Пять минут загадок: трагедия в счастливой семье, или Что на самом деле показано в Предыстории (джен)

Это заключительная часть разбора Пролога, в которой мы не только подведем итоги этого анализа, но и сравним наши первоначальные представления о нем и то, что мы знаем сейчас. Зачем? — вроде бы и так уже разжевали всё от и до, на каждом эпизоде остановились и поговорили о нем подробно. Свою цель позвольте озвучить немного позже, после того, как увидим, настолько ли велики различия между поверхностным и внимательным просмотром Предыстории.

Впечатления обычного зрителя, того, кто не заморачивается и не вглядывается в каждый кадр, примерно совпадают с той информацией, которая дается в многочисленных анонсах "Пилота". Это что-то вроде следующих наблюдений:

а) Мы видим обычную семью, родителей и двоих маленьких детей — двоих сыновей в возрасте четыре года и полгода соответственно (но об этом мы узнаем позже). Все вполне довольны и счастливы, в доме уютно и спокойно, ничто не предвещает беды, просто семейный тихий вечер.

б) Мать просыпается от плача ребенка и идет в его комнату. Там она видит силуэт человека, принимает его за мужа и хочет вернуться в постель. Но ее привлекают звуки работающего телевизора на первом этаже, и она спускается вниз. Там она видит спящего перед телевизором мужа, понимает, что в детской находится кто-то другой и бежит наверх.

в) Вскоре раздается ее крик, и разбуженный муж тоже мчится в комнату сына. Там, к своему ужасу, он видит жену на потолке с кровавым пятном на животе, потом сразу вспыхивает огонь, и женщину охватывает пламя. Мужчина хватает ребенка из колыбели, выскакивает в коридор, вручает младшего сына старшему, велит ему бежать на улицу, сам же бросается в горящую комнату, чтобы спасти жену.

г) Детей, стоящих во дворе около дома, подхватывает выскочивший из дома отец и уносит их подальше от окон — через мгновение стекла лопаются. Потом мы видим, как пожарные тушат дом, а несчастный отец с двумя детьми сидит в стороне.

Всё! — больше поверхностный просмотр ничего не дает, даже если видел эти сцены много раз.

Что получилось по итогу у нас? — постараюсь максимально сократить инфу, которую смог разглядеть и обычный зритель.

1) Еще не видя, кто живет в доме, показанном сразу после заставки, можно сказать, что этих людей ожидают многочисленные беды и опасности, а если покопаться в прошлом этой семьи — можно найти множество тайн и трагедий, связанных с ее предыдущими поколениями (символическое значение покалеченного дерева во дворе).

2) Внутри дом тоже не выглядит, как жилье счастливой семьи. Всё чисто и респектабельно, но тускло и безрадостно. Например, детская младшего сына, в которой нам представляют семейство Винчестеров, вовсе не похожа на комнату младенца — скорее, она предназначена для более старшего возраста — даже игрушки не подходят малышу, которому всего несколько месяцев.

3) Отношения между женой и мужем явно натянутые — их не показывают вместе, Джон не подходит к Мэри, она выходит, когда он появляется, всё общение ограничилось короткими дежурными репликами.

4) Старший сын Дин очень нуждается в заботе и внимании родителей — его показывают по очереди на руках то у матери, то у отца. Младший ребенок наоборот постоянно в колыбельке — на руки его не берут. Это можно считать намеком на то, что в дальнейшем Сэм будет более самостоятельным и независимым от семьи.

5) Женщина, разбуженная посреди ночи плачем ребенка, который транслируется радио-няней, идет к нему в комнату. Младший сын довольно далеко от нее, и, можно предположить, что ее устраивает некоторая отстраненность от детей — даже от совсем крохотного Сэма. Мужа в кровати рядом с ней нет, и она не удивлена — видимо, ей не впервой просыпаться одной.

6) Мэри видит в комнате сына силуэт мужчины, принимает его за мужа и собирается уйти — можно уверенно утверждать, что тот, кого она там застала, первоначально не собирался себя выдавать или нападать на женщину. Она обращает внимание на мигающую лампу над старинным свадебным снимком — прямое указание на связь последующих событий с давно произошедшими. Потом она слышит телевизор, который работает внизу. и спускается по лестнице мимо других старых фотографий.

