Страшный сон модного дома (гет)

— Постойте, — раздался голос Киры. — Не хочу в клуб. Хочу домой!

— Значит, домой. Но это не отменяет того, что мы напьёмся.

— Обязательно. Это даже не обсуждается.

Голос Киры не дрожал, в нём не слышалось грусти. Это настораживало. Прежде после ссор с женихом Кира была какой угодно — грустной, яростной, решительной, злой. Но не сейчас. Сейчас она выглядела опустошённой.

Они ехали по ночной Москве в полной тишине. Каждый думал о своём. Это был тяжёлый день для всех, и вряд ли он станет легче сам по себе. Они планировали напиться, и, возможно, впервые в жизни Катя не была против.

— Нам надо заехать в магазин. У Киры наверняка дома ничего нет, — тишину прорезал голос Вики. — На следующем повороте налево, там вроде был продуктовый.

В магазин пошли всей компанией. Милко и Катя по очереди тягали тележку, куда Милко сгружал тонны алкоголя. В это время Вика, как на буксире, тянула за собой Киру по отделу с фруктами.

— Будем делать коктейли. Хочу оливки, зонтики и красивенькие дольки на бокалах. И обязательно — сахарный бортик! Давай, Кира, устроим коктейльную вечеринку!

Кира на все предложения только кивала и соглашалась. Но Вика не сдавалась — упрямо тянула её за собой, и чем дальше, тем экстравагантнее становились предложения.

Милко потянул Катю в молочный отдел — для его любимого напитка просто необходима сырная тарелка. Когда они вернулись, Вика и Кира на весь магазин спорили, какие оливки лучше. В итоге решили брать все приглянувшиеся варианты.

Остальной путь до дома Киры был наполнен смехом и подначками. Все спорили о том, какой коктейль лучше.

— Ну скажите уже, что «Олд Фэшн» — лучший! — заявила Вика, вытянувшись в кресле. — Всё остальное — жалкая пародия на алкоголь.

— Скукота, — отозвался Милко. — Мой сливочный коктейль был шедевром. Мягкий, нежный и с ударом в финале. На вкус, как сама жизнь.

— Скорее как похмелье, — усмехнулась Кира.

— А ты что предложишь? — Вика повернулась к ней.

— «Маргариту». Много соли, мало смысла. В самый раз.

— Романтика, — покачал головой Милко. — Мы с тобой явно не на одном барном языке говорим.

Катя молча слушала, улыбаясь, как будто наблюдала за сценой из фильма.

— Катя, ну чего ты молчишь? Скажи же, что нет ничего лучше вечной классики!

— Я до этого и не пробовала ничего из того, о чем вы говорите, никаких коктейлей не пробовала, это если совсем откровенно.

Назвать этот факт постыдным язык не поворачивался, но было всё равно неловко в этом признаваться. Весь алкоголь в её жизни был только на семейных застольях, а выбор там не самый богатый.

— Это же отлично! Устроим конкурс на лучший коктейль, и ты будешь непредвзятым судьёй. Идеально.

Через полчаса, разобрав покупки, достав закуски и устроившись у бара на кухне, Катя пробовала свой первый в жизни коктейль. Перед ней стояли три бокала — запрещалось смотреть, кто какой напиток делал. Первую тройку Катя забраковала.

— Слишком сладко... даже не знаю. — Она ещё раз попробовала единственный не сладкий коктейль. — Но если выбирать, то этот, на мой взгляд, лучший.

— Есть! Записываем 1:0 в мою пользу! — Вика показала язык проигравшим, направилась к полке с чистыми стаканами, взяла три небольшие рюмки и упаковку шпажек для канапе, поставила в центр стола. — «Кровавая Мэри» меня ещё не подводила. Ну что, до трёх побед или до беспамятства?

— Я за второй вариант! — сказала Кира и отправилась мешать новую порцию чего-то, в чём водки будет слишком много.

Спустя бесконечный поток стаканов, рюмок и бокалов, когда силы окончательно покинули их не совсем трезвую компанию, они устроились в гостиной. Катя порадовалась, что не забыла позвонить маме и предупредить, что задержится.

Они с Викой устроились у электрического камина, включили искусственный огонь. Он не грел, но выглядел уютно. Кира лежала на коленях Милко, который устроился на подушках прямо на полу.

