Noctis Oblivionis: Зов Сердца (джен)

Золотистый свет, манящий вдали, дрогнул — и разорвался.

Никс почувствовал, как реальность под ним проваливается. Не падение в пропасть, а словно мир сложился, как лист бумаги, и он оказался внутри складки. Воздух загустел, наполнившись запахом озона и металла.

Кожа покалывает от статического напряжения.

В ушах — тихий гул, будто где‑то работают гигантские механизмы.

Свет — не естественный, а искусственный: бледно‑фиолетовый, с пульсирующими синими прожилками.

Он открыл глаза.

Перед ним — лаборатория.

Но не обычная. Это было пространство, где технология слилась с магией:

Стены из полупрозрачного материала, внутри которого текут светящиеся схемы — как вены, наполненные энергией.

Повсюду — устройства, напоминающие кристаллы, но с металлическими вставками; они гудят, испускают искры, иногда перестраиваются, меняя форму.

В воздухе висят голографические проекции — схемы мультивселенной, графики аномалий, строки кода, которые Никс не может прочесть.

На одном из столов — череп скелета, окружённый проводами. Его глазницы светятся тусклым фиолетовым.

На стене — экран, где мелькают лица: Никс узнаёт XTale!Фриск, XTale!Чару, Кросса — но их образы искажены, как будто просматриваются через разбитое стекло.

В углу — манекен в чёрном лабораторном халате. Он медленно поворачивает голову, но вместо лица — пустота.

Никс сделал шаг вперёд. Под ногой хрустнуло — не камень, а кристалл данных. Из него вырвался вихрь символов, которые на миг сложились в слово:

«Перезапись».

Он почувствовал взгляд.

Не из‑за угла, не от манекена — а словно сама лаборатория наблюдала за ним.

Из тени между двумя устройствами выступил силуэт.

Высокий, стройный, с фиолетовыми глазами, горящими холодным светом.

ХГастер.

— Ты… — начал Никс, но голос прозвучал глухо, будто поглощённый стенами.

ХГастер поднял руку. В его пальцах вспыхнул фиолетовый шар — не огонь, не энергия, а что‑то иное.

— Нежданный гость, — произнёс он. Голос был ровным, почти безразличным, но в нём чувствовалась власть. — Ты попал туда, куда не следовало.

Никс сжал кулаки. Руны на костях слабо засветились, но свет их тут же погас — лаборатория подавляла магию.

— Я не искал тебя, — сказал он. — Я просто…

— «Просто» не существует в этом месте, — перебил ХГастер. — Здесь всё имеет цель. Даже твоя боль.

Он сделал шаг вперёд. За его спиной на экране вспыхнула схема XTale — мир, где переплетались нити судеб, а в центре пульсировал символ глаза.

— Ты — аномалия, — продолжил ХГастер, изучая Никса, как образец. — Но аномалии могут быть полезны. Если их правильно использовать.

Тени в углах лаборатории шевелились, принимая очертания существ, которых Никс не мог опознать.

Воздух стал гуще, будто пропитанный статикой.

Руны на теле Никса затрещали, пытаясь сопротивляться давлению лаборатории.

ХГастер медленно опустил руку. Шар в его пальцах погас, но на ладони остался фиолетовый отпечаток — как ожог.

— Скажи мне, Никс, — произнёс он, наклонив голову. — Что ты знаешь о Перезаписи?

Никс молчал. В голове крутились вопросы:

Как ХГастер узнал его имя?

Почему лаборатория реагирует на него?

Что скрывается за этим «Перезаписью»?

Но прежде чем он успел ответить, экран за спиной ХГастера взорвался символами.

На нём появилось лицо — искажённое, с глазами, полными ярости.

«Ты не один, ХГастер.»

Лаборатория содрогнулась. Где‑то вдали раздался звон разбитого стекла, а в воздухе запахло озоном — словно после удара молнии.

ХГастер даже не обернулся. Его взгляд по‑прежнему был прикован к Никсу.

— Любопытно, — произнёс он, медленно опуская руку. Фиолетовый отпечаток на ладони начал растворяться, оставляя после себя лишь лёгкий дым. — Ты дрожишь, но не от страха. От… резонанса.

Для него Никс выглядел иначе:

Вокруг фигуры — аномальные искажения, похожие на трещины в стекле. Они пульсировали, то расширяясь, то сжимаясь.

Руны на коже Никса светились не хаотично, а в ритме, который ХГастер узнавал — это был код «разрывов».

Тень за спиной не просто повторяла движения — она отзывалась на колебания лаборатории, будто была частью её системы.

— Ты — живой индикатор, — сказал ХГастер, делая шаг ближе. — Твои реакции показывают места, где мультивселенная тонкая. Где она готова разорваться.

ХГастер поднял руку. Из стены выдвинулся кристалл‑сканер — устройство, напоминающее глаз. Его линза засветилась, и луч фиолетового света скользнул по Никсу.

На голографическом экране за спиной ХГастера вспыхнули графики:

Волны аномалий — пики, совпадающие с биением сердца Никса.

Колебания кода — строки, которые ХГастер читал мгновенно, но некоторые оставались зашифрованными.

Теневой след — линия, связывающая Никса с… чем‑то за пределами лаборатории.

— Интересно, — повторил ХГастер. — Ты не просто носитель аномалии. Ты — её источник. Или… проводник?

Никс сжал кулаки. Руны на пальцах вспыхнули, но свет их тут же подавила лаборатория.

— Что ты ищешь? — спросил он.

— Разрывы, — ответил ХГастер, не отрывая взгляда от экрана. — Места, где реальность истончается. Где можно… проникнуть.

— Проникнуть куда?

— Туда, где всё начинается и заканчивается. Туда, где хранится ключ.

