Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

В трапезной, где воздух был насыщен густыми ароматами жареного мяса и выдержанного вина, за массивным дубовым столом восседал Рогволд, вкушая яства.

Алисента сидела рядом, устремив взор на свою пустую тарелку. На столе красовались снеди: птица, овощи, сыры и фрукты, — однако она ни к чему не прикоснулась, ибо кусок не шел в горло.

— Ты понесла от Цефея? — вопросил Рогволд.

— Не ведаю, милорд… — прошептала она, не смея поднять глаз.

— Кровь Хакона крепка, — молвил Рогволд, сжимая в длани ножку фазана и вонзая зубы в сочное мясо. — Моему сыну довольно было единой ночи, дабы посеять семя.

— Я не ведаю, — повторила Алисента.

Рогволд отбросил обглоданную кость на серебряную тарелку — раздался короткий глухой стук.

— Хоть и даровал я жизнь супругу твоему, не надобно мне, чтобы носила ты наследника… То ставит под удар устойчивость моего правления. Чем скорее извещусь о дите, тем проще будет от него избавиться. И безопаснее для тебя.

Дыхание Алисенты участилось. Она сглотнула комок в горле. Понимала: тайна вскоре раскроется, как ни скрывай, потому как ее ждет обряд повитухи. Рогволд востребует изъяснений и не успокоится, доколе не дознается. Алисента осознавала: ей придется предать мужа...

— Повелю повитухе провести ритуал, — изрек Рогволд, воздымая кубок и откидываясь на стуле.

Единого взора его, обращенного к стражу, стоявшему неподалеку от стола, оказалось довольно — воин без промедления устремился к дверям.

— Нет, — вырвалось у Алисенты.

Страж замер, обернулся к ним. Рогволд слегка повел кистью — не останавливайся, мол, ступай. Мужчина направился дальше.

— Я уже сказал, дитя: мне не нужен ваш наследник.

— Повитуха не потребна, милорд. Не беременна я…

— Ты же только что вещала, что не ведаешь.

— Я уверена: нет во мне плода.

— Так не годится. Словесам твоим теперь верить не могу..

— Мы… У нас ничего… Ничего не было с Цефеем… — ее щеки вспыхнули алым.

Рогволд вопросительно посмотрел на нее.

— Что? Как сие возможно? Ведь то — долг.

— Так вышло, — прошептала она.

Брови Рогволда сошлись на переносице, образуя глубокую складку.

— Что скрываешь ты? Говори! Должна быть веская причина, дабы Цефей не исполнил долга супружеского.

Молчание затянулось. Алисента чувствовала, как сердце колотится о ребра.

— Алисента, я требую ответа! Не вынуждай меня прибегать к иным методам, чтобы сказала ты всю правду.

Она смежила веки.

— Цефей… Он…

— Ну-у? — Рогволд подался вперед.

— Он не способен выполнить свой долг как муж…

На мгновение в зале воцарилась тишина. Затем Рогволд откинулся на спинку стула и разразился громогласным хохотом, от коего задребезжала утварь на столе.

Отставив кубок, он вытер слезы, выступившие от смеха.

— Что?! Ты всерьез говоришь сие?

Алисента хранила молчание, ощущая, как леденящий холод ползет по хребту.

— Блэк, и такой позор… — промолвил Рогволд.

— Он утверждает, будто то — проклятие сирен, — тихо изрекла Алисента. — Молвит, что подводный король воздал возмездие за нарушение культа Океана.

Рогволд утихомирил веселье, лицо стало более серьезным.

— Я исцелялся около месяца у Лестрейнджа, и скажу тебе: воины, пережившие ту сечу, уже зачали наследников. Все то — пустословие! А быть может, дело в ране, кою нанес мой сын морской твари — Морведу... Возможно, подводный конунг попросту угасает и не в состоянии свершить проклятие. А то и вовсе погиб, не успев отомстить.

Алисента побледнела от осознания, что представляет ее брак.

— Мне жаль тебя, девочка, — голос Рогволда смягчился. — Но ничего. Если твой отец преклонит колено, мы найдем тебе достойного, полноценного мужа…

В сей миг в трапезную вошла повитуха и смиренно склонила главу:

— Милорд...

— И все же проверим правдивость твоих речей, — Рогволд улыбнулся.

* * *

Вечер опустился на древний замок, окутав его сумрачной пеленой.

Розье стоял пред троном, на коем восседал Рогволд Белый.

