственная мать купила одну пару летом, решив не отставать от моды. Она, правда, взяла модель поскромнее и поизящнее, не с такой высокой шпилькой.

— Что? Что ты увидел? — заинтересовалась Уизлетта.

— Туфли.

— Ту… что туфли? Ты туфель в жизни не видел или что?

— Ты не видишь, какие на ней туфли?

— Чёрные.

Драко тихо застонал, вспомнив, с кем говорил. Конечно же Уизлетта ни черта не понимала в моде и дорогих вещах! Для неё это в самом деле была обычная пара остроносых чёрных туфель на высоком каблуке и декоративным ремешком. Вот Панси бы точно его поняла! И сёстры Гринграсс, наверное, и даже Патил. Кэрроу, да и вообще девчонки со Слизерина.

— Так что с ними такое? — поторопила Уизлетта с ответом. Драко оторвал взгляд от кокетливо покачивающейся в воздухе ноги, узкую лодыжку которой обхватили пальцы Снейпа, и перевёл взгляд на «напарницу».

— Они дорогие. Они такие дорогие, что на эту сумму можно было бы купить мётлы вашей нищей команде, Уизлетта.

Вопреки его ожиданиям она не обиделась и не возмутилась, а оценивающе воззрилась на пару.

— Мы говорим о Чистомётах?

— О Нимбусах, если даже не Молниях, — поправил Драко.

— То есть, у Снейповой пассии есть деньги на такие туфли?

— Как видишь.

— Ну это точно не он ей покупал. — Драко с этим согласился. У Снейпа была неплохая зарплата, к тому же он совершенно точно откладывал деньги — тратить-то ему их было, по большему счёту, не на что, — но такую покупку он бы точно не потянул.

Так кем же была эта таинственная женщина? Драко попытался прислушаться к разговору, но тот как раз прервался. Снейп приподнял вуаль и, кажется, поцеловал свою возлюбленную. Это было самым логичным предположением, потому что руки женщины обвились вокруг шеи декана. Теперь в свете огней блеснул неприлично дорогой бриллиант на её пальце.

— Ты видел камень?

— Бриллиант, не скажу отсюда, сколько каратов.

— Я как с Лавандой разговариваю. А ты женские журналы не выписываешь? А семь способов завивки волос не знаешь?

— Уизлетта… — глухо прорычал Драко и наклонился ближе к девушке. Она слишком много говорила, и ему очень хотелось её как-то заткнуть, чтобы не умничала.

Она подняла на него глаза, приоткрыла губы, видимо ради очередной колкости, но в этот момент Драко качнулся вперед. Не сам, а потому что мимо них кто-то пронёсся в сторону площадки. Он бы посмотрел, если бы не неожиданный поцелуй, который заставил его вздрогнуть всем телом.

От Уизлетты вкусно пахло и губы у неё были мягкие — успел отметить Драко до того, как на его ухе больно сжались пальцы.

— Ты издеваешься надо мной?!

— Это было случайно!

— Ты весь вечер меня случайно трогал!

— Это было…

— Случайно, сэр, простите! — воскликнула девушка, голос которой Драко не узнал. Они с Уизли вспомнили о слежке и синхронно обернулись. Таинственной пассии Снейпа рядом с ним уже не было, зато была мнущаяся на месте с виноватым видом… рейвенкловка? Драко никак не мог её вспомнить, а Уизлетта фыркнула.

— Ты её знаешь?

— Это Чанг, девушка Диггори. Ты не узнал её?

— С чего бы?

— Она играла ловцом в команде Рейвенкло и открывала Святочный Бал в позапрошлом году.

Драко пожал плечами. Теперь он припомнил: Чанг действительно играла пару лет, а потом ушла из команды. Собственно, с её уходом он и потерял к девушке всякий интерес. Зачем ему было обращать на неё внимание?

— Ваш факультет потеряет очки из-за вашего поведения, мисс Чанг. Завтра подойдёте ко мне по поводу отработки и не думайте, что я ничего не скажу вашему декану, — тем временем крайне недовольным тоном отчитывал девушку Снейп. — Идём, я провожу вас до гостиной Рейвенкло, пока вы ещё куда-то не собрались.

Они двинулись вниз, и Драко с Уизли, привычно пихнув друг друга костями и вынужденно обнявшись под мантией, естественно, последовали за ними.