Катя не могла оторвать взгляда от завораживающих языков ненастоящего огня. Её пьяный разум находил это символичным и романтичным — огонь, который не греет. Вика пересчитывала шпажки, про которые в ходе попойки конкурса умудрились не забыть.

— Ну что, товарищи, я победила!

— Так нечестно. Вы вместе работаете, конечно, ты больше знаешь, что Кате понравится, — обиженно просопела Кира. — Я обещала позвонить Сашке после показа. Совсем вылетело из головы. Чёртов Жданов.

Кира направилась на поиски телефона — он нашёлся на каминной полке. Она сразу набрала номер брата. Он ответил практически с первого гудка.

— Привет, Саша! Показ прошёл отлично! Прости, совсем замоталась, забыла позвонить, ты только не ругайся, я уже дома! — скороговоркой в трубку, опережая любые выпады брата, протараторила Кира.

Она уже хотела усесться в кресло, но запнулась о ногу Вики и завалилась на спину. Спустя мгновение уже лежала на Пушкарёвой. Вика, пытавшаяся встать, навалилась сверху.

— Кира, что у тебя там происходит? — послышалось из трубки, которая переключилась на громкую связь в полёте.

— Всё хорошо! Я просто упала на Катю, а Вика — на нас, — они пытались встать, но конечности не слушались. Милко уже не пытался сдерживать смех. — У нас был конкурс!

— Что?.. Ладно. Вика... Какая Катя? Что за конкурс, который с ног валит? Я через полчаса буду! — и отключился.

— Кажется, будет ругаться. Если что — всё спихнём на Милко. Он у нас самый взрослый и ответственный.

— Это что за намёки, Кирочка? И слезьте уже наконец с Пушкарёвой, раздавите! — теперь смеялись все, даже Катя.

Так они и сидели, кто куда дополз.

— Скоро приедет Саша. Кто расскажет ему новость про нас с Андреем? Чур не я! — все приложили пальцы к носу, Катя не успела сориентироваться и оказалась последней.

— Ой, а можно не я, пожалуйста? У меня и так плохих новостей для акционеров хватает.

— А кто сказал, что новость плохая? Для Сашки — очень хорошая! Но я не хочу слышать: «А я же говорил». Что за плохие новости? Новая коллекция успешная, что-то не так?

— Мы пока не успеваем закрывать кредиты, которые брали на перепроизводство. Но да, новая коллекция поможет. Сегодня только прошёл показ. А ситуации бывают разные. Пытаюсь думать наперёд. Александру Юрьевичу не нравится Андрей Павлович?

— О, да. «И у них это взаимно», — сказал Милко, поднимаясь с подушек. — Вы тут болтайте, а мне надо позвонить.

— Милко прав. У них взаимная нелюбовь. И уже давно. Не хочу рассказывать, потому что он оказался прав. А я думала, мы с Андреем — одно целое. Но видимо, так думала только я, а Жданов всё решил сам, как всегда.

— Но ведь Александр на вашей стороне. Разве будет лучше, если он узнает от кого-то другого?

— Да, ты права. Но мне стыдно. Я всё понимаю и вижу, но ничего не могу с собой поделать.

Они всё ещё лежали на полу. Голос Милко, говорившего по телефону, доносился из кухни.

— Милко, хватит болтать! Помоги!

— Без Милко вообще никак! Как всегда, — но вместо помощи он устроился рядом. — Часть материалов новой коллекции оставляет желать лучшего. Кто додумался так сэкономить?

— Выхода не было — или так, или экономия на всём. А это был бы полный провал.

— Если смотреть так — да, пришлось выбирать меньшее из зол. Но выглядит коллекция потрясающе, Милко, — Вика говорила очень тихо, почти засыпая.

Подготовка к показу, сам показ, ссора Киры и Андрея, убойная доза алкоголя — всё это измотало их. Уже почти заснули, когда раздался звонок в дверь.

— Вот чёрт… А кто-то вообще закрыл дверь? — кажется, это голос Киры. Ей никто не ответил. — Значит, открыто. Проходи!

Дверь распахнулась. Никто даже не пошевелился.

— Ну что вы? Напились? Настолько удачно прошёл показ? — голос Воропаева был бодрым и непривычно игривым. Катя попыталась повернуть голову, но зрение плыло. В размытом пятне угадывался силуэт мужчины. — Екатерина Валерьевна? А вас как занесло в этот клуб неанонимных алкоголиков?

