Человек без души (джен)

«31-я весна» — TRITIA

— Круцио!

Человек на полу закричал так, что у меня в ушах зазвенело.

— До чего предсказуемо, — я зевнул.

Беллатриса стояла возле стены; она внимательно наблюдала за моими действиями, и в её глазах читалось одобрение. Я лениво взмахнул палочкой, и человек перевернулся на спину.

— Можешь убить его, — сказал Родольфус. — Всё равно от этого магла толку никакого.

Моё сердце ликующе подпрыгнуло. Ну наконец-то! Я давно об этом мечтал.

— Авада Кедавра!

Луч, вырвавшийся из моей палочки, оказался таким мощным, что меня чуть не отбросило назад. Заклинание осветило зелёным светом каждую сырую трещину между камнями, которыми были выложены стены подвала. Человек вздрогнул, когда луч достигал его, и больше не шевелился.

Стало тихо. Я ждал, что произойдёт что-то ещё. Я был уверен, что должно произойти. Родольфус и Беллатриса молчали, и я спросил:

— Это всё?

Лестрейнджи засмеялись.

— Ты ожидал бо́льшего зрелища?

— Да, — серьёзно ответил я, и смех разом стих.

Я наклонился к телу магла. Его глаза остались открытыми и стеклянно застыли, как у куклы. Я коснулся кончиками пальцев его горла. Кожа, покрытая мурашками, постепенно теряла тепло. Под ней ничего не билось.

— Так быстро? — искренне удивился я. — Так... просто?

Я был разочарован. Я думал, что если убью, мне станет легче. Но лёгкости не было и в помине. Скорее, наоборот: появилась какая-то новая тяжесть, терпимая, но твёрдая и надёжно закрепившаяся на сердце.

— Не переживай, — легко сказала Беллатриса, — их ещё много. Успеешь развлечься.

Я усмехнулся. Она не поняла.

* * *

Моя жизнь крутилась, как клубок ниток в лапках шаловливого котёнка. И каждый оборот оставлял всё меньше шансов на то, что нитки когда-нибудь удастся распутать. Службу в Министерстве магии я чередовал с участием в делах Пожирателей смерти. Ни то, ни другое не приносило удовлетворения. Должность мракоборца не давала возможности исправить мир одним щелчком пальцев, зато каждое действие должно было быть согласовано с начальством; роль Пожирателя дарила лишь иллюзию свободы, а меж тем ты не имел права оставить кого-то в живых, даже если просто захотелось.

Меня сковывали бесконечные бумажные отчёты, однообразные пытки, бессмысленные дежурства, ненужные убийства, и я, кажется, начинал сходить с ума. Единственным, что берегло меня от полного безумия, было общение с Эмили. Она была первой умной девушкой, с которой я встречался. Не то, чтобы я никогда не видел умных девушек, просто умные отказывались со мной связываться. И пусть я прекрасно понимал, для чего Эмили со мной, мне было приятно слушать её рассказы, целовать её и допьяна вдыхать запах её волос.

Метка жгла каждый раз, когда Тёмный лорд хотел нас видеть. Для меня, ненавидящего боль, это было настоящим испытанием. Я стал туже завязывать узлы на бинтах, чтобы они случайно не размотались при Эмили. Она привыкла к бинтам, но однажды, проводя кончиками пальцев по моему наглухо замотанному запястью, спросила:

— Ты не хочешь от них освободиться?

Я улыбнулся.

— Я привык. Да и девушкам нравится...

Она пристально посмотрела на меня, но ничего не сказала и положила голову мне на плечо. Я провёл рукой по её шее, на которой сейчас не было чокера. В ямке между ключицами бился пульс. Я задержал пальцы на этом месте.

— Может, ещё глаз заклею, — медленно проговорил я. — Для совершения образа.

— Зачем? — она резко повернула голову. — У тебя такие глаза красивые!

Она произнесла это так страстно, что я даже не смог определить, искренне ли это было сказано. Мне стало неловко, и я поспешно поцеловал её в губы.

Я держался около месяца. Всё рухнуло из-за одной случайности...

В Министерство доставили двух магловских детей, чудом уцелевших после обрушения дома. У старшей девочки заподозрили магические способности, поэтому требовалась специальная проверка.

Все вокруг бурно обсуждали страшное происшествие, а активнее всех — я. Потому что мне было прекрасно известно, из-за чего обрушилась крыша. Чуя смотрел на меня с долей подозрения.

— Какой-то ты кипишной сегодня, — заметил он, когда мы собирались на дежурство.

Я подмигнул.

— Вечер был приятным. Сейчас заскочу кое-куда.

Чуя хмыкнул и закатил глаза. Я зашёл в кабинетик Эмили. Она выглянула из-за груды бумаг, которыми был завален её стол.

— Я занята, Ода.

— Я на минуточку.

Маленькая девочка, сидевшая перед столом Эмили, подняла на меня глаза. Её рот изумлённо округлился.

— Одна из пострадавших, — объяснила Эмили. — Пока с её сестрой работают, меня попросили присмотреть. Я бы и память заодно стёрла, но я на подобные действия не имею права.

