Мелкая Магия (джен)

Милена в этот момент сидела раскладывая карты. Не гадания, просто пасьянс. Но мысли ее были далеки от этого.

Когда в их подвал впервые спустилась Оксана, воздух затрепетал. Она вошла не как жертва, не как добыча, а как хищница, случайно забредшая на чужую территорию. От неё пахло дешёвыми духами, сигаретами и чем-то чужим, острым — запахом улицы, который не скрыть.

Роман, конечно, повелся сразу. Его взгляд загорелся примитивным вожделением. Новая игрушка. Яркая, дерзкая, с вызывающей улыбкой и слишком цепким взглядом, который всё запоминал.

— Это Оксана, — объявил он банде с натужной важностью. — Будет с нами. Теперь у нас есть своя королева.

Андрей ухмыльнулся, оценивающе оглядев её. Валера смущённо потупился. А Милена, сидевшая в своём углу с колодой карт, просто подняла на новенькую глаза. Не удивлённые, не ревнивые — изучающие. За стёклами очков будто щёлкнули невидимые линзы, сканирующие душу.

Она увидела не лёгкость поведения, а жёсткий, отработанный контроль. Не вызывающую улыбку, а холодную расчетливость в уголках губ. Не блеск в глазах, а сталь.

И всё. Больше ей ничего не было нужно. Она раскусила её за три секунды. Свой. Чужой. Коп.

Оксана почувствовала этот взгляд. Она метнула быстрый, оценивающий взгляд в угол, встретилась с Миленой глазами — и между ними пронёсся мгновенный, безмолвный разряд понимания. Они узнали друг в друге оппонентов. Одна — маскарадная кукла, вброшенная в грязь для слежки. Другая — тихий страж, видящий скелет под кожей.

Но Милена не подала вида. Она лишь медленно, почти незаметно кивнула — не Оксане, а самой себе, — и снова уткнулась в карты, будто ничего не произошло. Её лицо не выразило ни страха, ни одобрения. Только лёгкую, холодную усталость.

Она молчала. Не потому, что боялась Романа или его «силы». А потому, что её молчание было стратегией. Оксана была предсказуема. Она была винтиком в системе, которую Милена уважала (того самого полковника с серебряными волосами) больше, чем всю эту самодеятельную банду убогих сатанистов.

Пусть играет свою роль. Пусть Роман верит, что приручил дикую кошку. Милена будет наблюдать. Потому что чужая игра была куда интереснее, чем его жалкие потуги на власть. И кто знает — возможно, эта «королева» в конечном счёте приведёт сюда того, кто положит конец этому опасному фарсу. А Милена лишь прибережёт свои знания до нужного момента.

Было что-то сюрреалистично-забавное в том, как Оксана, младший лейтенант ОБП с идеальным служебным досье, изображала из себя «дурочку-проститутку» в подвале Самойлова. Она вписалась в их банду как актриса низкопробного театра, внезапно получившая роль в пьесе абсурда.

Она сидела на ящике из-под аккумуляторов, нарочито болтая худыми ногами в рваных сетчатых колготках, и смотрела на Романа широко раскрытыми, подведёнными глазами, полными фальшивого восхищения.

— Ромка, ты такой сильный! — она играла, намеренно коверкая слова и хватая его за рукав. — Ну расскажи ещё раз, как ты этого жигана сглазил! А то он мне тоже когда-то грубил!

Роман надувал грудь, как индюк, и вёл свою речь, сыпля заученными фразами с форума и приукрашивая детали. Андрей тупо пялился на декольте Оксаны, а Валера нервно курил в углу, чувствуя, что что-то не так, но не в силах понять что.

А Оксана слушала. Кивала. Ахала. И за её наигранным, дурашливым выражением лица скрывался холодный, аналитический ум, который фиксировал каждое слово, каждую хвастливую подробность. Она мысленно составляла досье, раскладывая по полочкам бредовые планы Романа, и едва сдерживала улыбку.

Иногда её «забота» достигала гротескных масштабов. Она могла принести им из дома идеально упакованные в контейнеры бутерброды — «ой, я тут лишнее сделала!» — в то время как они обычно питались дошираком и чипсами. Или «случайно» оставить на видном месте пачку сигарет той марки, что курил тот самый жиган, на которого Роман якобы наслал порчу. И тут же восхищённо ахала, когда Роман, нашептав на сигареты, «обеспечивал» тому проблемы с лёгкими.

Милена, наблюдая за этим из своего угла, иногда подносила кружку к лицу, чтобы скрыть усмешку. Она видела двойную игру так ясно, будто читала сценарий. Видела, как в глазах Оксаны на секунду проскальзывает не восхищение, а едкая ирония. Как её пальцы, наманикюренные, но с мозолями от пистолета, никогда не дрожали.

Это был самый изощрённый спектакль в городе. И Оксана играла свою роль дурочки с таким самоотверженным упоением, что это не могло не вызывать чёрного, профессионального восхищения. Она была живым доказательством того, что идеальное прикрытие — это не невидимость, а настолько кричащая очевидность, что её перестают замечать. Все видели только «дурочку», которая вешается на шею местному ушлёпку-сатанисту. Никто не видел офицера, который водит их всех за нос.