Испытательный срок стража Хэзевей (гет)

Я шла впереди, Дмитрий отставал на пару шагов.

Мы пересекали внутренние дворы корпусов, когда вокруг сновали ученики. У большинства закончился учебный день, и теперь в стенах Академии стало гораздо более оживлённо. Большинство вели себя как типичные подростки: общались, веселились, готовили домашние задания. Мой новый ученик сильно выделялся на их фоне. Дмитрий Беликов молча и смиренно шёл позади меня, готовый вынести любой разговор. Спокойный, безэмоциональный, чересчур собранный. Мне было сложно понять, что он за человек.

Чтобы развеять свои сомнения и ближе познакомиться со свежеиспечённым подопечным, я решила действовать сразу. Шум за спиной стих, когда мы вернулись к тренировочным площадкам. Здесь стояла непривычная тишина: залы опустели, людей практически не осталось. Мне показалось, это идеальное место для приватного разговора без посторонних.

Мы добрались до кабинета. Я достала ключи и отворила двери. Включила лампу. Комнату залил холодный свет. Стал заметен бардак, который остался после прошлого хозяина. Дмитрий вошёл следом и осмотрелся с недовольным видом. Стоило ему встать напротив меня, как я спросила в лоб:

— Рассказывай, что ты задумал.

— Не понимаю, о чём вы, — монотонно сказал ученик.

Я скрестила руки на груди и присела на край стола. Упрямец.

— Кто ты такой, раз за тебя просит директриса о дополнительных занятиях? У тебя есть поручитель?

Дмитрий вздохнул и точно так же скрестил руки на груди. Явно задумался. Может, он глуповат? Такое бывает, что человек наделён отличной боевой смекалкой, но в обычной жизни не может связать и двух слов.

— Если не понимаешь английский, можешь переспросить, — я великодушно подсказала ему.

Он вскипел и обронил пару слов на русском. Ничего бранного, однако он явно возмущался. Мои знания русского языка были чересчур примитивными для понимания.

— Я не идиот, чтобы переспрашивать вас, — сказал он, холодно посмотрев на меня. — Я сам не знаю, что произошло в кабинете директрисы Кировой. У меня нет поручителей. Разве что инструкторы из Академии Святого Василия могли попросить за меня. Я знаю не больше вашего.

Странная ситуация. Меня его ответ не устроил, но не похоже, чтобы он врал. Я невольно нахмурилась. С одной стороны, я задумалась, кто мог повлиять на Кирову. Старая грымза наплевала бы на просьбы рядовых стражей. С другой стороны, я не могла сдержать сарказма, который вырвался сам собой:

— Вау, да ты у нас, оказывается, не такой тугодум, каким пытаешься казаться. А что насчёт того, что учитель набросился на тебя с кулаками? Тебе выпал идеальный шанс растрепать об этом директрисе. Почему ты промолчал?

Дмитрий Беликов посмотрел прямо на меня и выгнул одну бровь дугой.

— Вот теперь я действительно не понимаю вас. Почему вы злитесь? Вообще-то это вы набросились на меня с порога. Что вы хотите услышать теперь? Извинения? — Беликов сделал пару глубоких вдохов и вернул себе привычную сдержанность. — Слушайте, если на вас кто-то донесёт, то это буду не я. Это не в моих правилах.

Дмитрий немного успокоился, но теперь завелась я.

— Кстати о правилах, — я полностью проигнорировала его слова об извинениях и зацепилась за любопытную деталь. — Ты у нас любитель их нарушать. За что тебя выгнали из Святого Василия?

Беликов вновь растерял ту собранность, которую только что собрал по крупицам. В его карих глазах промелькнул огонь. Я всем телом почувствовала это. Враждебность. Гнев. Стоило Дмитрию отвести взгляд и переключить внимание на дверную ручку, я за пару движений оказалась у двери, загородив выход своим телом. Молодой дампир отпрянул от меня, как от огня.

— Вы что творите? — зло спросил он, сделав пару шагов назад.

— Я должна знать, с кем имею дело. Рассказывай, Беликов.

— Вы можете поднять моё досье и прочесть сами, страж Хэзевей.

