Вараста. Перезагрузка. (джен)

* * *

Валентин с трепетом вошёл в особняк семейства Придд. Хозяином здесь всегда был Вальтер — его отец. А теперь — он…

Протянул руку: — Арно, будь со мной.

— Всегда, — сжал ему руку парень, — Идем, Вальхен, покажи мне свой дом.

Валентин слегка улыбнулся — Арно всегда мог подобрать нужные слова.

Его ждали — дом сверкал чистотой. После представления слуг — он, в общем-то, всех их знал, но так положено — они с Арно обошли дом. В спальню отца Валентин до этого не входил, и очень удивился, увидев небольшую кровать.

— Как отец обуздывал вспышки Силы, интересно? И с кем? Здесь и одному-то тесно…

Валентин присел на кровать. — Ты знаешь, кто у него был Хранителем?

Арно покачал головой: — Нет, не знаю. Отец должен был оставить дневники, но мы их не нашли.

Он задумчиво обошёл комнату, коснулся мрачных гобеленов. — Здесь тихо и темно. Вальхен, тебе нужна своя спальня, это не дело. Может, под детскую переделать? Пусть будет.

Валентин ошалело взглянул. Арно рассмеялся:

— Чего ты испугался? А если в гости кто придёт? Ли, например, или Эмиль? У них-то точно дети будут!

Придд улыбнулся: — И то правда, я не подумал.

Арно обнял его: — Пошли в твою комнату. А завтра же закажи кровать побольше, как у Рокэ. А то мы к нему всё время заваливаемся, нужно и своё гнездо иметь.

Валентин сжал его руки: — Хорошо, что ты здесь. Давай запишем всё.

* * *

Ричард увидел гонца на кухне — он привычно заглядывал к Кончите, за чем-нибудь вкусным. Она была ему рада, а Рокэ только иронично улыбался. Гонец явно был издалека, и очень голодным. Дик прошел в кабинет — было отчего-то тревожно.

Алва сосредоточенно читал. Вскинул глаза на вошедшего Дика, и кивнул на соседнее кресло. Отложил письмо, и задумался. Бросил взгляд на Дика, тот вопросительно изогнул брови. Рокэ усмехнулся.

— Куча новостей, если честно. Преподобный Бонифаций не нарадуется на Робера — и честный, и трудится, как пчела, и к людям хорошо относится… Один минус — по-прежнему эсператист. — Отпил шадди. — Или уже нет…

— Как это?

— Монастырь чуть не сожгли молнии. Это осенью-то. Понимаешь?

Дик кивнул, и нахмурился. — Все живы?

— Да, с этим обошлось…

— А с чем не обошлось? — встревожился Дик.

Алва покачал головой.

— Роберу хватило ума уйти подальше от людей и строений. Он увёл молнии за собой. Не знаю, конечно, как он справился. Но вернулся через сутки, и не один. Там не очень ясно, но, то ли он спас девушку, то ли она его… Оба обожженные, но живые. Теперь он от нее не отходит, и, насколько я его знаю, там всё честно. Только епископ сетует, что она гоганни. Вроде, как шла с обозом своих, но попались бириссцам… В общем, осталась одна. Бонифаций спрашивает — женить их?

— Ого, быстро они.

Алва кивнул. — Я, в общем, рад. Но Робера нужно срочно везти в Гальтару. Как думаешь, эту девушку тоже везти?

Ричард задумался. Вообще-то, Рокэ частенько стал с ним советоваться. Дик сначала удивился, но Алва сказал, что это тоже обучение — не всегда же за Дика будет думать кто-то другой.

Дик кивнул: — Девушка будет нужна, я думаю. Она для Робера стала якорем, по-видимому. А неуправляемые Молнии никому не нужны, даже в развалинах Гальтары.

Алва согласно кивнул: — Верно, Дикон. — Улыбнулся. — Стратегически грамотно мыслишь.

Дикон порозовел от похвалы.

— Никак не привыкну, что ты меня хвалишь, Рокэ. Необыкновенное ощущение.

