Сказки 4 (джен)

Попалось мне не так давно на глаза мнение одного автора фанфиков. Так вот, он считает, что войнушку с Волдиком Уизли выиграли. Впрочем, сколько людей столько и мнений и, если он так считает, то и ради бога. А вот я всегда считал, что рыжие примазались к победителям. И Поттер, в этой работе, считает примерно так же. Поэтому разговор с Рональдом в палатке совсем по другому проходит.

* * *

Гарри Джеймс Поттер, волшебник семнадцати лет от роду, пребывал в состоянии перманентного раздражения и злости. Он, правда, не знал что его состояние называется именно так, но, его незнание, тем не менее, не мешало ему в нём пребывать. И, пребывая в этом состоянии уже довольно продолжительное время, Гарри к нему привык, как, впрочем, и к тому чтобы сдерживаться и не орать на окружающих, как по поводу так и без такового.

А ещё оно, это состояние, заставило его, наконец, начать головой думать, а не только в неё есть. На этом у них Рон специализировался. Единственное что Гарри не устраивало, так это то, что долгий этот был процесс. И не мог он понять почему до него всё так долго доходит. Почему его мозги работают с таким скрипом.

— Иногда у меня такое ощущение, — рассуждал Гарри, обращаясь к Гермионе, — что меня каким-то зельем Оглупления все эти годы подпаивали. Нет, ну а чего? Снэйп же тогда говорил про жидкости которые мягко и незаметно пробираются по нашим венам и меняют наше сознание. Так что, вполне возможно. Тут, главное, чтобы процесс необратимым не оказался.

— Да ну, быть такого не может, — отвечала обычно она. Но потом подумав добавляла. — Хотя я и не поручусь за достоверность моего утверждения.

Но, если насчёт зелий Гарри всё-таки сомневался, то насчёт ещё парочки факторов он был точно уверен. Во-первых, ему мозги загадил Дамби демонстрируя, типа, свою мудрость направо и налево. Отсюда у него запросто мог возникнуть и комплекс неполноценности, и уверенность в том что Дамби всё разрулит. И, во-вторых, это был его лучший друг Рон, которого кроме квиддича, жратвы и дуракаваляния ничего не интересовало. Ну, тут тоже всё понятно было. Ведь не зря же говорится: «Скажи мне кто твои друзья и я скажу кто ты».

И то, что на последнем курсе Рон и Гермиона невольно от него дистанцировались, это тоже, конечно, сыграло свою положительную роль в том, что мыслить он начал. Но, тем не менее, долгий это был процесс. Очень долгий.

А началось всё, пожалуй, ещё с того разговора с Дамблдором, который после похода в Министерство состоялся. Тогда-то Гарри и узнал о пророчестве, и о том, что именно ему, в итоге, придётся пересечься с Волдиком в окончательном противостоянии. Вот тогда-то он и начал злиться и раздражаться. Но, не думать, ещё. Этот процесс у него позже начался. Уже на шестом курсе.

Кстати, раздражение летом, на каникулах, как, впрочем, и после них, так и не утихло. Было его чем подпитывать. Например, тем, что Малфой-младший заполучил Чёрную метка и что-то затевал в школе. Гарри случайно об этом узнал, но Дамби, когда он ему об этом рассказал, заверил что он в курсе и всё у него под контролем. И вместо того, чтобы что-то предпринять, он поручил Гарри раскрутить на воспоминание профессора Горацио Слагхорна. И добавил, впрочем, как обычно, что-то типа, не лезь не в своё дело, Гарри, мальчик мой, а займись лучше моим поручением.

А ещё его лучшая подруга Гермиона никак не хотела верить в то, что у Малфоя метка на руке появилась. Вот, не хотела, и всё. Ни в какую. И не мог понять Гарри почему так-то? Очень долго. А понял он это, пожалуй только недавно, через некоторое время после того как они в поход за хоркруксами отправились.

