Шах & Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

В трапезной, где воздух был насыщен густыми ароматами жареного мяса и выдержанного вина, за массивным дубовым столом восседал Рогволд, вкушая яства.

Алисента сидела рядом, устремив взор на свою пустую тарелку. На столе красовались снеди: птица, овощи, сыры и фрукты, — однако она ни к чему не прикоснулась, ибо кусок не шел в горло.

— Ты понесла от Цефея? — вопросил Рогволд.

— Не ведаю, милорд… — прошептала она, не смея поднять глаз.

— Кровь Хакона крепка, — молвил Рогволд, сжимая в длани ножку фазана и вонзая зубы в сочное мясо. — Моему сыну довольно было единой ночи, дабы посеять семя.

— Я не ведаю, — повторила Алисента.

Рогволд отбросил обглоданную кость на серебряную тарелку — раздался короткий глухой стук.

— Хоть и даровал я жизнь супругу твоему, не надобно мне, чтобы носила ты наследника… То ставит под удар устойчивость моего правления. Чем скорее извещусь о дите, тем проще будет от него избавиться. И безопаснее для тебя.

Дыхание Алисенты участилось. Она сглотнула комок в горле. Понимала: тайна вскоре раскроется, как ни скрывай, потому как ее ждет обряд повитухи. Рогволд востребует изъяснений и не успокоится, доколе не дознается. Алисента осознавала: ей придется предать мужа...

— Повелю повитухе провести ритуал, — изрек Рогволд, воздымая кубок и откидываясь на стуле.

Единого взора его, обращенного к стражу, стоявшему неподалеку от стола, оказалось довольно — воин без промедления устремился к дверям.

— Нет, — вырвалось у Алисенты.

Страж замер, обернулся к ним. Рогволд слегка повел кистью — не останавливайся, мол, ступай. Мужчина направился дальше.

— Я уже сказал, дитя: мне не нужен ваш наследник.

— Повитуха не потребна, милорд. Не беременна я…

— Ты же только что вещала, что не ведаешь.

— Я уверена: нет во мне плода.

— Так не годится. Словесам твоим теперь верить не могу..

— Мы… У нас ничего… Ничего не было с Цефеем… — ее щеки вспыхнули алым.

Рогволд вопросительно посмотрел на нее.

— Что? Как сие возможно? Ведь то — долг.

— Так вышло, — прошептала она.

Брови Рогволда сошлись на переносице, образуя глубокую складку.

— Что скрываешь ты? Говори! Должна быть веская причина, дабы Цефей не исполнил долга супружеского.

Молчание затянулось. Алисента чувствовала, как сердце колотится о ребра.

— Алисента, я требую ответа! Не вынуждай меня прибегать к иным методам, чтобы сказала ты всю правду.

Она смежила веки.

— Цефей… Он…

— Ну-у? — Рогволд подался вперед.

— Он не способен выполнить свой долг как муж…

— В каком смысле? — непонятно Рогволд.

— Ну… у него… ничего не... не поднимается, — она залилась краской. — Совсем. Никак.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Затем Рогволд откинулся на спинку стула и разразился громогласным хохотом, от коего задребезжала утварь на столе.

Отставив кубок, он вытер слезы, выступившие от смеха.

— Что?! Ты всерьез говоришь сие?

Алисента хранила молчание, ощущая, как леденящий холод ползет по хребту.

— Блэк, и такой позор… — промолвил Рогволд.

— Он утверждает, будто то — проклятие сирен, — тихо изрекла Алисента. — Молвит, что подводный король воздал возмездие за нарушение культа Океана.

Рогволд утихомирил веселье, лицо стало более серьезным.

— Я исцелялся около месяца у Лестрейнджа, и скажу тебе: воины, пережившие ту сечу, уже зачали наследников. Все то — пустословие! А быть может, дело в ране, кою нанес мой сын морской твари — Морведу... Возможно, подводный конунг попросту угасает и не в состоянии свершить проклятие. А то и вовсе погиб, не успев отомстить.

Алисента побледнела от осознания, что представляет ее брак.