Алва легко сжал ему руку: — Когда заслужил, не грех и похвалить. Хотя, я не сторонник пряников, ты же знаешь.

— Знаю, — переплёл с ним пальцы Дик. — Когда поедем в Гальтару?

— Сейчас прикинем. Гонец пусть выспится, так что отправлю письмо завтра… так… а мы выдвигаемся через неделю. Сходишь к Придду? И пригласи их с Арно к нам завтра — а то давно они не приходили. Ли с Эмилем я сам напишу.

* * *

Старшие Савиньяки были готовы выезжать хоть завтра. Ли приготовил карету — без гербов, и утеплил её — кто знает, может Ветер опять разгуляется, и принесёт метель. Эмиль брал с собой запас пороха — почему-то он был уверен, что он им понадобится. Провианта набрали, как на небольшую войну собрались.

Арно рассказал о приготовлениях Придду, и тот кивнул: — Еще есть время, я подготовлюсь. А то мы слишком увлеклись переделкой дома.

Алва тоже приготовил карету, и отряд охраны. Они с Ричардом убедились — в книгах о присутствии Ракана не упоминалось. Откуда, интересно, взялась эта навязчивая мысль? О том, что без Раканов ничего не выйдет? Никто не знал.

Когда на следующий день все собрались, Алва рассказал о письме подробнее.

— После нашей победы в Варасте, многие проигравшие подались в Агарис, и принесли с собой чуму. Альдо Ракан умер, и некоторые из его дворян — тоже. Бабка — Матильда, выжила, и уехала домой — в Алат. Те, кто поумнее, покинули Агарис при первых же признаках чумы. Так гоганны и попались озлобленным поражением бириссцам. Страшно представить, что видела и пережила эта девушка — Мэллит. Думаю, молниями её теперь не испугаешь… Вряд ли Эпинэ будет откровенничать, но спроси его, Ли, хорошо?

Ли кивнул. Он был рад предстоящей встрече с Робером.

* * *

Путь до Гальтары занял почти неделю — из Олларии выехали в сторону Лакдэми, и лишь в последний момент свернули. Лагерь разбили подальше — на всякий случай — рисковать людьми никто не хотел. В ожидании Эпинэ обговаривали ритуал — благо, лишних ушей рядом не было.

Ричарду снились странные сны — каменные туннели, злой шёпот и холод… Валентин слышал зов из водяных глубин. После пары ночей он сказал, задумчиво прихлёбывая шадди:

— Я думаю, под Гальтарой есть озеро. И там кто-то живет — не знаю, кто. Но оно просыпается, и оно голодное. Помните, легенды о Тварях из Лабиринта? Думаю, мы их встретим.

Алва тряхнул головой. — Согласен. — Потом негромко добавил. — Я волнуюсь за Ричарда, у него одного нет Хранителя. Я… прошу вас всех…присматривайте за ним…

Все невольно посмотрели в сторону Окделла — тот сидел около очередных камней, обнимая их, и слушал, закрыв глаза. Блаженная улыбка не покидала его лицо.

— Не волнуйся, Росио, мы присмотрим.

* * *

Обоз из Варасты был небольшим, но основательным. Бонифаций отправил надёжных людей — он, хоть и был олларианским епископом, но дураком не был. Поняв, что Эпинэ имеет власть над молниями, и, связав это с местом назначения, он отправил лучших своих братьев по вере — это были бесстрашные бойцы. Он, так же, как и Эмиль, предпочёл несколько бочонков пороха эфемерному благословению.

Рокэ обронил: — Вот из кого вышел бы отличный епископ Олларии, не то, что Авнир. Дорак перестраховался, как думаешь, Эмиль?

— Думаю, пока кардинал у нас Дорак, Бонифация в столицу не заманишь.

Молодежь переглянулась, и Валентин выдал: — Отец Герман тоже достойный кандидат.

Ричард задумчиво сказал:

— Преподобный Бонифаций никогда не променяет Варасту на Олларию. И мне бы, если честно, было спокойнее, останься он в Варасте. Там всё на нем держится. А губернатора пора отправить на покой.