— Если бы я знала, Александр Юрьевич… но мне пока всё нравится, — сказала Катя и зажмурилась. Открыв глаза, она увидела, как Александр присел рядом и рассматривает их компанию.

— Мы не алкоголики! Я же говорила, у нас был конкурс на лучший коктейль. Вика победила, но ей просто повезло! А вообще — у нас повод выпить есть. Даже не один. Первый — коллекция Милко была потрясающей, и мы подписали контракты с европейскими байерами. Второй — Катя до этого ни разу в жизни не пила коктейли. И третий... — Кира чуть замялась, но всё же продолжила: — Жданов меня бросил. В этот раз всё точно кончено.

Катя смотрела на Киру — ту самую Киру, которую она привыкла видеть собранной, остроумной, всегда держащей удар. Сейчас в ней будто что-то треснуло. Просто все... осыпалось изнутри. Она сказала это почти спокойно — в этот раз всё точно кончено — и именно в этом спокойствии было самое страшное.

Вика что-то сказала, Милко хохотнул, но Катя слышала только тишину. Чуть влажный блеск в глазах Киры, короткий жест рукой, будто она смахивала несуществующую прядь с лица. Катя не знала, что чувствует — жалость? Нет. Боль — чужую, но эхом отдающуюся в собственной груди.

Наступила короткая тишина. Катя даже не сразу поняла — прозвучало ли это вслух, или ей послышалось. Но Александр кивнул — он все услышал и все понял.

— Ну, если повод есть, да ещё не один... — он криво усмехнулся. — Значит, я могу быть спокоен. Алкоголизм отменяется — всё в рамках культурной программы.

Он помог приподняться Вике, затем подтолкнул Катю — она простонала, но послушно встала. Он подождал, пока все соберутся на ногах, и только потом подошёл к Кире.

— И ты вставай, принцесса? — почти шепотом. Не дождавшись ответа, подхватил её под локти, аккуратно поставил на ноги и крепко прижал к себе.

Кира обняла его в ответ. Задержалась в его объятиях на мгновение — просто чтобы почувствовать, что он рядом. Потом шепнула:

— Спасибо.

Выдохнула, разжала объятия и чуть громче добавила:

— Как насчёт кофе? Саша отлично управляется с джезвой. Да, Саша?

Александр усмехнулся:

— Ну раз меня уже вписали — значит, будет. Кто жив — на кухню. У кого кружка в руках, тому бонус.

— Что за бонус? — поинтересовалась Катя по дороге на кухню.

— Отвезу домой и одарю лекарством от похмелья, — ответил он, доставая из верхнего ящика большую турку.

— Нас с Викой заберут, так что на тебе только Катя. А вот лекарство звучит заманчиво. Доставайте кружки! Завтра мне, скорее всего, понадобятся все запасы рассола в Москве.

Осенний воздух был холодным и свежим. Он слегка отрезвил, когда они вышли из подъезда. Александр молча помог Кате сесть в машину, сел за руль и включил фары. Она уже во второй раз оказывалась в его автомобиле — и это ей слишком сильно нравилось.

Катя устроилась поудобнее. Запах кофе всё ещё чувствовался — тёплый, бодрящий, как продолжение того странного, шумного вечера. Окно было приоткрыто, в салоне прохладно, но приятно. Воздух обдувал лицо, не давая полностью провалиться в усталость.

Они ехали молча. Катя смотрела на дорогу, на редкие огни фонарей, на отражения фар в лужах. Иногда — на профиль Александра. Спокойный, сосредоточенный, уверенный. Он вёл машину с привычной лёгкостью, не разгоняясь и не торопясь.

Машина остановилась у её дома.

— Рад, что мы увиделись, — сказал он, мягко. — День был тяжёлый?

— Я тоже рада, — улыбнулась Катя. — Да, показ прошёл отлично… но все на последнем дыхании.

Спасибо, что подвезли.

Александр достал визитку и протянул ей:

— Держите. Мало ли… вдруг вам снова срочно понадобится надёжный водитель.

Катя взяла карточку и улыбнулась — может, и правда понадобится.

Он смотрел на неё чуть дольше, чем требовалось, прежде чем сказать:

— Тогда жду звонка. Только не по рабочим вопросам.