— Мне жаль тебя, девочка, — голос Рогволда смягчился. — Но ничего. Если твой отец преклонит колено, мы найдем тебе достойного, полноценного мужа…

В сей миг в трапезную вошла повитуха и смиренно склонила главу:

— Милорд...

— И все же проверим правдивость твоих речей, — Рогволд улыбнулся.

Белый поднялся из‑за стола — стул скрипнул. Алисента вскинула очи на короля.

— Вы… Вы будете присутствовать? — тихо, почти неслышно вопросила она.

— А ты имеешь что против? — отозвался король. — Помыслила подкупить повитуху?

— Нет, милорд, — поспешно ответствовала Алисента. — Но сие… право слово, слишком сокровенно…

— Я — король, — твердо изрек Рогволд. — И волен пребывать там, где восхочу.

Алисента обомлела, отчетливо осознав, какое унижение уготовано ей. Где станет он стоять при совершении обряда? А ежели после захочет обладать ею? Как сможет она отказать? Да и о каком выборе вообще может идти речь? Он — король. Волен вершить все, что возжелает, брать все, что пожелает. Ежели захочет?.. Он непременно захочет. Для него сие станет способом унизить ненавистных Блэков. Каждая новая мысль, проносящаяся в уме, все сильнее леденила ее тело и душу.

Рогволд взирал на неё повелительным взором, в коем ясно читалось: "Вставай, идем".

Алисента неуверенно поднялась. Король мановением десницы указал в сторону выхода. Она покорно двинулась вперед.

Они ступали по сумрачному коридору замка, следуя за повитухой. Алисента явственно ощущала на себе взор Рогволда — от него по коже невольно бежали мурашки. Повитухе было лет двести — и сие не было преувеличением. Магрида, так ее зовут, обитает в замке с тех самых пор, как здесь обосновался Хакон. Магрида была сухая, с редкими седыми прядями на главе. Но, тем не менее, излучала удивительную жизненную силу — словно собиралась прожить ещё столько же лет. Все сии долгие годы Магрида помогала женщинам: принимала роды, поддерживала во время беременности, заботилась о новорождённых. А ежели подолгу не являлся наследник, прибегала к древним заговорам на плодородие. Бывало, к ней приводили женщин, носящих во чреве бастардов, от коих она избавлялась без лишнего слова. В свободное же время Магрида занималась плетением гобеленов. Изделия рук её пользовались великим спросом на торгах и приносили немалый доход — сие было одно из самых прибыльных дел семей Блэков и Белых. Поскольку Магрида со времен Хакона служила обеим семьям, доход от продаж семьям приходилось делить по уговору.

Они достигли помещения, где врачевала колдунья. Повитуха отворила дверь и вступила первою. Алисента и Рогволд последовали за нею и замерли у порога.

Комната сия оказалась невелика. В ее средоточии, напротив узкого оконца, приютилась кровать для одного человека, застеленная самым простым льняным бельем — никаких златых узоров и парчовых покрывал. Стены украшали гобелены. На одних были запечатлены рожающие женщины. На других — матери с младенцами на руках: нежные взгляды, трепетные объятия, первые прикосновения. Гобелены были исполнены столь искусно, что, взирая на них, можно было явственно услышать стоны боли и первые крики младенцев, а в душе пробуждались те же чувства, кои испытали изображенные женщины. Особого внимания заслуживал гобелен с Творцом волшебного мира. Изображенный на нем Дракон смотрел так пронзительно и живо, что, казалось, вот-вот моргнет — и вырвется с полотна в реальность. В комнате находились также очаг, большой шкаф и пара тумб. В воздухе веяло магией и сушеными травами.

Магрида приблизилась к шкафу, распахнула скрипучие створы и извлекла чистую ткань — перекинула ее через плечо, — а следом — несколько малых мешочков. Затем устремилась к тумбе, на коей стояли несколько глиняных чаш. Положив мешочки на столешницу, она отверзла их и зачерпнула по паре щепотей, ввергая каждую в одну из мисок. Щелкнула перстами — травы затлели; заклубился легкий дымок. Повеяло дымком, мятой и полынью. Взяв чашу, Магрида подошла к ложу и водрузила миску на прикроватную тумбу. После оборотилась к Алисенте и молвила:

— Ну же, иди сюда. Ложись, — махнула дланью.