Рокэ, прищурившись, кивнул: — Тоже верно.

Робер Эпинэ смотрел настороженно — последняя их встреча прошла не очень хорошо. Рыжеволосая девушка с огромными оленьими глазами робко жалась к нему.

Алва светски представил всех, и, хмыкнув, добавил: — Робер, поздравляю, вы приняли свою стихию. Очень вовремя, смею заметить.

Перевел взгляд на Мэллит. — Надеюсь, ваша спутница не сильно пострадала при этом. — Галантно поцеловал ей руку.

И замер — ладонь у девушки была обожжена, даже линий судьбы не было. Мягко взял её вторую руку: — Позволите? — И рассмотрел. Обе ладони были гладкие, и покрыты новой нежно-розовой кожей.

— Какие страшные ожоги, эрэа. Хорошо, что вы остались живы. — Легко сжал.

Робер мягко притянул её к себе, не очень ласково глядя на Алву.

— Это моя жена — Мэллит.

Герцог кивнул. — Прекрасная новость, Робер. У нас уже трое молодожёнов!

Савиньяки синхронно хмыкнули, и переглянулись. Лионель подошёл, положил руку Эпинэ на плечо: — Я так скучал, Робер. Как ты справился?

— Неплохо. В целом. — Пожал плечами.

Ли прикрыл глаза, и слушал… А Роберу становилось легче — напряжение, неуверенность во власти над Силой — всё уходило прочь… Робер с силой вдохнул. — Что ты делаешь, Ли?

Савиньяк открыл шалые глаза: — Храню тебя. — Потом порывисто обнял Эпинэ. — Я и забыл, как же это здорово — обнимать Повелителя Молний…

Робер вдруг усмехнулся: — А я-то, дурак, ревновал к тебе всех. Теперь ясно всё. Ты поэтому меня отпустил, да?

Ли кивнул: — Конечно. Иначе тебя ждали Багерлее, или Занха. Конечно, я надеялся потом уговорить тебя вернуться с повинной… Но уж что вышло, то вышло.

— Я не мог предать Ракана.

— Ракан — сказка, Робер! Спроси у Рокэ!

Робер недоверчиво усмехнулся, и посмотрел на Алву. Рядом с ним стоял высокий крепыш с русыми волосами, стянутыми в низкий хвост.

— Ричард Окделл? — Эпинэ ошеломленно тряхнул головой. — Благой Астрап… вас не узнать.

Дик переглянулся с Алвой, и протянул руку:

— Я рад, что вы с нами, эр Робер. Я тут немного камней собрал, — и глянул виновато и немного иронично на Рокэ, — они такие красивые. Сейчас…

Вынул из кармана несколько камешков, погладил их, и выбрал один. Сжал его, и зашептал. Все неотрывно смотрели — Дик впервые творил свою магию при всех. Улыбнувшись, он вытащил веревочку, и ловко сделал амулет.

— Вот, возьмите, эр Робер. Этот камень образовался от удара молнии. Я думаю, он вам подойдет.

Чёрный, полупрозрачный камень напоминал ночное небо в ясную ночь — он был усыпан чёрными же блестящими вкраплениями. Робер благоговейно принял подарок. Мэллит любопытно заглянула ему в руки, ласково улыбнулась, и кивнула. И сама надела его Роберу на шею.

Робер, тряхнув головой, спросил:

— Так что там с Раканом, герцог Алва?

Рокэ вздохнул: — Пойдемте в палатку, что на улице стоять.

