Изменить судьбу (гет)

Пять дней предоставленных выходных пролетели, и сержант полиции Андерсон вернулась на военную базу Армии США.

Фостер за сутки до прилета Мии знал, каким бортом и во сколько она вернется. И каково было его удивление, когда он увидел, что рядом с объектом его раздумий и причиной беспокойных снов из самолета выходит и подает ей руку молодой и высокий военный летчик, к тому же, несущий помимо своего и ее рюкзак. Но что самое ужасное, Миа ему улыбается, они что-то обсуждают, и летчик смотрит на сержанта с явным интересом.

«Еще бы он на нее так не смотрел! — ворчал Фостер про себя. — Она красива от природы, а камуфлированный костюм еще больше подчеркивает ее осанку, отличную спортивную форму, делая похожей на маленькую воительницу».

— Просто богиня! — произнес вслух Хью Фостер и тут же нахмурился, поскольку ему не нравилось, что около Мии, слишком близко, находится другой мужчина, который, судя по всему, вызывает у нее симпатию. — К такому я был не готов. Иначе представлял сегодняшнюю встречу.

Тем временем эти двое, приковавшие к себе пристальный взгляд сурового Хью, направились в административное здание.

Только вечером, в столовой, Фостеру удалось увидеть Андерсон, которая пришла туда в сопровождении офицеров ФБР и того самого летчика, но им не удалось даже что-то выбрать, так как к ним подошел только что вошедший в помещение младший офицер и что-то доложил, после чего сержант, перекинувшись несколькими фразами со своими коллегами, вместе с ними поспешно вышла из столовой, а летчик остался, проводив Мию взглядом заинтересованного женщиной мужчины.

Поскольку Хью последнее время болезненно воспринимает присутствие около сержанта других мужчин, он внимательно следил за каждым действием Мии и ее спутников, и как только летчик остался один, он подошел к нему.

— Не занято? Могу сесть?

— Конечно.

— Я офицер Хью Фостер, — и он протянул в знак приветствия руку.

— Блэнк Хендерсон, — тот ответил рукопожатием.

— Тоже в командировке? — поинтересовался Хью.

— Да, но, к сожалению, ненадолго. А вы здесь на какой срок? Судя по знакам отличия, не с этой военной базы.

— Командировка без определенной даты окончания.

— Повезло.

Реакция летчика несколько озадачила офицера, он удивленно поднял брови.

— В чем именно?

— Остается мечтать, чтобы в нашем летном полку были такие красивые и умные, как сержант управления полиции Андерсон.

— Давно знакомы? — напрягся Хью.

— Некоторое время назад познакомились. Потрясающая женщина! А какие у нее красивые и выразительные глаза, такой глубокий взгляд! — Блэнк внимательно посмотрел на Хью. — А вам она нравится. Это заметно по вашей реакции на мои слова о знакомстве с ней, — и он выжидающе откинулся на спинку стула.

— Вы прозорливы. Нравится, — сурово глядя на собеседника, ответил Фостер.

— Бросьте эту затею. Сержант поглощена работой и не обращает внимания на мужчин, воспринимает их не более, чем просто друзей и коллег. Многие, насколько мне известно, и я в их числе, не скрою, пытались к ней приблизиться, но она, как айсберг, но такой прекрасный, — и он романтично посмотрел в окно, куда-то вдаль, отложив столовые приборы на стол, потом встал, попрощался и вышел.

Хью совершенно не ожидал такого быстрого окончания диалога, а поспешный уход Блэнка Хендерсона навел его на мысли, что последний все равно будет добиваться внимания Мии и является его потенциальным конкурентом.

Подтверждением его неутешительных предположений стал поход на вечернюю тренировку с целью увидеть сержанта. В зале она была не одна: тренировалась с Блэнком Хендерсоном и каким-то офицером из ее же команды.

Фостер приступил к разминке, периодически посматривая в их сторону.

