XOXO, Gossip Witch | Сплетница Хогвартса (гет)

До экзаменов еще три недели, но Тео уже погряз в цифрах. Осторожнее, дорогой, в любви числовая эхо-погрешность может стоить тебе репутации, а не просто «удовлетворительно» на зачете.

На кого ты ставишь в этой игре, Тео? Или твои расчеты снова не совпали с реальностью?

XOXO, Gossip Witch

* * *

После занятий они снова собрались в маленькой круглой комнате на пятом этаже, которую Джинни назвала «штабом». На самом деле это был старый кабинет, где когда-то занималась группа по алхимии, и где теперь пахло пылью, застоявшимися чернилами и чуть-чуть… приключением.

Гермиона разложила бумаги на столе, Дин поставил планшет на подставку, Невилл занялся приготовлением чая, потому что, как он сказал, «любая серьёзная операция требует крепкой заварки».

— Я знаю, с чего мы начнём, — сказала Джинни, облокотившись на стол. — Сегодня вечером вышел новый пост. Там была странная фраза, кажется, отсылка к древним магическим терминам.

Гермиона подняла взгляд:

— К каким?

— Ну… кажется, к рунам второго уровня, — Джинни ковырнула пергамент кончиком пера. — Хотя мне показалось, что это вообще из продвинутой арифмантики.

Гермиона нахмурилась.

— Покажи.

Дин увеличил текст на экране. У Gossip Witch действительно появился неожиданный словарный оборот: «числовая эхо-погрешность». Это выражение использовалось только в высокоуровневых арифмантических моделях. Мало кто знал такие термины, и ещё меньшая вероятность была его встретить среди учеников.

Джинни покосилась на неё:

— Ты это узнаёшь, да?

— Узнаю, — Гермиона медленно отодвинула планшет. — Но это не доказывает ничего. Термины могли списать из книги или чьей-то речи, или кто-то решил нарочно усложнить текст, чтобы сбить с толку.

Невилл поставил кружку ей под руку:

— Ты пытаешься сказать, что автор умён?

— Конечно, умён, — Гермиона вздохнула, отпивая чай, — но… не настолько. Он использует слова, но не понимает их сути, это видно по тому, как он строит фразы. Он взял этот термин, потому что он звучит, скажем так, эффектно.

— То есть он притворяется умнее, чем есть? — уточнил Дин.

— Скорее всего. Это почерк человека, который нестандартно мыслит и хочет внимания.

Все четверо переглянулись. Джинни опёрлась на стол:

— Когтевран?

Гермиона уже собиралась сказать «возможно», но в этот момент на бумаге перед ней лежала таблица Невилла с расписанием факультетов и времён выхода постов. И тут она заметила:

— Подождите, — её палец остановился на столбце. — Сегодняшний пост появился в момент, когда на третьем этаже был переполох в нижних коридорах.

Дин нахмурился:

— Там же было собрание слизеринцев? Они устраивали пробный запуск какого-то своего закрытого клуба…

— Да-а, — протянула Гермиона. — И у них был перерыв ровно пятнадцать минут.

— Ты хочешь сказать… — Невилл почти перестал дышать.

Гермиона не ответила. Она взяла один из своих листков, провела взглядом по словесным паттернам… и почувствовала, как что-то внутри неё встаёт на место, но не так, как хотелось бы. Она вспомнила диалог с Драко в библиотеке: его фразы были колкими, но точными; он всегда выбирал слова с тщательностью хирурга; он любил эффектность, но только когда она подчинена смыслу.

Gossip Witch… была лишь подобием этого. Пародией? Отражением? Нет, это было смешно.

— Хорошо, — Гермиона медленно выдохнула. — Это может быть когтевранец, как мы думали. Но… — она чуть сжала пальцы, — совпадение по времени даёт нам ещё одну вероятность.

Джинни теребила прядь своих медных волос, выбившуюся из косички:

— Слизерин?

— Не весь, — Гермиона провела пальцем по строке. — Конкретно те, кто был в зелёном крыле около трёх минут до публикации поста.

Дин открыл список, и имена поплыли на экране. Имя, которое она предполагала увидеть, выскочило третьим. Драко Малфой. Комната словно стала тише, даже саламандры на гобелене выглядели настороженными.

— Я знала, — прошептала Джинни. — Просто знала, что этот белобрысый… ух…

— Мы ничего не знаем, — Гермиона подняла голову чуть резче, чем нужно. — Совпадение — не доказательство.

