Тень Узуи Тенгена (джен)

Шаги, которые уловил острый слух Хашира Тени, приближались. Они не были похожи на тяжелую, грохочущую поступь Тенгена. В них чувствовалась иная уверенная и живая мощь. Казалось, сама земля с уважением расступается под тяжестью этой ровной, исполненной достоинства поступи.

— Хашира Тени! — прогремел голос Ренгоку Кеджиро. Он остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. — Вы позволите мне составить вам компанию? Мой долг — убедиться, что буря не повалила молодое дерево, только что вступившее в наш лес.

Девушка не обернулась. Лишь кивнула, чувствуя жгучий стыд за всю эту сцену, которую устроил Тенген.

— Он... он уверен, что я от него без ума, — ее голос прозвучал тихо, почти беззвучно. — Что готова собирать пыль с его сандалий в качестве сувенира.

— Да! Совершенно верно! — с непоколебимой уверенностью подтвердил Кеджиро, делая шаг вперед. — Пламя его души просто ослепительно! Но у всякого костра есть слепое пятно — прямо у самых ног, куда не падает его свет! И в этой тени иногда оказываются самые важные вещи! Например, достойный коллега с очень милым, но печальным лицом!

В словах Ренгоку была такая прямолинейная и детская искренность, что девушка невольно обернулась. Кеджиро стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее с выражением, будто пытался решить сложную, но очень интересную задачу. Солнце играло в его рыжих волосах, делая их похожими на живое пламя.

— Вы говорите об этом, как о досадном оптическом обмане, — прошептала она, и на ее губах дрогнула едва уловимая улыбка.

— А разве не так? — удивился Ренгоку, широко раскрыв золотые глаза. — Тенген узрел факт вашего постоянного присутствия, но неверно истолковал его природу! Как если бы кто-то принял стражу у ворот за очередь поклонников!

Девушка коротко и тихо рассмеялась. Этот смех смыл часть горечи с ее лица, отчего Ренгоку просиял.

— Спасибо, господин Ренгоку, — сказала она. — Вы... невероятно тактичны для человека, чьим основным аргументом обычно является испепеляющий удар клинка.

— Таков мой долг! — заявил он, позволив себе сделать еще два шага вперед.

Теперь они стояли совсем рядом, у самого пруда, где сонные карпы лениво шевелили плавниками.

— Скажите, господин Ренгоку, — голос девушки стал чуть тверже. — Я действительно выгляжу как влюбленная дура, помешанная на блеске моего... коллеги?

— Ни капли! — ответил Кеджиро так громко и искренне, что карпы шарахнулись в стороны. — В первую очередь я вижу прекрасную девушку! Потом воина! Я вижу того, кто годами сражался в полной тишине, прикрывая спину самого шумного из нас! Это достойно огромного уважения!

Слова Хашира Пламени согрели девушку изнутри, разливаясь по душе сладким и целебным теплом, которого она была лишена так много лет.

— Тенген всегда был таким, — сказала она, и в ее голосе зазвучала давно забытая нота сестринской нежности и досады, перемешанных в тугой, болезненный узел. — Видит только то, что блестит прямо перед его носом. И совсем не замечает, что тень за его спиной — это не пустота. Это... чья-то спина, принявшая на себя удар, предназначавшийся ему.

— И этой спиной были Вы, — в глазах Ренгоку вспыхнуло искреннее восхищение. — Но теперь Вы вышли на свет. У вас есть собственное имя. И я чувствую, что оно хочет быть услышанным.

Девушка смотрела на это открытое, честное, пылающее жизнью лицо. В глаза, в которых не было ни тени насмешки, ни капли фальши. Ренгоку был полной противоположностью всему, чему ее учили: скрытности, тишине, незаметности. И в этой противоположности была странная, магнетическая притягательность. Она глубоко вдохнула.

— Господин Ренгоку... я хочу поделиться своей тайной с вами. Если... если вы не боитесь, что она окажется слишком скучной для пламени вашего сердца.

— Ни одна тайна верного союзника не может быть скучной! — воскликнул он и хлопнул себя ладонью по груди, где билось его нерушимое, огромное сердце. — Она будет надежно храниться здесь! Клянусь пламенем своего дыхания!

— Я действительно безумно люблю Узуи Тенгена.

Ренгоку моргнул. Его лицо вспыхнуло от восторга.

— Это же прекрасно! — воскликнул он. — Не стоит молчать о своих чувствах! Они непременно должны вырваться наружу, как молодые побеги! Скажите ему! Это облегчит вам душу!

— Но я люблю его совсем не той любовью, о которой вы подумали, — ее улыбка стала печальной.

Ренгоку замер. Его золотые глаза внимательно всматривались в лицо новенькой.