Отправились же они втроём. Он, Гермиона и Рон. Так вот, догадался Гарри почему Гермиона ему верить не хотела. А всё потому было, что весь шестой курс она внимание Рончика на себя обратить пыталась. И ей, просто, не до Гарри было с его идеями и предположениями. Так же ему стало понятным почему Гермиона именно на Рончика нацелилась, а не на него самого. Потому как он, по сути смертником был. Ну, а кто с ходячим трупом связывать свою жизнь захочет? Вот и отмахивалась он от него весь год.

И ещё ему подумалось, а почему, собственно, они с ним в этот самый поход намылились? Ну, если дело касается Гермионы, то тут всё понятно было. У неё просто выхода другого не было. Особенно после того как Волди власть в стране взял, пусть и негласно. И, как только это случилось, то она сразу же стала вторым из двух самых разыскиваемых лиц в магической Британии, а первым, кстати, сам Гарри стал. И, поэтому, держаться рядом с ним ей сам Мерлин велел.

Так же, сначала, Поттеру было не совсем понятно, а осталась-то она тут, в Британии, почему? Но, потом до него дошло. Всё дело было в Рончике. Ведь если бы она уехала с родителями в Австралию, куда она их отправила, то за Роном-то кто приглядывать будет? А если учесть, что удалось ей, таки, к концу их шестого курса, наконец, Рончика на себе переключить, то действия её закономерны были. Нет, она, конечно, могла бы уехать с родителями, но Рон с ней не поехал бы.

Вот и приходилось Гермионе на два фронта работать. И Гарри помогать и за Рончиком приглядывать.

А справляться без неё Гарри, говоря откровенно, было бы тяжелее. Что ни говори, а голова у Гермионы работала что надо. Ну, а поскольку помощь от неё была весьма существенна, то, поэтому, и Рончика терпеть приходилось. В противном случае, он бы его давно наладил, потому как толку от Рона не было никакого. Вообще. От слова «Совсем». Впрочем, к этому всё шло. И, в итоге выходило, что: либо они останутся вдвоём, либо миссию ему одному выполнять придётся.

Кстати, если быть до конца честным, то на того же самого Дамблдора Гарри в последнее время тоже был зол, как и на Рона, и иначе как старым, козлобородым, простите, скотопидором, его не называл. Ведь если разбираться, то что делал Дамби с момента возрождения Волди? А ничего он не делал. Сидел на попе ровно и всё. А потом бездарно сдох, подставившись под Аваду Снэйпа и кинул всех на произвол судьбы. Типа, выплывете то и хорошо, ну а если нет, то... Тут, обычно, когда Поттер об этом думал, то представлял как Дамби делает скорбное лицо разочарованного человека, ну, как он это умел, разводит руками и говорит: «Увы, я ничего не могу поделать, Гарри, мальчик мой». И очёчкам своими посверкивает.

А уж то, что Дамби, оказывается, и его в хрен не ставит больно царапнуло по Гарриному самолюбию. Это, когда он ему в пещере сказал, что, дескать, ты мальчик мой, как маг никто и звать тебя никак. Потому что у него, видите ли, диплома нету.

И ещё Гарри был раздражён на себя самого. Вот что, ему мешало все эти годы проявить чуть больше настойчивости и попытаться научиться думать? И не только думать, но и сопоставлять известные ему факты. Ведь о том, что ядом василиска можно уничтожать хоркруксы он давно уже знал. И не просто знал, а им же один из этих самых хоркруксов сам и уничтожил.

А ещё после Тайной комнаты тот же самый Дамби ему сказал, что меч Годрика из гоблинской стали выкован. А сталь эта, имеет свойство впитывать в себя всякую хрень. Ну, яды там, ещё что-то в этом же духе. А так как меч впитал в своё лезвие это самый яд, то им хоркруксы тоже чикать можно было. Ведь додуматься-то, элементарно было. Но... не додумался он раньше, почему-то.