Он обернулся к Никсу:

— Ты чувствуешь это, не так ли? Эти разрывы. Они зовут тебя.

Никс молчал. В памяти вспыхнули образы:

Зал Зеркал;

Сердце, заключённое в хрустальную сферу;

Синий свет Эррора, рвущий пространство.

— Я не понимаю, — прошептал он.

— Но твоё тело понимает, — ХГастер указал на руны. — Оно реагирует на код мультивселенной. Ты — как камертон. И если я смогу настроить тебя...

Экран за спиной ХГастера снова вспыхнул. Лицо на нём исказилось, и голос прорычал:

«Ты играешь с огнём, ХГастер!»

Стены лаборатории затрещали. В воздухе появились новые трещины — не физические, а энергетические. Из них сочилась тьма, похожая на чернила.

Тень Никса шевельнулась — не за его спиной, а перед ним. Она медленно приняла очертания фигуры с руническими глазами.

ХГастер нахмурился.

— Время ограничено, — сказал он, поворачиваясь к одному из устройств. — Если ты хочешь выжить, Никс, тебе придётся сотрудничать.

Он нажал на кристалл.

В воздухе развернулась трёхмерная карта мультивселенной — сеть нитей, где некоторые участки горели алым.

— Вот они, разрывы, — указал ХГастер. — И ты можешь показать мне, где они глубже всего.

Никс посмотрел на карту. Среди нитей он увидел знакомый свет — золотистый, тот самый, что привёл его в лабораторию.

Но теперь он знал:

Это не спасение.

Это — ловушка.

Фиолетовое свечение кристаллов пульсировало в такт с едва уловимым гулом механизмов. ХГастер шагнул к центральному консоли, где над панелью вспыхивали схемы — переплетение линий, точек и символов, напоминающих руны Никса.

— Твои раны… — начал ХГастер, не оборачиваясь. — Они не просто физические. Это следы разрывов. Ты пробирался сквозь трещины, не понимая, что они оставляют шрамы на твоей структуре.

Никс с трудом выпрямился. Тело ныло, будто его пропустили через жернова. Руны на коже тускло мерцали, пытаясь восстановиться.

— И что ты предлагаешь? — спросил он, сдерживая хрип.

ХГастер повернул голову. Его фиолетовые глаза отражали свет экранов.

— Помощь. Но не бесплатно.

Из стены выдвинулся арк‑манипулятор — устройство с множеством тонких щупалец, оканчивающихся кристаллами. Они мягко обхватили Никса, не причиняя боли, но вызывая странное ощущение: будто кто‑то перебирает нити его сознания.

— Я устраняю повреждения кода, — пояснил ХГастер, управляя процессом через голографический интерфейс. — Но для этого мне нужен доступ к твоим воспоминаниям. К тем, что связаны с разрывами.

— Зачем?

— Чтобы понять, куда тебя тянет. Чтобы найти источник «Зова».

Никс колебался.

Можно было выбрать доверие: ХГастер мог помочь ему выжить, дать ответы, которых он искал.

Но в то же время была опасность: открыть память — значит рискнуть всем. Совет Духов, ритуал запечатывания, имя Лиры — эти секреты могли стать оружием в чужих руках.

Он закрыл глаза. Перед внутренним взором вспыхнули образы:

Зал Зеркал, где его память стёрли;

Эррор, называющий его «багом»;

Тень, шепчущая: «Мы — одно».

— Я позволю сканирование, — наконец произнёс Никс. — Но не всё.

ХГастер усмехнулся.

— Хитрость. Любопытная черта для аномалии. Хорошо. Ты скроешь то, что считаешь важным. Я приму это.

Процесс начался.

Кристаллы на манипуляторах засветились ярче. В сознании Никса возник холодный поток — будто кто‑то осторожно касался его воспоминаний, не проникая вглубь, а лишь сканируя поверхность.

На экранах ХГастера замелькали образы:

Никс в разломе между AU;

Видения из Зала Зеркал;

Белый свет, ведущий его сквозь искажённые миры.

ХГастер всматривался в данные, его пальцы быстро двигались по интерфейсу, выделяя фрагменты.

— Вот оно, — прошептал он. — «Зов». Он не случайность. Это… сигнал.

На главном экране развернулась схема мультивселенной — сеть нитей, где одна точка пульсировала золотистым светом. ХГастер приблизил её.

— Сердце, — сказал он. — Сердце мультивселенной. Оно не просто существует. Его пытаются пробудить. Или уничтожить.

Никс почувствовал, как внутри него что‑то дрогнуло.

— Кто?

— Не знаю. Но «Зов» — это эхо его колебаний. Ты чувствуешь его, потому что… — ХГастер сделал паузу, изучая графики. — Потому что твоя структура резонирует с ним. Ты — не просто проводник. Ты — ключ.

Тело Никса наполнилось странной лёгкостью — раны исчезали, оставляя после себя лишь слабые шрамы.

Руны на коже засветились ровным светом, но теперь их узор изменился: появились новые символы, похожие на те, что Никс видел в Зале Зеркал.

В сознании зазвучал новый ритм — не такой, как раньше. Более глубокий, древний.

ХГастер отключил манипуляторы.

— Теперь ты знаешь больше. Но и я узнал кое‑что важное.

Он обернулся к Никсу:

— Ты не единственный, кто ищет Сердце. И если мы хотим опередить остальных… нам придётся работать вместе.

Переход к следующей части

Никс молчал. В голове крутились мысли:

Кто пробуждает Сердце?

Почему Совет Духов скрывал это?

И что будет, если ключ найдёт не тот, кто должен?

Вдалеке, за пределами лаборатории, раздался гул — низкий, вибрирующий, будто сама мультивселенная предупреждала о чём‑то.