Сказки 3 (джен)

Гарри Джеймс Поттер стоял над трупом поверженного Волдеморта, того самого которого мать, когда-то, назвала Том Марволо Риддл, и... думал. Нет, сказать что Гарри раньше никогда это не делал будет конечно, неправильно. Он и раньше думал, но... Просто, те мысли которые пришли ему в сейчас голову никогда раньше его не посещали. Что было весьма странно. Точнее, мысли при эти пришли ему в голову не прямо сейчас, сию секунду, а некоторое время тому назад. Как раз после того как в него попала Томовская Авада и он очнулся неизвестно где, лёжа на какой-то поверхности, в каком-то непонятном белом тумане. Вот тогда-то эти самые мысли и... внедрились, наверное, в его разум и больше оттуда не уходили. И он принялся рассуждать.

Потом туман рассеялся, произошла встреча Дамблдором, они поговорили. А потом... раз... и он уже снова лежит на той же поляне, на которой его Волди заавадаил, а к нему подходит Нарцисса Малфой. Проверить жив ли он и узнать насчёт своего сыночки.

Дальше Гарри сделал вид что он мёртв, Хагрид принёс его на руках к школе где и произошла последняя схватка с Волдиком. Вот только всё это проходило фоном, что ли. На самом деле мысли Гарри были о том, что, фактически, его, всю его сознательную жизнь, разводили как самого последнего лоха. И если там, наверху, ну, или внизу, в общем в том месте откуда он вернулся у него толком не было времени спросить у Альбуса, мол, как так-то, то теперь он понял что ему нужно поговорить с портретом Дамблдора. И вопросы некоторые задать.

К тому же очень его заинтересовал тогда, во время их разговора, один момент, когда Дамби заявил ему что он мёртв, конечно, но, не до конца. Вот обсуждению этого и было потрачена большая часть времени, которое он провёл пребывая между жизнью и смертью.

«И ладно бы разводили только меня», — думал Гарри. В конце концов он и сам готов был развестись, ведь по сути, несмотря на свой возраст повзрослеть ему так и не дали. И, если разбираться, то как был он тем самым глуповатым ребёнком впервые приехавшим в Хогвартс и как бы попавшим в сказку, так почти таким и остался. Поэтому-то, он только то и делал из года в год, что продолжал наступать на одни и те же грабли. И, ладно бы только он, но вот что ему было совершенно неясно, так почему остальные-то, взрослые и вроде бы умные, они куда смотрели?

У него даже, невольно, закралась мысль, а не наложил ли Дамби, как и Волди Табу на своё имя. Только немного наоборот. Чтобы, например, чем чаще произносилось имя «Дамблдор» или чем чаще о нём думалось, тем больше хотелось ему доверять, несмотря на всю ту дичь которую он творил. Но, только теми кто изначально считал его неплохим парнем и был морально готов его слушать и подчиняться ему.

И, поэтому он решил отправиться в директорский кабинет. Пока все были чем-то заняты. Кто-то бродил как неприкаянный, всё ещё пребывая в горячке боя, кто-то оплакивал погибших, а кто-то кинулся разбирать завалы, чтобы извлечь оттуда раненых.

Так что, отправился он. А по дороге его Гермиона перехватила.

— Гарри, а ты куда? — спросила она его.

— В кабинет директора. Надо кое-кому пару вопросов задать.

— А может это можно сделать позже? Нам, наверное, сначала Рона поддержать нужно в связи с гибелью Фреда.

На что Гарри, посмотрел на неё, взлохматил по привычке волосы на макушке и ответил: «Знаешь, Гермиона, ты уж прости за некоторый цинизм, но его и так есть кому поддержать. Их целых восемь человек в наличии имеется. К тому же, если сравнивать, то чем Рон лучше меня? А то здорово выходит. Как его поддерживать, то я всё бросить должен, а как меня — то и хрен мне. Так что, успеется ещё».

И он направился дальше. А Гермиона увязалась за ним, через пару мгновений. А по дороге Гарри озвучил ещё кое-что насчёт Рона.