Их ещё уничтожать Адским пламенем можно было. Хотя, конечно, это заклинание было далеко не каждому под силу, но ведь можно же было его применить. В самом крайнем случае.

Вот он на себя и злился, и в раздражении пребывал. Потому-то, что хоркруксы можно уничтожить мечом Гриффиндора, Гарри только сейчас понял, после разговора с портретом Финеаса Блэка. Он себя даже кулаком по лбу засветил, подумав при этом: « Мордред, какой же я всё-таки идиот. Нет, ну как так-то? Почему до меня некоторые элементарные вещи как до жирафа доходят? Ведь была бы хоть шея как у него длинная, то тогда простительно было бы. А так... Непонятно мне это».

Но, этим он внешне и ограничился. И не стал своё раздражение на окружающих выплёскивать. Он вообще старался держать себя в руках, даже, несмотря на то, что они по очереди носили на себе медальон Слизерина, ну, чтобы его не потерять. Что тоже усиливало раздражение Гарри. Потому как медальончик был хоркруксом и пагубно влиял на чувства своего носителя.

«Хотя, а на себе-то мы его зачем носим? Ведь можно же было попросить, например, Добби найти какую-нибудь хитрую шкатулку, предназначенную для хранения таких артефактов и его же попросить где-то её спрятать, чтобы в нужный момент он нам её доставил. Н-да», — подумалось Гарри, и тоже, почему-то, только сейчас.

А так же поняли они с Гермионой и ещё кое-что. Что, где теперь этот самый меч искать было совершенно непонятно. Нет, сначала-то они обрадовались, что теперь знают они чем хоркруксы изничтожить можно. Но, потом, когда их радость немного утихла, то попробовали они вычислить, а где бы Дамби мог его спрятать. Но, вот так, сходу, у них не получилось.

И тогда вспомнил Гарри, что в палатке, в которой разговор с портретом состоялся, ещё и Рон присутствует. Ну, и обратился к нему. Глядишь и он что подскажет, несмотря на всю свою бесполезность. Вот только Рон не подсказал, а совсем наоборот, недовольство выразил.

— А что думаешь ты, Рон? — уточнил у него Гарри.

— О, и обо мне наконец вспомнили, — ответил Рон с раздражением. Что, впрочем, было ожидаемо. — Но, вы не стесняйтесь, продолжайте, продолжайте. Не позволяйте мне портить ваш праздник.

— Я не понял, у тебя что какие-то проблемы? — прекрасно понимая что сейчас они поругаются, тем не менее, продолжил Гарри.

Впрочем, Гарри давно думал от Рона избавиться, тем или иным способом, так почему бы и не сейчас. Момент был ничем не хуже, чем остальные. И раз он подвернулся, то почему бы им не воспользоваться. Вот только, Гермионе выбор сделать придётся. Оставаться ли с Гарри или с Рончиком отправиться. Как уже ранее говорилось, всё к этому шло. И, наконец, судя по всему, пришло.

— Проблемы? Нет у меня никаких проблем, — ответил Рон, не желающий, почему-то, смотреть на Гарри. — Во всяком случае, если верить тебе.

— И, тем не менее, проблемы, судя по всему, у тебя имеются, — Гарри ткнул в направлении Рона пальцем. — Вот только если проблемы имеются у тебя, то я-то здесь при чём? Ты уж, будь добр, поведай нам, а то интересно получается. Проблемы у тебя, а виноват в этом я.

— Хорошо. Я, пожалуй, выскажусь. Только не жди, что я буду скакать по палатке, радуясь ещё какой-то обнаруженной вами дряни, — тут Рон встал с кровати, на которой до этого лежал и встал напротив Гарри. С мрачным выражением на лице. После чего продолжил.

— Как-то не похоже, что я переживаю сейчас лучшие дни моей жизни, — начал он разговор. — Сам понимаешь, рука искалечена, жрать нечего и задница каждую ночь отмерзает. Я надеялся, видишь ли, что, пробегав столько недель с высунутым языком, мы хоть чего-то достигнем.