Миа, как только увидела Хью, поприветствовала его как просто знакомого и продолжила отвечать на вопросы Блэнка, демонстрируя боевые стойки и правильные движения, при этом прикасалась к его рукам, корректируя движения, спине и торсу, что, откровенно говоря, бесило Фостера.

«А с другой стороны, почему она должна меня приветствовать как-то по-особенному? — рассуждал про себя Хью. — Она же не знает о моих чувствах, и между нами никаких конкретных отношений на сегодняшний день нет», — мужчина отрабатывал удары по боксерской груше и с каждым новым выпускал наружу свое испорченное настроение.

Миа и Блэнк закончили тренироваться, попрощались с теми, кто остался в зале, включая Хью, и ушли.

«Ревную, как подросток, — злился про себя Хью. — Хотя и подростком не влюблялся по-настоящему», — и у него возникло стойкое желание сегодня навестить Мию.

Он закончил тренироваться минут через 30 после ухода сержанта, переоделся и направился в сторону военного общежития, где находилась ее комната. На часах было около 23.00. Подходя к зданию, увидел Андерсон, сидящей на каких-то сложенных деревянных ящиках. Она смотрела в небо, подняв голову.

Хью некоторое время стоял на расстоянии, просто любуясь, а затем подошел ближе.

— Вам не холодно? — задавая вопрос, свою куртку накинул на плечи Мии, которая была только в одном спортивном костюме. — Уже по ночам совсем прохладно, — он сел рядом и тоже поднял голову к небу.

Миа укуталась в куртку Хью, повернула голову в его сторону и их взгляды пересеклись.

— Вам нравятся звезды? — снова смотря на небо, поинтересовалась она.

— Когда на них смотрю с вами. Вы мне нравитесь, сержант, — достаточно откровенный ответ мужчины мог бы смутить любую, но ни Мию, которая даже не повернулась к говорящему и не одарила его своим божественным взглядом, но услышала нежную, манящую мелодию флейты. Так звучит только сердце ее любимого Джонатана.

— Не стоит бросаться такими словами, — ее голос звучал спокойно, даже мягко.

Хью Фостер поднялся с места и встал перед ней, глядя сверху вниз. Она сейчас тоже смотрела на него уставшими и нежными глазами, полными загадок.

— Я хочу привлечь ваше внимание к себе с той самой минуты, как увидел в баре. А когда вы божественно пели, а потом я держал вашу руку в своей, обнимая во время танца, понял, что мы, Миа, как-то связаны, чувствую, что роднее вас нет человека. Могу заверить, что в свои годы четко знаю, чего хочу от отношений, поэтому, не стесняясь, прямо об этом заявляю. Я умею брать ответственность за свои слова и поступки. Поверьте, это не просто слова, это искреннее признание в том, что вы мне нравитесь, и я хочу продолжения отношений.

— Знаете, Хью, — после продолжительного молчания начала Миа, — мне, как женщине, приятны ваши слова, но я не могу принять ваши чувства. Не стоит начинать отношения, которые принесут нам обоим боль. Поверьте мне. Мы просто знакомые, и все, — она встала, вернула офицеру куртку. — Спокойной ночи, — с этими словами, под пристальным взглядом Хью, сержант развернулась и пошла в сторону общежития, мысленно выставляя между собой и мужчиной невидимую защиту, от чего он тут же почувствовал холод и грусть.

Зайдя в комнату, она прислонилась к двери спиной, выдохнула и приложила свою ладонь к груди, в которой так громко стучало сердце, впечатленное признанием Хью.

Всю ночь Миа не могла уснуть. Усталость, мысли о Хью, о предстоящем вылете в страну, где планируется теракт, а ее предупреждение на этот счет подтвердилось оперативной информацией, о том, что тяжело хоронить любовь не давали ей покоя. Несмотря на выставленную защиту она «видела», как в это же время не спит Фостер, как ему больно от ее слов, он ищет подсказки, чтобы разгадать причины ее отстраненности, а еще она слышала мелодию его сердца, такую манящую, окрыляющую и вселяющую надежу.

