Чудеса в декабре (джен)

Первым вернулось дыхание. Воздух наполнял легкие. Принеся с собой запахи плесени и пепелища, вырывался обратно. Затем осязание. Лесник лежал на чем — то твердом. Вскоре услышал он и звуки. Чей — то нежный голос тихонько напевал колыбельную. Помедлив, Лесник пошевелился, открыл глаза и приподнялся на локтях.

С пола, на котором он лежал, нетрудно было оценить размеры комнатушки, в которой он очнулся. Тускло освещенная тлеющим угольком, она, и так небольшая, давила потолком и стенами, с полным отсутствием окон и дверей. Спиной к нему сидела Татьяна.

— Где мы? Что произошло? — Лесник потянулся и сел, отметив, что чувствует себя прекрасно, даже его колено не болело.

— Ох, Лесникушка! Напугал же ты меня! — Татьяна повернулась, в руках у нее блеснуло волшебное блюдечко.

— Долго ты не возвращался. Волновалась я, что зло какое с тобой приключилось. Как есть, батюшка, неладное почувствовала! Увидела все в блюдце, что ты мне оставил. Нашла я тебя, — Татьяна всхлипнула, — уж мертвым. Ни кровиночки в тебе не было.

Вспомнил Лесник, как нежить его окружала, как камень Путеводный ему смерть сулил.

— Собрала я все, что от тебя осталось, Лесникушка, да талым снегом омыла — получилась Мертвая вода. Она и срастила твои раны. А слезы твои, что ты собрал — то Живая вода получилась. Она и воскресила.

— Живая вода? Она — то и была разгадкой? — Лесник потряс свою фляжку, — Так ведь ни капли не осталось, Танюша, что же теперь делать?

— А ничего, батюшка, — глаза Татьяны покраснели, — Малахитница велела тебя домой отправить. Мол, не по силам тебе будет, сгинешь зазря.

— Так ведь жив я, Татьяна! Жив и помочь хочу! Покуда есть желание — способ всегда найдется!

— Не место тебе здесь, батюшка. Живи — поживай, о нас забудь. Выведу я тебя в твой мир — обратно все равно не воротишься. Была здесь Марья Моревна, помогла тебя в моровую избу занести. Забрала она свой светоч, больше Кощей по тропинкам тайным тебя не проведет. Шишку я подожгла, дабы источник света у нас был. Уж прости ты меня, Лесникушка, да так лучше будет.

Вытерла глазки Татьяна, поднялась на ноги. Леснику почудилось, будто роста в ней прибавилось.

— Избушка, избушка, повернись ко мне передом, к Леснику — задом! — произнесла Хозяйка слова, которым ее Марья Моревна научила.

В мгновенье исчезли и Татьяна, и изба моровая, где они были, и могильник. Оказался Лесник посреди делянки, где обычно дрова рубил.

Мечется он то в одну сторону, то в другую, зовет — все безуспешно. Клонится солнце к горизонту, проливая алый свет. Завтра встанет вновь, как ни в чем не бывало. Только Лесник уже не может жить, как раньше. Белый свет ему теперь не мил.

"Да чтоб пропасть мне, если я сдамся. Да чтоб на этом самом месте, если я обо всем позабуду!"

Охрип Лесник в попытках докричаться, сбил дыхание, совсем из сил выбился, упал на колени. Морозный воздух разрывал горло и легкие. В груди становилось нестерпимо горячо.

"Слыхал я об этом, как замерзающие с себя все снимают. Кажется им, что жаром горят."

Бешено билось сердце в груди лесниковой. Рвалось наружу, будто птица вольная из клетки. Нестерпимой болью отзывалось оно на мысли о потере.

"Мочи нет терпеть, — обезумевший, он стал рвать на себе одежду, — к чему мне жить, если страдать буду от малодушия своего?"

Страшный треск раздался над делянкой: сращенные магией воды, ребра, своими ледяными пальцами, ломал Лесник. Брызнула алая кровь на белоснежный снег. Вырвал он у себя из груди свое бьющееся сердце и поднял над головой.

Ярче солнца оно горело, горячее огня.

"Согрей огнем, что у тебя в груди..."

Шатаясь, Лесник побрел на зов, освещая себе путь.