Переплетения (гет)

«Что нас ждёт, море хранит молчание. Жажда жить сушит сердца дотла. Только жизнь здесь ничего не стоит, жизнь других, но не твоя» группа Ария

Случайно услышанный разговор не давал Регулусу покоя. Он не знал, почему, но всякий раз, вспоминая его, он чувствовал, как внутри обжигающей волной одновременно поднимаются досада, зависть, злость, обида — множество эмоций, и это казалось ему странным.

Сейчас, сидя в гостиной спустя несколько дней, парень пытался понять, отчего это происходит. Ариана Малфой никогда не была ему интересна. Во-первых, она была старше его, что сразу же исключало возможность стать её потенциальным женихом. Во-вторых, она была гриффиндоркой, и пусть и не общалась ни с кем со своего, да и любого другого факультета, это лишь немного возвышало её в глазах Регулуса, с презрением относившегося ко всем представителям Гриффиндора.

В отличие от многих, он не считал, что девушка попала на этот факультет по случайной прихоти Распределяющей шляпы. Он был уверен, что в самой Ариане было что-то такое, что заставило волшебную вещь сделать выбор не в пользу Слизерине. Что-то, о чём могла не подозревать сама девушка. 

Ну а в-третьих, Малфои Регулусу никогда особо не нравились, несмотря на то, что его кузина Нарцисса была замужем за одним из представителей этой семьи. Они были высокомерными выскочками и подхалимами, считавшими себя выше всех, хотя их род был не столь древен и чист, как род Блэков или Розье, но об этом всегда предпочитали умалчивать. Малфои никогда не стеснялись открыто унижать тех, кто был ниже их по статусу, и не менее открыто пресмыкаться перед теми, кто был их выше. Семья Регулуса же до этого никогда не опускалась: те, кто были ниже, для них не существовали, а если их надо было поставить на место, то всегда находились более изящные способы это сделать, нежели унижение. А позволять кому-то помыкать собой... это вообще считалось неслыханным позором.

«Блэки не служат», — любила говорить его мать, и Регулус был с ней полностью согласен. И с превосходством смотрел на Малфоев. 

Поттер был неинтересен Регулусу даже больше, чем Ариана. А вот Сириус... Скорее всего, именно в нём и заключалась причина того, что слизеринец всё не мог забыть тот разговор. Его задевал за живое тот факт, что Сириус вдруг, спустя шесть с лишним лет, начал общаться с Малфой, принадлежащей к тому же кругу, что и сам Регулус. Вот только со своим братом Блэк даже не здоровался, даже не глядел на него при встрече, будто тот был пустым местом. Раньше это его нисколько не волновало. У Сириуса была своя дорога, у Регулуса своя... Но этот разговор неожиданно вызвал наружу те мысли и воспоминания, которые шестикурсник давно похоронил глубоко внутри. Воспоминания об их общем с Сириусом, ныне позорным предателем рода, детстве, когда они были братьями в полном смысле этого слова. И они больно бередили душу, потому что Регулус не забыл его и до сих пор в нём жила обида десятилетнего ребёнка, которого променяли на друзей и бросили, разочарование первокурсника, когда между ним и братом бетонной стеной встала граница факультетов и убеждений. От этого он ощущал острую неприязнь к Поттеру, Люпину, Петтигрю... но с этим он давно смирился и привык. А теперь Сириус заключил мир с девушкой из тех же кругов, что и Регулус. Девушкой, бывшей самой настоящей представительницей блестящего высшего общества. Девушкой из древнего чистокровного Рода, которая никогда не оступалась. 

Это было странно и непонятно. И почему-то обидно. 

Что за слова Малфой услышал Сириус, что принял её за свою? Что такого могла она сказать, что это привело к этому примирению? А в примирении Регулус не сомневался, уловив все подтексты.

— И как тебе твоя будущая неве-еста? — оборвал думы Регулуса насмешливый голос Мальсибера, обратившегося к Розье.