— Нет, ну здорово же он устроился. У него, видите ли, то задница отмерзает, то ему жрать нечего, а мы все под него подстраиваться должны. Ну, конечно, ведь это же сам Рон Уизли, а я кто такой? Всего лишь какой-то... как его... герой, мать его. А героев, как известно поддерживать ненужно, ведь они же у нас кто? Правильно, герои.

— Знаешь, Гарри, — сказала она ему, когда догнала его и выслушала, — пожалуй ты прав. Так что, если ты непротив, то я с тобой пойду. А с кем ты хочешь поговорить?

— С Дамблдором. Только у меня просьба имеется. Пожалуйста, чтобы ты не услышала, не влезай в мой разговор с его портретом.

— И не собираюсь, — ответила она. — К тому же, знаешь, а я рада, что ты, наконец-то, про рыжих в таком ключе думать начал. А то действительно, от себя отрежь и отдай. И непременно Уизли.

А уже там, в кабинете, Гарри сначала отрепарил пару стульев, усадил Гермиону, после чего и сам уселся. Прямо пред портретом Дамблдора.

— Здравствуй, Гарри, мальчик мой, — поприветствовал его нарисованный директор. — Судя по всему, если ты здесь, то...

— Да. Мы победили, — перебил его Гарри. — Вот только знаете что? Не испытываю я ни капли радости, почему-то. Наверное потому, что ещё бы чуть-чуть и победа стала бы Пирровой. Мордред, да я так до сих пор и не понял как мы вообще смогли победить. Какая-то сплошная череда случайностей и совпадений. И, как вишенка на торте Альбус Дамблдор со своим планом. Старый и, вроде бы, мудрый маг. Но, при этом, знаете что, Альбус? Гложет меня один весьма существенный вопрос, ответа на который я так и не нашёл.

— И что же это за вопрос, мальчик мой? Поделись, быть может я смогу тебе помочь.

— Найдите десять отличий, профессор. Или хотя бы одно.

— А искать-то между чем и чем?

— Да тут всё просто. Скажите мне пожалуйста, чем отличается Альбус Дамблдор от... наглого вруна?

— Э-э-э... — опешил, пожалуй, портрет не только самого Альбуса, но всех остальных директоров.

Впрочем, Гарри не стал дожидаться пока Альбус или кто-то ещё откроет рот, а сам на свой вопрос и ответил:

— Не знаете? А ответ, меж тем, очень прост. Ничем, на самом деле. Нету этих самых отличий. Ни одного. Что, не верите? А давайте я вам пару примеров приведу. Кстати, остальным, я думаю, тоже интересно будет послушать.

И для начала Гарри напомнил беседу между между ними, которая состоялась почти сразу после драчки в Министерстве. Когда погиб Сириус. А начал он с цитаты.

— Помните как вы мне тогда сказали? Цитирую: «... Ты можешь спросить, и у тебя есть на то причины, почему я так поступил. Почему было не отдать тебя на усыновление в какую-нибудь семью волшебников? ... Мой ответ таков: в первую очередь я хотел сохранить тебе жизнь. Пожалуй, я один знал, какая огромная опасность тебе угрожает. Волдеморт был побеждён несколько часов назад, но его сторонники... все ещё оставались на свободе... Вдобавок, принимая решение, я должен был учесть перспективы на будущее. Верил ли я в то, что Волдеморт исчез навсегда? Нет; и я не знал, десять, двадцать или пятьдесят лет пройдёт до его возвращения, но был уверен, что рано или поздно он вернётся, а ещё, зная его как никто, я был уверен, что он не успокоится, пока не убьёт тебя».

Гарри помолчал давая портрету возможность вспомнить этот разговор, после чего продолжил.

— Ну и где здесь хоть слово правды? — уточнил он с иронией.

— Как где? — удивился Альбус. — Ведь ты же сам процитировал мои слова и в них нет ни капли лжи.

