Тень Узуи Тенгена (джен)

Шаги, которые уловил острый слух Хашира Тени, приближались. Они не были похожи на грохочущую поступь Тенгена, но в них чувствовалась уверенная и живая мощь. Казалось, что сама земля с уважением расступается под их тяжестью.

— Хашира Тени! — прогремел голос Ренгоку Кёджиро. Он остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. — Вы позволите мне составить вам компанию? Мой долг — убедиться, что буря не повалила молодое дерево, только что вступившее в наш лес.

Девушка не обернулась. Лишь кивнула, чувствуя жгучий стыд за всю эту сцену, которую устроил Тенген.

— Он… он уверен, что я от него без ума, — почти беззвучно прошептала она. — Что готова собирать пыль с его сандалий в качестве сувенира.

— Да! Совершенно верно! — подтвердил Кёджиро, делая шаг вперед. — Пламя его души просто ослепительно! Но у всякого костра есть слепое пятно — прямо у самых ног, куда не падает его свет! И в этой тени иногда оказываются самые важные вещи! Например, достойный коллега с очень милым, но печальным лицом!

Девушка невольно обернулась. Кёджиро стоял, скрестив руки на груди, пристально смотрел на неё. Солнце играло в его рыжих волосах, делая их похожими на живое пламя.

— Вы говорите об этом как о досадном оптическом обмане, — с намечающейся улыбкой проговорила она.

— А разве не так? — удивился Ренгоку, широко раскрыв золотые глаза. — Тенген узрел факт вашего постоянного присутствия, но неверно истолковал его природу! Как если бы кто-то принял стражу у ворот за очередь поклонников!

Девушка тихо рассмеялась, отчего Ренгоку просиял.

— Спасибо, господин Ренгоку, — сказала она. — Вы… невероятно тактичны для человека, чьим основным аргументом обычно является испепеляющий удар клинка.

— Таков мой долг! — ответил он, позволяя себе сделать ещё два шага вперед.

Они оказались почти рядом, у самого пруда, где сонные карпы лениво шевелили плавниками.

— Скажите, господин Ренгоку, — новенькая заглянула ему в глаза. — Я действительно выгляжу как влюбленная дура, помешанная на блеске моего… коллеги?

— Ни капли! — громко ответил Кёджиро, отчего карпы в пруду шарахнулись в стороны. — В первую очередь я вижу прекрасную девушку! Потом воина! Я вижу того, кто годами сражался в полной тишине, прикрывая спину самого шумного из нас! Это достойно огромного уважения!

Слова Хашира Пламени согрели девушку изнутри, разливаясь по душе целебным теплом, которого она была лишена так много лет.

— Тенген всегда был таким, — сказала она, опустив голову. — Видит только то, что блестит прямо перед его носом. И совсем не замечает, что тень за его спиной — это не пустота. Это… чья-то спина, принявшая на себя удар, предназначавшийся ему.

— И этой спиной были вы, — в глазах Ренгоку вспыхнуло восхищение. — Но теперь вы вышли на свет. У вас есть собственное имя. И я чувствую, что оно хочет быть услышанным.

Девушка посмотрела на это открытое, пылающее энтузиазмом лицо. В глаза без единой капли насмешки и фальши. Ренгоку был полной противоположностью всему, чему её учили с детства: скрытности, тишине, незаметности. И в этой противоположности была сладкая притягательность. Она глубоко вдохнула.

— Господин Ренгоку… я хочу поделиться с вами своей тайной. Если… если вы не боитесь, что она окажется слишком скучной для пламени вашего сердца.

— Ни одна тайна верного союзника не может быть скучной! — воскликнул он и хлопнул себя ладонью по груди. — Она будет надежно храниться здесь! Клянусь пламенем своего дыхания!

— Я действительно безумно люблю Узуй Тенгена.

Ренгоку моргнул. Его лицо вспыхнуло от восторга.