7) Джон спит на первом этаже под звуки работающего телевизора — показывают фильм о войне. Рядом мы замечаем странную занавесь в виде светомаскировки. Если вспомнить, что Джона мы впервые увидели в футболке защитного цвета с армейской символикой, а еще соответствующее тату на руке, становится понятно, что не только прошлое мужчины, но и его будущее связаны с войной, что через него она войдет в жизни близких ему людей.

8) Мы можем сделать однозначный вывод, что Джон в эту ночь был изрядно пьян — иначе чем объяснить то, что его жена, поняв, что в детской она видела не мужа, а кого-то другого, не будит его, а мчится наверх одна.

9) Поступки самого Джона также свидетельствуют о том, что он основательно тогда набрался. Услышав крик Мэри, он тоже бежит наверх, но увидев, что в комнате младшего сына никого постороннего нет, он не бросается дальше, а почему-то заходит внутрь и наклоняется над кроваткой.

10) После того, как капли крови падают сверху в колыбельку и ему на руку, он смотрит на потолок и видит там окровавленную жену. Джон падает и уже, сидя на полу, наблюдает, как пламя, взявшееся ниоткуда, охватывает Мэри. Он берет заходящегося плачем ребенка, выскакивает в коридор и видит перепуганного Дина. Он сует ему в руки Сэма и кричит, чтобы тот бежал на улицу. Сам же он бросается в горящую комнату, где его накрывает пламенем.

11) Стоящих прямо под окнами горящей комнаты детей хватает Джон и оттаскивает их подальше незадолго до взрыва раскаленных стекол. Дин перед этим успокаивает братика, хотя тот уже не кричит. Позже, когда пожарные уже локализовали огонь, Джон сидит с детьми на капоте полицейской машины. Ни соседей, ни знакомых рядом с ними нет, хотя людей вокруг много. Дин жмется к отцу, держащему на руках Сэма, но тот его не замечает. Когда показывают лицо Джона, в нем не видно ни боли, ни отчаяния — лишь безмерная злоба.

Как-то так.

А вот теперь, когда наглядно видно, насколько отличаются друг от друга обычное и глубокое восприятие Пролога, признаюсь еще в одном — зачем я это всё затеяла.

Есть произведения искусства, в которых смысл лежит на поверхности — не надо долго разбираться и думать, о чем это. Такое качество не делает арт объект лучше или хуже — также, как и противоположное. Ну, допустим, "Мороз и солнце — день чудесный..." Чего там долго разбирать смысловые оттенки и полутона? Всё ясно, понятно и однозначно — любовь, свет, красота, безудержное счастье. Гениальное стихотворение? — кто бы спорил… Но вот другой пример — тоже из самой что ни на есть классики — "Выхожу один я на дорогу..." А тут уже приходится думать, разбираться, анализировать. Вроде бы, с одной стороны "В небесах торжественно и чудно, спит земля в сиянье голубом...", но с другой "Что же мне так больно и так трудно?.." И что, от этого стих менее гениален, чем первый? — вовсе нет. Но дальше еще более глубокая степень "непрозрачности" текста, когда без внимательного разбирательства уже вообще не поймешь, о чем на самом деле хотел сказать автор. Ну, "Незнакомка", блоковская, допустим — и эти строки также всем известны со школьной скамьи, многие ими восхищаются, но при этом не понимают, что написаны они о проститутке. Вроде бы и не шифровался сильно поэт — почему еще женщина будет приходить одна каждый вечер в дешевый кабак, где "пьяницы с глазами кроликов"? Но ведь не замечают этого невнимательные читатели — видела я и мужчин, которые понравившимся дамам это стихотворение читали, явно не догадываясь об его истинном смысле, знавала и женщин, ассоциировавших себя с "Незнакомкой". Ну, как же? — она же дышит "духами и туманами", и "веют древними поверьями ее упругие шелка", и у нее "в кольцах узкая рука" и т.д.