Хью Фостер, возвратившись в свою комнату после вот такого разговора с Мией, пребывал в состоянии моральной и физической разбитости, он не находил себе места, курил одну сигарету за другой. Ему непонятна реакция Андерсон на его признание. Складывалось впечатление, что у женщины в прошлом была либо неудачная связь, видимо, поэтому она говорила ему, что скучает по сыну, как он теперь понимает, но ничего не сказала о муже, либо она знает, с учетом ее неординарных способностей, что-то такое, о чем не хочет или не может говорить.

Но чем больше Миа его отталкивает, тем сильнее притяжение к ней.

— Сержант, у тебя явно есть тайна. И я буду ни я, если ее не разгадаю. Все равно буду всегда рядом, хоть всеми своими чарами меня отталкивай, правду найду, разгадаю любую тайну.

(Автор: Любовь будет путешествовать так далеко, как вы ей это позволите, она не знает расстояний и границ, она всегда устремлена к звездам. И как бы мы не сопротивлялись, если наши сердца связаны, они все равно нас соединят)

Уже в 5 утра Андерсон сидела в кабинете, работая с документами и рассматривая на компьютере фотографии преступников. В течение дня были обговорены все нюансы разработанного плана предотвращения теракта в медицинском учреждении, вылет в эту страну запланирован на завтра.

Особенностью начала спецоперации являлось то, что ее участники будут десантироваться на окраине соседнего с городом населенного пункта на рассвете. Поскольку не исключалось, что преступники после того, как был убит снайпер, которому поручалось устранить Мию Андерсон, предпримут еще одну попытку убрать ее, а сержант настаивала на участии в операции, поскольку знала, что должна будет спасти нескольких человек, но, конечно же, об этом умолчавшая, ее в официальных списках вылетавших военным самолетом не было. Кроме того, не было в списках и Хью Фостера, чему «способствовала» сама Миа.

Между тем Фостер не совсем легально, но все-таки ознакомился со списком вылетающих на задание, и почему-то у него возникло предчувствие, что ему нужно быть на борту этого самолета, он обязан принять участие в спецоперации. Над планом включения своей фамилии в этот список офицер думал очень пристально. И само собой сложилось так, что его действительно включили в него вместо офицера, вылетевшего на другое задание.

«Не зря говорят, что мысль способна материализоваться. А мои мысли просто обязаны изменить реальность», — с удовольствием отметил про себя Хью, когда ознакомился с новым составам вылетающих на задание.

На борту самолета в полном боевом снаряжении, с парашютами за спиной сидели 30 человек. Буквально перед самым закрытием люка самолета на борт поднялась, судя по росту и фигуре, женщина, лицо которой было закрыто маской, в шлеме, как все в камуфляже, с оружием. Она спокойно села на крайнее место для десантников, подала знак вышедшему из кабины летчику, которым оказался Блэнк Хэндерсон, который улыбнулся, подмигнул ей, они стукнулись кулачками, и летчик вернулся в кабину, люк закрыли.

Хью с самого начала и на протяжении всего полета не спускал глаз с этой женщины, на которую многие посматривали с нескрываемым интересом, некоторые переговаривались между собой, обсуждая, кто эта особа и с какой целью на борту. Кто-то даже пошутил, что она может испугаться, когда все 30 человек начнут выпрыгивать из самолета. В общем, шутки были, но какие-то несуразные, в большей степени продиктованные мужским интересом.

Что касается самой пассажирки, она вообще ни на кого не обращала внимания, как будто одна в самолете. Через час полета к ней из кабины пилотов вышел Блэнк Хэндерсон. Они вместе с руководителем спецоперации что-то обсуждали, глядя на часы, потом на карту, при этом женщина стояла ко всем пассажирам полу боком. Но поскольку у нее на лице была маска, а в салоне самолета полумрак, рассмотреть ее было невозможно.