— Я люблю его, как единственного родного человека. Меня зовут Кагэ. Узуи Кагэ. Я младшая сестра Тенгена, которую он много лет назад похоронил в своем сердце из-за жестокости нашего отца.

Воцарилась тишина, сквозь которую можно было услышать, как падает лист с клена, как плещется карп, выпрыгнувший за мошкой. Ренгоку стоял неподвижно. Его золотые глаза расширились, отражая в себе всю глубину ее признания.

— Так-так-так! — произнес он на выдохе. — Вот где спрятана разгадка! Теперь картина обретает свою целостность!

Он сделал шаг назад и почтительно поклонился.

— Прошу прощения за неуместные шутки остальных Хашира! Они били мимо цели, не зная, что стреляют по призраку прошлого своего коллеги! Позвольте выразить свое глубочайшее восхищение, Узуи Кагэ! Скрывать такую правду, нести ее в одиночку и продолжать быть щитом для того, кто считает тебя тенью... это пламя духа, которое не уступит моему! Вы — удивительная девушка!

Кагэ почувствовала, как к глазам снова подступают слезы. Но на этот раз другие. Не горькие, не обидные. Теплые.

— Спасибо, — прошептала она и искренне поклонилась в ответ.

Ренгоку выпрямился. Его фигура выросла, заполнив собой пространство.

— Хашира Тени! Кагэ Узуи! — провозгласил он торжественно. — Позвольте отныне мне быть вашим дневным светом! Там, где ваша тень будет скользить в поисках врага, мое пламя осветит вам путь. А если будет грозить опасность, она столкнется с моим клинком.

Кеджиро протянул девушке руку в знак предложения доверия, союза и взаимной защиты. Кагэ смотрела на этот жест, на широкую, теплую, открытую ладонь. В ней не было ни капли снисхождения, ни грамма фальши, а предложение быть рядом, на равных. Впервые за долгие годы кто-то протягивал ей руку не как "тени", а как... Кагэ. Просто Кагэ. Она медленно вложила свою узкую, прохладную ладонь в его.

— В свою очередь я буду вашим клинком в темноте, господин Ренгоку, — сказала она твердо. — Там, где ваше сияние привлечет взгляды врага, моя тень найдет слабое место в его доспехах и нанесет удар.

Их руки сомкнулись в крепком, равном рукопожатии. В этот момент между пламенем и тенью зародилось нечто гораздо большее, чем тактический союз двух истребителей. Ренгоку взглянул в глаза девушки и улыбнулся. И в этой улыбке было что-то новое, чего он сам еще не до конца осознавал.

— Знаете, Кагэ-сан, я рад, что вы оказались сестрой Тенгена, — сказал Кеджиро не отпуская руки Хашира Тени.

Кагэ вопросительно приподняла бровь.

— Потому что иначе, — продолжил Ренгоку, в его золотых глазах заплясали веселые искры. — Мне пришлось бы соперничать с собственным другом за сердце прекрасной девушки. А это могло бы привести к превосходному, но очень разрушительному пожару!

Кагэ озадаченно моргнула.

— Вы... вы хотите сказать...

— Я хочу сказать, — перебил Ренгоку. — Что пламя моего сердца радостно встрепенулось при виде вас. И теперь, когда я знаю, что вы просто сестра моего друга... это пламя чувствует себя вправе гореть чуть ярче!

Кагэ почувствовала, как краска заливает ее щеки.

— Господин Ренгоку, Вы...

— Кеджиро, — поправил он мягко. — Для союзников, которым я обещал быть дневным светом, можно просто Кеджиро.

Они стояли у пруда, все еще сжимая друг другу руки. Карпы, успокоившись, снова всплыли к поверхности и с любопытством таращились на эту странную пару — пламенно-рыжего гиганта и белую, как снег, девушку в черной безрукавке. Где-то вдалеке раздался грохот — судя по звуку, Тенген нашел новую стену для проверки на прочность. Кагэ вздохнула.

— Он когда-нибудь убьет себя своей же громкостью.

— Не волнуйтесь, — улыбнулся Кеджиро. — Я прослежу, чтобы он дожил до того момента, когда вы решитесь признаться ему. А пока... позвольте проводить вас? Ваша тень сегодня выглядит слишком уставшей, чтобы тащить вас домой в одиночку.

Кагэ посмотрела на него и на свою руку, которую Ренгоку так и не отпустил.

— Проводите, Кеджиро-сан, — тихо сказала она.

По дорожке, усыпанной кленовыми листьями, за поворотом медленно исчезали две тени — одна рыжая, как пламя, другая белая, как снег. Они шли рядом. Впервые за долгое время Кагэ не чувствовала себя одинокой.