— А вот чёрта с два, профессор. Вы говорили, что его сторонники всё ещё оставались на свободе. И я с вами соглашусь. Вот только не было у них на тот момент руководящей и направляющей силы способной держать их в кулаке. И вам, всего лишь, и надо было привезти меня сюда, в Хогвартс, самое безопасное место, а потом отловить их по одиночке. Ну, а там кого грохнуть при задержании, а кого и в Азкабан отправить. Что, собственно, потом и произошло. Так бы вы выиграли время и нашли бы, например, какую-нибудь молодую семью магглорождённых ребят, снабдили бы их деньгами и отправили куда-нибудь. Вместе со мной. Тайно. В Америку или Канаду, например. А вы меня куда определили? К Дурселям.

Гарри остановился, трансфигурировал себе стакан из обрывка пергамента и налив в него водички смочил горло.

— Молчите, Альбус? — спросил он у портрета. — И правильно делаете. Потому что это только первый момент. А вторым моментом у нас пойдёт ваше утверждение что вы, якобы, не верили, что Волдеморт навсегда исчез. Так вот я больше чем уверен, что вы знали это наверняка. Разве что вы, на тот момент времени, могли точно не знать из-за чего Волди стал условно бессмертным. Но и тут, опять же, я считаю что вы могли вытрясти причину из старины Слагги, если бы захотели. Ведь выцарапали же вы из него воспоминание, пусть даже и поддельное. А в нём, королевским английским языком говорится о хоркруксах. Впрочем, давайте я вам напомню ещё об одном моменте.

Гарри снова отхлебнул водички, и снова продолжил.

— Вы сказали ещё... цитирую: «Ты был слишком дорог мне. Твоё счастье было для меня важнее, чем твоё знание правды, твоё душевное спокойствие — дороже моего плана, а твоя жизнь — ценнее тех жизней, которыми, возможно, пришлось бы расплатиться за провал этого плана». И, тем не менее, вы же сами, при этом же, сказали мне что знали, что обрекаете меня на десять тёмных и беспросветных лет в семейке моей тётки. Ну, и как это согласуется с тем что я вам слишком дорог? — произнеся это Поттер уставился на портрет Дамблдора но тот сохранял молчание.

Гарри немного подождал в ожидании ответа и продолжил:

— Ладно, а что вы скажете на это? Снова цитирую: «... Да разве у любого другого на моем месте — а ведь ты и представить себе не можешь, как пристально я за тобой следил, — хватило бы духу причинить тебе новую боль в дополнение к уже перенесённым тобою страданиям?» Ну, и как вам это враньё? Ведь каждый год в школе только прибавлял мне этой самой боли в довершение к уже перенесённым ранее страданиям. Разве нет?

И снова ответом ему была тишина.

— И ладно бы вы обманывали только меня, профессор. Но вы ведь и вашего носатого помощничка тоже разводили как лоха. Вспомните вот какой момент. Цитирую:

— Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил у вас Снэйп.

— И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное.

— Все эти годы… я думал… что мы оберегаем его ради неё. Ради Лили.

— И что вы на это скажете, профессор? — тут Гарри решил, что Альбус должен всё-таки ответить и замолчал в ожидании.

А на Дамблдора накинулись другие директора. Типа, давай колись, старичок, тебе вопросы задали. И закрыть им рты, как это он мог сделать будучи живым и действующим директором у него, разумеется, не получилось бы.

— Э-э-э... — начал он. — Ну, я, возможно, слегка искажал некоторые факты и не всегда договаривал, но...

— ... всё это было для Всеобщего блага, — закончил Гарри за него фразу. — То есть вы признаёте что вы врали. Пусть, как вам казалось и для пользы дела, но, врали.

На что Дамби разразился длинной речью в которой, впрочем, как не подтвердил слова Гарри, так и не опроверг их. На что Поттер только рукой махнул. Типа, не ожидал он ничего другого.

— Ну, хорошо, — задал он следующий вопрос. — Вруном вы себя признавать не хотите, да и бог с ним. Главное, что вы знаете, что я знаю, что вы знаете. Но, мне вот что ещё непонятно. Вы на что рассчитывали, когда свои планы составляли? Ведь, как я уже сказал, то что мы победили это случайность. Причём самая нелепая из всех случайностей которая могла произойти. Вот, что было бы если бы меня грохнули? Ну или я сам бы погиб, например, из-за собственного идиотизма?