Но внутри уже закрутился вихрь мыслей. Память не удержалась и подкинула ей воспоминание: Драко у дверей кабинета Зельеварения, его внимательный взгляд, то, как он разводил её на разговоры о сплетнях, словно это касалось его лично. И ещё — странное ощущение, как будто он всё время замечал любые её реакции на Gossip Witch и следил за каждым её шагом в этом направлении.

Слишком много совпадений.

Дин покачал головой:

— Драко — кандидат номер один. Он идеально подходит под профиль. Эффектность, тщеславие, умение писать едко.

— И доступ ко всем зонам замка, — добавил Невилл.

Гермиона сложила бумаги и в без того ровную стопочку.

— Мы пока никого не обвиняем, — твёрдо повторила она. — Но… да. Мы должны включить его в короткий список.

— Значит, Малфой, — в голосе Джинни отчётливо читались нотки удовлетворения.

Гермиона подняла голову:

— Давайте по пунктам.

Она взяла перо, прижала его к чистому листу. Рука двигалась уверенно, почти машинально, как будто аналитический режим рассудка был единственным способом не застрять в воспоминаниях, которые то и дело пытались завладеть её мыслями.

— Первое: доступ к информации, — она написала это в верхней строке. — Gossip Witch оперирует фактами, которые знает не каждый. Значит, автор либо много наблюдает, либо слышит больше обычного. Слизеринцы… — она немного замедлилась, чтобы подобрать корректный тон, — известны тем, что умеют находить информацию. Малфой — в особенности.

Невилл кивнул:

— Он всегда знает, что творится в замке, даже когда по идее не должен.

— Именно, — Гермиона поставила галочку. — Второе: стиль изложения. Gossip Witch пишет едко, с детскими нотками злорадства, но при этом достаточно грамотно и чётко. Многие фразы построены так, будто автор наслаждается тем, что пишет. Малфой всегда использовал слова как оружие. Он слишком любит эффектность.

Джинни сжала руки в кулаки:

— Поэтому его и ненавидит половина школы.

— Этого недостаточно, — спокойно заметила Гермиона. — Но… подходит под профиль.

Она перевела взгляд на таблицу Дина.

— Третье: время активности. Почти все посты выходят в промежутки между уроками или ближе к отбою. У Малфоя свободный доступ в зелёное крыло, где есть стабильный сигнал. И — что важно — он умеет делать вид, что ни при чём.

Дин щёлкнул пальцами:

— Ты хочешь сказать, что он может пользоваться тем, что его все считают подозрительным, и это… маскирует его?

Гермиона слегка пожала плечами:

— Это один из самых очевидных способов прятаться. Малфой — умён, он действительно мог бы использовать собственную репутацию как щит.

Невилл усмехнулся и передразнил его манеру растягивать слова:

— «Я сли-ишком мерзкий, чтобы кто-то поду-умал, что я просто сплетничаю»?

— Именно, — Гермиона отметила новый пункт. — Четвёртое: лексика. Это важно. Gossip Witch иногда использует специфические выражения… но всегда поверхностно. Словно слышала слово, уловила иронию, но не смысл. Малфой — из тех, кто любит звучать умно.

Джинни закатила глаза:

— О да, это точно про него. Я не раз слышала, как он употребляет магические термины, которые знает наполовину. Главное — произведённый эффект.

— Вот. Это типичное поведение человека, который пишет, чтобы вызвать реакцию, а не чтобы сообщить что-то по существу.

Дин чуть наклонился вперёд:

— Но подожди. Это же… слишком просто? Малфой, пишущий школьные сплетни? Серьёзно?

Гермиона медленно кивнула:

— Слишком просто, но именно поэтому и возможно. Никто бы не поверил. Ни один слизеринец не стал бы его подозревать, слишком «несолидно». Когтевранцы подумают, что он не талантлив достаточно, чтобы поддерживать креативность своей идеи. Гриффиндорцы скажут, что он слишком занят тем, чтобы быть неприятным. А Хаффлпафф… — она плавно пожала плечами, — понятия не имею, о чём там они думают.

— И в итоге он — идеальный слепой угол? — Невилл засветился надеждой приближающейся разгадки.

— Да, — тихо подтвердила она.

Наступила короткая пауза, будто комната набрала воздух. Джинни стукнула кончиком пера по столу:

— Хорошо. Но если это действительно Малфой… зачем ему это? В чём смысл?

Гермиона опустила взгляд на свои заметки.

— У Gossip Witch есть одна функция, о которой мало кто думает, — она провела пальцем по записи «цель». — Он контролирует общественное мнение, направляет его, настраивает людей друг против друга. Сеет хаос, подмешивает ложь в правду, подпитывает эмоции.

— Это всё очень… — Дин нахмурился, — слизеринское.