Она горько усмехнулась и подошла ко мне. Хотела что-то сказать, но девочка вдруг закричала:

— Это он! Он был с теми... которые в масках!

Эмили присела перед ней на корточки.

— Милая, у тебя шок. Это мой друг. Он не имеет никакого отношения к людям, которые взорвали твой дом.

— Нет, это он! Я узнала, у него такой же голос! — девочка зарыдала и больше ничего не могла сказать.

Эмили обняла её и покосилась на меня. В её глазах появилось понимание. Я стоял в замешательстве и то хватался за палочку в кармане, то отпускал её. Убить двоих прямо в Министерстве средь бела дня — что может быть глупее? Но можно просто заставить их забыть...

— Выйди, — твёрдым голосом приказала Эмили.

— Эми...

— У тебя дежурство? Иди. Встретимся у меня дома и там поговорим.

Я вышел. Закрывая дверь, я краем глаза заметил, как Эмили стирала девочке память.

* * *

На моё сердце легла тяжёлая тень. После дежурства я специально слишком долго писал отчёт, чтобы поймать момент, когда в кабинете никого не будет, и, чуть представилась возможность, подкинул в ящик стола Чуи материалы по делу Бренуэлла Бронте. Мне удалось найти и опросить несколько свидетелей, сверить старые отчёты (хоть какая-то польза от них!) и показания. Конечно, я планировал сделать больше, но в моей ситуации пришлось довольствоваться тем, что есть. В папку я вложил быстро написанную записку:

«Чуя!

Если ты всё-таки опережаешь по развитию одноклеточные организмы, на что у меня остаётся слабая надежда, ты догадаешься, что́ с этим делать. Удачи, инфузория-шляпа!

Взаимно ненавидимый всеми фибрами твоей души, Дазай»

Я заскочил домой, вытащил из рамки фотографию родителей, уменьшил её и спрятал во внутренний карман; заодно я захватил дневник, который начал вести в надежде сохранить рассудок несколько лет назад и вёл по сей день. Мне почему-то захотелось, чтобы Эмили его прочитала...

Небо затянули грозовые тучи. Разум говорил мне, что не стоит туда идти, что там может ждать ловушка, но меня толкала жажда риска и что-то ещё, в чём я сам не разобрался.

Я поднялся на третий этаж, чувствуя себя, как в тумане. Эмили впустила меня и быстро захлопнула дверь. Я отметил про себя, что она не закрыла её на замок. В комнату мы вошли одновременно, случайно коснулись друг друга локтями, но разошлись в разные стороны. Я достал из-за пазухи тонкую тетрадь и бросил на тумбочку.

— Почитаешь на досуге. Потом вернёшь мне. А то в Азкабане, чувствую, скучно будет, — я ухмыльнулся и прищурился. — Теперь сдашь меня?

Она стояла у окна спиной ко мне, опёршись руками на подоконник и ссутулившись.

— Почему ты так решил?

Я сделал два шага в её сторону.

— Ты ведь так долго жаждала вернуть доверие Крауча. Даже решилась вступить в отношения с человеком, к которому не питаешь никаких чувств.

Её плечи вздрогнули. Она развернулась.

— Откуда?..

— Надо тише разговаривать со своей сестрой, если живёшь в маленькой квартире и в ней этот момент находится посторонний мужчина, — со спокойной улыбкой сказал я. — Я подслушал ваш спор с Энн после нашего первого свидания.

Она покачала головой.

— Вот как... А я была уверена, что ты тогда крепко спал, — по её лицу скользнуло что-то вроде улыбки. — Ты так сладко посапывал.

Мы помолчали. Эмили о чём-то напряжённо думала, опустив голову, а я просто смотрел на неё.

— Крауч не доверял иностранному волшебнику, которого нам навязали, — медленно проговорила она, — а я вызвалась последить за ним... за тобой... мало ли, что... в обмен на реабилитацию Бренуэлла.

Я поднял брови.

— Я думал, ты для себя.

— Для себя, конечно, — она махнула рукой. — Нет пятна на репутации семьи — нет оснований не допускать меня к работе мракоборца.

Я усмехнулся и распростёр руки.

— Ну давай. Оглуши меня и доставь в Министерство.

Она посмотрела на тумбочку. Я проследил за её взглядом. Её палочка лежала там.

— Провоцируешь меня?

Её взгляд скакнул мне за спину; я раньше, чем чьё-нибудь заклинание пронзило меня, выхватил из кармана палочку и стегнул ей воздух. Вырвавшаяся из неё верёвка крепко обвила запястья Эмили, я прижал (вероятно, уже бывшую) девушку к себе и, держа её под прицелом, повернулся к двери. Увиденное вызвало у меня смех. На пороге стояли Энн и Чуя.

— Рядовой мракоборец и стажёрка? — я хохотал, как полоумный, не ослабляя при этом левую руку, которой я обхватил талию Эмили, и не опуская правую, которой держал палочку. — До чего смешная засада!

Чуя позеленел — то ли от злости, то ли от волнения.