— Ах, ты наде-е-еялся? — протянул в ответ Гарри с некоторой издёвкой в голосе. Всё-таки стараясь сдерживаться и не начать орать на Рона. — Что вы чего-то достигнете? Ну, извини что твои надежды не оправдались. А, впрочем, давай как мы рассмотрим сложившуюся ситуацию. Объективно.

Он уселся за стол и жестом предложил Рону присоединиться к нему. Но, тот остался стоять. Впрочем, Гарри не стал настаивать, а принялся отвечать на претензии Рона:

— Во-первых, в том что ты искалечен вини только себя. Потому как заработать расщепление, когда тебя аппарируют это — умудриться нужно. Во-вторых, если тебе нечего жрать то снова вини себя самого. Потому что именно ты сожрал весь наш полугодовой запас. Ну, и, в-третьих, у тебя что, у одного задница отмерзает? А у меня с Гермионой задницы морозоустойчивые, так что ли? Или может ты один голодаешь, а мы с ней деликатесами объедаемся? Причём за твоей спиной. И, в-четвёртых, то, что мы почти ничего не достигли, то не меня, а Дамблдора благодарить нужно. Ведь это он умер и никому толком ничего не рассказал. И нам теперь самим до всего доходить приходится. Так что всё закономерно. Ещё проблемы есть?

— Конечно, есть! — начал орать в ответ Рон. — Ты слышал, что они говорили о моей сестре?! Но тебе на это чихать с высокой ёлки, верно?! Подумаешь, Запретный лес! Гарри Видавшему-Вещи-Похуже Поттеру плевать, что с ней там происходит! Ну а мне не плевать ни на гигантских пауков, ни на умалишённых…

— И что, по-твоему, я могу прямо сейчас сделать?! — прервал Гарри его разглагольствования, чуть повысив голос. — Что, Рон?! Ведь ты сам же прекрасно знаешь, что даже если я попытаюсь, то меня тут же схватят и представят пред красные-прекрасные очи Того-Самого. Так что, я и сам погибну, и Джинни не спасу. А вот ты что-то сделать можешь. Может и не прямо сейчас, тем не менее, но, можешь.

— Да что я могу сделать?! — возмутился Рон. — Ведь я сейчас здесь, с тобой.

— А вот тут ты неправ, Рончик. Официально тебя с нами нет. Ты дома, с обсыпным лишаём, валяешься. Так что возвращайся домой, сделай вид что выздоровел и вперёд. В Хогвартс, Джинни защищать. Впрочем, я так думаю, что максимум, что ты при этом получишь, так это парочку Круцио, — тут Гарри сделал небольшую паузу, после чего произнёс. Задумчиво. — И, знаешь, что я до сих пор не могу понять? Вот какого, спрашивается хрена, ты вообще со мной попёрся?

— Что?! — опешил от такого вопроса Рон.

— А то. Ты, кстати, медальончик-то, сними. А то ведь, неровё́н час, рванёшь вместе с ним. Ну, если дело до этого дойдёт.

Рон снял медальон и передал его Гарри который надел его на себя. И сдерживаться сразу же стало чуть-чуть труднее. Но, Гарри, тем не менее, продолжил спокойным, ровным голосом. Всё-таки он был англичанином, а значит и джентльменом, вот и старался соответствовать.

— И всё же, будь добр объясниться, — сказал чуть успокоившийся Рон.

— Да, Гарри, мне тоже было бы интересно послушать с чего это у тебя такая мысль появилась — добавила молчавшая до этого Гермиона.

— Ну, тут всё очень просто. Какими бы Уизли не были, в смысле, какими бы предателями их не считали, а они — чистокровные.

— Но, — не поняла Гермиона, — ведь их же называют Предателями за то, что они хорошо к магглам относятся.