+++

Чоу, ноябрь 1996 года

+++

Чоу совершенно запуталась в своих отношениях. С одной стороны у неё был Седрик, выпустившийся из Хогвартса в прошлом году, но не прервавший их отношений. Он был очаровательным и милым, очень заботливым и с неоспоримым потенциалом. Мистер и миссис Диггори обожали Чоу и уже считали своей невесткой, и даже её собственная семья одобрила планы на будущее любимой дочери. Ей бы быть довольной, но не выходило.

Седрик был слишком хороший. Он ложился и вставал рано, придерживался расписания и писал ей не слишком большие и не слишком маленькие письма. Чоу отвечала на каждое, но не могла не думать, что всё развивается слишком правильно и хорошо. У Седрика словно и минусов не было, если не считать его привычки флиртовать со всеми вокруг. Самое гадкое — на самом деле это было не более, чем дружелюбие, помноженное на его природное очарование. И от подобной правильности Чоу иногда становилось тоскливо.

В сентябре Чоу попыталась поговорить с Гарри, который не давече, как в прошлом году вздыхал в её сторону, но ничего от него не добилась. Что хуже, из-за этого она ни с того ни с сего сделалась объектом насмешек Паркинсон! Слизеринка беззастенчиво прошлась по ней от и до, начав с внешнего вида и закончив её сомнительной моралью. Мариэтта долго утешала Чоу, в конце концов убедив, что Паркинсон просто завидовала, а Гарри был просто маленьким мальчиком, на которого лучше не тратить своё время.

Поэтому Чоу целиком и полностью сосредоточилась на переписке и начала подозревать, что её собеседник был именно тем, кто подходил ей лучше всего. Они вели долгие разговоры и понимали друг друга. Это было прекрасно, Чоу буквально воспряла духом, но муки совести никак не оставляли. В итоге, та же Мариэтта убедила её дать шанс этому человеку. Седрик был далеко, а Чоу нужен кто-то близкий. К тому же, они ведь говорили о дружбе, а не о чём-то большем, поэтому и придраться по сути было не к чему.

Чоу порой казалось, что её лучшая подруга дает ей какие-то не очень хорошие советы, но поводов сомневаться в ней никогда не возникало. Мариэтта, конечно, с детства на всё имела своё мнение, но дружить с ней оказалось очень легко.

В итоге решив, что ничего плохого не будет в обычной прогулке, Чоу решила выскользнуть в Хэллоуинскую ночь на встречу со своим собеседником. С трудом, но им удалось обойти чары, намёками условившись о месте встречи. Чоу всего-то и надо было, что пройти три лестничных пролёта, одну открытую галерею, один тайный коридор и подняться на верх башни. Они с Седриком и раньше так делали, когда устраивали свидания, о которых никто не знал. Отношения в Хогвартсе никто не запрещал, но после отбоя все должны были оставаться в пределах отведённых их факультетам помещений.

Но ночью жизнь только начиналась! И вот Чоу, кутаясь в мантию, спешила на встречу — не свидание, никакое это было не свидание! — и даже не думала, что может на кого-то наткнуться. А она наткнулась и не на кого-то, а на Снейпа, крайне недовольного тем, что она прервала… Чоу так и не поняла, с кем он был, но вопросов задавать не стала.

Ей всё-таки хотелось жить.

— Я очень разочарован в вас, мисс Чанг, — продолжал нудеть Снейп, пока они шли к башне Рейвенкло. — Вы всегда казались мне благоразумной девушкой. Вы понимаете, что правила существуют не просто так?

— Да, профессор, — шмыгнув носом, согласилась Чоу. Ей было до ужаса обидно, что всё сорвалось, и теперь ещё и наказание за это придётся нести! — Этого больше не повторится, профессор.

— Мне очень хочется в это верить, и вашему декану наверняка тоже.

Чоу совсем приуныла, представив разочарованный взгляд профессора Флитвика. Рейвенкло очень повезло с деканом: он был понимающим и лояльным, но всё равно строгим и требующим соблюдения правил. А ведь ещё эта жаба министерская…

— Вы что-то сказали, мисс Чанг? — резко обернувшись, спросил Снейп через пару минут. Его палочка вспыхнула ярким светом, луч которого устремился за спину Чоу. Она тоже обернулась, но ничего не увидела.