Алисента сглотнула ком в горле и воззрилась на Рогволда. Тот молча кивнул главою в сторону ложа.

Алисента приблизилась к кровати и легла.

— Не страшись, дитя, — молвила Магрида.

Магрида возложила ладонь на живот Алисенты, слегка надавив. Принялась нашептывать заклятие, сомкнув очи. Алисента ощутила теплоту и легкое покалывание внизу живота. По комнате пополз синеватый туман, исходящий от чаши.

Спустя некоторое время Магрида возгласила:

— Ни малейших признаков жизни, — утвердила она, отнимая руку. — Я также ясно ощущаю, что ты еще невинна… — ее брови сошлись на переносице.

— Она утверждает, что не возлежала со своим супругом, — произнес Рогволд.

— Что ж, — ответствовала Магрида, — сейчас мы, как и полагается в таком случае, проверим.

Повитуха без церемоний задрала подол платья Алисенты. Прохладный воздух коснулся обнаженных бедер девы.

— Шире ноги, — кратко повелела Магрида.

Алисента повиновалась.

Повитуха коснулась дланью ее складок. Алисента вцепилась руками в покрывало, стиснув зубы. Перст скользнул внутрь — вторжение было безжалостно.

— Девственна… — изрекла Магрида и изъяла палец.

— Прекрасно, — сказал Рогволд.

Алисента поспешно оправила одеяние и воссела. Повитуха тем временем отерла персты о лоскут ткани, снятый с рамена. Алисента и Рогволд какое-то время взирали друг на друга.

Магрида, уловив напряжённую паузу, осторожно осведомилась:

— Мне уйти, милорд?

— Не надобно, — твердо ответствовал Рогволд. — Алисента, ты пока свободна. А я меж тем отправлю послание через гонца. Должно пригласить отца твоего в чертог — нам предстоит обсудить расторжение супружества твоего с Цефеем.

С этими словами Рогволд развернулся и покинул комнату.

Алисента облегченно выдохнула, но тут же ощутила лёгкое головокружение.

Магрида подошла к тумбе. Извлекла из мешочка пару щепоток сушёных трав, засыпала их в миску. Налила воды из графина, что стоял тут же. Провела пальцем по поверхности жидкости, что‑то бормоча себе под нос. Затем приблизилась к Алисенте и протянула ей чашу.

— Выпей. Это успокоит нервы.

Алисента приняла чашу дрожащими руками и сделала осторожный глоток. Вода оказалась теплой, с отчетливым свежим привкусом мяты.

— Спасибо… — прошептала она едва слышно.

— Напугал тебя Рогволд, да? — усмехнулась Магрида и присела подле Алисенты. — Важная персона, тоже мне! — насмешливо фыркнула Магрида. Алисента вскинула очи на повитуху, пораженная таковыми словами в адрес короля. — А я-то его и крохотный уд помню, и розовую попку… — она тихо, хрипловато рассмеялась, покачивая головой.

Алисента чуть улыбнулась. Теплый, добрый глас повитухи мягко оттеснил тревожные мысли. Магрида оказалась весьма приятной женщиной.

— Хочешь, расскажу забавный случай из детства милорда? Слушай же и представляй — доселе смешно, — вновь заговорила Магрида, и улыбка ее стала еще шире. — Начну с того, что Рогволд от младых лет мечтал одолеть дракона. И вот однажды собрал он всю деревенскую детвору. Изрек им, что они его доблестное воинство. Вооружил мальчишек палками да ветками, напялил на себя отцовский шлем — тот заслонял ему весь обзор, — схватил свой деревянный меч, верный товарищ всех его детских подвигов, и повел отряд прямиком к Мадди…

— К Мадди?

— Да, к свину — для разведения. Я как раз была в хлеву: одна из служанок начала рожать прямо на рабочем месте. Так вот, Рогволд — весь такой величественный — возвестил хряку: "Сдавайся, чудище, или я сокрушу тебя!" А Мадди, валяясь в луже, лишь лениво хрюкнул в ответ.

— И что было далее? — поинтересовалась Алисента.

Магрида усмехнулась.