Сырым весенним вечером старшекурсники-слизеринцы сидели в гостиной, разогнав малышню по комнатам, и наслаждались жизнью. Регулус с интересом прислушался к разговору софакультетников. 

— Малфой? О-о, — Эван нехорошо усмехнулся, а его глаза заблестели. — Моя девочка. Недотрога, правда, но моя.

По слизеринской гостиной разнёсся одобрительный гул, который был резко перекрыт голосом Снейпа:

— Ну-ну, твоя... Я видел, как она вырывалась, когда ты полез к ней. 

Розье обернулся к Северусу, сидящему у камина рядом с Ноттом и Эйвери. 

— Ну да, — язвительно отчеканил он, уловив насмешку в словах однокурсника и услышав разочарованные возгласы. — А ты мне помешал, как будто тебе не плевать на неё. 

Снейп равнодушно пожал плечами:

— На неё — плевать. А на то, что из-за тебя Слизерину могли снять баллы, нет. 

— Так никто бы не узнал!

— Ты думаешь, она бы не нажаловалась?

Эван хвастливо и высокомерно усмехнулся:

— Не посмела бы. Или не смогла. 

— Ага, рассказывай мне, как ты бы смог заставить молчать Малфоя, — в разговор вступил Кристиан Нотт, староста Слизерина, получивший Метку годом ранее и очень уважаемый слизеринцами. 

— А вот и смог бы!.. Впрочем, она всё равно не сможет вечно от меня бегать. После помолвки у нас точно будет время познакомиться... ближе. 

С этими его словами Регулуса точно током пронзила догадка: что, если Малфой начала общаться с Сириусом и его подхалимами неспроста?

«Помолвка Малфой и Розье должна состояться на Пасхальных каникулах», — лихорадочно заработал мозг. — «А со слов Северуса Эван Малфой точно несимпатичен. Неужели она решила избежать помолвки? Тогда всё сходится! Малфой нажаловалась Сириусу или кому-то там ещё на свою несчастную судьбу. А братец, как истинный гриффиндорец, решил спасти однокурсницу», — Регулус язвительно усмехнулся, решив проблему. И в этот момент Мальсибер задал вопрос, вновь сошедшийся с его мыслями. 

— А вдруг она сбежит с помолвки, как Блэк-старший? — спросил он. — Она же гриффиндорка!

Розье пожал плечами:

— Вряд ли. Она же не настоящая гриффиндорка. Хотя... кто её знает? Регулус, а что ты об этом думаешь?

Взгляды всех, кто слушал этот разговор, обратились к Блэку-младшему.

— Как думаешь, есть у Малфой шансы сбежать?

Регулус снова усмехнулся, вспомнив клятвенные заверения брата о вечной дружбе:

— Я в этом сомневаюсь. 

* * *

Ариана вошла в совятню, собираясь отправить письмо старшему брату, и почти тут же заметила Петтигрю, привязывающего конверт к лапке потрёпанной, маленькой чёрной совы. Он повернулся на звук её шагов. 

— Привет, — на его лице появилась немного застенчивая улыбка. 

— Привет. 

Ариана смотрела на него, вдруг вспомнив, что Питер не приходил тогда в библиотеку с Джеймсом и Сириусом. Интересно, почему, если он всегда следовал за друзьями?

— Ты, наверное, гадаешь сейчас, чего от меня ждать? — неожиданно точно уловил он её состояние.

— Почти, — настороженно кивнула девушка. 

— Не волнуйся. Я нисколько не против ваших с Римусом отношений. Никогда не был против, — в ответ на недоверие в глазах Арианы он добавил: — Я говорил Джеймсу и Сириусу, чтобы они от вас отстали, но... ты же знаешь их: им всё нужно держать под контролем, — он развёл руками. — А мне их не переубедить.

— Это верно, — вздохнула девушка.

— Ну, в общем, — Петтигрю, смутившись, отвёл взгляд. — Я просто хотел, чтобы ты знала об этом. 