— Да какая к чёрту разница как их называют? — ухмыльнулся в ответ Гарри. — Ты вспомни наш поход в Министерство. Помнишь как Артур высказывал Ранкорну что он о нём думает? И это в то время как там работает Комиссия по маггловским выродкам и Амбридж творит всё, что её левой пятке пожелается. И, тем не менее, он, со своими взглядами, до сих пор ходит на работу. И деньги за это получает. Как, впрочем, и Перси. И Билл с Флёр. Да и близнецы спокойно торгуют и никто их не притесняет. Вот и подумай, Гермиона, почему такая хрень творится.

— И почему?

— Да потому что они — чистокровные. Как говорится, они конечно мудаки, но они наши мудаки. Потому что, повторяю, чистокровные они.

— И это после всей моей помощи?! — снова возмутился Рон.

— Какой такой помощи? Той самой которой не было, — Гарри смотрел на Рона предлагая задавать вопросы.

— Как это не было?! — взвился Рон.

— А вот так, — пояснил Гарри. — За все шесть лет ты помог только на первом курсе, когда в шахматы сыграл. А во всех остальных случаях мы действовали вдвоём. Я и Гермиона.

Он встал, упёрся кулаками об стол и принялся сверлить Рона тяжёлым взглядом.

— И если ты этого не помнишь, то напомню тебе я, — начал он приводить факты. — Это с ней, вдвоём, мы тащили ящик с Норбертом. И, это с ней же, вдвоём, мы отправились потом на отработку в Запретный лес. И, это с Гермионой, а не с тобой мы стояли и против дементоров, а потом и против взбесившегося оборотня. И Сириуса мы вдвоём спасали. А про четвёртый курс я вообще промолчу. Или всё-таки напомнить?

— Зато это я спас нас всех от тролля, — выдал в ответ на претензии Рончик.

— Спас?! — не выдержал и заорал Гарри. — А не ты ли всю ту ситуацию и спровоцировал, спаситель хренов?! Не из-за тебя ли, козла, Гермиона в том туалете оказалась?! Так что заткнись, сука, а то я много тебе чего вспомню! И про мою метлу, и про твою крысу, и про то как ты меня на турнире подставил с драконами, и про отравленную медовуху тоже.

— А что насчёт драконов, Гарри? — не поняла Гермиона.

— А то что знал он про них, но нихрена не предупредил, — объяснил Гарри, — вот что. Впрочем, если далеко не ходить, то чем нам Рончик помог в этой нашей миссии? Да ничем. Ровным счётом. Ну и, спрашивается, нахрена он здесь такой хороший нужен? Так что, — тут Гарри поставил ему условие, — Рон, либо ты прекращаешь ныть и жаловаться, и включаешься в работу, либо вали на все четыре стороны.

— А вот возьму и пойду! — заорал в ответ Рон. — Или ты думаешь что после услышанного я тут с тобой останусь? Гермиона, собирайся.

— Стоять! — рявкнул в ответ Гарри, выхватив волшебную палочку и направив её на рыжего. — Акцио палочка Рона.

И после того как он её поймал, застыли они, готовые броситься друг на друга.

— А зачем ты зовёшь с собой Гермиону, Рончик? Или ты забыл, что мы с ней самые разыскиваемые лица? Номер один и номер два. Знаешь, — тут Гарри, по наитию колданул на Рона Инкарцеро, — а я кажется догадываюсь. Ведь надо же будет тебе чем-то от Пожиранцев откупиться, когда они тебе разные вопросы задавать начнут и реноме своё повысить в их глазах. Вот ты ею и откупишься, козлина.

— Что-о-о?! Да как ты такое подумать мог?! — заорал в ответ Рончик. Но, при этом у него кончики ушей стали краснеть и понял Гарри, что угадал он.

— Что-о-о?! — заорала так же и Гермиона. — Ты что, действительно собирался меня Пожиранцам передать? Да ты... ты... ты даже хуже Малфоя после этого. Кусок чистокровного дерьма! Хотя нет, кусок дерьма это Малфой. А ты, всего лишь маленький, рыжий, вонючий кусочек...

