Мальчик-который-стал-ситхом (джен)

Конец декабря

Тени в подземельях Слизерина в этот вечер казались особенно густыми, почти осязаемыми. Гарри ступал бесшумно, его шаги поглощала вековая каменная пыль. Он шёл не на обычную консультацию — Снейп вызвал его особым образом: короткая записка без подписи, доставленная совой прямо во время ужина.

Кабинет зельевара встретил его тем же запахом — смесь сушёных трав, пергамента и чего-то горького, металлического. Но сегодня в воздухе висело напряжение, которого не было прежде.

«Закройте дверь, Поттер», — прозвучало из темноты ещё до того, как Гарри успел полностью войти.

Снейп сидел за своим столом, не работая. Его длинные пальцы были сложены в пирамиду, а чёрные глаза сверлили пространство перед собой с такой концентрацией, будто пытались прожечь дыру в реальности. На столе лежал не прибор с шариками, а обычный пергамент, но Гарри сразу понял — это важнее.

«Вы говорили о системах, — начал Снейп, не меняя позы. — О точках уязвимости. Сегодня мы проведём практический урок». Он указал на пергамент. «Это список учеников, которые в этом месяце получили наказания через Аргуса Филча. Проанализируйте его».

Гарри взял пергамент. Список был длинным. Имена шли вперемешку: Гриффиндорцы, Слизеринцы, Когтевранцы, Пуффендуйцы. Но что-то было не так...

«Дисбаланс», — произнёс он через минуту.

«Конкретнее».

«Формально — наказания распределены равномерно между факультетами. Но если смотреть на тяжесть...» Гарри провёл пальцем по колонке с описаниями проступков. «Гриффиндорцы наказаны за «нарушение комендантского часа», «шумное поведение», «бег по коридорам». Стандартный набор. Слизеринцы...» Он сделал паузу. ««Подозрение в краже», «порча школьного имущества», «использование запрещённых заклинаний». Обвинения серьёзнее. Последствия — тоже».

Снейп кивнул, и в этом кивке было что-то усталое. «Теперь посмотрите на имена, которые повторяются».

Гарри уже видел. «Уизли, Ф. и Уизли, Дж.» — четыре раза за месяц. «Поттер, Г.» — два раза (мелкие нарушения, свидетелей нет). «Малфой, Д.» — три раза, но всегда с пометкой «наказание отменено по просьбе попечителя».

«Система работает избирательно, — заключил Гарри. — Но не так, как кажется на первый взгляд. Это не предвзятость против Слизерина. Это...» Он искал слово. «Прагматизм. Уизли — бедная семья, нет влияния. Их можно наказывать часто. Малфой — влияние есть, его трогать нельзя. Слизеринцы в целом — потенциально опасны, поэтому к ним применяют превентивные строгие меры. Гриффиндорцы — считаются безобидными хулиганами».

«И вывод?» — спросил Снейп, и в его голосе впервые прозвучало что-то кроме ледяной нейтральности. Что-то вроде... интереса.

«Система наказаний — не инструмент справедливости. Это инструмент управления, — сказал Гарри, откладывая пергамент. — Она поддерживает баланс страха и позволяет контролировать разные группы разными методами. Но в этой системе есть слабое место».

Снейп приподнял бровь. «Филч».

«Филч, — подтвердил Гарри. — Сквиб, ненавидящий магию, но зависящий от магов. Он рьяно выполняет свои обязанности, потому что боится потерять единственное место, где может быть хоть сколько-то значим. Но эта рьяность делает его предсказуемым. И уязвимым».

На лице Снейпа появилось странное выражение — смесь одобрения и чего-то горького. «Вы видите дальше, чем ожидалось. Хорошо. Теперь практическое задание: как использовать эту уязвимость, не разрушая систему?»