Я пристально посмотрела на него, и удивилась собственной враждебности. А ещё я как будто впервые разглядела этого новичка. Не знаю, что именно произошло, но я взглянула на него в эту секунду немного иначе. Ученик выглядел уставшим, растерянным, даже немного обессилившим. Под глазами красовались синяки от недосыпа. Рукав новой формы порван. Почти жалкое зрелище. Почти. При виде его пылающего взгляда, я даже мысленно не смогла бы назвать Дмитрия Беликова жалким.

Сегодня он попал в абсолютно новый для себя мир. Сомневаюсь, что его родная школа и Академия Святого Владимира были похожи как две капли воды. Он нуждался хотя бы в короткой адаптации, но с порога попал в гущу событий. Однако он говорил разумные вещи, выдерживал мои нападки и ни разу не пожаловался из-за нагрузок в первый учебный день. Я чувствовала… восхищение?

Неудивительно, любой бы заметил, что на фоне новых одноклассников Дмитрий Беликов держался по-взрослому.

Внутреннее чутьё подсказывало мне, что личное дело ученика не даст исчерпывающего ответа. Что способна дать записка, написанная незнакомыми людьми? Жизнь — это сложная вещь, и мало какая бумага способна пересказать тебе мотивы человека во всех красках. Если бы кто-то прочёл дело Розмари Хэзевей, он точно не подумал бы ничего хорошего о моей персоне. В конце концов, на последней странице в моей папке красовалось разбирательство от военного трибунала с подписью Королевы и значилась пометка о понижении в должности. Такой себе послужной список.

Я покачала головой, всё ещё удивляясь собственному решению. Однако в сознании назревал лишь один ответ.

— Я не буду читать твоё досье. Если захочешь, сам расскажешь, что произошло. Ты кажешься слишком адекватным, чтобы творить глупости. Сейчас иди отдыхать. Завтра жду тебя здесь за час до начала уроков.

Я отошла в сторону и сама открыла дверь, чтобы новенький мог выйти. Дмитрий не медлил — ушёл сразу, как предоставился шанс. Кабинет опустел.

Рухнув в кресло, я почувствовала себя довольно странно. Будто здесь минуту назад прошёл ураган, но теперь нагрянула мёртвая тишина. Приносила ли эта тишина умиротворение и спокойствие? Нет. Скорее нагоняла тревогу. Ощущение, что снова происходило нечто странное, о чём я не знала. Внутри зудело неприятное чувство. Его сложно описать, но в мыслях проносились события последних часов: набрасываюсь на ученика сначала с кулаками, а после — с допросами.

Чёрт, я, конечно, хороша. Сложно было после всего этого отпустить ситуацию, вернуться к своим делам, а после — преспокойно отправиться спать. Раз рядом нет Лиссы, чтобы обсудить мои злоключения, оставался только один вариант.

За окном уже светало, когда я добралась до комнаты Кристиана. Он жил на третьем этаже моройского корпуса, практически под самой крышей. Это место отличалось от привычного мне дампирского корпуса. Здесь было спокойно. В коридорах приятно пахло чем-то цветочным, а на стенах висели старые мрачноватые картины, которые наверняка стоили бешеных денег.

Кристиан отлично вписывался во всю эту готическую атмосферу. Особенно в своих выглаженных брюках со стрелочками и водолазке с высоким воротом. Холёный образ портили только пятна чернил на пальцах и тёмные круги под глазами. Видимо, недосыпы — это бич Академии.

— Хэзевей, что ты здесь забыла? — спросил он вместо приветствия.

Не дожидаясь приглашения, я вошла внутрь, завалилась в кресло у окна и утонула в его мягкости. Плотные шторы были задёрнуты, так что я невольно зевнула. Но сейчас не время для сна.

— Ты не поверишь, что сегодня произошло, — устало сказала я, откидывая голову на округлую спинку кресла.

Спазмы в шее убивали меня после продолжительного отсутствия сна, так что кресло казалось невероятно удобным. Я сдержалась, чтобы не развалиться в нём окончательно.

— Думаю, я угадаю с первой попытки, — Крис закрыл дверь на защёлку и сел на кровать.

— Да ну? — я неохотно приподняла голову и недоверчиво взглянула на него.

— Непобедимую Розмари Хэзевей победил новичок, — саркастично проскандировал Крис. — По крайней мере, такой слух дошёл до меня сегодня. Это правда?

