Восставшая из пепла (гет)

Я очнулась. Правда, это было не так заметно. Вот уж не думала, что вернусь в это состояние. Хотя на этот раз всё было несколько иначе. Я прекрасно осознавала происходящее, просто меня так придавило воспоминаниями и вернувшейся силой, что я сочла за благо прикинуться шлангом. Мне нужно было подумать, расставить всё по полочкам и заодно затолкать поглубже пресловутое чувство вины. Я не могла отрицать, что поступила не очень дальновидно, но и не могла сказать, что ошиблась. Конечно, сейчас я видела более гениальные идеи, но какой от них толк? Что сделано, то сделано. Будем думать, как расхлебать то, чё наделали.

Близких моя молчаливость пугала, а просьбы дать немного времени — ещё больше. И дедушка, как всегда, оказался прав, по сравнению с паранойей Сириуса слежка Эриса — всего лишь вежливый вопрос о моем состоянии. По крайней мере, он присматривал тихо, бесшумно и не мешал мне думать. С Сириусом приходилось говорить, успокаивать, но, судя по его лицу, я часто отвечала невпопад. Хорошо еще, что Аленка сейчас с бабушкой.

Я старалась, правда старалась вернуться. Вынырнуть из собственных мыслей, но у меня не получалось. Мыслей было слишком много, и тараканы никак не хотели разбегаться по своим норкам. Сил не было даже на эмоции. Пока. Но я знала, как только разум встанет на место, плясать начнет душа. И какие эмоции вырвутся наружу, предугадать невозможно. Хотя, если мой благоверный не успокоится в ближайшее время, то первым, что из меня выйдет, будет злость. Я всё понимаю, мне его и жалко, и стыдно перед ним за то, что бросила, но, если видит, что я немного не в себе...

— Ней…

— Я тебя сейчас покусаю! Дай мне тараканов в кучу собрать. Ты… Ну, ты же должен понимать. У самого-то мысли не роятся?

— Есть такое.

— Вот и не приставай. Всё понимаю. Неправильная у нас встреча после пяти лет разлуки. Но давай мы сейчас быстренько восстановимся, а потом заново встретимся?

— Предлагаешь разделиться?

— Предпочтёшь, чтобы я молчачком сбежала?

— А есть желание? — он приподнял бровь.

— Есть желание чем-нибудь в тебя швырнуть.

Он неожиданно рассмеялся.

— Теперь я вижу, что ты вернулась. Ладно, думай, обещаю не паниковать.

Я облегчённо закрыла глаза. Надо же, с четвёртого раза понял. Это прогресс. Определённо прогресс.

После того как я наконец смогла донести до мужа мысль о том, что со мной всё в порядке, просто нужно кое с чем разобраться, стало легче. Теперь никто не отвлекал меня от попыток разобраться в произошедшем.

Так, ну, допустим, с Лили и Джимом всё понятно. Не так-то просто убить наследника Певереллов, что до Лили… Подруга решила рискнуть и побаловаться некромантией. Судя по отметине Гарри, у нее получилось. Мальчик отмечен, но не Вольдемортом, а Игнатиусом Певереллом. Хорошо это или плохо, пока не ясно. Способности к некромантии у ребенка не проявились.

С Верой и Злотеусом тоже всё зеркально чисто. Юный (хорошо, уже не очень) принц сумел достичь нужного уровня мастерства, дабы построить между сознанием волка и своим мост. Только этого оказалось мало. Эрис был не до конца осведомлен. Вера и правда вернула тело быстрее разума, но она могла быть человеком лишь некоторое время, и даже тогда верх часто брал волк. В общем, рожала она в теле волчицы. Это потом уже с помощью Мириона Злата обернулась человеком. Поэтому Злотеусу пришлось искать новые способы. Через какое-то время Мирион остыл и смог помочь ему разобраться. А ответ был прост. Сознания Веры-человека и Веры-волчицы боролись, а должны были сосуществовать вместе. И разум человека должен был преобладать. Мы же не даем эмоциям вести нас, верно (да, я понимаю, что не всегда, но стараемся ведь)? Поэтому им со Злотеусом пришлось вновь прочно переплести две сущности — волчью и фэйскую. Мирион был горд за Злотеуса, наверно, даже больше, чем сам друг, так как парень не только сделал почти всё самостоятельно, более того, он смог провернуть то же самое и с Ремом, позволив тому контролировать волка без зелья и не только в полнолуние.