— То есть как из-за собственного идиотизма? — забеспокоился вдруг Альбус. Типа, не ожидал он такого от Гарри.

— А вот так, — пояснил Поттер. — Например, когда вы поручили вашему сальноволосому, носатому, типа, другу меч Годрика мне подкинуть, знаете что он сделал?

— Что?

— Он его действительно подкинул. Но, только на дно озера. И ныряя за ним я чуть не утонул, как раз, таки, из-за собственного идиотизма. И это был только в первый раз.

— А во второй? — уточнил Дамби.

— А во второй, — тут Гарри посмотрел на Дамблдора со злостью, — вы мне невольно в этом помогли.

— Как так?

— Да очень просто. Кто у нас трепал направо и налево имя Волдеморта? Не вы ли, профессор? Вот только вы упустили из вида один маленький нюанс. Это когда вы произносили его имя то ничего не происходило, потому что вы безвылазно в Хогвартсе сидели. А вот если это делал кто-то другой, то тут же, как на маяк, прилетала группа быстрого реагирования. И маг, произнёсший его имя становился мёртвым. Чаще всего после пыток и, иногда, весьма продолжительных.

Гарри снова прервался сделав ещё глоток воды и сообщил ещё.

— Так вот. Когда я его имя ляпнул, так нас тут же повязали и доставили в Малфой-манор, откуда мы могли бы и не выбраться. Это нам ещё повезло что Волди в тот момент был поисками Бузинной палочки занят и не было его в Англии. И всё из-за идиотизма. В основном моего, но и частично вашего. Вот так-то.

Тут Гарри снова прервался ненадолго, после чего заговорил о другом.

— А знаете что ещё? — ухмыльнулся он портрету. — Зря вас Великим магом называли. Нифига вы не Великий маг. Нет, дури-то магической в вас было много, тут я отрицать не буду, но, вы ей ни разу так и не воспользовались, особенно когда надо было. Только понты одни и пафос, а как до дела дошло, так и полный пшик получился. Нет, ну а чего? Плохо что ли? Я в следующее большое приключение а вы тут как хотите. Маккошка бросила котят, пусть е... э-э-э... выживают как хотят. В общем, трус вы и сволочь.

Тут в комнате поднялся гвалт. И подняли его, естественно, портреты. Одни возмущались, дескать, что за неуважение. Другие наоборот требовали от Поттера обоснования данного обвинения. А Гермиона, как и пообещала сидела молча, хотя по ней было видно что сдерживается она с большим трудом. Ну, чтобы в дискуссию не вступить. Только Гарри не знал, что она сказать хочет. То ли, начать его ругать за неуважение к бывшему директору, то ли, напару с ним, Поттером, ругать директора. И наконец, когда гвалт немного утих, Гарри спросил у бывших директоров:

— Уважение, говорите? А за что мне его уважать? За то что он, имея реальную, пусть и не легитимную, но власть и политическое влияние всё похерил? Нет, если бы он не хотел этого всего с самого начала, то и нефиг в политику было лезть. Но ведь полез же. Значит хотел. Но, только, когда влез, ничего не сделал чтобы своё положение укрепить. Ведь время-то проходит и авторитет победителя Гриндевальда уже не тот.

Тут Гарри вскочил с места и принялся расхаживать, говоря и жестикулируя одновременно.

— Но речь, в общем-то, не совсем об этом, — пояснил он свою мысль портретам. — А о том, что он, имея за плечами такую магическую дурь побоялся с Министерством схлестнуться. Ведь если наш пятый курс вспомнить, то что он сделал? А ничего. Закрылся тут в своём кабинете, отгородился от всего мира, а в школе в это время Амбридж бесчинствовала. Вот, могу показать.

Гарри продемонстрировал тыльную сторону правой ладони. На котором на веки вечные запечатлелась надпись «Я не должен врать».