— Спасибо, Питер, — улыбнулась она, парень тепло улыбнулся ей в ответ. Несколько секунд они молчали, а потом, внезапно и резко нарушив тишину, откуда-то раздался быстрый тихий скрип. 

Гриффиндорцы переглянулись: создавалось ощущение, что кто-то находился рядом и то ли подслушивал их разговор, то ли просто шёл в совятню и вдруг остановился, услышав их голоса. 

Питер сделал Ариане знак стоять на месте и бесшумно подошёл к двери, осторожно выглянул в коридор, вышел, а затем вернулся, пожав плечами:

— Вроде никого. Послышалось, наверное...

* * *

Регулус перевёл дыхание, услышав последние слова Петтигрю. Ещё не хватало, чтобы его заметили. Вообще-то, он собирался не подслушивать чужие разговоры, а отправить письмо, но, услышав, кто разговаривает, не смог удержаться и остался стоять во тьме коридора, переминаясь с ноги на ногу от странного покалывания в ногах и предвкушая что-то интересное. 

Как оказалось, не зря. Из одной только фразы Петтигрю можно было вынести ворох информации. И у Регулуса на многое открылись глаза.

Увлёкшись, он потерял бдительность, неловко переступил с ноги на ногу и... деревянные половицы издали предательский скрип.

Мысленно обругав проклятые доски у совятни, Регулус быстро отошёл глубже и дальше, благо, здесь царил сумрак, замирая от страха и напряжения; болван Петтигрю, оглядевшись, его даже не заметил, о чём говорили его последние слова. Он перевёл дыхание.

* * *

— Эй, Регулус! — окликнул шестикурсника Снейп в Большом зале спустя ещё несколько дней. 

— Чего тебе? — Регулус хмурым взглядом окинул товарища.

Тот явно пребывал в хорошем расположении духа, что случалось с ним довольно редко, но сейчас это раздражало Блэка. Признаться честно, его вообще мало что радовало в последние дни. Услышанные разговоры не вылетали из головы, постепенно становясь навязчивым кошмаром. Он позволил им захватить себя, отдался во власть злобного чувства зависти и обиды и отчасти даже не хотел выходить из этого состояния, всё больше углубляясь в него. Эта Малфой... Прежде она была безразлична ему, но сейчас одно только воспоминание о ней выводило Регулуса из себя.

Частично это происходило из-за брата. Он ревновал его и признавался в этом сам себе. Обидно было, что Сириус нашёл общий язык с Малфой, так похожей на него, Регулуса. Если бы она училась на Слизерине, братец бы и пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей, но нет, она стала гриффиндоркой, да ещё и девушкой полукровки Люпина. Естественно, эти премерзкие гриффы «своих не бросают» . Но это нисколько не оправдывало ни Сириуса, ни Малфой. 

Когда-то давно Блэк-старший обещал всегда быть рядом с младшим несмотря ни на что. А сейчас... Он был готов помогать полузнакомой девчонке, банально надавившей на жалость, а собственный брат был давно забыт и не нужен. Это выводило из себя, хотя Регулус и признавал, что и сам немало способствовал их разрыву. Всему виной проклятая гордость и глупость двух сопляков-мальчишек, не сумевших достойно пройти жизненное испытание их братским отношениям. Но ведь у Регулуса не было выбора! Ему приходилось тогда выбирать между братом и родителями, между чужими людьми и давно знакомыми, между непривычным миром с другими идеологиями и принципами и уже родной атмосферой.

К тому же, Регулус не собирался мириться с присутствием грязнокровок в Школе или, Мерлин упаси, общаться с ними как с равными, как это делал старший брат. И преклоняться перед магглами и почти выжившим из ума стариком!

Гораздо больше его привлекал Лорд Волдеморт с его чёткими и правильными целями, видевший разницу между магглами и волшебниками, понимавший, кому какое место принадлежит в мировой иерархии и не одобрявший политику Министерства по либерализации отношений с немагами и сокрытии волшебного мира. Идеи этого великого волшебника должны были воплотиться в реальность, и ради этого Регулус был готов даже пожертвовать собой.