Куда ни глянь, сплошные плюсы. Это настораживало.

Идем дальше. Жасмин и Ласэн. Остро стоял вопрос, как она могла спасти ребенка. Объяснялось это двумя словами: маг реальности. Других мыслей не было. Если только предположить, что она знала о беременности и практически полностью изменила свою реальность, заставив дочь появится на свет раньше положенного срока, тогда… Понятнее не становилось. Я знала одно, за такие игры с реальностью по головке не погладят, и Жасмин спаслась только потому, что весь мир считает ее мертвой. Вот вам и еще одна загадка. Получилось ли у неё переродиться? Как плохо, что я канон-то забыла, ох. Пришлось ненадолго выйти из забытья, дабы переговорить с Верой, хотя бы мысленно. Хоть эта часть способностей работала исправно. Выходило следующее. Если судить по канону, то наша Жас переродилась в Элайне Аркерон, тогда становилось неудивительным и то, что она по тому же канону истинная пара Ласэна. Всё сходилось. Пока будем исходить из этого.

Сам Ласэн, по рассказам Эриса, держался молодцом, что меня очень радовало. Хоть за кого-то сердце не болит… Не должно было болеть, но болело. Что-то было не так. Меня вновь не покидали ощущения неправильности. Эрис заверял, что я себя просто накручиваю. Может, он и прав. У меня не было причин ему не верить.

Говоря о Ласэне, нельзя не вспомнить об Алисе с Фрэнком. Невилл уже не утверждал, что видит их, но я знала, что он по-прежнему уверен в этом, как и остальные дети. Однако ответа на вопрос, что же делал Ласэн, не знал даже Мирион. Он мог сказать только одно. Те Фрэнк и Алиса, что лежали в госпитале, — иллюзии. Я не сразу догадалась, осознание пришло внезапно. Если Ласэн создал иллюзии, то настоящие друзья, скорее всего, действительно находятся рядом с Невиллом, только скрытые заклятьем хамелеона. Радость быстро угасла. Почему же тогда никто до сих пор не смог разрушить его? Мирион бы смог, только если… Только если этот гений не перенес Фиделиус на самих хозяев дома. Конечно, это был не классический Фиделиус, но что для иллюзиониста стоит создать похожее заклинание для людей. Если так, то, зная Ласэна, имело место клятва вроде: «Раскрою тайну лично леди Лонгботтом». Эмоции это всё вызвало одни. Ну Ласэн! После этого ещё я затейница. Да мне до такой многоходовочки в жизни не додуматься!

Тревогу в сердце получилось погасить. Ласэн справится. Осталось чуть-чуть. А мы ему поможем. Сейчас только оклемаюсь чуток, и за работу. Засиделась я без дела.

Да-а-а, ну и наворотила же я дел. Это же надо было закрыть мир действительно от всех, кроме Эриса. Гений. Хотя он тоже хорош. Было же сказано, что подвески прорвут любые щиты. Да и Лес подвластен только Мириону. Кого туда пускать, решает только он. Ладно, по крайней мере, и неожиданных гостей не было. А Эрис молодец. Хранители знатно трусят. Чего ж он там наделал? А и ладно, не так уж и важно. Главное, к соглашению мы пришли. Мы не лезем к ним, если они не лезут к нам. От них посильная помощь, от нас хотя бы иллюзионное поддержание истории. На том и порешили. Вовремя там все-таки переворот свершился. Все самые противные личности либо мертвы, либо по углам расползлись. Эрис как раз недавно вернулся со второй встречи. Уже с новыми Хранителями. Условия сделки оставались теми же, за одним исключением. Эти-то как раз ждали Стихий. Боялись, как бы поздно не было. Знатно мы их с Верой встряхнули.

Я, наконец, вспомнила, что делала ночью в лесу. Я принимала полномочия Стихии. И не одна, с подругой. С сестрой. Надоело быть хорошей. Чтобы это значило? Мстить я вроде бы не собиралась. Да и злости не ощущала. Мне просто было наплевать. Всё, что меня волновало, — мой мир. К межмировому господству я никогда и не стремилась. Пусть живут, как хотят.

Что меня смущало, так это улыбающийся дедушка. Он явно знал больше меня. Я сдалась спустя три недели, наконец приведя мысли в порядок и во всём разобравшись. Ну, более-менее. В любом случае неплохо было бы понять, что происходит.