С недавних пор мы начали передавать друг другу слухи, которые слышали в стенах школы. В обычных ситуациях все эти сплетни можно было бы проигнорировать, однако не в нашем положении приближённых Королевы. Удивительно, но нам довольно легко удавалось вылавливать самые оживлённые и горячие темы, которые занимали дампиров и мороев. Неважно, молодых или взрослых. На этот раз — сплетня дня про то, как новичок надрал мне задницу.

— Ага, правда, — я села ровнее и начала разминать шею. — У истории есть продолжение. После занятий меня вызвала Кирова. Я уже в красках представляла, как мне приказывают покинуть Академию за потасовки в классах. Но в итоге она приставила меня к новичку, представляешь?

— И что тебя удивляет? — без энтузиазма спросил Крис.

— Крис, ты только вдумайся! Это даже звучит нелепо, — я решила, что нужно подробнее объяснить другу положение дел. — Я нахожусь на испытательном сроке, практически вылетела из королевской стражи и даже наставница отреклась от меня. Единственный человек во всей Академии, который сохраняет хоть каплю доверия ко мне, — это ты. Остальные… О них лучше не вспоминать.

Кристиан, кажется, удивился моим словам и даже хотел что-то возразить, но я не позволила.

— И после всего этого нескончаемого позора, меня вызывает к себе Кирова и начинает распинаться, как высоко ценит меня. Поручает мне проводить занятия с новеньким и отчитываться перед ней лично. А этот новичок… — меня снова затягивало в ураган эмоций. — Мне даже учить его нечему! Это он надрал Розмари Хэзевей задницу при всём классе и даже бровью не повёл! Ты понимаешь?! Это абсурд, Крис.

Крис задумчиво подпёр щёку ладонью. Пока у меня внутри всё кипело от негодования, его лицо оставалось серьёзным. Как он может оставаться таким холодным?

— Знаешь, со стороны всё звучит довольно логично, — он говорил неспешно, спокойно. — У тебя есть тот опыт, которым мало кто может похвастаться в Академии. Не мне тебе напоминать. Попробуй сама представить всю эту ситуацию со стороны. В твоей школе появляется выпускник с большим потенциалом. Он как драгоценный алмаз, который нуждается, чтобы его обработкой занялся мастер. Алмаз уже в отличной форме, но ему не достаёт полировки, точечной шлифовки, чтобы засиять. Как думаешь, этот алмаз нуждается в наращивании навыков или в полировке уже отточенных способностей?

Я попробовала представить всю эти ситуацию, и ответ не заставил себя ждать:

— Второй вариант.

— Это правильный выбор. В нашем случае мастер по полировке алмазов — это ты.

— Всё равно не понимаю. Звучит конечно интересно, но почему я вдруг стала мастером в этом деле?

Кристиан вздохнул. Он не показывал раздражения. Скорее, проявил терпение. Удивительно, в этом он стал похож на Лиссу. Та тоже за время своего правления передавала вздохами целые гаммы эмоций: от удивления до злости. Голос Криса вырвал меня из мимолётного воспоминания:

— Твоя задача — подтереть все шероховатости и неровности, сделать это с высокой точностью, чтобы каждый из новичков занял нужно место после распределения. Бриллианты сияют только на свету. А люди сияют на тех местах, которые им лучше всего подходят. Твой новый ученик должен занять достойное место, чтобы его талант не пропал.

— Да ты философ! Когда ты научился так красиво говорить?

Крис пожал плечами. Пока я обдумывала его слова, он то и дело поглядывал на настольные часы и ту груду бумаг, которая лежала на столе. Видимо, я отвлекла его от работы.

— Знаешь, ты в чём-то прав, — я встала и отряхнула после себя кресло. — Я знаю не меньше других стражей, а в том, что касается реального боя, даже превосхожу их. Раз Беликов хорош в сражении, будем работать над “слепыми зонами”. Но, Крис, всё равно кое-что остаётся странным.

Крис оторвал взгляд от завала на столе и посмотрел на меня. Он ждал, пока я продолжу.

— Наставничество — это не инициатива Кировой, на неё кто-то надавил. Беликов про это ничего не знает, а я ума не могу приложить, почему ей приказали приставить меня именно к этому новенькому.

— Хм, — Крис наконец-то впал в ту же задумчивость, которую испытывала я сама. — Это правда довольно странно.— Прямо сейчас нам не найти ответов, но если произойдёт что-то необычное, сообщи мне.

Я подошла к двери и отодвинула задвижку.