Гарри задумался на мгновение. В голове уже строились модели, просчитывались варианты. «Не разрушать. Модифицировать. Филч действует по шаблонам: определённые нарушения → определённые наказания. Но эти шаблоны...» Он снова взглянул на список. «Они слишком жёсткие. Нет градации. Нет учёта обстоятельств. Если создать ситуацию, где его шаблон даст явно несправедливый результат, который заметят другие профессора... система будет вынуждена адаптироваться. Филч либо смягчит шаблоны, либо его полномочия будут урезаны».

«Пример», — потребовал Снейп.

«Например, — Гарри говорил теперь быстро, мысль обгоняла слова, — если ученик, пользующийся уважением профессоров, совершит мелкое нарушение, а Филч применит максимальное наказание... и если при этом будут свидетели, готовые подтвердить неадекватность реакции... возникнет конфликт между формальной процедурой и здравым смыслом. Профессора вмешаются. Прецедент будет создан».

Снейп молчал несколько секунд. Потом медленно поднялся и подошёл к полке с редкими ингредиентами. «Вы предлагаете манипулировать системой через её же агентов. Рискованно. Если вас раскроют...»

«Нас не раскроют, — спокойно сказал Гарри. — Потому что мы не будем действовать напрямую. Мы создадим условия. Предоставим возможность. А решение примет сам Филч, следуя своим шаблонам. Мы лишь... подскажем, какой шаблон применить».

В углу кабинета что-то щёлкнуло. Старые часы. Снейп повернулся, и в свете единственной лампы его лицо казалось вырезанным из тёмного дерева. «Вы понимаете, что это игра с огнём? Что одна ошибка — и система не просто адаптируется, а среагирует агрессивно? Что вас могут исключить?»

Гарри встретил его взгляд не колеблясь. «Исключат за что? За то, что Филч сам принял неадекватное решение? За то, что другие профессора вмешались? Нет прямой связи. Нет доказательств. Только стечение обстоятельств». Он сделал паузу. «А если говорить о рисках... бездействие рискованнее. Система, которая наказывает избирательно, которая позволяет влиятельным игрокам менять правила под себя... такая система учит не справедливости. Она учит цинизму. И лицемерию».

Снейп отвернулся. Долгое время в кабинете стояла тишина, нарушаемая только потрескиванием огня в камине. «У вас есть неделя, — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Разработайте план. Детально. Со всеми вариантами развития событий. Со всеми точками отказа. И...» Он обернулся, и в его глазах горел странный огонь. «Принесите мне его для проверки. Перед реализацией».

Это было больше, чем разрешение. Это было признание. И предупреждение.

* * *

Три дня спустя «Когорта» собралась в своём штабе. На столе лежали не книги, а схемы — расписания патрулей Филча, карты коридоров, графики занятий ключевых профессоров.

«Задача, — начал Гарри без предисловий, — создать ситуацию, в которой Филч проявит явную неадекватность при свидетелях, чьё мнение уважают другие профессора. Кандидат на роль «нарушителя» должен быть безупречен в академическом плане, не иметь истории серьёзных проступков и пользоваться уважением хотя бы одного влиятельного преподавателя».

Нотт, просматривавший списки успеваемости, поднял голову. «Перси Уизли. Старший брат тех самых близнецов. Префект. Отличник. Буквально помешан на правилах. Если даже он получит неадекватное наказание — это вызовет резонанс».

«Но как заставить его нарушить правила? — спросила Дэвис. — Он же ходячий устав».

«Мы не заставим, — сказал Гарри. — Мы создадим чрезвычайные обстоятельства». Он развернул карту. «Завтра вечером у Перси консультация у профессора МакГонагалл. Она заканчивается в восемь. В это же время его младшие братья, близнецы, будут проводить... испытание нового изобретения в коридоре на третьем этаже. Неопасного, но шумного».

Нотт начал понимать. «Филч патрулирует этот коридор в 20:05. Он обнаружит близнецов. Начнётся погоня. Близнецы побегут... мимо кабинета МакГонагалл как раз в момент, когда оттуда выйдет Перси».

«И Филч, разгорячённый погоней, примет Перси за соучастника или хотя бы за того, кто не остановил нарушителей, — закончила мысль Дэвис. — А Перси будет пытаться объяснить, что только что был на консультации...»