Но бывает так, что автор по каким-то причинам, субъективным или объективным, вообще не хочет или не может говорить на тему, которую он выбрал в качестве главной для своего произведения. Тогда и появляются тексты — а также фильмы и сериалы — содержание которых практически ничего не дает для понимания основного посыла, если только его внимательнейшим образом не анализировать, вытаскивая из него скрытые смыслы. Отсюда выражение "эзопов язык" — это именно о такой "зашифрованной" литературе. Тут нельзя не вспомнить басни Крылова или рассказы Салтыкова-Щедрина. Всем же понятно, что не о животных, птицах или там рыбах писали классики. Но есть и менее известные примеры — вот многие ли знают, что большая часть литературоведов, изучающих творчество Брэма Стоккера, считают, что его "Дракула" — метафорическое изображение гомосексуального сообщества второй половины XIX века? Писатель был напуган тюремным заключением Оскара Уальда, который не скрывал своих предпочтений, в том числе, и на страницах собственных книг, а также другими судебными процессами над геями. Поэтому он не стал в открытую делиться с читателями своими наблюдениями и мыслями, а создал "ужастик", в котором эстетика и красота едва ли не превалируют над страхом и тревогой. Попробуйте перечесть роман под этим углом — думаю, вы откроете для себя много интересного. Впрочем, очень многие произведения, относящиеся к готической литературе, не совсем то, что кажется, а зачастую, и совсем не то.

Наверно, самый известный пример подобной криптографии (и уже вовсе не готика) — "Улисс" Джойса. Его вообще невозможно понять без соответствующих знаний по истории и литературе — ну, или без кучи справочников, в нашем случае — без "Гугла". Хотя в сюжете, вроде бы, ничего сложного — какие-то шатания-брожения по Дублину малоинтересного господина средних лет — а на поверку оказывается, что это постмодернистское переосмысление "Одиссеи" и многого другого в придачу. Но еще показательнее в этом отношении мне кажется другой роман Джойса — "Поминки по Феннигану". Одно калифорнийское литературное сообщество более двадцати восьми лет занималось лишь чтением этой книги, попутно пытаясь разобраться, что именно хотел сказать писатель в том или ином месте — насколько у них это получилось, никому не известно.

СПН относится именно к таким, полностью зашифрованным, произведениям, истинное содержание которых остается абсолютно скрытым для поверхностного, даже неоднократного, просмотра. В приведенных выше впечатлениях обычного и внимательного зрителя Пролога отчетливо видно это различие. Ровно также будет отличаться поверхностный просмотр от тщательного анализа любого эпизода "Сверхъестественного".

Кто-то возразит, что Создатели хотели сказать ровно то, что видит публика на экране, а всё остальное притянуто за уши, натянуто на глобус и высосано из среднего пальца. Всем этим возражалам я задам единственный вопрос, после которого у меня к ним будет одно пожелание. Вопрос я сформулирую максимально доходчиво и предельно вежливо:

— На хуя?

Допустим, почему детская Сэма не выглядит комнатой шестимесячного малыша? Зачем фиксировать наше внимание на сломанных и переплетенных ветках уродливого дерева? Почему крохотный ребенок спит так далеко от матери, за двумя дверьми? Что могло заставить женщину рвануть навстречу опасности, угрожающей не только ей, но и детям, не разбудив мужа? Почему соседи и знакомые не забрали малышей сразу у убитого горем отца, по какой причине он остается совсем один на глазах у множества людей? И т.д., и т.п. Таких вопросов, непоняток, несовпадений, "ошибок" и пр. слишком много — они буквально в каждом эпизоде SPN — поэтому считать их случайными либо ничего не значащими у меня нет оснований.

Если вас не удовлетворил мой ответ — тогда у меня для вас то самое, обещанное, пожелание: идите-ка вы в эротическое путешествие по одному из трех известных коротких адресов. Куда конкретно, можете выбрать сами: я предельно толерантна и не собираюсь ограничивать свободу выбора.

Понятно, что я не буду настолько же подробно изучать каждую серию, как вступительные 5 минут — для этого мне не хватило бы жизни, даже если проживу я еще лет 200. Последующие сцены "Пилота", а также "Финал" разберу достаточно внимательно, стараясь не упускать важные детали. Примерно также изучу еще несколько серий — те, которые считаю наиболее важными для понимания всего сериала, ну, и любимые, куда без них? Остальные буду рассматривать не то, чтобы поверхностно, не голым попом по евроежикам — в таком случае моё начинание вообще не имеет смысла — анализ будет, но не настолько детальный, только наиболее очевидные или, наоборот, спорные моменты и их интерпретация.

Даже на такой, укороченный, вариант разбора понадобится колоссальное количество времени, сил, терпения, энергии, поэтому не уверена, точнее, я почти уверена, что он никогда не будет закончен. И я не могу предположить, насколько меня хватит — я ведь всё-таки не калифорнийское книжное общество. Но главное ведь начать, что мы с вами уже и сделали — а там посмотрим. Тем более что мы наконец-то покинем Пролог и перейдем к основной истории — и это будет совсем скоро, уже в следующей статье.