* * *

— Думаю, древнегальтарский вы не учили, верно? А я вот не раз вспомнил добрым словом строгого Алваро. Он и сам великолепно им владел. Ричард теперь, хоть и со словарем, тоже может читать на нем. Так вот — те легенды о Четверых, что мы все учим — правда. За исключением одного — Ракан — это имя, а не титул. Так звали одного из эориев, из дома Волн. В один из Изломов он выделился. Можно сказать, героически. Зверя, дремлющего в подземном озере, под Лабиринтом, никак не могли одолеть несколько дней. И Ракан, пользуясь Силой, скрылся под водой, и пробыл там почти два часа. Что уж там было, неясно, конечно, но именно он сыграл решающую роль в победе. И, в благодарность, его и дом Волн выбрали королем — на Круг. Терять власть он не захотел, и в легенды были внесены изменения. А тех, кто помнил правду, изящно устранил. Вот и всё.

Валентин задумчиво спросил: — То есть, короля выбирали из четверых Повелителей, после каждого Излома?

Рокэ кивнул. — Да. Именно поэтому и называется — Круг Скал, или Ветра — по правящему Повелителю стихии. А потом — изменили, и просто ввели очередность.

Робер задумался. Потом спросил: — А кровь? В смысле, что с легендой, что в крови Ракана была сила всех стихий?

— А она и была, — Алва пожал плечами, — перед ритуалом Повелители смешивали свою кровь — это усиливало их силы. Нам тоже так нужно сделать. Но, сразу скажу, после этого мы не сможем причинить друг другу вред — будет неслабый откат за нарушение кровной клятвы. Вплоть до уничтожения Рода, не говоря уже о родовых замках. Они все строились на крови Повелителей.

Робер опять спросил: — То есть, проклятие Раканов есть? И Борраски вымерли поэтому?

Алва кивнул:

— Ринальди проклял не только род Борраска. Перед этим Раканы нахватали откатов за смерть побратимов. А потом всё больше, а кульминацией стали убийства Эридани своих братьев. Там и Эрнани досталось — именно поэтому он был бесплодным, хоть и был безобиднее бабочки. Дойти до убийства родных братьев — это переполнило чашу терпения Четверых, видимо.

Алва хмыкнул: — Знаешь, Робер, я почти уверен, что Альдо — не Ракан по крови. Слишком уж всё притянуто за уши. Но теперь не проверишь, конечно.

Робер сидел, нахмурившись. — Столько смертей. Зачем?

— Ну, всё затевал Штанцлер — теперь его тоже не спросишь. Думаю, сейчас, о Повелителях думают, как о легенде. И была простая политика — затеять мятеж, переходящий в гражданскую войну, чтобы ослабить Талиг. Потом напасть на него, и урвать кусок побольше. О Кэртиане никто не думал. Штанцлер — дриксенский гусь, и Дорак это знал. А вот, почему терпел его выходки — вопрос.

Дик спросил: — А кардинал дает клятву крови, вступая в сан?

Валентин кивнул.

— Я читал — дает. Кровь заменяется на вино, но перед обрядом он капает в чашу четыре капли своей крови.

— То есть, кардинал Сильвестр тоже нарушил клятву крови?

Алва сжал пальцами переносицу:

— Брат мой, ты задаешь очень умные вопросы, но ответов у меня нет. Пока. — Обвел всех взглядом. — Все согласны смешать кровь? Да? Прекрасно.

* * *

Робер растерянно крутил в руках чашу с вином, куда каждый Повелитель капнул четыре капли своей крови.

— Хм… я думал, нам придётся надрезать руки, и как-то по-другому смешивать кровь… А не вот так.

Рокэ невозмутимо ответил:

— И надрежем, не переживай. А пока вот так. Пей, давай, все ждут.

Робер сделал четыре глотка, и передал чашу Валентину. Тот невозмутимо глотнул, и отдал Дику. Дик тоже не переживал, выпил своё, и отдал её Рокэ. Выпив, тот задумчиво капнул вино себе на ладонь, и как бы «сдул» каплю — она красиво испарилась в воздух.

— Анэм принял дар, — улыбнулся Алва, — давай, Дик, Лит ждёт.

Ричард капнул вино на камни под ногами, и оно впиталось без следа. Валентин сотворил шарики из воды и вина, соединил их, и взмахом руки отправил в ближайший ручей. Робер замешкался, затем, вынул свой амулет, и капнул вино на него. Капля сначала застыла, потом, сверкнув золотом, исчезла. Робер покачал головой: — Удивительно.