Офицер Фостер не мог понять, почему у него в груди нарастают чувство тревоги и волнение, как перед экзаменом. Он продолжал смотреть на эту женщину, не в состоянии отвести взгляд.

Когда время в полете составляло чуть больше трех часов, в салон снова вошел Блэнк, в руках которого был рюкзак с парашютом. Он подошел к женщине, которая встала со своего места, начала надевать рюкзак, застегнула карабины, пилот проверил, как это все на ней сидит, наклонился и что-то сказал ей на ухо, она ему ответила, на что он улыбнулся так, как улыбаются только своим, а не чужим. А Хью в этот момент, помимо внезапно возникшего чувства ревности, которому он сам поразился, ведь он не знал, кто эта женщина, как и все сидящие в салоне 30 человек, удивился всему увиденному. Неужели она тоже будет десантироваться?

По плану Миа должна первой покинуть борт, на месте приземления ее уже будут ждать. Остальные покинут самолет позже, один за другим.

Самолет немного снизил высоту, и загорелась зеленая лампа внутри салона, разрешающая открыть люк и покинуть борт. Женщина встала, надела на глаза специальные очки, подтянула у шлема ремешок, поправила перчатки, кивнула выпускающему, что она готова, и сделала шаг из самолета в бескрайнее небо.

— Командир, мы сейчас на какой высоте? — кто-то задал вопрос Блэнку Хэндерсону, до этого наблюдавшему за тем, как женщина выпрыгнула из самолета, а сейчас проверяющему герметичность закрытого люка.

— 9.375 метров, — последовал ответ.

— Сколько?? — почти хором сказали несколько человек.

— А эта женщина сможет живой долететь до земли? С такой высоты прыгать!

— Во-первых, не женщина, а сержант, во-вторых, мастер спорта по парашютному спорту, в-третьих, ей нет равных во многих сферах деятельности, она лучшая! Так что, бойцы, ждите своего времени и снижения высоты до 4 000 метров, — серьезно произнеся все это, он ушел в кабину пилотов.

Хью, до этого момента просто борющийся с волнением в сердце, сейчас испытал страх за Андерсон, ведь только она могла быть той, которая лучше всех, и на которую так внимательно и нежно смотрел Блэнк. И офицеру вдруг показалось, что когда-то он видел или, может, ему снилось, как женщина, похожая на Мию, выполняла затяжной прыжок на авиационном шоу, потом к ней подбежал сын лет 14-15.

Сержант приземлилась в том месте, где и планировалось, ее уже ждали двое сотрудников — участников спецоперации. Согласно разработанному плану, она должна проникнуть в лечебное учреждение под видом медицинского работника и обеспечить спецслужбы информацией о возможно находящихся там преступниках и их пособниках.

Через пять часов Андерсон, одетая в костюм старшей медсестры, шла по коридору лечебного учреждения, и на ее груди был бейджик с надписью «Эстер Браун». Женщина вела себя непринужденно, профессионально, как настоящий медицинский работник, которую все воспринимали так, будто она работает с ними очень давно и ее все знают. Для такого эффекта ей пришлось применить психометрические способности и телепатию, а при общении с теми, кто ей нужен, еще и гипноз. Требуемой информацией она обладала уже по истечении четырех часов с момента своего появления в учреждении.

Оказалось, что у преступников есть трое пособников, теракт планируется на следующие сутки, в самое многолюдное время. Все сведения Миа передала по специальному каналу связи руководителю спецоперации.

АВТОР

Все 30 человек через 20 минут после Мии покинули борт военного самолета, приземлившись на окраине соседнего с городом, где планировалось преступление, населенного пункта, потом прибыли на закрытую военную базу этой страны.