— Ты не сможешь остаться в стороне, — просто ответил он. — Когда Стихия говорит, что ей надоело быть хорошей, это означает, что она больше не собирается закрывать глаза на действия Хранителей. Не спорь, — махнул он рукой. — Разумеется, сейчас тебя волнует только твой мир, но заявление ты сделала. Новые Хранители приняли его к сведению. Возможно, возможно, вы даже сможете прийти к соглашению. Пока же не думай об этом. Пускай ждут, пускай заметают следы бесчинств, наводят порядок. Им полезно вспомнить, для чего они были призваны.

Не скажу, что данная новость меня обрадовала, но подумать над ней я не успела, так как появились более насущные проблемы. Магические выбросы. И эмоциональные. Благо и первое, и второе решалось тренировками и не требовало изоляции от общества. В свободное от занятий время я редко срывалась, если только меня не пугать или не расстраивать. Так что это не сильно сказывалось на общении с друзьями, хотя состояние либо расплакаться, либо в морду кому-нибудь дать меня утомляло. Мама только смеялась, мол, у меня такое состояние каждый месяц, начиная с юношеских лет. Обижаться на неё было глупо, но я обижалась. Хотя и понимала, что это обусловлено нестабильностью магии, как следствие эмоций.

Однако мы с Сириусом, лечение которого проходило быстрее моего, всё же решили «встретиться заново». А мне ещё предстояло познакомить его с дочерью.

Почему-то вторая встреча вызывала некую неловкость. Мы просто смотрели друг на друга, думая о том, что произошло, о том, что мы потеряли, я же ещё и о том, что приобрели.

Наконец, Сириус быстро шагнул мне навстречу, и я нырнула в его объятья. Губы сами расплылись в улыбке. У нас ведь так и не случилось медового месяца. Если не считать, конечно, время, проведенное в режиме Азкабан-Лес. Я невольно хмыкнула.

— Ты чего? — спросил он, опуская меня на землю.

— Всё у нас не как у людей.

— Это точно, никакой другой девушке не придет на ум петь сомнительные песни с шафером на свадьбе, узнав о том, что между ней и мужем установились так называемые фэйские парные узы, — ухмыльнулся он.

— Посчитаем ошибки? Во-первых, не на свадьбе, а после. Во-вторых, не сомнительные, а романтично-шаловливые. В-третьих, узнав не об узах, а о том, что супруг теперь может звереть так же, как и фэйцы, при одном взгляде на пару. В-четвертых, идея была Ласэна.

— Это в корне меняет дело, — протянул он. — Гении. Как можно было вообще додуматься до такого?

— Проверить хотели. В конце концов, никто кроме Ласэна тебе бы тогда конкуренцию составить не смог. Джеймс-то уехал.

— Врешь ведь.

— Ну ладно, о драке мы тогда не думали. Я, по крайней мере.

— А если бы я все-таки сорвался?

— Ты, конечно, нашёл время вспомнить, — я стукнула его в плечо. — Не сорвался бы. Что бы там ни текло в твоих жилах, ты все-таки человек. А у людей не принято убивать шурина за караоке с женой. К тому же радуйся, что я вообще тебя выбрала, — настала моя очередь припоминать ему прошлое. — Ухаживал-то за мной Ласэн.

— Всю жизнь будешь припоминать? — застонал он. — Я защитить тебя хотел.

— А если бы я влюбилась?

— Не влюбилась бы. Ты никогда не смотрела на тех, кто занят.

Я улыбнулась. Было такое. Интерес к занятому парню у меня пропадал моментально. Но мы сейчас не об этом.

— А все же, что ты чувствовал?

— Недоумение. Я понимал, что вы хотите чего-то добиться, но мне на ум не могло прийти, что вы меня провоцируете.

— Женщина должна удивлять.

— Ну-ну, — притянул меня к себе поближе.

— Да ладно тебе, — я прижалась к его груди. — На самом деле нам просто петь хотелось, причем что-нибудь этакое. Частушечное. Ласэн ещё под этим делом был, — я щелкнула себя по шее. — Вы, кстати, молодцы, напоили человека и удивляются. У него ж рациональное мышление и так слабовато, а после того, как выпил… — я сделала многозначительную паузу. — Он вообще стал рассуждать по-русски трезво. Так чего вы хотите? Ему и не такое на ум могло прийти.

