Когда приходит мангуст (гет)

Элиас влетел в лавку, прищемил дверью шарф, безуспешно подергал, а потом с негодующем пыхтением снова распахнул брякнувшую колокольчиком дверь, позволяя осеннему холодку шевельнуть листы записной книжки на прилавке.

— Софи! Нам пришло письмо! Это от Рона! — закричал он, летя через ступеньку на второй этаж. София отложила в сторону куклу-марионетку, у которой сломался шарнир, и вышла из мастерской. Рон поступил и из-за насыщенных курсов и строгого графика посещаемости вынужден был переехать в общежитие при университете как минимум на ближайший год.

— Вот! — Элиас, нетерпеливо подпрыгивая, вручил сестре толстый конверт из желтой бумаги с сургучной печатью. Женщина неторопливо надломила её, чувствуя лёгкую дрожь в пальцах, и вытащила два листа. Один из них, который начинался с «Привет, Элиас!..» она отдала брату с наказом наконец-то переодеться и вымыть руки, и тот радостно умчался в свою комнату. Сама она с конвертом вернулась обратно в мастерскую, чтобы под шум зачарованной машинки для шлифовки жадно пробежаться по немного пляшущим строчкам, написанным таким знакомым и родным почерком…

-…Ну что за почерк у тебя, Поттер, — проворчал Гавейн, силясь разобрать последний протокол с осмотра места происшествия. Сэм нависла над ним, опершись руками о стол по обе стороны от блондина и презрительно фыркнула.

— Очки себе купи, Робардс. Что не ясного-то?

Блондин вспыхнул ушами, но промолчал. Гарри сцедил усмешку в кулак. Они с Гермионой на фоне этой странной парочке давно перестали быть темой для столовских разговоров, да и раньше сплетни не трогали его. Там — глубоко внутри, в сердце — они хранили свой тихий мир на двоих. Невозможно прочный, несокрушимый в своей хрупкости.

Передав Торну кипу отчётов по первому закрытому им в качестве аврора, а не стажёра делу, Гарри пожал ему руку и направился к выходу. В дверях кабинета он заметил Хокса, отстраненно созерцающего кипучий рабочий процесс авроров.

— Не задерживайся, Поттер, — сказал начальник, поправляя рукав мантии. — Наши коллеги с девятого уровня подали апелляцию. Пока вторая инстанция на нашей стороне, но это не конец партии. А так… шахматы по переписке. Твой ход может понадобиться в любой момент. Будь готов.

Молодой аврор кивнул, коротко и чётко. Угроза не исчезла, она лишь сменила форму, превратившись в долгую, изматывающую партию, где оружием были пергамент и печати. Но теперь он играл не один.

И Гарри поспешил домой. Гермиона просила вернуться пораньше, если будет такая возможность, и он не спрашивал зачем. Тёплое, спокойное предвкушение согревало, шаги сами собой ускорялись, а на губы наползала улыбка.

Его дорога пролегала через Косую Аллею: мимо отстроенных кварталов, где в некоторых местах на фоне свежей кладки и краски контраст со старыми обугленными стенами был особенно явным. Словно шрамы: боль давно прошла, но ткань, что закрыла собой рану, изменилась навсегда.

По пути Гарри заглянул в артефакторную лавку за небольшим, но приятным заказом: подарок для девушки в честь её победы на министерском конкурсе грантов…

…Победа далась непросто, но Рон выстоял в борьбе за близкий к идеальному результат полусеместрового зачета, который даст возможность на выходные съездить к Софи и Элиасу. Учиться было неимоверно сложно, но преподаватели гоняли примерно на уровне «Гермиона Грейнджер», так что как минимум он был готов морально. Даже заглянул в Нору сразу после. Один. Разговор с мамой прошёл не так, как он боялся, но было много искреннего участия и вопросов: о Софи, о её мелком брате, о её работе. Молли Уизли долго слушала, разглядывая своего повзрослевшего самого младшего сына, кажется, отыскавшего своё дело и своего человека…

…И сейчас это был не зов занозки, требующей помощи, а тихая, настойчивая мелодия другой дороги, другого сердца, бьющегося в такт с редкими, диковинными ритмами мира. Оно приходило с востока, пахло влажной землёй после ливня, шуршанием старых карт и чем-то тёплым, как парящие перья. Луна рассматривала через дождевой кристалл переливы осеннего света на паутине, когда оно легко, но настойчиво тронуло струны её души. Её работа здесь уже завершена: колючий узел распутан, шрам превращён в гладкий шов. Теперь можно было слушать новую музыку и, возможно, отправиться туда, откуда она доносилась, чтобы записать её в свою нотную тетрадь странствий. Она аккуратно опустила кристалл в сумку. Надо поспешить…

…А времени, как обычно ни на что не хватало. Поэтому Гермиона прекратила бессмысленно суетиться и приготовилась ждать. Тот самый столик был накрыт на двоих. У Гарри, наконец, закончился этап стажировки и начался путь самостоятельного борца с магической преступностью. А ей пришло письмо из Ассоциации по изучению Высшей Трансфигурации: её приглашали одним из ведущих специалистов интереснейшего исследования в Италии. Пергамент с фиолетовыми чернилами оставил в душе холодок от предвкушения перемен и неизбежности выбора. Проникнувшийся важностью момента Косолап тоже выбрался в сад и таращил круглые глаза на парящие по саду свечи.…

— …Воск, хорошее качество. На вкус как летний луг и уступчивость, — тихо произнесла Леона и положила мягкий комочек обратно на стол. Металлический замочек на её браслете мелодично тренькнул. — Может быть… чая?

— Мятного? — скорее утверждал, чем спрашивал Джонс, поднимаясь из-за рабочего стола в своей лаборатории.

— С теми колкими конфетами.

— Это дроблёный фундук.

На губах Леоны отразилась тень улыбки, так похожая на его собственную. Она кивнула.