Хью Фостер находился в большой казарме вместе с остальными. Через несколько часов отдыха им объявили план антитеррористической операции на завтра, каждому было дано индивидуальное задание. Из той незначительной информации, которую ему удалось получить, узнал, что сержант уже работает на объекте, и ее задача за ночь устранить пособников, которые находятся в числе сотрудников лечебного учреждения.

Осознавая в полной мере характер проводимого силовиками мероприятия и роль в нем сержанта, Хью не покидали мысли о том, что, несмотря на всю уникальность и невероятные способности любимого им человека, ей угрожает опасность, причем со спины, подло и неожиданно для последней. Ему захотелось остановить время, оказаться рядом с Мией и не отходить от нее ни на секунду, чтобы закрыть собой эту, по сути, маленькую и беззащитную женщину.

Размышляя об этом, Хью представлял образ любимой и мысленно держал ее за руку, умоляя быть осторожной.

Но Миа не обращала внимания на то, что Хью активно удерживает около себя ее фантом, она «работала» над «считанной» информацией о детях, которые завтра могут погибнуть от взрыва. Сержант уже несколько часов мысленно общалась с каждым из потенциальных жертв, вкладывая в их сознание информацию о том, как правильно завтра себя вести, куда идти и за кем, и что они должны узнать ее (Мию).

Андерсон сутки находилась в медицинском учреждении. И за это время ей не составило труда вычислить двоих осведомителей и пособников преступников и обезвредить их на время спецоперации, сначала применив силовой гипноз, поскольку и медбрат, и санитар оказали активное сопротивление, а потом введя их в состояние длительного психологического и физического оцепенения. А вот третий преступник пока не появился, но Миа «просмотрела» его и поняла, что этого человека узнает по своеобразному цвету ауры.

На следующее утро в медицинском учреждении проводилась диспансеризация достаточно большого количества учащихся нескольких колледжей. Каждого ребенка Миа уже «знала в лицо», за исключением одного.

Учащихся после прохождения основного осмотра пригласили в большой актовый зал, где для них планировалась лекция.

Андерсон сразу «вычислила», что преступники изменили свои планы и решили привести в действие взрывное устройство не в лечебном корпусе, а в этом актовом зале. И с этой целью использовали детскую коляску, в которой лежала десятимесячная дочка одного из преподавателей, сопровождавших учеников. Вот ее Миа и «не видела» раньше, так как мать была вынуждена взять ребенка с собой неожиданно, поскольку не пришла няня, и девочку не с кем было оставить. И при этом преподаватель была в неведении относительно того, что в коляске не только ее дочь.

В то время, пока ученики проходили осмотр, оперативная группа спецназа вместе с сотрудниками контрразведки оцепили здание по всему периметру и внедрились в толпу посетителей лечебного заведения под видом пациентов.

Поскольку планы преступников поменялись в считанные минуты, Миа Андерсон не имела возможности предупредить руководителя спецоперации об этом, она все время находилась среди детей, создавая вокруг себя и их сильнейшее энергетическое поле.

Среди людей, находившихся недалеко от учащихся, Миа вычислила, точнее, почувствовала энергетику и особенною ауру третьего преступника — «врача» отделения скорой помощи, который на самом деле был обычным боевиком, причем хорошим взрывотехником, перенесшим несколько контузий, страдающим серьезным нарушением психики. Ему Миа дала кличку «псих».

«Такому терять нечего», — подумала про себя сержант и при помощи способностей по определению местоположения предметов выяснила, что одно взрывное устройство только что вложили в коляску со спящим ребенком, а второе этот преступник носит на себе.

«Вот ведь сволочи, — злилась Миа, презирая всех, кто был прямо и косвенно причастен к планируемому преступлению. — Вас всех мало просто уничтожить».