— Розье, — возгласил Рогволд. — Ты ведаешь о древней вражде Блэков и Белых, ибо оба рода мечтали взойти на трон. И единому из них сие удалось… Но каковым путем — и что за сим кроется? — Рогволд выдержал паузу. — Ныне открою тебе то, что скрыто от прочих: Альтаир жаждал только королевских регалий, блеска и почестей. Желание его было столь сильно, что он решился на подлость. Чтобы устранить соперников, он коварно замыслил погубить и меня, и сына моего, который лишь чудом уцелел. У меня есть свидетели — они изрекут истину без утайки. Понимаю, как звучат мои слова: точно я стремлюсь доказать, что достоин короны больше брата. Но так оно и есть. В отличие от него, я хотел радеть о вас. Не веришь? Вспомни: кто в сей битве с русалками воистину вел вас? За кем вы шли? Моя дума была обращена к народу и к победе, в то время как брат мой строил козни. Даже сейчас, несмотря на шаткость положения — потому что убил я Альтаира, хотя то была сущая самооборона, — я продолжаю бороться за наше общее будущее: вчера Арманд в одиночку бросил вызов Морведу — то, на что Блэк не дерзнул из трусости. Уверяю тебя: потомок Хакона принесет победу! — Рогволд некоторое время помолчал, глядя на Розье, после продолжил: — Вопрошаю тебя прямо: склонится ли дом твой пред истинным королем?

Розье медленно поклонился.

— Милорд, дом мой верен лишь вам, — ответил он. В мыслях же пребывало: дочь… Судьба ее висела на волоске.

— Освобожу я дитя твое. Расторгнем брак ее, ибо Блэки не только незаконно воцарились, но и не способны произвести на свет наследников.

Розье невольно вскинул взор на короля, и в очах его вспыхнуло крайнее недоумение.

— Да, Розье, обманули вас жестоко, и я исправлю сие. Если пожелаешь, дочь твоя может стать моей супругой.

Алисента, стоявшая неподалеку от трона и с ужасом взирая на происходящее, изумленно посмотрела на Рогволда. Она ощущала себя вещью, кою попросту передают из рук в руки ради выгоды. Белый обратил к ней свой взгляд.

Сердце Розье замерло в груди. Он хотел было возразить, но слова застряли в гортани. Как он мог отказать? Потому кивнул и с трудом выдавил из себя:

— Великая честь, милорд… Дарую согласие.

В сей миг стража ввела в зал Цефея. Юноша бился и рвался, пытаясь освободиться.

— Отпустите меня! — вопил он. — Отпустите немедленно!

— Чародей уже на подходе, милорд, — произнес один из воинов. — Видали его по пути сюда.

Вскоре донесся мерный стук трости. В зал, опираясь на посох, вступил старец. Фигура его трепетала, шаги были медленны и нетверды. Дракончик на его плече пискнул.

— Простите, милорд, — проскрипел он, едва переступив порог. — Ноги еле несут… Для трансгрессии уж нет сил.

— Отлично, — молвил Рогволд, не скрывая нетерпения. — Приступим же без промедления.

Стража, звеня доспехами, подвела Цефея ближе к трону. С его рук сняли чары, и он потер запястья, что побагровели от невидимых веревок. Затем воины привели Алисенту и поставили супротив мужа.

Старец, доковыляв, встал перед супругами. Поднял дрожащую руку к потолку, а второй по-прежнему сжимал посох.

— Приступаю к обряду, — изрек он. — Но да будет ведомо вам: союз, скрепленный древней магией, нерушим. Расторгнуть его может лишь Творец, и причина должна быть достойна. Если же откажет Он, попытка разрушить брак чревата пагубными последствиями — ниспошлет Дракон испытание, кое не каждый вынесет.

Цефей, смотревший на Алисенту, что стояла недвижимо, не смея даже моргнуть, побледнел. Розье сжал кулаки, ощущая, как холодный пот струйкой стекал по спине.

Старец начал читать заклинания. Слова наполнили зал, заставляя пламя факелов метаться. В воздухе заискрились нити магии, переплетаясь в дивный узор. Пахнуло озоном и... чем-то древним.

Старец встретился взглядом с Цефеем. В сих тусклых очах Блэк прочел немое послание: "Ныне!"

Внезапно чародей стремительно оборотился, направил посох на стражу, и из металлического его наконечника вырвались красные лучи, поразившие воинов. Дракончик на плече его встревожился, взмыл к сводам и грозно зарычал.

Цефей, мгновенно сориентировавшись, рванулся к Розье, что стоял за его спиной. Единым движением выхватил меч из его ножен. Прыжок — и вот он уже пред троном. Рогволд лишь успел приподнять бровь, прежде чем сталь со свистом рассекла воздух.

Алисента вскрикнула и скрыла лик за дланями — теплая кровь, брызнув, окропила ей лицо и одежду. Голова короля глухо ударилась о каменный пол, покатилась, остановилась, уставившись глазами в потолок.

Цефей тяжело дышал, взирая, как безглавое тело падает с трона.