— А вот теперь, — Алва вынул кинжал, — надрежем ладони.

Они сидели вокруг небольшого костра. Когда каждый надрезал ладонь, соединили их над огнем. Немного крови пролилось в огонь, и он вдруг поменял цвет — с золотого на красный, затем — синий, и лиловый. Повелители хором сказали:

— До смерти.

И разомкнули руки. Взметнулись искры, и пламя снова загорелось весело и ровно.

Валентин с интересом рассматривал свою ладонь: — Интересно, даже шрама не осталось.

— Так бы всегда, правда, Рокэ, — улыбнулся Дик.

Ворон с улыбкой кивнул: — Было бы неплохо. А теперь, будем спать. Все вместе, с Хранителями и якорями. Лишним точно никто не будет.

Легли правильно — рядом только те, кто кому подходит: Арно, Валентин, Ричард, Рокэ, Эмиль, Лионель, Робер и Мэллит.

Рокэ хмыкнул: — Уж если что-то делать, то делать хорошо.

Уснули быстро, и не видели, что над их палаткой поднялся прозрачный воздушный купол. Он был невидим, но иногда переливался: от золотого до лилового, как недавно пламя костра. И монахи, и охрана, лишь пораженно поглядывали на это чудо.

* * *

Утром к ним прибыл гость — ну, как прибыл, его привели кэнналийцы. Только сутана спасла его от жёстких мер с их стороны.

Валентин удивился: — Отец Герман?

Из палатки выглянул Дик, ойкнул, и нырнул назад. Вскоре вышли все — Рокэ на ходу застегивал колет. Увидев его, Герман Супре выдохнул:

— Всё-таки, вы истинный Повелитель Ветров, монсеньор Алва. Я так рад!

Обвел всех взглядом, и восхищенно-обескураженно продолжил: — Все Повелители вместе, около древней столицы, в канун Излома… Я успел.

Заметив скептичные взгляды Алва и Савиньяков, улыбнулся, как мальчишка:

— Да, понимаю… Но я в своем уме, герцог. Вот, возьмите, даже если не верите, они вам помогут. Это древние эсперы, самые первые. — И торопливо раздал потемневшие от времени святые знаки. — Не важно ведь, кто какую веру исповедует, важно быть чистым душой и в помыслах…

Алва иронично поднял брови: — Меня ненавидит половина Талига, отец…

— Ну и пусть, пусть! — Горячо заговорил Супре. — Это ударит только по их душам! А вы…, — запнулся, — считаете себя проклятым. Молчите, я знаю. Так вот — это не так, уверяю вас. Проклятья Ринальди на вас нет…

Улыбнулся удивлению на лице Рокэ.

— Вам говорили, что вы родились слабым? Да? А то, что прожив неделю, вы умерли? Нет? Понятно… Ваша матушка вернула вас к жизни, неясно как, но это из-за этого она прожила недолгую жизнь.

Алва встряхнул священника. — Хватит сказок!

Тот заторопился: — Это не сказки, герцог! У меня есть дневники вашего отца.

Алва зло скривил губы. Эмиль спросил: — Убить его, Рокэ?

Даже Ричард с Валентином смотрели на Супре недружелюбно. Он понял, что наговорил что-то не то:

— Подождите! Все знают, что со смертью слетают все проклятья, верно? Так вот, ваша матушка взяла их на себя! А вы очнулись чистым, как и положено младенцу.

Аккуратно разжал руки, сжимавшие его сутану. — Я подумал, это важно, вам ведь род продолжать, герцог…

Алва крикнул: — Хуан! Присматривай за отцом Германом. Хочешь — свяжи, но чтобы он не исчез.

И Герману: — Отче, у нас намечается очень интересный разговор. Не покидайте нас, хорошо?

Супре только кивнул.

* * *

Алва слушал ветер, и хмурился.

— Что-то не так?

— А ты послушай, Дик.