Используя силу мысли и телепатию, Андерсон способствовала тому, что преподаватель, которая пришла со своим маленьким ребенком, обратилась к ней с просьбой посмотреть за спящей малюткой, пока она организует учеников, и придвинула к Мии коляску, а та, соответственно, взялась за нее очень крепко. В тот момент сержант четко уловила пристальный взгляд «психа», в планы которого не входило произошедшее, и начала играть роль просто кокетливой медсестры, которой приглянулся смотрящий на нее мужчина («псих»). Она ему многозначительно подмигнула, не отрывая своего взгляда от его глаз.

Андерсон, глядя в эти глаза, поняла, что «работать» над сознанием такого человека будет сложно, так как он с серьезным, неизлечимым отклонением психики.

Между тем боевик находился в некоторой растерянности, ведь в руках у заигрывающей с ним женщины находится взрывное устройство, и надо было принимать решение, как ребенка и коляску забрать у медсестры, которая привлекла его внимание своей соблазнительной улыбкой и грациозностью движений, особенно бедрами.

«Чертов кобель», — Миа начала применять телепатию, пробуя путать сознание этого боевика, заставляя его испытывать страх, и по его неосознанным жестам увидела, где находится пульт дистанционного управления взрывными устройствами.

«Похоже, у него вместо мозгов кисель какой-то, «пробить» можно только через чувство страха», — сама про себя рассуждала сержант.

Она наклонилась к начавшей просыпаться в коляске девочке, достала бутылочку с водой, напоила ее, сверкнула своими фиолетовыми глазами, на что крошка улыбнулась и снова погрузилась в сон, но уже под гипнозом, поскольку, как установила Миа, взрывное устройство было прикреплено таким образом, что просто взять и вытащить ребенка из коляски, не спровоцировав взрыв, невозможно. Для этого нужна помощь кого-то еще и предельная аккуратность. Никакой спешки и резких движений.

Руководитель спецоперации, находясь в здании медучреждения, через его персонал узнал, что медсестра Эстер Браун сопровождает учащихся колледжей в актовом зале, где им буде проведена лекция.

Миа, как только почувствовала и «увидела», что силовики вошли в здание, путем телепатии передала информацию о том, что взрыв будет в актовом зале. Но руководитель операции решил, что ему это подсказал его внутренний голос, и он сам догадался, что опасность будет именно в этом месте.

В это самое время Фостер, находясь недалеко от регистратуры, волнуясь за Андерсон, мысленно так сильно держал ее образ около себя, что тоже «получил от нее» такую же информации, что и руководитель спецоперации, и кроме этого, что взрывных устройств два: на ребенке, который сейчас в руках у Мии, и на смертнике в виде пояса.

Хью Фостер, будучи боевым офицером, неоднократно участвовавшим в подобного рода мероприятиях, доложил руководству свои соображения относительно того, что он «получил от Мии», но, конечно же, не стал ссылаться на мысли, а основывался исключительно на опыте прошлого и необычном скоплении детей в актовом зале, а также на том, что не случайно сержант именно в зале, значит, и преступник там же, поскольку Андерсон — опытный сотрудник полиции, у нее очень хорошее «чутье» на представителей криминального мира.

Дети расселись по своим местам в актовом зале, преподаватель с позволения Мии и, удостоверившись, что дочь спит, оставила ей коляску с ребенком и села среди особо неугомонных учеников. А сержант, держась за ручку коляски, стояла здесь же, но в проходе, облокотившись спиной о стену, не выпуская «психа» из поля своего зрения, пытаясь мыслью ввести его в состояние транса, передавая в его подсознание слова и мелодию песни, которую этому боевику в младенчестве пела мать. Эту информацию Миа «запросила» у давно умершей родственницы преступника, пока искала его «слабые места». И ее прием подействовал: взгляд «психа» стал расфокусированным, он услышал колыбельную, и у него тут же изменились сердечные ритмы.

Андерсон было крайне трудно держать расшатанное сознание этого человека под контролем, так как оказалось, что, ко всему прочему, он страдает от когда-то полученного ранения в голову частичной амнезией.