— Наш будущий король ткнул Мадди в бок своим клинком. Тот пронзительно завизжал — ух! — и рванул во всю прыть. Воинство Рогволда мигом разбежалось кто куда. Один малец, помню, метнулся через забор, зацепился туникой за кол да повис, болтая ногами, — она покачала главой, живо воскрешая картину в памяти.

— А Рогволд? — с улыбкой уточнила Алисента.

— Рогволд с воплями носился по двору, спасаясь от разъяренного Мадди. В итоге свин загнал его в ту самую лужу, где до того барахтался. И, видимо восприняв Рогволда за собрата, угомонился — плюхнулся рядом.

Магрида и Алисента расхохотались, да так, что слезы выступили на очах.

— Вот как мне ныне воспринимать его как короля? — сквозь смех проговорила Магрида, отирая слезы. — Величественный воитель, покоритель свиней…

* * *

Рогволд шествовал по коридору замка, погруженный в тяжкие раздумья.

— А что, если Арманд не воротится? — тихо начал говорить он сам с собой. — Кто воспримет от меня бразды правления, когда придет время? Королевство не может остаться без наследника…

Остановившись у бойницы, он окинул взглядом внутренний двор. Ни души.

— Ловиса… Моя Ловиса… Мы прошли через столько испытаний вместе. Я клялся тебе в вечной любви, клялся, что будем мы рядом до конца дней. Мы взялись рука об руку в том бою с драконом, и я всегда веровал, что так и отойдем в мир иной, рук не расцепляя.

В сей миг Рогволд казался непривычно беззащитным — резкий контраст с его могучим обликом. Он ощутил, как в груди защимило. Внутри него шла жестокая брань: с одной стороны — любовь, верность, обеты, данные у алтаря; с другой — долг пред народом. Понимал: он сам стремился к правлению, и ныне, будучи истинным королем, обязан пещись о подданных.

Рогволд смежил очи. Перед внутренним взором предстала Ловиса: ее дерзкая улыбка, лукавый взгляд…

— Прости меня, любовь моя… Прости, аще сможешь. Не желаю сего. Но ежели иного исхода не будет, долг востребует от меня жертвы. И должен я быть готов принести ее.

Рогволд испустил вздох. Открыл глаза. Лик его стал жестким, взор — холодным и непреклонным. Он вновь зашагал по коридору, уже поспешнее.

* * *

Вечер опустился на Королевство франков.

Розье стоял пред троном, на коем восседал Рогволд Белый.

— Розье, — возгласил Рогволд. — Ты ведаешь о древней вражде Блэков и Белых. Знаешь: оба рода мечтали взойти на трон. И Блэкам сие удалось… Но каковым путем? Вернее, что за сим кроется? — Рогволд выдержал паузу. — Ныне открою тебе то, что скрыто от прочих: Альтаир жаждал только королевских регалий, блеска и почестей. Желание его было столь сильно, что он решился на подлость. Чтобы устранить соперников, он коварно замыслил погубить и меня, и сына моего, который лишь чудом уцелел. У меня есть свидетели — они изрекут истину без утайки. Понимаю, как звучат мои слова: точно я стремлюсь доказать, что достоин короны больше брата. Но так оно и есть. В отличие от него, я хотел радеть о вас. Не веришь? Вспомни: кто в сей битве с русалками воистину вел вас? За кем вы шли? Моя дума была обращена к народу и к победе, в то время как брат мой строил козни. Даже сейчас, несмотря на шаткость положения — потому что убил я Альтаира, хотя то была сущая самооборона, — я продолжаю бороться за наше общее будущее: вчера Арманд в одиночку бросил вызов Морведу — то, на что Блэк не дерзнул из трусости. Уверяю тебя: потомок Хакона принесет победу! — Рогволд некоторое время помолчал, глядя на Розье, после продолжил: — Вопрошаю тебя прямо: склонится ли дом твой пред истинным королем?

Розье медленно поклонился.

— Милорд, дом мой верен лишь вам, — ответил он.

— Как и положено, я велел повитухе проверить, беременна ли твоя дочь. Она не носит дитя во чреве. И, как выяснилось, причина вовсе не в неудаче. Оказалось, Блэк попросту не способен зачать наследников.

Розье вскинул взор на короля, в очах его вспыхнуло крайнее недоумение.