Гермиона подняла взгляд.

— Так и есть. Если он действительно стоит за этим… это не просто «он заскучал». Это способ влиять на школу, безопасно и без риска.

И вот тут Джинни хмыкнула:

— И, конечно, он бы умер, но не признал бы, что его волнует чужое внимание.

Гермиона чуть улыбнулась, но на секунду задумалась. Внутри неё две мысли столкнулись: Малфой способен на такое, и одновременно — что-то в этом не сходится. Логика требовала продолжать:

— И последнее, — она поставила точку. — Малфой — единственный, кто умеет одновременно быть рядом и казаться отсутствующим. Он может стоять в двух шагах и сделать вид, что не слушает, а потом использовать услышанное.

Дин вскинул руки:

— По-моему, кандидат очевиднее некуда.

Гермиона молча закрыла тетрадь.

— Он — наш вероятный подозреваемый, но пока не единственный. У нас недостаточно данных. Нам нужно наблюдение.

— «Операция Хорёк»? — Джинни хищно улыбалась.

Гермиона покосилась на неё:

— НЕТ. Мы назовём это… — она задумалась на миг, — полевым мониторингом. Агрессивных кодовых названий не будет.

Подруга всё ещё что-то бормотала про «хорька», пока Гермиона разворачивала другой чистый лист.

— Хорошо, — сказала она, успокаивая жестом слишком увлечённую Джинни. — Если мы хотим достичь объективности, нам нужно рассмотреть и другие варианты. Малфой — логичный кандидат, но это не единственный возможный.

Невилл принёс новую порцию кружек с чаем.

— Я бы предложил начать с Рейвенкло, — осторожно начал он. — Просто… статистически. У них всегда больше людей, которые любят наблюдать, анализировать, подмечать, писать.

Джинни подперла подбородок кулаком:

— Ты имеешь в виду кого-то конкретного?

— М-м… — Невилл поморщился, но продолжил, — Падма Патил. Не то чтобы я уверен… но она замечает такие мелочи, которые другие пропускают. И она умная. Очень. — на последних словах он чуть покраснел и отвёл взгляд.

Гермиона кивнула:

— Падма подходит по нескольким параметрам. Она спокойно держится на расстоянии от общей толпы, но знает обо всех всё или почти всё, особенно имея у себя в наличии такой бесконечный источник информации, как Парвати с Лавандой. У Gossip Witch, конечно, стиль ироничный, но это может быть маска.

— И ещё, — добавил Дин, — у неё фантастическая память. Она помнит, кто что сказал, когда сказал, и какая была погода при этом. Это… пугающе полезно для сайта.

Джинни фыркнула:

— Слишком правильная. У неё нет того… — она помахала рукой, пытаясь поймать слово в воздухе, — огонька хулиганства. Ей бы не было интересно поджигать школу словами.

— Никто не говорит, что это хулиганство, — возразила Гермиона, сама не веря, что защищает потенциальную Gossip Witch. — Это может быть попытка… контролировать внимание или отвлечь его от чего-то действительно важного.

Девушка записала имя Падмы, поставив рядом вопросительный знак.

— Ладно. Тогда давайте подумаем об учениках Хаффлпаффа. Иногда самые тихие оказываются самыми зоркими.

— О, — Дин поднял палец. — Есть один вариант. Эрни Макмиллан.

Гермиона удивилась:

— Эрни? Он же… очень… прямолинеен.

— Да, но именно поэтому его никто не подозревает. А он любит внимание, любит быть в центре разговора. И он обожает правила, включая то, чтобы их… осторожно нарушать.

Джинни прыснула:

— Эрни Макмиллан — тайный властелин школьных сплетен? Он слишком правильный, чтобы такое замутить!

— И слишком обидчивый, — добавил Невилл. — Эрни бы уже написал пост «как вы все меня недооцениваете».

Гермиона задумчиво покрутила перо.

— Он системный. Он дисциплинирован. У него хороший словарный запас. Но… — она задумалась, выбирая правильную характеристику, — у него нет… иронии.

— Да, — подхватила Джинни. — Gossip Witch пишет так, будто слегка пьяна от собственной смелости.

Это вызвало всеобщий смешок.

— Хорошо, — Гермиона записала имя Эрни ниже, но добавила для галочки «маловероятно». — Тогда может… кто-то из посетителей музыкальной комнаты? Или… клуба понравившихся заклятий? Нам нужен человек, который одновременно наблюдатель, язва, и при этом достаточно умён, чтобы не обжечься.

— Так, — Дин поднял руку. — Я не говорю, что это он… но… есть один человек из Пуффендуя. Джастин Финч-Флетчли.