— Это называется последствия писания текста Кровавым пером. Двести семьдесят два часа с небольшими перерывами. Которое Амбридж использовала для наказания учеников.

— Но, я не знал, — попытался отмазаться Альбус.

— Конечно же, вы не знали. Ведь вы же, в это время, в кабинете штаны просиживали. Кстати, а насчёт уроков окклюменции со Снэйпом вы тоже не знали? Что это, по сути была ментальная и моральная пытка.

— С профессором Снэйпом, — как всегда поправил его Дамби.

— Б...ь! — Гарри выругался. — Прости, Гермиона, не сдержался. — Поттер извинился, после чего снова переключился на Дамбика. — Ну, давайте вы хоть после смерти лицемерить не будете. Ведь мы оба с вам прекрасно знаем, что учитель из него как пуля из дерьма. Тоже мне, профессор нашёлся. К тому же как человек он тоже был той ещё... пулей. Нет, ну это ж надо? Мстить ребёнку за то что его папа, в своё время, бабу у него увёл. А вот не был бы говнюком, то был бы я, глядишь, вот с таким носом, — Гарри жестом изобразил с каким, — и с длинными сальными волосами. Или, снова ту же Амбридж возьмите...

Тут Гарри остановился и, скорее всего принялся считать про себя до десяти, чтобы успокоиться. А когда успокоился то выдал новое обвинение в адрес Альбуса.

— Вам, профессор, надо было не от кентавров её вызволять и позволять продолжить потом в Министерстве беспередельничать, потому что именно она потом возглавила Комиссию по работе с «Маггловскими выродками», а прикопать её по дороге где-нибудь в лесу. Глядишь и от многих проблем избавились бы. Да и когда Волди возродился вам не сопли нужно было жевать устраивая бесполезные дежурства возле Отдела тайн, а организовать Муди, Люпина и Блэка чтобы они устроили им террор. Причём заранее. Не давая Пожирателям и сил набраться, и людей своих на ключевые посты расставить. А вы два года сидели на попе ровно и нихрена не делали. Или, если делали, то совсем не то что нужно.

Гарри остановился и снова присел на стул.

— Вот, нахрена спрашивается вы Люпина к оборотням отправляли, а Хагрида — к великанам. Ведь с самого начала понятно было что бесполезно это. Особенно к оборотням, Альфой которых в то время считался небезызвестный вам Фенрир Грэйбек. И было сразу понятно, что оборотни, великаны или дементоры это не те ребята с которыми договориться можно. Так ведь нет же. Вы же у нас лучше знали что делать.

А дальше ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы продолжить разговор. Устал вдруг Гарри. И если так можно выразиться, то смертельно устал и больше всего на свете ему захотелось найти свободную кровать и отрубиться минут эдак на шестьсот, что, впрочем, было не мудрено. Ведь если учесть напряжение последних чуть более чем суток, во время которых он глаз не сомкнул, то становилась понятной эта его усталость. Но, разговор нужно было закончить.

— Знаете, профессор, — заметил он, — ведь если бы действовали, а не языком болтали, то, глядишь, и небыло бы всех этих жертв. Мои родители, Сириус, Римус, Дора, Фред, Колин, Аластор. И это только те, кого я вам навскидку смог перечислить. Включая того же Снэйпа, которого вы, в итоге, подставили и сделали козлом отпущения. Как, впрочем, и меня.

— Я?! Тебя?! — типа, возмутился Альбус.

На что Гарри просто рукой махнул.

— Да ладно вам, профессор. Как вы тогда сказали Снэйпу? Что-то, типа, разве пошёл бы Гарри на смерть если бы мы его так не воспитывали? Н-да, — сделал он паузу. — Как я уже сказал, сплошная череда нелепостей и случайностей, которая, по странному стечению обстоятельств, привела нас к победе. Ведь если бы я не сунулся в Визжащую хижину, где Снэйпа Нагини на куски рвала, то ведь и не узнал бы, в итоге, что я последний хоркрукс, потому что не успел мне этого он сказать, только воспоминания передал. А знаете, что при этом самое дерьмовое? Что мне вы тоже, как и ему, нихрена не доверяли.