Дик склонил голову на бок, и прислушался. Свёл брови, присел, и положил ладонь на камни. Взглянул на Рокэ:

— Земля дрожит.

Алва кивнул. — Весь мир дрожит. Думаю, пора и нам наведаться в Гальтару. Монахи установили пороховые заряды. Видел, какие они вернулись мрачные?

— Да, — кивнул Дик, — я спросил, они говорят, что там слишком пусто, и слишком пристально кто-то смотрит. Жутко, в общем.

Поднялся, встал рядом.

— Рокэ, я хочу сказать тебе, так, на всякий случай — спасибо тебе. Подожди, — взял его за руку, — у меня никогда в жизни не было человека, который бы так сильно переживал за меня, заботился и любил. Ну, после отца. Я очень рад, что мы с тобой теперь братья. — Обнял. — Я пойду за тобой куда угодно, Росио. Прошу, не покидай меня.

Рокэ прижал к себе Дика. — Что ты, братишка, у нас всё получится. — Взлохматил ему волосы. — Спасибо, Дикон, ты делаешь меня лучше.

* * *

Мэллит осталась в лагере, с отцом Германом и слугами — Робер наотрез отказался брать ее с собой.

Идти по старым городским развалинам было действительно жутковато. Но все были военными, кроме Придда, а он держался неплохо. Арно не отходил от него, настороженно поглядывая кругом. Ричарда страховали все — он шёл в середине их маленького отряда. Ли непреклонно шёл первым. Монахи и кэнналийцы молча шли следом.

Алва негромко рассказывал: — В кольцах Гальтары жили простые люди, они как бы разделяли рабочие кварталы — ткачи, строители, художники, торговцы… Нам надо на главную площадь — посмотрим потом, что и как.

Около широкой каменной лестницы их ожидали Твари из Лабиринта — увидев людей, они неспешной лиловой рекой потекли им навстречу.

— Стрелки, вперед! — кэнналийцы первым же залпом смогли приостановить тварей. Солдаты были прекрасно обучены, и защищали своего соберано не за деньги, а за совесть. Довольно быстро очистив проход на лестницу, они дали возможность Повелителям и Хранителям идти дальше. Сверху было видно, как к лестнице стекаются лиловыми ручьями всё больше этих тварей.

— Поторопимся, — бросил Рокэ.

Площадка с четырьмя большими каменными клинками слегка вибрировала. Лёгкое золотое марево висело, как туман. Повелители разошлись — каждый к своему клинку, на них были видны символы стихий. За плечом каждого из них, кроме Окделла, стоял Хранитель. Как только они заняли свои места, раздался гул, потом еще, еще…

— Как стук сердца, — прошептал Валентин. Он был бледнее обычного.

Они хором начали:

Пусть Четыре Волны унесут злые проклятия, сколько б их ни было.

Пусть Четыре Ветра разгонят тучи, сколько б их ни было.

Пусть Четыре Молнии падут четырьмя мечами на головы врагов, сколько б их ни было.

Пусть Четыре Скалы защитят от чужих стрел, сколько б их ни было.

От Рокэ сверкнул синий луч, от Придда — лиловый, от Эпинэ — золотой, от Дика — красный.

В центре площадки образовалась светящаяся сфера, и внутри нее они увидели большой круглый глаз — чёрный и злой. Существо разглядывало их, и каждый Повелитель слышал вкрадчивый холодный шёпот: — Сдайся, пойдем со мной, я дам тебе все, что захочешь… сдайся, будь моим…сдайся, зачем тебе умирать за них… сдайся мне, живи… сдайся, они тебя предадут…сдайся…

Цветные лучи обвили сферу, она стала пульсировать чаще, сильнее, глаз внутри сменился кошмарной мордой — сплошь зубы, и какие-то пластинчатые выросты. Шёпот стал громче, он гипнотизировал, проникал в мозг, в сердце, в кости…

Придд опять начал читать Четверной заговор. Дикон внезапно дрогнул, и припал на одно колено, но твердо подхватил свою часть заговора. Рокэ постарался взглядом поддержать его. От напряжения у него из носа потекла струйка крови. Ли среагировал первым: — Эмиль!

