Путь искупления (джен)

Путь казался бесконечным: Пилигрим то и дело натыкалась на кусты роз. Те, словно наркотик, манили к себе зловонием. Даже очистившись от прежних грехов, душа всё равно тянулась к причине своей зависимости. И от каждого вдоха яда видение в облике незнакомки становилось всё хуже и страшнее: избиение, алкоголь, бранные крики и… та комната, что проявилась в озере. Только в эти разы от запаха цветов становилось хуже: мурашки табуном бегали по коже, живот крутило, а дыхание становилось рваным. Словно смерть играла и испытывала на прочность ещё не родившуюся душу, маня запретными чувствами боли и отвращения.

Каждый раз, когда Пилигрим возвращалась в реальность, лань продвигалась вперёд на добрые сто метров. Делать нечего — приходилось догонять.

— Долго ещё?.. — выдохлась Вася, подбежав к лани. Зверь повернул изящную голову к Пилигриму и осуждающе посмотрел. Вдруг воздух стал холоднее, появился туман и блестящая роса на траве. Вася сделала шаг вперёд и почувствовала, как тысяча ледяных иголок впивается в её ногу. — Ай!..

Лань подняла мордочку вверх и гордо зашагала дальше. Василиса стояла и дрожала. Идти было совершенно невозможно. А если она останется здесь навсегда? Разве в этом есть что-то плохое?..

Реальность жестока, а здесь всё тихо и умиротворённо. Здесь можно жить без опаски! Никто не подойдёт к тебе с объявлением о пропаже соседской собаки или с тем, что у тебя появится отчим и сводная сестра. Здесь, в этом мире, можно провести вечность без ужасов и страданий! Зачем жить, если у тебя совершенно нет цели или всё рушится? Зачем?..

Василиса посмотрела на свои руки. Они стали прозрачнее, чем час назад. Они исчезали.

— Как же… — сбивчиво выдавила Василиса, но тут же пожалела: холодный воздух пробрался в её лёгкие и морозил нутро.

— Алкоголь бы не помешал, да? — раздалось сзади. Пилигрим резко повернулась. Перед ней стояла её копия, или точнее бывшее тело. — Знаю… Дело дрянь, верняк?

Пилигрим замерла.

— Ты… — прохрипела умершая. — Врёшь… Алкоголь не греет…

— Да ну? А как же те ночи на складе с теми предательницами? — ухмыльнулось тело и толкнуло Пилигрима в сторону от тропы. Та тихо зашипела от пронщающей боли в ступнях. — Зачем тебе вновь страдать? Растворись здесь и забудь все муки! Будь счастлива!

«А разве это счастье? — подумала Пилигрим. — Я растворюсь, а все запомнят меня как избалованную стерву. Лучше посвятить жизнь, полную страданий, благу, нежели пропасть и ничего после себя не оставить».

Пилигрим, стиснув зубы, направилась вдаль, где последний раз виднелась лань.