— Ему и пришло, — тихо засмеялся Сириус. — Только об этом я тебе не расскажу. То, что мы делали, даже вспоминать стыдно. Я вот… — он снова засмеялся. — Я вот представил, а интересно было бы, если это кто-нибудь видел. Картинка незабываемая. Я даже не знал, что такое возможно.

— Пить меньше надо.

— Так мы с того момента и завязали. Хватило. Слишком уж мы творческие.

— Ты к чему вспомнил-то? — поинтересовалась я.

— Не знаю. Просто вспомнилось. Поностальгировать не хочешь?

— С радостью, — призналась я. — Но чуть позже. Для начала мне нужно тебя кое с кем познакомить.

Сириус удивился, но за мной последовал. Я же думала, как его подготовить.

— Помнишь, тогда в замке у Кана мне показалось, что я беременна.

— Это окончательно меня добило, — тихо ответил он. — Я почувствовал тебя, то, о чем ты думаешь. Подумал, если это правда… Единственное, что я мог, это уничтожить вампира раньше, чем он уничтожит тебя, но ты в очередной раз меня опередила.

— Не привыкла быть спасённой, — улыбнулась я. — К тому же ты его всё-таки убил. Но сейчас не об этом. Ты ведь знаешь, что мой отец был магом времени? Вот. Тогда я на некоторый промежуток заморозила время в своём организме. Отсрочила свою смерть.

— Почему? — насторожился он.

— Потому что мне не показалось. И я не могла позволить нашему ребёнку умереть. У меня получилось.

Сириус замер. Я остановилась, обернувшись к нему. Он никак не мог разобраться с тем, что чувствует. Я ждала. Ему сложнее, чем мне. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем он наконец произнёс:

— Если… Если это правда, ей ведь должно быть пять лет.

— В сентябре исполнилось.

— Она…

— Знает, но не всё.

— Если ты не помнила…

— Ну знаешь, как друга я тебя помнила, а остальное ей знать не обязательно. К тому же, ей не только я о тебе рассказывала. Рег, например. Он, кстати, тебе свое «фе» уже высказал?

— Да, — на автомате ответил Сириус и отступил на шаг. — Это… Почему ты раньше не сказала?

— Решила, что нам обоим не мешало бы прийти в себя. И нет, откладывать мы ничего не будем, — я поймала его за руку. — Я тебя знаю, если не сегодня, то никогда. Идем.

И я, прикладывая немалые усилия, потянула его за собой. Вдалеке уже слышался голос матери и смех Алёны. Она завидела меня ещё издалека и с воплями кинулась на шею. Сириус от переизбытка эмоций обратился в собаку, а потому дочь не обратила на него внимания. Что она, животных не видела? Вдоволь наобнимавшись, она, наконец, почтила вниманием огромную собаку рядом. Мягколап вызвал у нее восторг. Сам пес, казалось, боялся даже дышать.

«А ну-ка немедленно возвращайся!» — прикрикнула я на него.

«По-моему, всё и так неплохо».

«Сириус!»

Земля слегка затряслась, а в следующее мгновение Алёна обнимала уже не Мягколапа, а Сириуса. Коротко взвизгнув, рук она всё же не разжала, повиснув на отце, она для удобства обхватила его и ногами. Я мысленно дала ему пинка, и он обвил дочь руками, помогая держаться. Та оценивающе его осмотрела и спросила:

— А вы как тётя Вера, да?

— Алёна, здороваться надо, — укорила мама. — Здравствуйте. Рада, что вы наконец пришли, — сказала она нам.

— А вы кто? А зовут вас как? — Дочь продолжала бомбардировать Сириуса вопросами и, по-моему, даже ответами не сильно интересовалась.

— Дай ему хоть слово вставить, — перебила я ее.

Она на миг замолчала, насупившись, а затем снова вскрикнула.

— А я вас знаю! Вы — Сириус Блэк! Вы мой папа!

«Потрясающая непосредственность», — думала я, наблюдая за разрастающейся сценой. Нет, с одной стороны, конечно, хорошо, что нам удалось пробудить в Алене исключительно положительное отношение к отцу. С другой же, кого-то сейчас хватит удар. Я подхватила Сириуса под локоть. Он всё молчал, неотрывно глядя на дочь. Хорошо, что Алену это не смущало, она самозабвенно продолжала заваливать его вопросами, порой отвечая на них самостоятельно.

— А пойдемте-ка в дом, — прервала бесчисленный поток вопросов мама. — Холодает.

И мы пошли.