— Нет, профессор… но будто что-то слышала.

— Интересно, — хмыкнул Снейп, сделав к ней пару шагов, и Чоу была готова поклясться, что услышала вздох.

Мог ли это быть призрак? Нет, обычно они появлялись, никого не стесняясь, и вели себя отнюдь не тихо. Боггарт? Чоу вздрогнула и вцепилась в рукав мантии Снейпа. Боггартов она боялась, до сих пор с содроганием вспоминая посвящённое им занятие профессора Люпина. Она понимала, почему студентов учили изгонять их, но не могла ничего поделать с мурашками, стремительно покрывающими её тело.

— Мисс Чанг, вы чародейка, не ведите себя как напуганная грозой девица.

— Простите, профессор, — пролепетала Чоу, но пальцев не разжала. Воображение тут же нарисовало ужасы, справиться с которыми не выходило. Ещё и за арками галереи завыл поднявшийся ветер, зашумели кронами высокие многовековые деревья, закричала какая-то птица, и сделалось совсем жутко. Как только хаффлпаффцы и слизеринцы жили в подземельях? Там же было ещё страшнее!

Покашливание заставило Чоу подпрыгнуть и чудом не завопить. Она резко обернулась и увидела самодовольно улыбающуюся проверяющую из Министерства. С видом, словно настало Рождество, и под ёлкой обнаружилась целая гора подарков для неё одной.

— А что это у нас тут происходит, профессор Снейп? — елейным тоном спросила женщина, оглядев «пойманных» с головы до ног. Чоу под этим взглядом сделалось неприятно: её будто оценивали, словно племенную кобылу.

— Ничего из ряда вон выходящего, — отчеканил Снейп. — Мисс Чанг была поймана в коридорах в неположенное время.

— И?

— Прошу прощения?

— И что вы сделали?

— Я не совсем понимаю вас, — голос Снейпа стал холоднее градусов на десять-пятнадцать. — Отнял баллы у её факультета, назначил отработку и веду в башню Рейвенкло.

— А мне кажется, что не всё так просто, мистер Снейп.

— Профессор Снейп.

— Да-да, если вы, конечно, ещё можете так зваться.

— А что, кто-то претендует на должность нового зельевара? — приподнял Снейп бровь.

Амбридж — Чоу наконец-то вспомнила фамилию этой жабы — выразительно уставилась на… ох, Чоу только сейчас сообразила, что всё ещё хватается за профессора, как утопленник за спасителя. И резко выпустила рукав из пальцев. Поздно, конечно.

Ей почудился какой-то шёпот в стороне, но это, наверное, продолжала шуршать листва, а никак не новый василиск ползал по трубам. Да и стоило ли бояться гигантскую змеюку, если в Хогвартсе была маленькая, розовая и прямо сейчас что-то строчившая в не менее вырвиглазного цвета дикого фламинго блокноте.

Чоу внимательно посмотрела на профессора Снейпа — у него дёрнулась щека, но помимо этого он никак не изменил выражение лица, только сложил руки на груди и застыл статуей в ожидании ответа.

— Пока нет, но мы, кхе-кхе, найдём, — пропела проверяльщица и покатилась дальше по коридору, не собираясь объяснять больше.

Снейп очень тяжело вздохнул, и Чоу снова стало очень страшно. Профессора она не боялась, как ни удивительно — но ведь она и не из Гриффиндора была, и получала вполне удовлетворительные оценки по Зельеварению, — но такой вздох не означал ничего хорошего. Для неё в том числе.

Он всё же довёл её до двери с бронзовым орлом, дождался, пока Чоу отгадает загадку и войдёт внутрь. Напоследок мрачно посмотрев на студентку и напомнив про отработку.

В гостиной, несмотря на поздний час, в креслах сидели Падма и Луна, с книгами, и Чоу сделала вид, что спустилась из спальни, мучаясь бессонницей. Спать действительно совершенно не хотелось. Хотелось пожаловаться Мариэтте, но та наверняка видела десятый сон, а будить её было равносильно ссоре — подруга очень злилась спросонья, даже когда Чоу будила её по утрам на уроки.