Эмиль подошёл, и обнял Рокэ со спины, поддерживая и храня. Ли так же обнял Эпинэ, а Арно — Валентина. Дик перевел дыхание, и выпрямился. Улыбнулся брату, кивнул, и вытер свою кровь с лица. Весь его вид говорил — «Я смогу».

Шёпот слился в сплошной шум — он бился в ушах, оседал горечью на языке; от него слабели колени, а кровь начала вытекать уже и из ушей…

* * *

А внизу битва становилась всё злее, жёстче. Твари становились проворнее, среди людей появились первые убитые — лиловые их тут же съели, вселив в противников ужас и негодование. Монахи Бонифация вслух читали молитвы, и дружно отбивались — пока одни сражались мечами и палашами, другие перезаряжали пистолеты. Командир кэнналийцев взял с них пример. Но зверей Леворукого было слишком много…

* * *

Заговор теперь читали и Хранители — раз за разом. Он сдерживал монстра внутри сферы — он бился и бился в прозрачные стенки. Стало видно, что он находится в воде, в темноте.

Дик опять упал на колени — от вытекающей из глаз крови он почти ослеп, одной рукой упирался в пол, но упрямо мотал головой, и читал, читал нужные слова. Рокэ с болью смотрел на младшего брата — он не мог сойти со своего места, иначе всё пойдет прахом… Ричард шепнул из последних сил: — Лайэ, Литтэ! Помоги…

За его спиной соткался серый силуэт, с топором в руке. Он поднял его в сторону сферы, и из него полился мощный красный луч. За другими Повелителями тоже появились тени Абвениев — их лучи света скрутили сферу, существо внутри взвыло с отчаянием и злобой, и шёпот болью отозвался в сердцах людей: — «Ненавижу… убью…убью…»

Мгновение, и сфера сжалась в золотую точку, и, полыхнув, исчезла. Волна воздуха, как после взрыва, разошлась в стороны, сбив всех с ног. Тени Абвениев растаяли, лишь Лит произнес:

— Первенца отдашь мне.

* * *

Дик открыл глаза. Постепенно осознал себя, сглотнул: — Пить.

Над ним появилось встревоженное лицо Валентина, он подал воды. Дик пил жадно, обливаясь.

— Тише, Ричард, — его погладили по голове, — сейчас Рокэ позову.

В палатке было тепло, дневной свет пробивался сквозь прорези в стенах, затянутых прозрачной тканью. Дик сел, и уставился на свои руки — они немного дрожали от перенапряжения.

— Дикон! — в палатку влетел Рокэ. — Наконец-то, братишка.

Порывисто обнял его, прижал к себе.

— Ну, и напугал же ты меня. Хвала Создателю, очнулся.

Дик доверчиво положил голову ему на плечо, и обнял в ответ. — У нас получилось, да?

— Да, конечно, получилось, — он слышал улыбку Рокэ, — а теперь и ты очнулся, значит, всё хорошо.

От Рокэ исходила волна тепла — как будто он окутывал Дика своей заботой и защитой — так любящие родители обнимают своё дитя.

— А как там эти Твари? Сверху казалось, им конца и края нет.

— Ты удивишься, но нам помогли. Встать сможешь? Пойдем тогда, я познакомлю тебя кое с кем.

Лагерь был явно больше прежнего. Мелькали незнакомые лица, лилась странная речь.

— Знаешь, я бы не удивился, встретив братьев-Катершванцев, — сказал Дик, провожая взглядом прошедшего мимо солдата. Рокэ только хмыкнул.

— Рихард! Ты встать! — Два белокурых великана обняли Дика. — Мы есть так рады!

Дик счастливо рассмеялся. — Как я рад видеть вас, ребята. Значит, это вы нам так вовремя помогли?