И тут Миа понял, что Хью Фостер совсем рядом и держит ее образ около себя, и она решила, что он прекрасно «услышит» ее информацию, гораздо лучше, чем руководитель спецоперации. Сержант сообщила ему полное описание боевика в зале, где у него на теле взрывное устройство, и что он может привести в действие взрывной механизм, расположенный в детской коляске, за которую держится она (Миа). Также «передала», что действовать нужно быстро, по ее подсчетам до взрыва осталось 15 минут. Хью ее информацию «получил», правильно понял и доложил руководству.

Пока «псих» находился в состоянии транса и был дезориентирован во времени и пространстве, в зал, где уже минут 10 шла лекция, вошли несколько человек, все в белых халатах, как положено медперсоналу, среди которых был Хью. Они с Мией установили зрительный контакт, он понял, что в руках сержанта коляска с ребенком и взрывным устройством. Хью смотрел на свою Мию и видел спокойную, сосредоточенную женщину, всем своим существом чувствуя, что ей угрожает опасность.

Но как только у него возникла такая мысль, сержант ее «стерла», и Фостер полностью собрался, к нему вернулось боевое хладнокровие и четкость мышления. Он видел, что глаза Мии стали стеклянными и светились фиолетовым, ледяным светом, от чего все в зале невольно стали чаще моргать, а «псих» расслабился, сел на пол, прислонившись к стене, и на минуту закрыл глаза, чем и воспользовались силовики, вколов ему в шею препарат, от которого тот потерял сознание. К нему подошел взрывотехник и начал аккуратно расстегивать куртку, под которой оказался пояс смертника.

В этот момент присутствовавшие в зале слушатели находились под гипнозом, в состоянии оцепенения.

Но у Мии промелькнула информация о том, что второй пульт от взрывного устройства в коляске находится у кого-то из медперсонала больницы, которому ничего не известно о том, что это не безобидный пульт от техники, который до этого почему-то валялся на полу в коридоре медучреждения.

Пока публика не мешала им работать, Миа подозвала старшего офицера и озвучила данные по второму пульту. Сама же закрыла глаза и увидела, что на пульт могут нажать через 9 минут, за это время надо обезвредить устройство в коляске.

Несколько офицеров кинулись на поиски человека с пультом от «телевизора». Хью Фостер был в зале недалеко от сержанта, обеспечивая ее безопасность, держа наготове оружие. На первом этаже были слышны звуки перестрелки, которую вели спецназовцы с преступниками. Хорошо, что заранее все посетители учреждения под благовидным предлогом учебной тревоги были выведены на улицу на безопасное расстояние.

Один взрывотехник обезвреживал взрывное устройство на «психе», а второй мог это сделать только при помощи кого-то, так как ребенка надо было взять на руки, поднять на определенную высоту, ограниченную длиной проводов, и тогда он сможет получить допуск к механизму.

Андерсон и взрывотехник о чем-то переговаривались в течение пары минут, и она медленно, перестав дышать, взяла девочку на руки. В этот момент малютка начала просыпаться, сержант сразу же поцеловала ее в лоб, сверкнув фиолетовым взглядом, та снова ей улыбнулась и закрыла глазки. Специалист приступил к работе.

Хью смотрел на Мию со стороны и испытывал двоякое чувство: страх, что она держит бомбу и может погибнуть, а второе — она такая нежная с ребенком.

Сержант, «считав информацию», поняла, что со взрывным устройством в коляске не все так просто — специально перепутаны провода, да и сам механизм необычный, чтобы взрыв последовал при любых обстоятельствах. Взрывотехник и Миа о чем-то переговаривались, и Хью, которому благодаря службе в разведке было понятно по их губам, что сержант говорит специалисту, что он не тот провод принимает за основной, и указывает ему на особенность механизма, а взрывотехник не соглашается с ней. Потом глаза Мии снова сверкнули, и военный стал пошагово совершать те действия, о которых ему говорила Андерсон.