— О, Чоу, — радостно поприветствовала Лавгуд. Чоу с ней особо не общалась, а вот сама Луна общалась со всеми с таким видом, словно весь Хогвартс состоял сплошь из её друзей. Всё же, эта девушка была очень странной. Но по-своему милой, наверное. — Твои мозгошмыги мне показывают, что ты сегодня вечером видела летучую мышь в россыпи звёзд, неведомое науке печальное ядовитое существо и двух потерянных влюблённых. Это так?

— Что? — Чоу уставилась на Падму, словно та могла ей расшифровать вопрос Луны, как эссе по древним рунам. Та только пожала плечами и улыбнулась.

Чоу тут же почувствовала укол зависти. Ни для кого не было секретом, что Падма нашла своё счастье в объятиях Забини. Забини! Слизеринца! Нет, они, конечно, были нормальными, но репутацию Блейз имел своеобразную. Его харизма, пожалуй, опережала даже харизму Седрика, но он не был и вполовину настолько же уныл и предсказуем, скорее, совсем наоборот. Да даже Мэйси — девочка с младших курсов — подружилась не с кем-то, а с Винсентом Крэббом. Чоу считала, что эти два увальня, он и Гойл, тупы как пробки, но судя по громким восторгам Мэйси, даже ей в своеобразных отношениях было не так скучно, как самой Чоу. Хоть и грозило лишним весом, учитывая, что их свиданки-не-свиданки проходили большей частью на кухне.

Лавгуд ответа не ждала — она снова уткнулась в книгу по рисованию, как Чоу успела отметить по обложке. Рядом, на подлокотнике, лежала ещё одна — по астрономии, что заставило Чоу и вовсе скривиться. Точно, даже странная Луна проводила много времени с Теодором Ноттом на кружках и дополнительных уроках, и, по слухам от Мариэтты, они очень сблизились в последнее время.

Такое чувство, словно у всех в Хогвартсе была личная жизнь, а у Чоу лишь скучные письма от Седрика и… ох, как жаль, что здесь нет штырехвоста. Ведь стоило бы предупредить своего анонимного собеседника, что сегодня она никак не сможет явиться в условленное место встречи! Чоу очень надеялась, что он не обидится и не попадётся, подобно ей. Скорее всего он ждал на самом верху заранее, раз не попался Снейпу и его таинственной даме сердца.

— Чоу, — мягко позвала Падма, и Чоу поняла, что из-за волнения начинает расчёсывать запястье. — Хочешь поговорить?

— Нет, — поспешно заявила Чоу. — А что ты читаешь? Это ведь маггловская литература?

— Да, Санта-Хрякус, новая книга Терри Пратчетта. Её вот-вот опубликуют, но дядя Ханны знаком с автором и получил первый подписанный экземпляр! Она уже прочитала и дала мне… — Падма улыбнулась, но затем её улыбка померкла. — Литературный клуб мне так понравился, надеюсь, его не запретят.

Чоу пожала плечами. Пробормотала что-то, пожелала девушкам спокойной ночи и отправилась в спальню, усиленно размышляя. В любви ей катастрофически не везло, но, может, тоже стоит попробовать вступить в клуб? Дуэльный, например, или подпольный вроде крысиных боёв? И её жизнь перестанет быть такой же скучной и правильной, как её парень?

+++

Джинни, ноябрь 1996 года

+++

Джинни злилась. Это не было чем-то новым, но прямо сейчас она была готова взорвать котёл, и пофиг, если Слагхорн посмотрит на неё с осуждением, а министерская мразь, кхе-кхекающая в углу назначит отработку. С Хэллоуинской ночи прошло всего три дня, за которые Хогвартс превратился в какой-то кошмар.

Амбридж объявила всеобщую инспекцию, в том числе профессоров, ибо «неподобающее поведение некоторых заставляет задаваться очень важными вопросами». Снейп был временно отстранён от преподавания, и впервые в жизни Джинни ему СОЧУВСТВОВАЛА. Нет, она не стала больше его уважать и не испытывала особенной симпатии, но даже он был лучше, чем проклятая розовая жаба в роли учителя ЗОТИ. Учитывая, что их заставили заказывать новые учебники, которые, в отличие от пергаментов для переписки, министерство не сочло нужным поставлять бесплатно.