— Я не мог рисковать, Гарри, — ответил на это Дамблдор.

— Вот о чём я и говорю, — Поттер снова махнул рукой. — Ведь знали же прекрасно, что если понадобится, то пойду я и жизнь отдам, потому что есть за кого. И я говорю отнюдь не о семье Уизли. А знаете почему? — он ухмыльнулся. — Да потому что они, когда Волди у власти был, так же прожали жить и работать. Артур и Перси в Министерстве. Билл с Флёр в Гринготтсе. Даже близнецы в своём магазинчике торговали. Хотя, если следовать логике, то Флёр должны были арестовать в первую очередь.

— Из-за чего? — якобы, не понял Альбус.

— Из-за её вейловского наследия, конечно. Близнецы, как я уже сказал, спокойненько торговали себе. И никто их не трогал. Поэтому...

Гарри снова налил себе водички в стакан, который так и стаканом до сих пор и оставался, попил и закончил свою мысль.

— ... умирать за Уизли я бы, конечно, не пошёл. А вот за Гермиону, так запросто. Чтобы она спокойно могла по улицам ходить всякой чистокровной мрази не опасаясь. За Дору, за их с Римусом маленького сына Тедди. Да даже за Лаванду Браун и Парвати Патил. За Колина и Дениса Криви. За Луну Лавгуд и Невилла Лонгботтома. Ну, и за некоторых других тоже.

Дальше Гарри снова замолчал, а его за рукав Гермиона дёрнула. Поттер посмотрел на неё и понял, что и она, судя по всему, тоже устала. И тоже смертельно. Ну, и то что мысли у них в данный момент схожие. Завалиться где-нибудь и поспать. Но, было ещё кое-что, что он ещё не озвучил. Поэтому, он ободряюще погладил Гермиону по руке и обрадовал тем, что немного осталось у него вопросов к Альбусу.

— А знаете, что я ещё хотел бы спросить, профессор? — вновь обратился он к Дамблдору. — Почему мы все, как овцы шли за вам, как за козлом-иудой? И ладно бы только мы — дети. Но ведь и взрослые и, вроде бы, умные люди тоже. Отсюда у меня вопрос, а не наложили ли вы на своё имя Табу, как Волди? Только наоборот. И эти ваши понты. Не делали ли вы всё это время того же чем занимался Локхарт, в своё время? Например, ту же дуэль с Гриндевальдом если взять, то как она на самом деле происходила? Жаль только, что спросить больше не у кого. Кроме вас свидетелей не осталось, а вы не скажете.

Тут Гарри решил, что всё, пожалуй. И встав, предложил руку Гермионе. Он так бы молча и ушёл, если бы взявшись за ручку двери не вспомнил, что не озвучил ещё один момент.

— Знаете, профессор, — повернулся он к Дамби. — Я, после того как Волдика завалил, всё думал чем же мне теперь заняться? А теперь я точно знаю чем я займусь. Цель у меня появилась. Я теперь сделаю всё что смогу, конечно, чтобы закончить то, что Рита Скитер начала. То есть, окончательно похоронить вашу репутацию. Чтобы, когда наши с Гермионой дети в Хогвартс пойдут, вас вспоминали как самого величайшего мудака, который даже хуже Волдеморта был.

После чего они окончательно покинули кабинет и отправились искать место где можно было бы прилечь и поспать. А по дороге Гермиона спросила:

— Э-э-э... Гарри, что ты там насчёт наших детей сказал?

— Только то, что сказал, — ухмыльнулся Гарри в ответ. — К тому же я ведь не сказал, что наши будущие дети будут совместными. Хотя, — тут он окинул Гермиону оценивающим взглядом, — я, лично, не вижу никаких проблем в том, чтобы ты когда-нибудь из мисс Грэйнджер превратилась в миссис Поттер. Но, даже если ты ею и не станешь, в то, что ты станешь миссис Уизли мне как-то совершенно не верится. Впрочем, не будем загадывать. Будущее покажет.