Маги не должны прятаться и скрывать свою уникальность. Они — избранные, а те, кто с этим не согласны, просто глупцы. В этом он был свято убеждён. И не мог понять, почему Сириус этого не осознаёт, как не понимал Ариану Малфой.

У неё было всё: деньги, известная фамилия, хорошая партия в будущем. А она, судя по всему, собиралась сбежать к полукровке и жить с ним в нищете, общаться с магглами и грязнокровками... И это наследница великого чистокровного Рода, перед которой открыты все двери! Теперь-то Регулус наверняка убедился, что Малфой никогда не чужд был бунтарский дух Гриффиндора. Она просто скрывала это, дожидаясь какого-то толчка, который, видимо, был дан Люпином. 

Ну, не мог Регулус понять логику этих странных людей! 

— Это тебе, — Северус тем временем протянул ему сложенную вчетверо бумажку. 

— От кого? — Регулус машинально принял её и наконец ощутил интерес к чему-то, помимо гриффиндорских разговоров. 

— Девчонка с Когтеврана. Эмили, кажется, — пожал плечами Снейп и ухмыльнулся. — Свиданка, значит, намечается?

— С чего ты взял? — холодно осведомился Регулус. 

— А что нет? Она симпатичная, из хорошей семьи... И явно в тебя влюблена без памяти.

Регулус обречённо вздохнул: раздражительный и угрюмый Снейп явно нравился ему больше, чем оживлённый и настроенный на активное времяпрепровождение. 

— Шёл бы ты, Северус...

Семикурсник только нагло усмехнулся в ответ, а Регулус открыл записку. 

«Завтра в семь вечера приходи к Визжащей Хижине. Знаю, что захочешь отказать, но надеюсь, что ты всё же придёшь. Для меня это вопрос жизни и смерти».

Подписи не было. Почерк, которым были выведены эти слова, был обезличенным и явно изменённым. Будто девушка, писавшая записку, всерьёз полагала, что Северус ничего не скажет ему о личности адресанта. 

«Наивная, а ещё когтевранка», — с усмешкой подумал Регулус.

Эмили Гейг — его однокурсница с Когтеврана, и парень был более чем уверен, что записку написала именно она. В начале этого года у них были отношения, но они вскоре расстались. Эмили действительно была из чистокровной семьи с хорошей репутацией. Не Священные 28, конечно, но всё-таки. Кроме того, она обладала хорошей фигурой и красивым лицом. Но их отношения дали трещину через месяц, когда Регулус вконец устал от её постоянного желания близости и неоправданных приступов ревности. Она поревела, конечно, но смирилась. Временами парню казалось, что она уже не придаёт никакого значения тому, что было, но, видимо, это было не так. А ведь она сейчас встречалась с пуффендуйцем с седьмого курса...

Посмотрев в сторону когтевранского стола и найдя Эмили, Регулус встретил её взгляд, но она мгновенно отвернулась. 

А парень усмехнулся: что ж, пожалуй, он сходит на это свидание!

* * *

«Говорят, в Визжащей Хижине обитают привидения, и даже призраки Хогвартса туда не суются. Странно, что Эми, которая боится любого шороха, выбрала именно это место для этого жизненно важного свидания», — думал Регулус по пути туда.

Смеркалось, но небо было ясным, а восходящая половинка яркой луны хорошо освещала всё вокруг. Далеко на западе закат ещё пылал, озаряя холмы розоватым светом, но здесь ночь уже вступала в свои права. В воздухе пахло тем особенным запахом, какой бывает только вечерами после тёплого солнечного дня. Было прохладно, и, приближаясь к Хижине, Регулус ощутил лёгкий озноб. Первоначально он отнёс это на счёт вечерней прохлады, но ощущение всё усиливалось по мере подхода к странному дому. Парень обругал себя за трусость. С какой стати он должен бояться, если даже трусиха Гейг не испугалась и позвала его сюда?