— Тихо. Тихо, Гермиона, — Гарри обнял её и принялся поглаживать по спине. — Успокойся. Ты мне во вменяемом состоянии сейчас нужна. Ведь отпускать так просто его нельзя. Он и про хоркруксы знает, и про то, что мы заняты их поисками. А ведь если он Пожиранцам попадётся и они его расколют, а они его расколют, то и миссия наша считай провалилась.

— Обливиэйт, — предложила успокоившись Гермиона.

— Ну, Обливиэйт, так Оливиэйт, — согласился Гарри. — Хотя я бы его грохнул, — добавил он про себя. — Да и вообще, правильно тогда Люпин сказал, после операции «Семь Поттеров». Что с чистыми руками война не выигрывается. Ну, или что-то в этом роде.

После чего он подумал и вызвал Добби, чтобы тот Рона после наложения на него Обливиэйта в Нору его доставил.

А когда Добби вернулся сообщить о выполненном поручении и о том, что Рона возле Норы перехватила миссис Уизли, Гарри поинтересовался.

— Скажи-ка, Добби, а можешь ли ты доставить нас сначала в Тайную комнату, — спросил он у домовика, — а потом туда, где ты торт кое-кому на головы опрокинул?

— Добби может, — ответил домовик. — Но, только Добби не знает, где Тайная комната.

— А в туалет Плаксы Миртл? — уточнил Гарри.

— Добби может. Но только его магией подпитать нужно.

— А как?

Добби объяснил. Оказалось, что ничего сложного. Нужно всего лишь положить ему ладонь на лоб, а дальше он сам отберёт сколько нужно.

В общем, переместил он их в куда было запланировано, а там они и уничтожили медальон. Ну, точнее его содержимое, если в подробности не вдаваться. И набрали, заодно, ядовитых змеиных клыков. А почему у василиска все зубы ядовитыми оказались? Так ведь он не настоящей змеюкой был, а химерой. Вот потому-то у него все зубы и были ядовитыми. А затем они сложили их в особую шкатулку, которую им Добби притащил и две пары перчаток из драконьей кожи, в дополнение к клыкам, а то ведь браться за них голой рукой как-то несподручно было и переместил их в Литтл Уингинг. Прямо в дом номер четыре, по улице Прайвет Драйв.

И уже там Гарри задал Гермионе один мучивший его с недавних пор вопрос.

— Скажи-ка, Гермиона, — спросил он у неё. — А почему именно Рончик? Ну, ладно я. Я как говорится, живу до определённого момента. Но Рон-то, почему? Ты что? Тупо влюбилась, что ли?

— А бог его знает, — ответила подумав Гермиона. — Может и не тупо, а было это целенаправленно подстроено. Ведь Амортенцию-то никто не отменял. И, если мама Молли, в своё время, так папу Артура захомутала то для чистокровных это в порядке вещей. Впрочем, бог с ними, со всеми. Мы-то теперь что делать будем?

— Мы? — уточнил Гарри. — Скажи, а в Австралию к родителям отправиться у тебя желания нет?

— К сожалению это не вариант, — ответила помрачневшая Гермиона. — Так что, «Мы».

— Ну, тогда мы с тобой, для начала, подготовим всё к побегу из Британии. На всякий случай. Ведь то, что наша миссия увенчается успехом совсем не гарантировано. Ну, и обратимся к гоблинам. Им, если разбираться, то... э-э-э... наличие Змеемордого тоже удовольствия не доставляет. Тут я как подумал, что если, Волдик один свой хоркрукс Люцику отдал на хранение, а другой — Регулусу Блэку, то не исключено, что и ещё кому-то он мог отдать ещё один отдать. А где у нас самое нас самое надёжное место для хранения таких вещиц? Гринготтс, разумеется. Ну, а там будущее покажет. Впрочем, будем надеяться на лучшее. И, глядишь, и бог не выдаст, и Змеемордый не съест.