— Это же прекрасно! — воскликнул он. — Не стоит молчать о своих чувствах! Они непременно должны вырваться наружу, как молодые побеги! Скажите ему! Это облегчит вам душу!

— Но я люблю его совсем не той любовью, о которой вы подумали, — печально произнесла она.

Ренгоку замер. Его золотые глаза внимательно всматривались в лицо новенькой.

— Я люблю его как единственного родного человека. — продолжила новенькая. — Меня зовут Каге. Узуй Каге. Я младшая сестра Тенгена, которую он много лет назад похоронил в своем сердце из-за жестокости нашего отца.

Кёджиро озадаченно склонил голову на бок. Воцарилась тишина, сквозь которую слышался шелест листьев, гонимых ветерком, и плескание карпа, выпрыгнувшего за мошкой.

— Так-так-так! — выдохнул Ренгоку. — Вот где спрятана разгадка! Теперь картина обретает свою целостность!

Он сделал шаг назад и почтительно поклонился.

— Прошу прощения за неуместные шутки остальных Хашира! Они били мимо цели, не зная, что стреляют по призраку прошлого своего коллеги! Позвольте выразить своё глубочайшее восхищение, Узуй Каге! Скрывать такую правду, нести её в одиночку и продолжать быть щитом для того, кто считает тебя тенью… это пламя духа, которое не уступает моему! Вы — удивительная девушка!

Каге почувствовала, как к глазам снова подступают слезы.

— Спасибо, — прошептала она, поклонившись в ответ.

Ренгоку выпрямился. Его фигура выросла, заполняя собой пространство.

— Хашира Тени! Узуй Каге! — провозгласил он торжественно. — Позвольте отныне мне быть вашим дневным светом! Там, где ваша тень будет скользить в поисках врага, моё пламя осветит вам путь. А если будет грозить опасность, она столкнется с моим клинком.

Кёджиро протянул девушке руку. Каге посмотрела на его широкую ладонь и медленно вложила свою. Ренгоку чуть сжал её, ощущая дрожь и прохладу.

— В свою очередь я буду вашим клинком в темноте, господин Ренгоку, — твёрдо сказала девушка. — Там, где ваше сияние привлечет взгляды врага, моя тень найдет слабое место в его доспехах и нанесет удар.

Их руки сомкнулись в крепком рукопожатии. В этот момент между пламенем и тенью зародилось гораздо большее, чем тактический союз двух истребителей. Ренгоку взглянул в глаза девушки и улыбнулся.

— Знаете, Каге-сан, я рад, что вы оказались сестрой Тенгена, — сказал Кёджиро, не отпуская её руки. Кагэ вопросительно приподняла бровь. — Потому что иначе, — продолжил Ренгоку, — мне пришлось бы соперничать с собственным другом за сердце прекрасной девушки. А это могло бы привести к разрушительному пожару!

Каге озадаченно моргнула.

— Вы… вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, — перебил Ренгоку, — что пламя моего сердца радостно встрепенулось при виде вас. И теперь, когда я знаю, что вы просто сестра моего друга… это пламя чувствует себя вправе гореть чуть ярче!

Каге почувствовала, как краска заливает её щеки.

— Господин Ренгоку, вы…

— Кёджиро, — поправил он. — Для союзников, которым я обещал быть дневным светом, можно просто Кёджиро.

Где-то вдалеке раздался грохот. Каге вздрогнула и сказала:

— Тенген когда-нибудь убьёт себя своей же громкостью.

— Не волнуйтесь, — улыбнулся Кеджиро. — Я прослежу, чтобы он дожил до того момента, когда вы решитесь признаться ему. А пока… позвольте проводить вас? Ваша тень сегодня выглядит слишком уставшей, чтобы тащить вас домой в одиночку.

Каге посмотрела на него, потом на свою руку, которую Ренгоку так и не отпустил.

— Проводите, Кёджиро-сан, — тихо сказала она, глядя ему в глаза.

Впервые за долгое время Каге перестала чувствовать себя одинокой.