«Но Филч в таком состоянии не слушает объяснений, — сказал Гарри. — Он действует по шаблону: нарушение → наказание. И поскольку нарушение связано с его личной неприязнью к близнецам, наказание будет максимально строгим. Возможно, даже с привлечением директора».

Они работали над деталями ещё три часа. Каждая минута была рассчитана. Каждая случайность — предусмотрена. Нотт отвечал за отслеживание расписаний и обеспечение алиби. Дэвис — за наблюдение и корректировку времени. Гарри — за общую координацию и контроль за точками отказа.

«А если МакГонагалл выйдет раньше?» — спросила Дэвис.

«У нас есть наблюдатель у её кабинета, — ответил Гарри. — Если она выйдет до времени Х, близнецы получат сигнал отложить испытание».

«А если Филч изменит маршрут?»

«У нас есть второй наблюдатель, следящий за ним. Если он отклонится, операция отменяется».

«А если Перси не пойдёт на консультацию?»

«Тогда мы используем запасной вариант: аналогичную ситуацию с другим отличником на следующей неделе».

Они продумали всё. Кроме одного.

* * *

Операция началась как по часам. В 19:55 близнецы Уизли вышли в указанный коридор. В 20:00 Перси Уизли вошёл в кабинет МакГонагалл. В 20:04 наблюдатель у коридора сообщил: «Филч на подходе, идёт по расписанию».

В 20:05 близнецы активировали своё изобретение — устройство, испускавшее громкие хлопки и разноцветные искры. Филч, как и предполагалось, бросился к ним с криком. Близнецы рванули наутёк.

И тут случилось непредвиденное.

Из-за поворота вышел не только Перси Уизли, закончивший консультацию ровно в 20:10. Рядом с ним шла Гермиона Грейнджер, которая тоже была у МакГонагалл — получала дополнительное задание.

Филч, красный от ярости, увидев двух учеников в месте «преступления», не стал разбираться. «Ага! Сообщники! — закричал он. — Все трое! В кабинет директора! Немедленно!»

Перси попытался протестовать, но Филч уже хватал его за рукав. Гермиона замерла в шоке.

Гарри, наблюдавший с безопасной точки, мгновенно пересчитал варианты. Две жертвы вместо одной. Одна из них — Грейнджер, любимица МакГонагалл. Это... даже лучше. Но риск выше. Намного выше.

Он послал сигнал Нотту: «План Б. Немедленно».

План Б был прост: анонимный донос профессору МакГонагалл о том, что её лучшие ученики незаконно задержаны Филчем.

* * *

В кабинете Дамблдора царила напряжённая атмосфера. Филч, всё ещё пылая праведным гневом, излагал свою версию: «Поймал с поличным! Все трое участвовали!»

Перси Уизли, бледный как мел, пытался объяснить, что только что вышел от МакГонагалл. Гермиона молчала, но её дрожащие руки и испуганный взгляд говорили больше слов.

И тут дверь распахнулась. Вошла профессор МакГонагалл. Её лицо было ледяной маской. «Аргус, — сказала она таким тоном, от которого у Гарри (наблюдавшего через заранее подготовленную щель в потайном проходе) по спине пробежали мурашки. — Вы утверждаете, что мистер Уизли и мисс Грейнджер участвовали в нарушении, которое произошло в 20:05?»

«Да! Они...»

«В 20:05 мистер Уизли и мисс Грейнджер были в моём кабинете, — перебила его МакГонагалл. — Мы закончили в 20:10. Они вышли и сразу же встретили вас. У вас есть свидетелей их участия в нарушении?»

Филч заколебался. «Ну... они были там! На месте!»

«Быть на месте преступления через пять минут после его совершения — не доказательство участия, — холодно заметил Дамблдор. Его голос был спокоен, но в голубых глазах вспыхивали опасные искры. — У вас есть что-то ещё, Аргус?»