Клубы временно позакрывали, до «дальнейшей проверки».

Арнольда обратно Джинни так и не получила, потому что с того вечера с Малфоем они так и не успели пересечься. Джинни, правда, получила от него послание, присланное с филином напрямую в башню Гриффиндора, где он почти в нейтральных выражениях написал, что приглядит за тем, чтобы «розовый ужас номер два» не попался на глаза Амбридж, а ещё спрашивал, есть ли в продаже пушистики кремового оттенка. Чёртов эстет! Она мстительно накатала две страницы с вопросом, не подойдёт ли ему оттенок крем-брюле, а потом вспомнила, что пора бы ответить и её загадочному собеседнику.

Серенький штырехвост уже три раза подходил к ней, но Джинни отмахивалась. И вот теперь он уже влетел в класс Зельеварения, усевшись точнёхонько рядом с её котлом.

— Ты не написала ответ? — понимающе спросила Демельза. Сидящая за соседней партой Астория обернулась, поймала взгляд Джинни и как-то слишком уж добро улыбнулась. Джинни, чувствуя подвох, тем не менее улыбнулась в ответ. После их странного разговора на Чарах Астория почему-то действовала на неё… не как Луна, но было что-то похожее в светлых, голубых глазах слизеринки. Словно та знала больше, чем говорила, при этом не пыталась использовать это знание в плохих целях.

— Да с хера ли? Накатала целое эссе… — Джинни осеклась, потому что вдруг поняла, что вопрос был не про Малфоя. Почему она вообще подумала про Малфоя?

— Забыла в гостиной? — попробовала наугад бедная Демельза, которая явно ничего не понимала.

— Угу, — буркнула Джинни, кидая в кипящее зелье несуществующее крылышко несуществующего наргла, надеясь, что вот сейчас котёл взорвётся посрамив даже пиротехника Симуса и снеся штырехвоста обратно в загон к Хагриду. Потом вздохнула и на самом деле добавила три иголки нарла по рецепту. Зелье булькнуло двумя глазастыми пузырьками, сменило цвет на фуксию и успокоилось. Вот бы утопить в нём Амбридж! Или Малфоя, тоже вариант.

— Вечером, — рявкнула Джинни спустя пять минут, которые штырехвост сверлил её своими чёрными глазёнками. Даже магическая тварь поняла, что девушка не в духе и благосклонно решила дать ей отсрочку.

— Кхе-кхе. Почему несанкционированные животные залетают в кабинет во время урока? — квакнула из угла розовая жаба. Сегодня на ней была новая юбка и новый пиджак, но цвет гардероба оставался неизменным. Менялись разве что оттенки: от ярко-розового через блевотно-розовый до розовый-который-будет-сниться-после-смерти.

Вот штырехвост, которого заколдовала Джинни, был молочно-розовым и красивым. Арнольд был красивым. А эта…

— И, мисс… Уизли, правильно, кхе? Соблюдайте тишину.

— Мы не в библиотеке, — не удержалась Джинни.

— Вы на уроке, — отрезала Амбридж. — Отработка после уроков.

Уже вторая за четыре дня. Прошлую, как Амбридж и обещала, она устроила на следующий день после Хэллоуина. Правда, Джинни и Малфоя разделила, отправив слизеринца проверять клубы и делать краткие отчёты о их деятельности, а Джинни — чистить конюшню фестралов и бывшую пыточную комнату. Судя по загоревшимся глазам Филча, ассистентка министра всерьёз рассматривала идею вернуть порку и пытки в качестве… не отработок, нет, а наказания за то, что они могут встречаться, флиртовать и в принципе дышать.

С этим надо было что-то делать. И не только Джинни так думала.

Трио Гарри, Гермиона и Рон — наконец-то уладившие вроде как свои разногласия — как раз засели в углу гостиной, обсуждая что-то на данную тему. Когда Джинни приблизилась, они замолчали, что вызвало очередную волну негодования, которую Джинни с трудом, но подавила. Только осуждающе взглянула на Рона, получив в ответ виноватый щенячий взгляд «сестра, я расскажу тебе потом, честно».

Ну и ладно, ну и замечательно. У Рона были Гарри и Гермиона, а у Джинни были Луна и Невилл.