Регулус оказался у ограды, отделяющей территорию рядом с Визжащей Хижиной от Хогсмида. Дом одиноко и уродливо возвышался посреди каменной площадки и хорошо вписывался в унылый пейзаж, окружающий его. 

Вздохнув, парень перелез через проволочный забор, подошёл к Хижине. Никого рядом не было, лишь ветер несильно, но заунывно и злобно завывал среди редких, чахлых кустов вереска, нагоняя страх на одинокого путника. 

«Неужели Эми наврала? Или испугалась?»

Регулус взглянул на часы: семь часов ровно; с презрением усмехнулся. Девушки всегда опаздывают, а его учили: «точность — вежливость королей», и он следовал этому правилу неукоснительно. 

Ветер дул с севера, и от того был таким пронизывающим и злым, да и темнота доверия не внушала. 

«А вдруг это ловушка?» — мелькнула шальная мысль.

Регулус покрепче и поудобнее сжал палочку в руке, решил подождать пять минут и от нечего делать приблизился к старому дому. Было тихо.

«Где-то должен быть вход», — подумал парень и медленно пошёл в обход Хижины.

Заколоченные наглухо окна, покосившиеся рамы, потрёпанное, но не изъеденное временем дерево — всё говорило о запустении и заброшенности, но он когда-то слышал, что Визжащая Хижина появилась в окрестностях Хогсмида не очень давно. 

И явно могла за это время стать пристанище призраков.

От этой мысли Регулус поёжился, но, тем не менее, продолжил идти... А потом вдруг услышал голоса.

Он почувствовал, как сердце резко замерло, затаил дыхание, прислушиваясь и готовясь в любой момент драпануть отсюда, как последний пуффендуец. 

«Так... это правда», — гулко стучала в ушах кровь, но Регулус, движимый каким-то нездоровым любопытством, осторожно пошёл в сторону звуков и вскоре оказался там, где голоса были слышны ясно и чётко. И чем ближе он становился, тем большее облегчение и одновременно удивление испытывал.

Вряд ли призраки Визжащей Хижины разговаривали голосом его старшего брата, а между прочим, изнутри доносился именно он. Но что Сириус мог там делать?

Регулус прислушался. 

— Если они явятся в Хогвартс, — говорил Блэк-старший. — Ты всегда можешь попросить помощи у Дамблдора. 

— Он ничего не сможет сделать, — по негромкому и чуть печальному голосу второго говорящего слизеринец узнал Малфой. — А в Министерстве все давным-давно куплены. 

После этого на несколько секунд повисла тишина, а затем раздался ещё один голос — голос Поттера, слегка самодовольный и торжественный. 

— Ну, мы в общем-то тоже так считаем, и ты просто лишний раз подтвердила наши мысли. Мы тут кое-что придумали... И если ты согласишься, то сможешь избежать помолвки, да, Лунатик?

— Ага, но я бы не был так сильно уверен. К тому же, он ещё требует миллиона доработок, — голос Люпина. 

— Да это-то как раз не вопрос! Разберёмся и исправим! — снова Сириус, и его голос полон решимости и энергии. — Но сначала нам нужно твоё одобрение, Ариана! 

— Я слушаю, — девушка говорила устало, но Регулус ясно различил в её интонациях надежду. 

Не сдержав интерес, он почти вплотную приник к чуть влажной и пахнущей гнилым деревом стене Хижины, стараясь не упустить ни одного слова. Он уже забыл про Эмили Гейг, да и она, видимо, забыла про него или нарочно не пришла. Теперь это не имело значения...

Регулус стоял там долго, до самого конца, и всё слушал, слушал, и его ноги успели затечь от неподвижного стояния, а тело — замёрзнуть. Когда гриффиндорцы собрались уходить, он тоже наконец сдвинулся с места и быстрее и быстрее направился к сияющему вечерними огнями Хогвартсу. А его сердце медленно заполняла чёрная жгучая злоба. 

* * *

Питер Петтигрю незаметно усмехнулся, глядя, как точка с именем Регулус Блэк торопливо двигается в сторону Замка: жизнь явно становилась всё интересней.