В мире все идет спокойно (джен)

Тем временем в одной из комнат гостиницы. Ферштек. Германия.

Две красивые эльфийки сидели за столом и переписывали старинный фолиант. Родители просили их делать подобное три раза в неделю для тренировки — так девушкам с детства прививалась усидчивость, грамотность, и улучшался словарный запас. Одна из трёх подруг снова не выдержала и ускользнула на середине фолианта. Вторая была уже на грани этого, и лишь третья чувствовала себя прекрасно, занимаясь чем-то подобным. Это была одна из семи принцесс эльфов — Фаирэль. Её бирюзовые волосы красиво спадали волнами на плечи, а зелёное платье повторяло цвет её глаз.

— Я больше не могу, остальное допишу в какой-нибудь другой раз, — сдалась её подруга и, попрощавшись, ушла. В комнате осталась лишь самая усердная переписчица. К счастью, фолиант уже подходил к концу, а через десять минут и вовсе закончился. С чувством выполненного долга эльфийка убрала оба экземпляра и достала чистый лист бумаги. Она снова взяла писчие принадлежности и начала писать письмо:

«Дорогой Тоббиас, я очень обеспокоена тем, что происходит в месте твоего обитания! При иных обстоятельствах, я бы не стала настаивать, но сейчас я прошу тебя, уезжай оттуда! До нас с опозданием доходят печальные известия о происходящем. Не стоит ждать ещё большей беды, я прошу тебя! Для меня будет огромной утратой, если с тобой что-то случится! Сейчас ты самый дорогой мне эльф… Не разбивай мне сердце своей кончиной, умоляю тебя! Здесь хватит места и для тебя, и для всех друзей, которых тебе захотелось бы взять с собою. Только приезжайте! Ваш директор погиб, и на этом всё не закончится, я сердцем чувствую. Не теряй времени... Его осталось очень мало. Британия поработила наш народ, не стоит погибать ради неё. Твоя Фаирэль.»

На бумагу упало несколько слезинок, но девушка высушила их щелчком пальцев, а затем поместила сложенное письмо в конверт, который оставалось лишь подписать.

«Эльфу Добби. Хогвартс. Британия.»

Эльфийка незамедлительно отправила почтовую сову, но догадывалась, что Тоббиас её не послушает. Он всегда слушал своё сердце, в какие ужасные обстоятельства оно бы ни вело. После освобождения от рабства он не поспешил к своим дальним родственникам в другую страну, а остался помогать товарищам. Он совсем не думал о своём будущем, и не позволял Фаирэль позаботиться о нём. Это было слишком больно для девушки, ведь он занимал большую часть её жизни. Никто так не понимал и не поддерживал, как он, никого другого она не хотела видеть возле себя, кроме него. Но эльф не думал о своём счастье и создании семьи. Как раньше он заботился о Малфоях, даже терпя издевательства, так же теперь поддерживал и Гарри Поттера. Фаирэль хотелось использовать на нём «Империус» и выкрасть, но он бы всё равно вернулся назад.

— Ненавижу эту Британию! — зло проворчала принцесса и швырнула маленького тряпичного зайца об стену, но он, будучи зачарованным, отскочил и вернулся на прежнее место. Принцесса проделала так ещё несколько раз, пока, наконец, не взяла себя в руки.

Она понимала, что бессмысленно винить в случившемся целую страну. Безусловно, в рабстве были виноваты лишь жестокие волшебники, обитавшие там. Нескольким поколениям величественных эльфов пришлось жить в скотских условиях, вдали от места силы. Лес не питал тела их младенцев своей магией, дети становились всё ниже и безобразнее, уже мало походя на своих предков. И даже жившие возле леса рабы уже разучились черпать силу от природы, запертые в зажиточных домах, и вечно выполняющие грязную работу. У них просто не было времени сходить в лес и пообщаться с природой. Это было преступление против самой жизни.