— Придурок! — прошипел он. — Отпусти её! Ты и без нападения на сотрудника Министерства одной ногой в Азкабане!

— Хм, даже так? — я демонстративно поводил палочкой перед лицом Эмили. Её живот под моей рукой судорожно поднялся и опустился. — Ты хоть и туго соображаешь, но тут-то не трудно понять, на чьей стороне преимущество.

— Только попробуй навредить ей! — крикнула Энн. Палочка в её руке жутко тряслась — того гляди, выкинет что-то не то. — Я убью тебя! Убью — и глазом не моргну!

— Энни, — предупреждающе и по-сестрински нежно сказала Эмили. Я чувствовал напряжение в её теле, но голос она умудрялась держать под контролем. Я невольно прижал её к себе ещё сильнее.

Я посуровел.

— Живо бросайте палочки!

Второй раз просить не пришлось: Энн и Чуя швырнули оружие мне под ноги. Импульсивная парочка.

— Что ты теперь планируешь делать? — спросил Чуя. — Убьёшь всех троих?

Я хмыкнул и оскалился.

— Хорошая идея. Любой уважающий себя Пожиратель смерти прикончит всех, кто встанет у него на пути.

Я направил палочку прямо в сердце Эмили, но использовать магию пока не спешил. Она сделала движение головой, и её тёмные волосы коснулись моего лица, давая почувствовать запах полевых цветов и приятной горечи. На мгновение мои глаза заволокло пеленой.

— Дазай, — начал Чуя, — не стоит...

Эмили в моих руках вздрогнула. Чуть повернув голову, она спросила:

— Как он тебя назвал?

Я усмехнулся.

— Меня зовут не Ода Сакуноске. Поздравляю, милая! Ты была девушкой Осаму Дазая, сына предыдущего министра магии Японии.

Она вздохнула, прикрыв глаза, и нервно усмехнулась.

— Значит, твой отец был министром магии... А я ведь читала несколько статей Ёдзи Дазая. Это был очень честный человек...

— Да. Лучше нас с тобой, вместе взятых.

Чуя выступил вперёд. Его губы чуть заметно дрожали.

— Дазай, я...

— Молчи! — рыкнул я.

Я догадался, что они тянут время, дожидаясь подкрепления, и перенёс хватку выше — теперь я обхватывал Эмили не за талию, а за плечи. Она вскрикнула.

Я ненавидел Эмили. Но её волосы навязчиво мельтешили перед моим лицом, и мне почему-то очень хотелось вытащить все до одной шпильки из её причёски и спрятать лицо в тёмную волну волос, дыша ими. Она положила руки на моё забинтованное предплечье, которым я прижимал её к себе. Я шевельнулся, желая заставить её убрать руки, но она даже чуть-чуть сжала пальцы. Я чувствовал биение её сердца своей кожей; несмотря на бинты, я чётко ощущал каждый удар. Казалось, меня от её сердца и тела разделяют только одежда и мои бинты, но было кое-что более значительное — Чёрная метка. Между мной и её сердцем висел череп со змеёй, от которого даже при всём желании не избавиться, и который вдруг почему-то начал жечь...

Эмили подняла голову, и мне стало хорошо видно её шею. Красивую, изящную шею, которую мне очень нравилось целовать. На горле пульсировала тоненькая нить вены — в неё смотрела моя палочка. Когда Эмили склонила голову набок, палочка ткнулась прямо в вену.

— Давай, — тихо сказала она. — Попробуй убить меня.

Энн вскрикнула и бросилась к сестре, но Чуя поймал её за руку и спрятал за собой.

— Дазай! Не смей!

Я действительно задумывался, какое заклинание лучше всего применить. Но вдруг начал сомневаться...

Её макушка проехала по моему носу. Я жадно вдохнул горьковатый запах её волос.

— Ты пойдёшь со мной? — внезапно спросил я.

Этот вопрос стал для неё неожиданностью. Она дёрнулась под моей рукой. Меткой я почувствовал, как её сердце заколотилось ещё сильнее, хотя казалось — сильнее уже некуда.

— Куда? — она повернула голову, и я увидел её изящный профиль. — На тёмную сторону?

— Там хорошо, — я улыбнулся.

Пальцы её рук дрогнули на моих бинтах. Она отвернулась, ещё сильнее уткнувшись веной в конец моей палочки.

— Я не предам Министерство.

Я на секунду задержал губы на её волосах и, склонившись к её уху, прошептал:

— Это окончательное решение?

— Да.

Она сглотнула, закатив глаза, и по красивой шее пробежала волна судороги. Серебряная подвеска дрогнула. Вот бы снять этот дурацкий чокер и прижаться губами к тонкой коже с пьянящим ароматом цветов и свободы! Моё сердце стиснула тоска от предстоящей разлуки.

— Тогда прощай, — бросил я, как выстрел, отпустил её и толкнул в спину.

Выпуская из палочки фиолетовый туман, я успел увидеть, как Эмили упала в руки Энн, та стала целовать сестру, обливаясь слезами и развязывая ей руки. Чуя бросился ко мне (без оружия, идиот!), но я уже потонул в тумане и трансгрессировал.