— Да, Розье, обманули вас жестоко. Но я исправлю сие. Мы расторгнем ее брак с Цефеем, и, если пожелаешь, дочь твоя может стать моей супругой.

Алисента, стоявшая неподалеку от трона и с ужасом взирая на происходящее, изумленно посмотрела на Рогволда. Она ощущала себя вещью, кою попросту передают из рук в руки ради выгоды. Белый обратил к ней свой взгляд.

Сердце Розье замерло в груди. Он хотел было возразить, желал забрать дочь домой и спрятать от происходящего кошмара, но слова застряли в гортани. Как он мог отказать? Потому кивнул и с трудом выдавил из себя:

— Великая честь, милорд… Дарую согласие.

Рогволд распорядился привести Блэка и отыскать чародея для проведения обряда.

И уже вскоре стража ввела в зал Цефея. Юноша бился и рвался, пытаясь освободиться.

— Отпустите меня! — вопил он. — Отпустите немедленно!

— Чародей уже на подходе, милорд, — произнес один из воинов. — Видали его по пути сюда.

Скоро до присутствующих в помещении донесся мерный стук трости. И спустя минуту в зал, опираясь на посох, вступил старец. Фигура его трепетала, шаги были медленны и нетверды. Дракончик на его плече пискнул.

— Простите, милорд, что заставил вас ждать, — проскрипел он, едва переступив порог. — Ноги еле несут… А для трансгрессии уж нет сил.

— Отлично, — молвил Рогволд, не скрывая нетерпения. — Приступим же без промедления.

Стража, звеня доспехами, подвела Цефея ближе к трону. С его рук сняли чары, и он потер запястья, что побагровели от невидимых веревок. Затем воины привели Алисенту и поставили супротив мужа.

Старец, доковыляв, встал перед супругами. Поднял дрожащую руку к потолку, а второй по-прежнему сжимал посох.

— Приступаю к обряду, — изрек он. — Но да будет ведомо вам: союз, скрепленный древней магией, нерушим. Расторгнуть его может лишь Творец, и причина должна быть достойна. Если же откажет Он, попытка разрушить брак чревата пагубными последствиями — ниспошлет Дракон испытание, кое не каждый вынесет.

Цефей, смотревший на Алисенту, что стояла недвижимо, не смея даже моргнуть, побледнел. Розье сжал кулаки, ощущая, как холодный пот струйкой стекал по спине.

Старец начал читать заклинание. Слова наполнили зал, заставляя пламя факелов метаться. В воздухе заискрились нити магии, переплетаясь в дивный узор. Пахнуло озоном и... чем-то древним.

Старец встретился взглядом с Цефеем. В сих тусклых очах Блэк прочел немое послание: "Ныне!"

Внезапно чародей стремительно оборотился, направил посох на стражу — из металлического наконечника вырвались красные лучи и поразили воинов. Дракончик на плече его встревожился, взмыл к сводам и грозно зарычал.

Цефей, мгновенно сориентировавшись, рванулся к Розье, что стоял за его спиной. Единым движением выхватил меч из его ножен. Прыжок — и вот он уже пред троном. Рогволд лишь успел приподнять бровь, прежде чем сталь со свистом рассекла воздух.

Алисента вскрикнула и скрыла лик за дланями — теплая кровь, брызнув, окропила ей лицо и одежду. Голова короля глухо ударилась о каменный пол, покатилась, остановилась, уставившись глазами в потолок.

Цефей тяжело дышал, взирая, как безглавое тело падает с трона.

Блэк медленно обернулся к Розье. В глазах юноши пылала решимость.

Розье попятился, ощущая, как земля уходит из‑под ног. Он понял: сие конец.

— Нет… — прошептал Розье. — Прошу вас... Милорд...

Цефей шагнул к нему. Алисента бросилась между ними, раскинув руки:

— Остановись! Что замыслил ты, муж?!

Цефей с силой оттолкнул ее в сторону. Алисента упала, вскрикнув от боли и изумления.

Блэк вонзил меч в грудь Розье, а затем рывком выдернул его. Старик захрипел. Очи его, расширенные от муки, на миг встретились со взором дочери, а после тело безвольно рухнуло на пол.