— Он? — удивилась Джинни.

— Вечно в центре слухов, вечно их пересказывает. И делает это с… драматическим энтузиазмом. Я видел, как он превращает историю о том, что у кого-то лопнула колба, в трагедию мирового масштаба.

Гермиона невольно рассмеялась.

— Да, но Gossip Witch пишет умнее, чем говорит Джастин. И иронизирует куда тоньше.

— Хорошо, — Джинни подалась вперёд. — А когтевранцы? Кроме Падмы?

— Луна? — предложил Невилл опасливо.

— Нет, — Гермиона даже не сомневалась. — Луна бы писала… по-другому.

— «Сладости исчезли, потому что их ищут низкочастотные крексафоны», — пропела Джинни Луниным тоном.

Все четверо засмеялись, даже Гермиона, хотя и чуть тише остальных.

— Да, и она бы писала искренне. Gossip Witch не искренний, ему всё равно на чувства людей.

— То есть остаётся… — Дин постучал пальцем по столу, — кто-то хитрый. Острый ум. Наблюдатель. Немного циник. И любит щекотать нервы школе.

Гермиона вздохнула:

— Да. И пока что… — она посмотрела на свой список, где имена других подозреваемых выглядели скудно, — только один человек подходит по большинству параметров.

Джинни ухмыльнулась:

— Малфой!

Гермиона кивнула с сомнением:

— Малфой. Но… — она постучала пером по столу, — что-то в этой мозаике всё равно не складывается.

Команда насторожилась:

— Что именно? — спросил Невилл.

— Не знаю. Звучит глупо, но у меня просто такое ощущение.

Когда они разошлись, комната постепенно вернула себе прежний опустошённый облик. Гермиона не сразу встала из-за стола. Пальцы оставались на пергаменте, но взгляд блуждал где-то гораздо дальше, чем список имён и аккуратные галочки.

Работа была проделана тщательно, почти образцово. Все совпадения выстроились в стройную цепочку: время постов, доступ к закрытым зонам, манера писать остро, с удовольствием и лёгкой жестокостью. Да, Малфой подходил под этот портрет почти идеально. Даже слишком идеально, как будто вся логика происходящего сама толкала её в эту сторону, но внутри что-то упорно сопротивлялось — не ум, он как раз был доволен, — сопротивлялось другое: то чувство, которое редко ошибалось, та едва слышная интуиция, которая подсказывала ей выходы из самых трудных ситуаций.

Она провела пальцем по строке с именем «Драко Малфой», и перо слегка дрогнуло. Эта кандидатура была правильной… по всем внешним параметрам. И всё же неправильной по всем внутренним.

Gossip Witch писал с бравадой, иногда слишком уверенно и чересчур беззаботно, но между строк, в редкие моменты, когда тон становился будто бы осторожнее, появлялось нечто… совсем иное. Призрачная ранимость? Честность, которую человек сам бы предпочёл скрыть?

Малфой не писал бы так, он не позволял никому — ни ровесникам, ни учителям — увидеть хотя бы намёк на слабость. И всё же, на какой-то миг, Гермионе мелькнула мысль: а вдруг он не такой, каким пытается казаться? А вдруг… внутри есть что-то другое? Мысль вспыхнула и так же быстро угасла. Нет, это было бы уже слишком далеко от реальности. Малфой — это Малфой. Как бы ни хотелось верить в возможность иной версии происходящего между ними, она знала: её работа — не фантазировать, а анализировать.

Гермиона прикрыла глаза на секунду, позволяя мысли раствориться. Логика говорила одно, интуиция — тихая, упрямая, не понятная другим — говорила что-то другое.

Голос Гриндельвальда из учебника по теории магии всплыл сам собой: «Индивид выражает себя в том, как он ломается».

Мерлин… если Gossip Witch и правда ломается, то это точно не Малфой.

Она медленно убрала бумаги в папку, навела на столе порядок, словно пытаясь упорядочить пространство так же, как пыталась упорядочить собственное расследование. Затем поднялась, чуть задержавшись у двери, будто проверяла, не забыла ли чего-то важного, но забыть было нечего. Всё самое важное она несла с собой.

Она вышла из «штаба», оглядываясь на стол, который был завален схемами возможных мотивов и стрелками. И вдруг, без всякой причины, почувствовала лёгкое, очень лёгкое покалывание мысли: настоящий автор будет совсем не таким, как ожидают, и не таким, как он пытается казаться. Она ещё не знала, куда приведёт это ощущение, но оно уже сидело внутри, как семя, которому хватит одной ночи, чтобы пустить корни.