— Не засиживайся допоздна, с тёмным кругами под глазами ты выглядишь ужасно. Лисса бы не обрадовалась, увидев тебя в таком виде.

— Кто бы говорил, Хэзевей, — Крис подошёл ко мне и подпёр открытую дверь рукой. — Тебя будто в грязи искупали. Инструкторам же необязательно валяться вместе с учениками по всему лесу.

— Про уроки в лесу я тебе ничего не говорила.

Крис деловито пожал плечами, вытолкал меня из комнаты и захлопнул дверь.

Пара учениц, проходивших мимо преподавательских комнат, удивлённо посмотрели в мою сторону, а после поспешно скрылись на лестнице. Они думали, что я не услышу их смех и перешёптывания. Наивные. На их счастье, меня мало волновали слухи, которые раздували из моей дружбы с мороем. Даже намёк на романтические отношения с Крисом вызывал приступ тошноты, так что это даже не стоило обсуждения.

К тому времени как я дошла до своей комнаты, солнечный свет уже вовсю заливал двор Академии. Яркие лучи пробились в моё окно, и теперь здесь было практически уютно. В такую погоду дневное дежурство приносит радость, но даже ради солнца я бы сейчас не согласилась на очередные двенадцать часов без сна. Душ, кровать, — вот и все мои планы.

Укутавшись в тонкий хлопковый халат, я подошла к окну. От форточки веяло сыростью, запахом прелой листвы и хвоей. А ещё сквозь неё задувал прохладный ветер. Я провела так несколько минут, ловя драгоценные минуты спокойствия.

Минувший месяц казался удушающим. Прошедший день принёс потрясения. А сейчас я могу побыть наедине с самой собой. Что будет завтра? Неизвестно. Мне остаётся только прикидывать планы, придерживаться целей и идти вперёд. Шанса повернуть назад у меня нет уже давным-давно, и я бы и не согласилась что-то изменить, даже будь у меня возможность.

Я задёрнула шторы, подошла к кровати и огляделась. Комната оставалась пустой. Мне хотелось завести какой-нибудь кактус, кинуть книжку на подоконник, закидать кровать подушками или ещё что-то в этом духе, но до этого так и не дошло. Было бы идеально выбить себе поездку в город и купить парочку новых вещей, чтобы оживить мой новый временный дом.

Раньше моя комната в Академии была меньше этой, но в ней было уютнее. Стол был завален учебниками, на стене висели наши с Лиссой фотографии, в холле всегда можно было посидеть с друзьями и спланировать очередную тайную вечеринку. С того времени остались только смутные воспоминания.

А ещё в прошлом существовала духовная связь. В такие моменты как этот, я проваливалась в сознание Лиссы. Смотрела её глазами на мир, улавливала её чувства, помогала оттягивать угрозу сойти с ума из-за использования стихии Духа. После моей второй смерти эта связь оборвалась, и в тот момент я перестала быть отмеченной поцелуем тьмы, перестала видеть призраков и потеряла эту особенную связь с Лиссой. Сейчас я могла только догадываться, что с ней происходило при Дворе, какие переживания её одолевали и что за планы у неё были на меня.

Я накрыла голову подушкой и повернулась на другой бок, будто это могло помочь скрыться от собственных мыслей. Если продолжать думать обо всём сразу, можно всю ночь провести без сна.

Промучившись ещё полчаса, я не выдержала. Села на кровать, накинула халат и подошла к письменному столу. Здесь давно покоились мои попытки наконец-то сдать отчёт для Альберты. Чаще всего меня начинало клонить в сон сразу, как только я бралась за бумаги, и я в тайне надеялась, что именно это станет моим снотворным.

Я разложила перед собой все заметки, которые успевала сделать после дежурств, и те отчёты, которые Альберта отказалась принимать у меня. Села поудобнее. А после полностью погрузилась в написание раппортов.

Не знаю, сколько времени я так просидела, но я старательно расписывала листы один за другим, чтобы в этот раз наставница приняла их все.

Солнце уже было в зените, когда я зевнула и наконец-то почувствовала, что меня потянуло в сон. Работа была сделана не совсем блестяще, но передо мной лежала целая кипа листов. Осталось только отнести их.

С чистой совестью и совершенно пустой головой я провалилась в сон, стоило лечь в кровать. Конечно же, на следующее утро я проспала.