Которые, внезапно, оказались заняты на ближайшую неделю. С Ноттом. Причём, поочерёдно — то Луна, то Невилл, пропадали со Слизеринцем в Хогсмиде, обсуждая астрономию, травологию, зельеварение, рисование, книги и музыку. Джинни они приглашали с собой, но та отказывалась по двум причинам. Первая — ехидная рожа Теодора, которая, как подозревала Джинни, уже готова была её подколоть при первой возможности. И да, Нотт отказался выкрадывать у сокурсника пушистика, заявив, что в том числе это личное — ЛИЧНОЕ — дело Драко и Джинни. Вторая — Гермиона напомнила, что СОВ, Джинни вспомнила, что СОВ, и пять дней подряд честно занималась в библиотеки, лихорадочно повторяя то, что пропустила из-за долбанного Малфоя, лезущего с поцелуями.

Чем больше Джинни думала о Малфое, тем меньше обращала внимания на то, что отвечала собеседнику. Она даже не вчитывалась особо в отвлечённые вежливые послания, карябая на пергаменте такие же вежливые и лишённые всякого смысла ответы.

В пятницу вечером к ней снова прилетел малфоевский филин.

«Уизлетта. Эта розовая тварь решила устроить шмон (Блейз говорит, что это так называется у магглов) в нашей гостиной. Если найдёт Арнольда, то, наверное, сожрёт его. Предлагаю объявить перемирие до устранения общей проблемы. С тебя фейерверк твоих братьев; тот, который они рекламируют в «Пророке». Постарайся получить его как можно скорее».

Джинни перечитала письмо несколько раз, не веря своим глазам. Представить Малфоя, затевающего каверзу, да ещё и с товарами близнецов, никак не получалось. Он для этого был трусоватым, даже вечное отцовское заступничество не меняло положения вещей. Так что могло измениться? Она повертела бумагу и увидела на обратной стороне небольшую приписку, сделанную совершенно другим почерком.

«Ласочка, это наша с Тео идея. Не переживай, твоё имя останется чистеньким, главное достань нам фейерверк. Б.З».

Что ж, это почти всё объясняло, но что они собирались делать? Подорвать Амбридж нахрен и сказать, что так и было? Вряд ли Министерство поверит в случайность, да и сама женщина не казалась Джинни той, от кого легко избавиться. Жаба была мерзкой и живучей, как таракан. С другой стороны, слизеринцы славились хитрой гадливостью, так что у них могло выйти что-то дельное. Что именно — Джинни терялась в догадках и при этом здраво сомневалась, стоило ли вообще им доверять.

Откуда там взяться доверию? Джинни зачем-то перечитала письмо ещё раза два, потом посмотрела на филина, терпеливо дожидаюшегося ответа. Малфой, видимо, велел питомцу не улетать с пустыми когтями.

Порывшись в тумбочке, Джинни достала коробку с печеньем.

— Будешь? — спросила она, протягивая птице угощение на ладони. Филин с интересом посмотрел на предложенное, но не спешил пробовать. — Я знаю, что вы едите мышей и всё такое, но Хедвиг нравится печенье.

Филин подумал несколько мгновений и решил не отказываться. Джинни невольно улыбнулась, осторожно косаясь роскошного оперения. Хогвартские совы и близко не походили на этого красавца. Сразу видно, что филин дорогой и редкий.

— Ладно, сейчас отвечу и отпущу тебя. — Джинни не стала доставать новый пергамент, а начала писать прямо на этом. Какая, в конце концов, разница? Это же не анонимная переписка непонятно с кем.

«Хорошо. Сообщу, когда получу заказ, но скорее всего, мне понадобится помощь. И не пиши мне больше такое. Вообще лучше не пиши. Гермиона говорит, что кое-кто собирается проверять переписку».

Расправив огромные крылья, филин взлетел, унося хозяину послание, а Джинни осталась одна и, кое-как закончив очередное бессмысленное письмо собеседнику, задумалась, как раздобыть фейерверк. Официальная посылка не подходила — так сразу стало бы понятно, кто за всем стоит. Добраться до Диагон-аллеи самостоятельно Джинни тоже не могла: до каникул далеко, а во время учёбы из школы отпускали только в исключительных случаях.