— Мы исполнять просьбу Арно Савиньяк, — это уже сказал пожилой бергер. По стати, и вообще по схожести черт, было ясно, что это отец близнецов. Он протянул руку: — Барон Рудольф Катершванц.

— Герцог Окделл, — пожал в ответ руку Дик. И перевел удивленный взгляд на Рокэ. — Арно?

— Старший, — пояснил Алва, — идем, присядем на берегу, и поговорим.

— На каком берегу… — и тут они завернули за большой валун, — ого… это ж просто…

Рокэ иронично хмыкнул: — Цензурное что-нибудь, Дик, будь добр.

Тот машинально кивнул, по-прежнему ошеломленно глядя на большое озеро.

— Ну… это ж удивительное что-то…

Раздался дружный хохот.

— Вот что значит строгое воспитание! — Эмиль вытирал слёзы от смеха. — Молодец, Дикон. — Обнял его. — Я так рад видеть тебя, наконец, с нами.

Ричарду вручили прутик с нанизанными на него кусочками мяса, которые жарили на ближайшем костерке.

— Ешь, тебе нужно восстанавливать силы.

Дик ел, пил «кровь», и не отходил от Алвы — прикасался к нему то плечом, то рукой — так ему было спокойнее. Рокэ, в итоге, сгрёб Дика в охапку, и усадил перед собой, обняв руками и ногами. Дик лишь блаженно затих.

— Теперь можешь слушать? Молодец. Когда та морда в сфере взорвалась, мы поняли, что лиловые вообще озверели. Если сначала они были медлительные, то теперь — бросались стремительно и наверняка. Из нас бойцы были так себе, и ты раненый… Думали, всё уже, конец нам. И тут в тыл тварям ударили бергеры — красиво все таки бьются… Столько лет прошло с моей службы в Торке, но до сих пор считаю, что красивее и смертельнее кэнналийцев бьются только бергеры.

— Мы есть лучшие в Талиг! — гордо сказал Йоганн.

Дик рассмеялся. Алва продолжил:

— С двух сторон мы смогли их одолеть, а новых Тварей больше не было. Думаю, со смертью этой сферы они закончились. Или закрылись ходы из Лабиринта, не важно. В общем, добрались до лагеря, и тут Валентин предложил идею… Гениальную идею.

Валентин слегка улыбнулся, и наклонил голову. Арно обнял его за плечи: — Затопить Лабиринт к кошкам.

Дик взглянул на Алву снизу вверх. — Заряды уже были заложены, осталось только взорвать.

Рокэ хмыкнул: — Напомни мне, дать тебе хотя бы начала минёрного дела… Так вот, сутки еще потратили на изучение ландшафта, потом еще закладывали порох в нужных местах… Робер своими молниями поджёг, спасибо ему большое.

Эмиль подхватил: — Грохот стоял страшный! От Гальтары осталось немного — часть Верхнего Города, и та площадка. Остальное всё теперь под водой. Видишь, вон башня видна?

— А я подумал, мне кажется, — ответил Дик, — ну, как в Варасте.

Алва сжал ему плечи: — Ты видел тогда башню?

— Да, — кивнул Дик, — на закате. Перед тем, как меня…

— Ясно, — прервал его Рокэ, и успокаивающе погладил по плечам.

Дик кашлянул: — А что там с Арно-старшим? Что за просьба?

Рудольф кивнул:

— Мы с Арно есть побратимы, с юности. Я знать, что он из клана Хранителей. Его отец был Хранитель Волн, но Вальтер Придд был слишком молод, и только принять Силу, и остаться один. Тогда Арно понять, что он тоже может умереть до Излома. И я обещать ему, что прийти в Гальтару к сроку. Я пришёл.

— Надо же, как всё переплетается в жизни, — покачал головой Дик. — Кстати, а где Робер и Мэллит?

Ли ответил: — Как только озеро успокоилось, они с монахами уехали назад, в Варасту.

Он выглядел печальным, хотя со стороны, это не очень-то было заметно. Дик вздохнул: — Мне так жаль, Ли.

Тот кивнул, и перевернул мясо над огнем.

* * *