Родившиеся уже рабами, дети даже не мечтали о нормальном существовании, и Тоббиасу тоже с детства внушали рабский образ мышления. Он сопротивлялся, как мог, однако нездоровые привязанности так и остались его слабым местом. Он хотел свободы, но ещё больше он хотел помогать тому, кто в нём нуждается.

Фаирэль не знала, как донести до него, что она нуждается в нём больше всех на свете. Она просто не знала…

Частенько в минуты трудностей она вспоминала их единственную с Тоббиасом встречу. Тогда семья Фаирэль поехала в Британию в первый и последний раз. Как и многие эльфы, подруга семьи решила выкупить своих дальних родственников у зажиточных британцев. Кому-то это иногда удавалось, но в основном маги отказывали. Семья Фаирэль выступала как группа поддержки для этой смелой эльфийки, но светловолосое семейство напрочь отказывалось даже просто поговорить. Они с презрением смотрели не только на иных существ, но и на таких же волшебников, как они сами.

Пока взрослые пытались решить вопрос, маленькая принцесса незаметно прокралась к повозке, которую в тот момент чистил домовик. Она впервые видела настолько маленького взрослого эльфа. От удивления она просто дотронулась до его лица своими мягкими ладошками, присев на корточки. Эльф был тёплый и явно живой, хотя выглядел как большая игрушка.

— Как тебя зовут? — спросила наконец девочка.

— Я Добби, мисс.

— Это твоё настоящее имя? — не могла поверить Фаирэль. У эльфов всегда были величественные имена, и услышанное сейчас никак не могло быть им. — Я буду звать тебя Тоббиас, это имя тебе больше подходит. — с уверенностью сказала малышка.

— Добби или кто-то посторонний не может поменять его имя, мисс, это могут сделать лишь его хозяева.

— Никто не меняет твоё имя, я лишь буду звать тебя иначе — это такая хитрость.

— Хорошо, мисс.

Домовик хотел вернуться к работе, но девочка снова отвлекла его:

— Ты хотел бы уехать отсюда? Мы приехали забрать тебя…

И без того огромные глаза эльфа ещё больше расширились от услышанного, но было сложно определить, страх это или удивление, а может что-то другое.

— Это невозможно, мисс, домашний эльф должен служить одной семье вечно.

— Глупости! Тот, кто тебе это рассказал, просто хочет использовать тебя! Раньше эльфы никому не служили, и я никому не служу. Ты тоже можешь не служить тем людям, которых считаешь хозяевами.

Домовик с печалью опустил голову.

— Добби помогает им, без него они не справятся… Их одежда не будет такой чистой и ухоженной, еда не будет такой вкусной и горячей, а дом не будет таким чистым и уютным, если забрать Добби.

Девочка увидела сомнения в бесконечно изумрудных глазах, таких же, как и у неё.

— Если тебя не выкупят — обещай писать мне письма, маленький большой эльф! У меня сейчас нет друзей, и я бы хотела подружиться с тобой.

Девочка взяла руку домовика и вложила в неё мешочек монет, ощущая теплоту, исходящую от длинных худых пальцев, которые могли бы быть изящными и ровными, получив хоть каплю лесной магии в нужный момент…

— Это для покупки писем. Не хочу, чтобы ты тратил свои из-за меня. — она ещё не знала, что у домовиков не бывает своих денег, в принципе. Добби ещё взвешивал у себя в разуме, считается ли предательством хозяев взять деньги у девочки и писать ей письма. В итоге, это не показалось ему предательством, и он спокойно положил мешочек в свой карман. — Добби обещает, мисс, — коротко ответил он.

Послышались чьи-то тяжелые шаги, и девочка мельком глянула в сторону родителей — они выглядели опечаленно, что означало лишь одно: в выкупе отказали.

— Я Фаирэль из Германии. Жди письма, Тоббиас! — сказала на прощание эльфийка и скрылась за подвозкой.