Поломав голову, Джинни наконец-то придумала неплохой план: близнецы могли прислать зачарованную посылку в почтовое отделение Хогсмида сразу в ящик, а уж Джинни, воспользовавшись одним из секретных коридоров, ведущих в деревню, забрала бы её без шума и подписей. Близнецы показали ей все самые удобные проходы, и Джинни точно знала, что воспользуется расположенным на четвёртом этаже; том, что начинался в горбе статуи Одноглазой ведьмы.

Она написала братьям зашифрованное письмо, решив перестраховаться просто на всякий случай, и принялась ждать ответа. Близнецы не затянули, и уже через день радостно сообщили, что всё доставят в лучшем виде. Мысль о потенциально планирующейся шалости заставила Джинни с улыбкой пережить отработку, что явно не пришлось Амбридж по душе. Впрочем, запретить студентам улыбаться она точно не могла, хоть и пыталась так и сяк испортить Джинни настроение.

Малфой уже караулил её после отработки. Джинни едва не рассмеялась, когда он машинально сунул в рот серому штырехвосту, — в чью сумку она как раз положила своё письмо — шоколадку и рассеянно погладил минипига между ушами. Вопреки ожиданиям, Малфой даже не попытался после этого вытереть ладонь платком. Джинни знала, что слизеринец всегда носит один с собой: Малфой вообще был чуть ли не единственным парнем, у которого при себе имелись белоснежные носовые платки с монограммой ДМ.

— Есть новости? — Малфой прислонился плечом к стене и всё тем же знакомым до дрожи отрепетированным движением убрал с лица волосы.

— Угу, завтра схожу и заберу.

— В смысле? Где?

— В Хогсмиде. Не думал же ты, что я стану светиться в замке?

— Туда пускают только на выходных.

На самом деле, это было не так. В деревню старшекурсникам можно было ходить и на неделе, но редко кто мог позволить себе дальние прогулки из-за учёбы. Да и поздней осенью ночь наступала рано, поэтому желающих мотаться туда-сюда на холоде и в темноте было немного. Не считая, видимо, Нотта, Луны и Невилла. Хотя, когда ещё смотреть на звёзды и обсуждать астрономию?

— У меня есть на примете краткий путь, — уклончиво ответила Джинни и уже даже не вздрогнула и не отступила, когда Малфой вдруг всем корпусом подался вперёд, бесцеремонно вваливаясь в личное пространство.

Совсем не вовремя и не к месту она снова вспомнила тот неловкий поцелуй. У слизеринца были красивые губы и такие нежные, словно он наносил на них бальзам три раза в день. Наверное, так и было; по его холеной роже сразу заметно, что парень следит за собой; да что там, у него на пальцах даже заусенцев не было! Испортил тот момент только запах рома. Хотя нет, стоп, никакого момента не было, и сейчас его тоже нет!

— Я с тобой.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Я всё ещё могу утопить твою тварюшку.

— Малфой, давай не будем…

Мерзкий кашель заставил уголок красивых губ Малфоя дёрнуться, и отнюдь не от улыбки.

— Да, мэм? — удивительно точно скопировав ледяную интонацию Снейпа, спросил он, повернувшись к Амбридж. — Мы можем вам чем-то помочь?

— Кхе-кхе. Я всего лишь хотела напомнить, что это школа, мистер Малфой, а не филиал… заведений, которые не стоит упоминать в приличном обществе.

У Малфоя покраснели скулы. Джинни в реальном времени наблюдала, как на бледной коже проявились неровные пятна, и зачем-то попыталась их сосчитать. Получилось семь.

— Действительно. Только эта школа уж больно напоминает филиал Азкабана, — процедил Малфой и, схватив Джинни за руку, потащил её за собой.

— Отработка за хамство, мистер Малфо-кхе! — провизжала Амбридж на октаву выше положенного и сорвалась в конце предложения, подавившись возмущением.

— Мой отец узнает об этом! — рявкнул в ответ Малфой, а Джинни не выдержала и расхохоталась. В противостоянии с Амбридж победа вряд ли досталась бы Люциусу Малфою: при виде пресмыкающегося розового ужаса эстет вроде него просто лишился бы чувств.

Хотя младший Малфой вон не лишился. Пока. Кто знает, как он поведёт себя в пыльном, заполненном паутиной и слизью проходе в Хогсмид?..