Блэк медленно обернулся к Розье. В глазах юноши пылала решимость.

Розье попятился, ощущая, как земля уходит из‑под ног. Он понял: сие конец.

— Нет… — прошептал Розье. — Прошу вас... Милорд...

Цефей шагнул к нему. Алисента бросилась между ними, раскинув руки:

— Остановись! Что замыслил ты, муж?!

Цефей с силой оттолкнул ее в сторону. Алисента упала, вскрикнув от боли и изумления.

Блэк вонзил меч в грудь Розье, а затем рывком выдернул его. Старик захрипел, очи его, расширенные от муки, на миг встретились со взором дочери, а после тело безвольно рухнуло на пол.

— А‑А‑А‑А!!! — завопила Алисента. — Зачем?! ОТЕЦ!!!

Она подползла к бездыханному телу, персты ее судорожно вцепились в окровавленные одеяния отца.

— Зачем... ты сие... сотворил?! — возгласила она, захлебываясь слезами.

Цефей отбросил меч — раздался лязг — и повернулся к старцу.

— Подай мне клинок, — изрек Блэк ровным голосом.

Чародей, не проронив ни единого слова, выхватил нож из ножен и, приблизившись, протянул юноше.

Алисента сквозь пелену слез воззрилась на супруга.

— Что? Что… Что умыслил ты? — пролепетала она, пытаясь встать, но ноги не слушались.

Алисента принялась отползать. Цефей шаг за шагом приближался. Она прижалась спиною к холодной стене.

— Нет… нет… — шептала она, качая головой.

Юноша присел перед нею на корточки. Лик его оставался бесстрастным.

— Ты чересчур многоречива, жена, — молвил он тихо. — Не мнится ли тебе сие? Весь замок уже судачит о моей немощи как мужа…

Алисента попыталась вжаться в стену, слиться с ней.

Цефей, схватив ее за власы, резко запрокинул голову. Она взвизгнула.

— Нет, Цефей, молю, прости… Белый бы все равно узнал… Прошу, смилуйся…

— Старец! Отверзи уста этой суке, — холодно повелел Цефей.

Чародей, доковыляв, разжал челюсти Алисенты, невзирая на ее отчаянные попытки сопротивляться.

Цефей прижал клинок к языку жены. Дева забилась в истерике, издавая звуки, смешанные со слезами и слюнною.

Цефей не дрогнул.

Резкое движение — плоть упала на пол — пронзительный крик — тут же оборвался хрипом. Кровь хлынула изо рта, заливая платье, капая на пол. Мужчины отпустили Алисенту, и она, обессиленная, рухнула, дрожа всем телом.

Цефей выпрямился, разглядывая окровавленный нож в своей деснице. Затем обратил взор к старцу, на плечо коего усаживался дракончик.

— Почто помог? — вопросил Блэк.

— Всяк делает ставки. Я же поставил на Блэков, — ответствовал старец.

Цефей нахмурил чело.

— Благодарность моя безмерна. Озолочу тебя, — изрек он ровным гласом.

— Не надобно мне злата твоего. Я, того гляди, завтра помру.

Цефей, немного погодя, произнес:

— Ведаешь о недуге моем? Применил ментальные чары?

— Я не лезу в чужие головы, милорд.

— Полно, не лукавь! Кто устоит пред соблазном проникнуть в чужой разум? Особенно королевский. Тем более я ощутил нечто. Оттого глаголешь, что завтра умрешь? Думаешь, казню?

Старец промолчал.

— Если знаешь, почему поставил на Блэков?

— Давно уж узрел я грядущее... Белые уйдут, яко уходит зима. А Блэки пребудут, яко остается корень под снегами. Потому избрал тебя.

Цефей устремил взор на главу Рогволда.

«Уже ушли. Но какой смысл в том, что Блэки остались, коли не могу я род продолжить?»

Блэк вновь сосредоточился на чародее.

— Скажи, сие… Проклятие ли? — вопросил он с надеждой.

Старец отрицательно покачал головой.

— Не лежит на тебе проклятие.

Цефей нахмурился. Чародей уразумел, что милорд желает вопросить далее.

— Прости, — прошептал маг. — Не в силах я помочь. То, что не даровал Создатель, нельзя обрести.

— Так было не всегда! — возразил Цефей с пылом. — Готов заплатить любую цену. Лишь поведай — как избавиться от сего недуга?

— Все одно и то же, — вздохнул старец. — Отнял Творец — не возвратишь.

— И что же? Престол наш... Но род Блэков прервется на мне? — в голосе Цефея прозвучала горечь.

Старец не изрек ни слова — не стал повторять пророчество. Хрипение Алисенты разносилось по чертогу — очи ее, полные ужаса и муки, были прикованы к супругу.