Сцена разворачивалась именно так, как предсказывал Гарри. Система столкнулась с конфликтом: формальная процедура (Филч как законный представитель порядка) против здравого смысла (явное несоответствие времени) и авторитета (МакГонагалл).

Дамблдор принял решение быстро. «Мистер Уизли, мисс Грейнджер — свободны. Аргус...» Он посмотрел на смотрителя, и в его взгляде была не гнев, а что-то худшее: разочарование. «В следующий раз удостоверьтесь в фактах, прежде чем обвинять учеников. Особенно таких, чья репутация безупречна».

Это был не выговор. Это было публичное унижение. И предупреждение.

Когда все вышли, Гарри остался наблюдать за Дамблдором. Директор сидел несколько минут в тишине, его пальцы барабанили по столу. Потом он вздохнул — устало, почти по-человечески — и достал из ящика старый пергамент. Начал что-то писать.

Правила менялись.

* * *

На следующий день в Хогвартсе появилось новое правило: отныне задержание учеников префектами или смотрителем требовало обязательного присутствия свидетеля-профессора, если обвинение было серьёзным. Полномочия Филча были урезаны.

Вечером «Когорта» анализировала результаты.

«Тактический успех, — констатировал Нотт. — Система адаптировалась. Филч потерял часть власти. Прецедент создан».

«Но появилась непредвиденная переменная, — добавила Дэвис. — Грейнджер. Её вовлечение увеличило риск».

«И эффективность, — поправил Гарри. — МакГонагалл вмешалась бы и за одного Перси. Но за двух своих лучших учеников — вмешалась мгновенно и агрессивно. Результат достигнут быстрее».

Он сделал паузу, глядя на свои записи.

«Главный урок на сегодня: даже самый продуманный план сталкивается с непредсказуемостью. Ключ — не в идеальном предвидении, а в способности адаптироваться в реальном времени. У нас получилось. Но мы сильно рисковали».

Они ещё час обсуждали детали, фиксируя ошибки и успехи. Когда Нотт и Дэвис ушли, Гарри остался один. Он открыл тетрадь.

«Протокол №15. Операция «Коррекция» завершена.

Тактический результат: положительный. Полномочия Филча урезаны. Создан прецедент обязательного профессорского надзора при серьёзных обвинениях.

Стратегический результат: Доказана возможность мягкой модификации системы через создание внутренних конфликтов. Система проявила гибкость, но не разрушилась.

Непредвиденные факторы: Вовлечение Грейнджер (повысило эффективность, но и риск). Реакция МакГонагалл была интенсивнее.

Ошибки:

1. Недооценка вероятности появления дополнительных субъектов в зоне операции.

2. Неполная карта расписаний консультаций профессоров.

3. Запасной план «Б» требовал больше времени на активацию, чем оказалось доступно.

Выводы:

1. Необходимо расширить сеть пассивного наблюдения (добавить ещё 2-3 точки на ключевых маршрутах).

2. Разработать ускоренные протоколы реакции на непредвиденные переменные.

3. Начать сбор досье на ключевых профессоров: не только расписания, но и паттерны поведения, личные отношения, болевые точки.

Отношение с профессором Снейпом: завтра предоставлю ему полный отчёт об операции (редактированная версия). Его реакция будет показателем дальнейшего курса взаимодействия.

Философский итог: Власть — это не только сила принуждения. Это умение создавать условия, в которых система сама меняется в нужном направлении. Сегодня мы не сломали ни одного правила. Мы лишь... показали системе, что некоторые её части работают неоптимально. И система сама себя скорректировала. Это и есть настоящая сила: когда изменения происходят, но никто не может указать на того, кто их вызвал. Когда новая реальность просто... случается. Как будто так и было задумано.»

Гарри закрыл тетрадь. За окном падал снег — чистый, белый, стирающий все следы. Как и их операция: следов не осталось, только результат.

Он погасил свет. Завтра предстоит отчёт Снейпу. И новый этап.

Система сделала первый шаг в нужном направлении. Теперь нужно было убедить её продолжать идти этим путём. Медленно. Неотвратимо.