Не могу не любить тебя (гет)

В клинике было непривычно тихо. Никаких пациентов, только запах трав и пыль старых книг, танцующая в лучах закатного солнца. Марион пришла с твёрдым намерением расставить все точки над «i», но что-то в атмосфере этого вечера остановило её.

Андерс казался другим. Спокойнее, мягче. Исчезла та лихорадочная напряжённость, что преследовала его в последние недели. Он нервно вертел в руках старую книгу, и в этом жесте было что-то... знакомое. Что-то от того целителя из Башни Бдения, о котором рассказывали истории.

— Это манускрипт о духовной магии. Нашёл в старых вещах, — он протянул книгу, избегая смотреть ей в глаза. Застенчивость в его движениях казалась почти детской. — Там есть интересные заметки о связи магии крови и силы духа.

Марион осторожно открыла книгу. Пожелтевшие страницы были исписаны торопливым, но разборчивым почерком — заметки на полях, схемы, маленькие рисунки.

— Это твои пометки?

— Да. Ещё из Башни Бдения, — он улыбнулся той редкой, искренней улыбкой, которая напоминала о временах до слияния с духом Справедливости. — Думал, тебе будет интересно. Видишь, здесь я пытался разобраться в природе связи между Тенью и кровью...

Он говорил с прежним энтузиазмом исследователя, без тени осуждения или попытки манипулировать. Просто делился знаниями, как раньше.

— Это... спасибо, — Марион провела пальцами по страницам. — Правда, спасибо. У меня бывает мало времени на изучение важных знаний, но я правда люблю это.

— Не за что, — он пожал плечами. — Просто подумал о тебе, когда нашёл её.

В этот момент все заготовленные резкие слова показались ненужными. Может быть, не всё потеряно? Может, где-то под одержимостью и навязчивостью всё ещё жив тот Андерс?

Они провели вечер за обсуждением теорий магии, как в старые добрые времена. Без намёков, без двусмысленности — просто два мага, увлечённых своим искусством.

Уходя, Марион прижимала книгу к груди и улыбалась. Серьёзный разговор мог подождать.

* * *

— Немного выше... нет, правее! — Мерриль балансировала на стуле, пытаясь развесить сушёные травы.

Карвер придерживал стул, глядя на неё снизу вверх. Её тонкие руки двигались уверенно и ловко, заплетая травы в косички. Лучи солнца, пробивающиеся через грязное окно, путались в её волосах, создавая подобие нимба. Даже в старом платье, с пятнами пыли на щеках она казалась ему прекрасной.

— А зачем именно под потолком?

— Так они лучше сохнут. И крысы не достают, — она покачнулась. — Ой!

Он подхватил её за талию, чувствуя, как бьётся сердце — его или её, он уже не понимал.

— Осторожнее.

— Спасибо, ма веналин[1], — она покраснела. — То есть...

— Я знаю, что это значит, — тихо сказал он. — Я спрашивал у торговцев в эльфинаже.

Мерриль просияла, и от её улыбки у него перехватило дыхание.

— Знаешь, — он прочистил горло, всё ещё не отпуская её. — Я разберусь с крысами. И не только с ними. Ты не должна жить... так.

— Мне нравится мой дом.

— Тогда я сделаю его лучше, — он посмотрел ей в глаза. — А потом, когда я стану кем-то бо́льшим, чем просто младший брат Хоук... я найду для тебя достойное место. Где никто не будет коситься и шептаться за спиной.

— Карвер... — она коснулась его щеки. — Мне не нужно другое место. Мне нужен ты.

В этот момент ему показалось, что маленький пыльный

дом в эльфинаже прекраснее любого дворца.

[1] на эльфийском «Мой любимый».