— А‑А‑А‑А!!! — завопила Алисента. — Зачем?! ОТЕЦ!!!

Она подползла к бездыханному телу, персты ее судорожно вцепились в окровавленные одеяния отца.

— Зачем... ты сие... сотворил?! — возгласила она, захлебываясь слезами.

Цефей отбросил меч — раздался лязг — и повернулся к старцу.

— Подай мне клинок, — изрек Блэк ровным голосом.

Чародей, не проронив ни единого слова, выхватил нож из ножен и, приблизившись, протянул его юноше.

Алисента сквозь пелену слез воззрилась на супруга.

— Что? Что… Что умыслил ты? — пролепетала она, пытаясь встать, но ноги не слушались.

Алисента принялась отползать. Цефей шаг за шагом приближался. Она прижалась спиною к холодной стене.

— Нет… нет… — шептала она, качая головой.

Юноша присел перед нею на корточки. Лик его оставался бесстрастным.

— Ты чересчур многоречива, жена, — молвил он тихо. — Не мнится ли тебе сие? Весь замок уже судачит о моей немощи как мужа…

Алисента пыталась вжаться в стену, слиться с ней.

Цефей, схватив ее за власы, резко запрокинул голову. Она взвизгнула.

— Нет, Цефей, молю, прости… Белый бы все равно узнал… Прошу, смилуйся…

— Старец! Отверзи уста этой суке, — холодно повелел Цефей.

Чародей, доковыляв, разжал челюсти Алисенты, невзирая на ее отчаянные попытки сопротивляться.

Цефей прижал клинок к языку жены. Дева сильнее забилась в истерике, издавая звуки, смешанные со слезами и слюнною.

Цефей не дрогнул.

Резкое движение — плоть упала на пол — пронзительный крик — тут же оборвался хрипом. Кровь хлынула изо рта, заливая платье, капая на пол. Мужчины отпустили Алисенту, и она, обессиленная, рухнула, дрожа всем телом.

Цефей выпрямился, разглядывая окровавленный нож в своей деснице. Затем обратил взор к старцу, на плечо коего усаживался дракончик.

— Почто помог? — вопросил Блэк.

— Всяк делает ставки. Я же поставил на Блэков, — ответствовал старец.

Цефей нахмурил чело.

— Благодарность моя безмерна. Озолочу тебя, — изрек он ровным гласом.

— Не надобно мне злата твоего. Я, того гляди, завтра помру.

Цефей, немного погодя, произнес:

— Ведаешь о недуге моем? Применил ментальные чары?

— Я не лезу в чужие головы, милорд.

— Полно, не лукавь! Кто устоит пред соблазном проникнуть в чужой разум? Особенно королевский. Тем более я ощутил нечто. Оттого глаголешь, что завтра умрешь? Думаешь, казню?

Старец промолчал.

— Если знаешь, почему поставил на Блэков?

— Давно уж узрел я грядущее... Белые уйдут, яко уходит зима. А Блэки пребудут, яко остается корень под снегами. Потому избрал тебя.

Цефей устремил взор на главу Рогволда.

«Уже ушли. Но какой смысл в том, что Блэки остались, коли не могу я род продолжить?»

Блэк вновь сосредоточился на чародее.

— Скажи, сие… проклятие ли? — вопросил он с надеждой.

Старец отрицательно покачал головой.

— Не лежит на тебе проклятие.

Цефей нахмурился. Чародей уразумел, что милорд желает вопросить далее.

— Прости, — прошептал маг. — Не в силах я помочь. То, что не даровал Создатель, нельзя обрести.

— Так было не всегда! — возразил Цефей с пылом. — Готов заплатить любую цену. Лишь поведай — как избавиться от сего недуга?

— Все одно и то же, — вздохнул старец. — Отнял Творец — не возвратишь.

— И что же? Престол мой... Но род Блэков прервется на мне? — в голосе Цефея прозвучала горечь.

Старец не изрек ни слова — не стал повторять пророчество. Хрипение Алисенты разносилось по чертогу — очи ее, полные ужаса и муки, были прикованы к супругу.

— Заставь ее заткнуться! Надоело это нытье, — резко бросил Цефей.