Оба взрывных устройства были обезврежены. Миа, прижимая к себе девочку, сделала шаг в сторону от коляски, на минуту закрыв глаза, касаясь своими губами лба спящей малютки, потом прошла в зал, подошла к сидящей на кресле в состоянии гипноза учительнице, отдала ей в руки ребенка и вернулась к старшему офицеру.

— В этом состоянии все будут еще минут 20. Управимся с теми, что внизу? — спросила сержант, а Хью обратил внимание на то, какая она уставшая, опустошенная внутри и очень бледная.

«Как она вообще еще стоит на ногах? Откуда возьмет столько сил, чтобы еще сражаться с боевиками?» — переживал Хью.

— Да, успеем. Вы с оружием, сержант? — уточнил офицер.

— Конечно.

— Тогда вперед, только аккуратно.

Они все участвовали в перестрелке. Боевиков было достаточно много, первый этаж стал превращаться в зону активных боевых действий, снаружи оцепление здания обеспечивала полиция и военные.

Миа и Хью незаметно для себя действовали очень слаженно, как будто все время работают в паре. И тот, и другой были отличными стрелками, причем женщина предугадывала мысли противника, жестом показывала Хью, откуда будет следующий выстрел, где появится в следующую секунду боевик. Она стреляла и одновременно помогала Фостеру своей информацией.

В один момент, когда за спиной у спецназа не могло быть противника, Хью услышал, как передернулся затвор позади стрелявшей в боевиков Мии. Секунда и офицер, обернувшись, увидел, что один из пациентов, явно в наркотическом опьянении, направил оружие в спину Андерсон.

Хью крикнул: «Миа, ствол, спина!» — и в один прыжок оказался за ее спиной, закрыв собой.

Раздался выстрел, Хью дернулся, Миа, развернувшись, выстрелила и убила стрелявшего в них человека.

Фостер обмяк, стал заваливаться на бок. Сержант придержала его, посадила на пол спиной к стене, сделав еще несколько выстрелов, поразив цель, затем, осмотрев офицера, увидела, что пуля попала ему в грудь.

Миа сразу начала останавливать кровь и снимать боль, держа руку на ране. Хью, теряя сознание, произнес: «Сержант, вы мне нравитесь и все равно станете моей женой».

Спецоперация прошла успешно. Часть боевиков была уничтожена, включая того самого руководителя террористов, который сбежал из-под конвоя во Флориде, остальные задержаны. Несколько офицеров спецназа получили ранения разной тяжести, убитых не было. Что касается учащихся и преподавателей, то они вышли из состояния гипноза сразу после того, как раздался последний выстрел на первом этаже. Единственное, преподаватель, державшая на руках свою маленькую дочь, никак не могла понять, где она оставила коляску и брала ли она ее вообще с собой.

Хью Фостер лежал на операционном столе, а Миа Андерсон в одноразовом медицинском костюме сидела рядом и держала его за руку, которую он не отпускал с того самого момента, когда пришел на непродолжительное время в сознание, находясь уже на каталке, на которой его везли в операционную. Разжать его руку не могли ни медсестры, ни врачи, поэтому Миа и попросила остаться с ним рядом на время операции, заверив, что не боится крови и т.п. и в обморок не упадет.

Пока шла операция Андерсон весь этот процесс «мониторила» благодаря своим способностям, даже мысленно помогая врачам обходить сосуды и ткани, чтобы рана потом быстра зажила.

Медики поражались тому, что даже под наркозом, когда тело человека расслаблено, пациент не отпускает руку этой женщины. Хирург пошутил, что офицер боится потерять любимую, значит, быстро поправится.

Миа, пока шла операция, активно работала над восстановлением и усилением энергетики биополя Хью Фостера.