10 лет спустя. Рокот гитар (гет)

Прошла неделя с тех пор, как я отправил то письмо. Семь дней полной, оглушающей тишины. Я почти убедил себя, что это был акт безумия, и лучший ответ, на который я мог рассчитывать — это отсутствие ответа. Я пытался погрузиться в рутину: работа, редкие репетиции с группой, бессмысленные вечера перед телевизором. Но всё было окрашено в серый цвет. Даже Андрей, обычно неугомонный, ходил вокруг меня на цыпочках, бросая жалостливые взгляды.

Я сидел на кухне, в десятый раз перечитывая какой-то райдер и сверяя его с техникой лейбла, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер. Сердце ёкнуло — глупая, наивная надежда, которую я не мог в себе задавить. Я сбросил вызов. Пусть оставят сообщение, если это что-то важное.

Через минуту телефон завибрировал, сигналя о новом голосовом сообщении. Я отложил папку с документами, с внезапно вспотевшими ладонями открыл проигрыватель и поднёс аппарат к уху.

Сначала была лишь тишина, прерываемая лёгким, неровным дыханием. Потом — голос. Тот самый, что я слышал в гримёрке клуба, но сейчас в нём не было ни льда, ни стали. Он был хриплым, надтреснутым, полным неуверенности.

— Влад… Это.. это Алиса. Послушай.. не знаю, что и сказать…

Пауза. Слышно, как она сглатывает, пытаясь собраться с мыслями.

— Встретимся на нейтральной территории. В Реутове. Кафе «Рустик». Завтра. В тринадцать часов. Алиса.

Сообщение оборвалось. Я сидел, застыв, с телефоном, прижатым к уху, хотя там уже давно была лишь короткие гудки. Её голос. Её живой, сломанный, настоящий голос звенел в моей голове. Она не сказала «жду» или «приходи». Она просто назвала время и место. И подписалась. Как будто я мог не узнать её.

Я переслушал сообщение ещё раз. И ещё. Я ловил каждую интонацию, каждый вздох. В нём не было ни прежней агрессии, ни той отстранённой холодности. Была уязвимость. Оголённый нерв. И это пугало куда больше.

Я не спал всю ночь. Мозг лихорадочно перебирал варианты. Это ловушка? Но зачем? Чтобы добить меня окончательно? Нет, в её голосе не было злости. Это шутка? Слишком жестоко. Это.. правда?

Ровно в тринадцать ноль-ноль я стоял у входа в кафе «Рустик» в Реутове. Нарочно приехал заранее, чтобы не опоздать. И теперь, стоя на холодном ветру, я чувствовал себя идиотом. Она не придёт. Это был её способ насмехаться надо мной. Или, что хуже, способ окончательно порвать эту ниточку, дав мне надежду и разбив её в прах.

Я смотрел на часы. Тринадцать пять. Десять. Она не придёт. Я потянулся к карману, чтобы достать телефон и вызвать такси, чтобы уехать, оставить это безумие позади. В этот момент из-за поворота на улице резко вырулил чёрный Форд. Он притормозил прямо у входа в кафе.

И вот она вышла.

Не в чёрном комбинезоне, а в простых тёмных джинсах и чёрной же водолазке. Никакого макияжа. Длинные чёрные волосы были распущены, смягчая острые черты лица. Никаких телохранителей рядом. Она выглядела.. обычной. Измождённой, испуганной, но обычной женщиной. Ничто в ней не напоминало грозного главаря банды.

Она посмотрела на меня. Её глаза были огромными, с тёмными кругами под ними, и в них читалась та же паника, что и во мне.

Я сделал шаг вперёд.

— Я… я опоздала, — выдавила она, — Авария на МКАДе.

Я молча кивнул, не сводя с нее взгляда.

— Пойдём? — предложил я, указывая на дверь кафе.

Она снова кивнула, без слов, и последовала за мной внутрь.

Мы сели за столик в дальнем углу. Заказ был сделан, ждали мы его в гробовом молчании. Я не знал, с чего начать. Она сидела, сгорбившись, и смотрела в стол, её пальцы нервно теребили край бумажной салфетки.

— Ты получила моё письмо? — наконец спросил я, не в силах больше выносить тишину.

— Да, — её ответ был коротким, едва слышным.

— И… — я замялся, боясь услышать ответ. — Что ты.. думаешь?

Она подняла на меня глаза, и в них была такая бездна боли, что у меня перехватило дыхание.

— Я всё бросила, Влад, — прошептала она. — Всё. У «Лесных» теперь один главарь. Я.. я ушла.

Эти слова повисли между нами. Они были настолько невероятными, что мой мозг отказывался их воспринимать. Она бросила всё. Власть, деньги, свою империю страха. Всё, ради чего она когда-то сбежала от меня.

— Почему? — единственное, что я смог выговорить.

Она посмотрела куда-то мимо меня, в пустоту.

— Твоё письмо… — она замолчала, снова собираясь с мыслями. — Ты написал, что до сих пор любишь ту Алису. А я.. я поняла, что хочу снова ею стать. Или хотя бы попытаться. Потому что та, которой я была эти годы.. она уже умерла. И мне стало страшно. Страшно умирать, так и не попытавшись.. вернуться.

Она говорила тихо, отрывисто, но каждое слово было выстрадано. Это была не та Алиса, что командовала бандитами. Это была та самая девушка из Зареченска, сломанная, запутавшаяся, но живая.

Мы просидели в кафе больше двух часов. Говорили мало. В основном молчали. Но это молчание было другим. Оно не было пустым. Оно было наполнено всем несказанным, всей болью, всей надеждой, что витала между нами. Мы были как два раненых зверя, случайно нашедших друг друга и не знающих, можно ли доверять.

Когда мы вышли, уже смеркалось. Она стояла на тротуаре около свой машины, выглядела потерянной и беззащитной.

— Куда ты? — спросил я.

— Не знаю, — она пожала плечами. — В хостел, наверное, или снова посплю в машине. Пока не придумала.

Безумие. Чистейшее безумие. Но я уже переступил через все границы разума.

— Поехали ко мне, — сказал я, и сам испугался своих слов.

Она широко раскрыла глаза.

— Влад, я.. я не…

— Поехали ко мне, — повторил я твёрже. — Хоть на одну ночь.

Она смотрела на меня, и в её глазах шла борьба. Страх. Неуверенность. И та самая, крошечная надежда.

— Хорошо, — наконец выдохнула она. — На одну ночь.

Мы поехали ко мне, она за рулем этой громадной машины. Всю дорогу молчали. Я смотрел на её профиль, на руки, сжимающие руль, и понимал, что либо я только что совершил величайшую ошибку в своей жизни, либо подарил себе второй шанс. И я был готов принять любой из этих вариантов. Лишь бы она была рядом. Хотя бы на одну ночь.